Истинный лик Луны окутан тенью

      — Приветствую, господин. Вот снова и свиделись, — сверкнул улыбкой Острый Серп, вступая в светлый просторный зал. За ним по обыкновению следовал хитроглазый Самоцвет. Старый мастер опустился на подушки рядом с Морозным Кедром и кивнул на янтарные поясные кисти и перстни. — Как мои безделушки? Пригодились?       — Благодаря им и свиделись, — мягко улыбнулся чиновник. Острый Серп гордо вскинул подбородок.       — Мы дурного не предложим. Чем ещё услужить?       — Дождёмся остальных. Мне необходимо переговорить со всеми. Позволь наполнить тебе чашу. — Морозный Кедр потянулся за кувшином наливки, которую заботливая Лисичка оставила гостям, чтобы не скучали, но мастер резво закачал головой.       — Будет, будет! Я и сам могу.       Настаивать было бы грубостью, поэтому Морозный Кедр молча склонил голову и поднёс ко рту свою чашу. Пряный напиток согревал губы не хуже поцелуя. В Персиковом саду знали толк в подобных вещах.       Наведаться в Обитель Любви довелось скорее, чем он предполагал, — и вновь не ради развлечения. Хотелось собрать всех надёжных людей в одном месте, и это подходило как нельзя лучше. К тому же не придётся обременять госпожу Любовь неудобными перемещениями по городу.       — Самоцвет! Куда руки тянешь?! — вдруг рявкнул Острый Серп. Его ученик без малейшего стеснения отнял ладони от дорогой каменной вазы и повёл плечами.       — Узором любуюсь, мастер. Можно такой на заколке выточить.       — Веди себя подобающе! Мы же в гостях.       — Да, мастер, — понятливо отозвался Самоцвет, но стоило старику отвернуться, как пальцы подмастерья вновь потянулись к выпуклой резьбе. Интересно, внизу он тоже вазами любовался, или всё же кто-то из «веточек» сумел привлечь его драгоценное внимание? Морозный Кедр заслонил мимолётную улыбку краем чаши.       Следующим в приёмный зал Обители ввалился долговязый Тесак, послушник храма Новой Луны. Согнулся пополам прямