Истинный лик Луны окутан тенью

      — …страшный шум…       — Да, я тоже слышал…       — Говорят, Император чуть не погиб…       — …так ужасно! А если…       — Господин Кедр! — выкрикнул Лепесток Розы со своего места, перекрывая всеобщий тревожный гул, и отчаянно замахал розовым веером. Когда Морозный Кедр осторожно присел за свой стол, юноша без церемоний отодвинул ширму и уставился на него горящими глазами. — Ты едва не опоздал! Тут такие новости!..       — Наслышан, — отозвался Морозный Кедр, с трудом сдерживая зевоту. Подремать так и не удалось — из дворца отправился прямиком в Фарфоровый дом на крытой повозке. Едва ли сегодня от него будет хоть какой-то прок на службе, но по крайней мере он не вызовет лишних вопросов своим отсутствием. Разве что нежданным обмороком средь бела дня.       — Нет, ты не знаешь главного! — настаивал Лепесток Розы. — Наверняка ты слышал о ночном шуме во дворце, и только, верно? Но знай, это был не просто шум, а целое восстание! Говорят, к нему присоединился даже кто-то из совета! Недаром я их подозревал.       Не припомнив ни одного раза, когда сосед высказывал догадки о причастности совета, Морозный Кедр, тем не менее, старательно округлил глаза.       — Неужели?       — Не делай такое лицо, будто я часто ошибаюсь и теперь угадал чудом, — сморщил тонкий носик Лепесток Розы и вздохнул. — Лишь об одном я никак не мог помыслить… Впрочем, ты тем более до подобного не додумаешься. Попробуй предположить.       — Я даже не знаю, о чём речь.       — Кто, по-твоему, ещё мог быть причастен к заговору? Уверяю — ты рухнешь без чувств, когда узнаешь, — без колебаний заявил юноша. Готовый рухнуть без всяких новых открытий, Морозный Кедр напустил на себя глубокую задумчивость.       — Хм… Быть может, дворцовая стража? Слуги?       — Все выстрелы мимо, господин Кедр! — покачал головой Лепесток Розы, ехидно посмеиваясь. — Пробуй ещё.       — Едва ли у меня получится.       — Как быстро ты сдался… Но я всё равно скажу тебе. — С этими словами сослуживец наклонился так, что их лбы почти соприкоснулись, прикрыл губы веером и выдохнул: — Наш господин Панцирь!       — Не может быть, — шепнул в ответ Морозный Кедр. Удивительным в этой новости было лишь то, как быстро о этом стало известно на службе.       — Да-да, — заверил Лепесток Розы. Обладание столь захватывающей тайной расцветило его нежные щёки краской самодовольства. — Ты потрясён, не правда ли? Кто мог заподозрить безобидного старика! Но и в самом прекрасном саду могут водиться змеи. Господин Танец видел утром, как господина Панциря выводят из дома под строгим надзором стражи. Старик не показывался несколько лун и выглядел совершенно больным… Между прочим, и ты сегодня выглядишь неважно, — вдруг заметил он и опустил глаза. — А что с твоей рукой?       Что ж, его выстрелы, как всегда, безукоризненно точны. Морозный Кедр невозмутимо оправил рукав, заново прикрывая повязку.       — Поранился дома. Моя оплошность.       Туманный ответ ничуть не утолил любопытство Лепестка Розы — он продолжал рассматривать предплечье соседа, явно гадая про себя, насколько серьёзна и глубока может быть рана. А ведь он видел собственными глазами, как Морозный Кедр сражался с уличными разбойниками на празднике Полной луны, и наверняка ещё не забыл, как настойчиво старший сослуживец интересовался положением дел во дворце. Если сложит весь рис в один мешок, придётся вырвать ему язык…       Догадка, ослепительная, словно молния, вмиг рассекла спелую мякоть зрачков юноши. Полные губы лихорадочно дёрнулись, точно из груди рвался ликующий возглас, однако Лепесток Розы всё же сумел удержать его внутри. Заслонив веером нижнюю половину лица, он хихикнул с девичьим озорством, украдкой подмигнул, а после как ни в чём не бывало сменил тему:       — Ты хорошо добрался? На площади собралась такая толпа, мы с маменькой едва смогли пробиться…       Вероятно, его язык ещё пригодится им обоим. Морозный Кедр чуть заметно выдохнул и с готовностью поддержал новую беседу.       Беседы, собственно, и составили большую часть занятий чиновников в этот день. Шелест Бумаги попытался, было, навести порядок и воззвать к сознательности товарищей, но быстро отступил, поскольку жаждал обсудить свежие сплетни ничуть не меньше остальных. Праздная болтовня, к которой Морозный Кедр никогда не питал особой страсти, помогла скоротать время до вечера и придала сил добраться до дома на своих ногах. А там уже простительно было с порога рухнуть в заботливо подготовленные объятия Сверчка, засыпая прямо в полёте.       После всех злоключений немудрено было бы проснуться на Безлунном мосту, но когда Морозный Кедр открыл глаза поутру, он увидел перед собой лишь мягкие волны полога, укрывающего постель от любопытного взгляда солнца. Его лучи струились сквозь зелёные пальцы слив за окном и покрывали тончайшую белую ткань затейливыми, трепещущими от малейшего дуновения ветерка узорами. Бездумно следуя взором за извилистыми течениями света и тени, Морозный Кедр не расслышал ни скрипа двери, ни шагов, ни выразительного кряхтения. Лишь когда на лоб легла узкая тёплая ладонь, он наконец оторвался от созерцания полога и обратил внимание на Сверчка.       — Ночью у тебя был жар, — известил помощник, присев на край постели. — Ты почти спал, влить в тебя настойку оказалось той ещё морокой. Как себя чувствуешь?       — Прекрасно, — искренне отозвался Морозный Кедр. Правда, он всё ещё не мог и пальцем шевельнуть от усталости — зато в теле не осталось ни капли боли, только лёгкость и нега.       — Снадобье не будет действовать вечно, так что не радуйся, — осадил Сверчок и строго вскинул указательный палец. — Никаких дел сегодня. И не вздумай вставать.       — Даже по нужде?       — Поговори ещё — устрою тебе нужник под кроватью!       Посмеиваясь, Морозный Кедр безропотно опустил голову обратно на подушки. Кто он такой, чтобы лишать «матушку» удовольствия поухаживать за больным? Но для его собственного счастья в комнате недоставало ещё одной сиделки.       — Где… — Он замешкался, не уверенный, какое имя стоит назвать. Сверчок разгадал его мысли без всяких уточнений.       — Остался во дворце. Я попросил его закончить дела там, прежде чем он расстанется с маской слуги. Жаль, что тайна раскрылась, он бы нам пригодился, но что поделать.       И всё. Никаких вопросов, замечаний, увещеваний. Лишь терпеливое спокойствие и готовность слушать — при условии, что подопечный готов к откровенности.       — Ты говорил с ним? — тихо спросил Морозный Кедр.       — Немного.       — Что думаешь?       — Ты любишь его. Он — тебя. Не всё ли равно, что я думаю? — дёрнул плечом Сверчок и расплылся в улыбке. — Но я предупредил его, что если он ещё хоть раз посмеет огорчить тебя, я оторву ему яйца, начиню перцем и заставлю его сожрать. Сырыми.       — Сверчок…       — Что?       — Ничего. Спасибо, — слабо улыбнулся Морозный Кедр и сжал чужую руку в своей. Благодарил он, само собой, вовсе не за обещание оторвать яйца его избраннику. Сверчок тут же высвободил руку, отступил к двери и проворчал:       — Заболтал меня, а завтрак стынет… Жди.       От сдерживаемого смеха закололо под рёбрами. Кое-кто себе не изменяет.       Сон, тишина, лекарства и сытная еда подействовали на состояние Морозного Кедра самым благотворным образом. Сверчок ревностно отгонял остальных домочадцев от двери его спальни, чтобы выздоровление главы проходило в наилучших условиях. Уже к вечеру он смог подняться с постели без особых усилий. Боль ещё сидела в мышцах и костях, но движению не мешала, да и рана почти не тревожила. Можно вернуться к привычному укладу жизни.       Спустя два ничем не примечательных дня Фарфоровый дом посетил императорский гонец. Пока Шелест Бумаги торжественно выводил гостя на середину зала, Лепесток Розы успел шепнуть соседу:       — Должно быть, благодарственное письмо… Господин Хвост говорил мне, что такое послание приходит ежегодно. Но вдруг в этот раз что-то особенное?..       Судя по лицам присутствующих, «особенного» ждали все до единого. Должен же светлейший и всемогущий обмолвиться хоть словом о недавних волнениях в столице! Но повелитель, разумеется, не стал уподобляться уличным болтунам и лишь воздал короткую хвалу всем служащим Фарфорового дома, что трудились во имя процветания Подлунной юдоли. Морозный Кедр слушал по обыкновению внимательно, но безучастно. До тех пор, пока в последних строках не прозвучало его собственное имя.       — «…в связи с возникшей необходимостью господину Морозному Кедру Полуночи надлежит продолжить исполнение своих обязанностей на прежнем месте. Подписано двадцать первым днём второй летней луны…», — громко объявил гонец, и над рядами чиновников вспорхнул многоголосый удивлённый вздох, заглушивший окончание письма. Все взоры устремились к скромно стоящему в углу Морозному Кедру.       — Ты нас покидаешь?! — всплеснул руками Витиеватый Полоз. На его длинном лице застыло скорбное выражение, словно он собирался проводить в последний путь ближайшего родственника. И когда они успели подружиться?       — Неожиданное известие… — растерянно заморгал Танец Дождевых Капель. Другие подхватили:       — И правда. Господин Кедр был с нами совсем недолго…       — Указ есть указ.       — Стало быть, в другом месте он нужнее…       — И всё же досадно…       — Не грусти, — утешил Лепесток Розы и непринуждённо подхватил соседа под руку. — Я буду тебя навещать и рассказывать все новости. Это развеет твою тоску.       «Главное, чтобы ты не привёл к моему дому остальных», — внутренне содрогнулся Морозный Кедр, но сумел удержать на лице скупую улыбку.       — Ты, как всегда, любезен, господин Лепесток Розы.       — Друзья, не печальтесь! — вскинул руки Шелест Бумаги. — Мы с господином Кедром провели в этих стенах столько замечательных дней и совсем сроднились! Достойно проводим его на новое место службы во время прощального пира!       Уныние счетоводов испарилось, как роса под жарким солнцем. Отвернувшись от Морозного Кедра, они живо принялись обсуждать, какие наряды наденут и какие закуски желали бы отведать.       — Но кто устраивает этот пир? — в недоумении обратился Морозный Кедр к соседу. Юноша рассмеялся.       — Кто? Конечно же, ты!       Восхитительно. Они уже вина заказывают к трапезе, на которую не получали приглашения. Первым порывом было хорошенько остудить их пыл, но спустя пару капель Морозный Кедр решил: почему бы и нет? Пусть в Фарфоровый дом его привела не добрая воля, а приказ, он всё же провёл в этом месте несколько значимых лун своей жизни. Большинство сослуживцев, как бы сильно они ни раздражали, были в сущности неплохими людьми. Уйти достойно, оставив после себя добрые воспоминания, не такая уж плохая мысль.       Скупиться Морозный Кедр не стал — не зря же выпросил у Императора прибавку к жалованию. Для прощального ужина был выкуплен целый этаж в питейном заведении. Над столами развевались роскошные ленты и покачивались разноцветные фонарики. Подавальщицы неустанно подносили угощения и подливали в чаши отменное вино. Переливчато пела флейта — на сей раз Медный Звон запросил за свой труд куда больше двух проблесков, но старался от всей души. Пиршество удалось на славу. Жаль, что на этом празднике Морозному Кедру не суждено было отсидеться в углу и уйти пораньше.       Он и не подозревал, что на службе его окружало столько преданных друзей и поклонников. Господин Запертый Сундук, сидевший с ним за одним столом, произнёс неожиданно красочную речь, в которой сокрушался, что этот прекрасный, талантливый и достойный во всех отношениях человек вынужден покинуть их уютное братство. Шелест Бумаги заваливал миску Морозного Кедра сладостями и топил в вине крохотную чашу. Каждый желал подойти, каждый превозносил его до небес в самых высокопарных выражениях. Те, с кем он за всё время пребывания в Фарфоровом доме не обменялся и парой слов, неловко похлопывали его по плечу и желали успехов на новом месте. А Медвежий Коготь додумался преподнести ему в подарок набор новеньких кистей взамен одолженных и утерянных, чем невероятно растрогал присутствующих и даже — совсем немного — виновника торжества. Но столь пристальное и навязчивое внимание утомляло сильнее всякой рутинной работы.       — Не пора ли заканчивать? — украдкой обратился Морозный Кедр к Лепестку Розы, бросив взгляд в окно, за которым давно уже клубилась ночная дымка. Юноша, пунцовый от вина, лишь фыркнул и развязно обнял его за плечи.       — Не будь скучным хотя бы сегодня, господин Кедр! Всем ещё весело, один ты ворчишь. По этому я скучать точно не буду… И вообще, почему ты не пьян? Эй, там, ещё вина моему другу!       — Не нужно. Да и тебе уже…       — Господин Кедр… — вкрадчиво окликнул мягкий голос.       На миг сердце Морозного Кедра встрепенулось, согретое догадкой, но надеждам не суждено было сбыться — по левую руку от него тяжело опустился на подушки Яблоневый Мёд. Стиснув чашу в ладони, он скованно улыбнулся.       — Привлечь твоё внимание и без того непросто, а уж в такой день заполучить его желают все. Выглядишь бесподобно.       — Благодарю, — вежливо откликнулся Морозный Кедр и поднял чашу вслед за собеседником. Сделать это было не так просто, поскольку на плечах всё ещё висел разомлевший, но упрямо не желающий засыпать Лепесток Розы.       — Жаль, что мы так недолго трудились бок о бок, но есть в этом и светлые стороны. Мы могли бы уладить прежние разногласия и начать всё сначала, — продолжил Яблоневый Мёд, ничуть не смущаясь присутствия постороннего. Длинные холёные пальцы задели запястье Морозного Кедра и коротко огладили. — Полагаю, с моей стороны было грубостью настаивать на своём, пока мы работали вместе. Но теперь…       Неужели он до сих пор не оставил свои нелепые выдумки? Прежде это наверняка разозлило бы Морозного Кедра, но сейчас вызывало лишь смех с каплей невольной жалости. Он накрыл руку пылкого сослуживца своей, отстранил и спокойно проговорил, глядя в его растерянные глаза:       — Господин Яблоневый Мёд, позволь мне объясниться откровенно. Я не могу ответить взаимностью на твои чувства по нескольким причинам, но главная — в том, что у меня уже есть возлюбленный. Я подарил ему своё сердце десятки лун назад, и он хранит его по сей день. Однажды и ты найдёшь того, кому сможешь доверить сердце, и этот человек будет лучше меня во всём.       С губ Яблоневого Мёда сорвался разочарованный вздох. Он хмуро подлил вина в свою чашу, осушил залпом и проворчал:       — И стоило ради этого терять столько времени?       — Прошу прощения.       — Не извиняйся. Твой избранник счастливец… Надеюсь, и ты тоже.       — Именно так.       Сослуживец со вздохом поднялся на ноги и удалился — искать утешение для уязвлённого самолюбия. Морозный Кедр проводил его глазами и вдруг осознал, что тяжесть чужого тела больше не давит на его плечи. Обернувшись, он увидел лицо Лепестка Розы — по-прежнему пунцовое, но отнюдь не безмятежное. Тонкая белая кожа между бровями собралась складкой, губы дрожали от гнева. Замахнувшись, юноша шлёпнул соседа по плечу.       — Как ты мог?! Я думал, мы друзья!       — Что тебя расстроило? — поразился Морозный Кедр, потирая ушибленное место.       — Ты ещё спрашиваешь! Почему ты не сказал мне, что предмет твоей страсти — мужчина?!       — В этом была необходимость?       — Лунная сфера, ты невозможен! Мы столько раз говорили об этом, но я рассуждал о нём как о женщине, а ты ни разу меня не поправил! Неужели не стыдно так подло обманывать?!       — Я не обманывал тебя. Просто не уточнял.       Не в силах выносить эту чёрствость, Лепесток Розы прижал ладонь ко лбу и испустил горестный вздох. Затем хищно сощурился, вцепился в рукав сослуживца и нетерпеливо дёрнул:       — Но теперь ты обязан рассказать мне всё в подробностях! Не вздумай утаить даже мелочь! Какой он? Знатного рода, не правда ли? Высокий? Конечно, высокий, тебе под стать. О внешности не спрашиваю — ты не выбрал бы никого, кроме исключительного красавца! Не молчи же!..       В поисках возможного спасения Морозный Кедр обвёл глазами зал, но не нашё никого, кто годился бы на роль спасителя. Все сослуживцы были пьяны и наслаждались жизнью, позабыв о поводе, собравшем их здесь. Тогда он перевёл взгляд на окно. Освобождение так близко и так далеко. Если бы он только мог позволить себе выскочить наружу и затеряться в ночных тенях на крыше здания напротив…       Тут, прямо на его глазах, край тени шевельнулся — еле заметно и так быстро, что промельк легко было списать на причуды взбудораженного вином воображения. Но Морозный Кедр видел подобное не раз. Это вовсе не тень.       Торопливо наполнив чашу Лепестка Розы, он решительно высвободил рукав и поднялся.       — Мне пора. Всё оплачено, веселитесь.       — Нет! Куда же ты? — расстроенно бросил вдогонку юноша, но за ним не последовал — слишком много выпил. Миновав шумный зал, Морозный Кедр незамеченным выскользнул на лестницу, спустился и вышел на улицу.       Прохлада ночи остудила пылающее лицо. Сердце кружилось под рёбрами, лёгкое, словно пёрышко. Он вскинул голову и улыбнулся неуловимой тени на крыше.       Яркие огни и беззаботный гомон пирующих чиновников остались позади. Благословенный город Десяти тысяч фонарей вновь лежал у его ног.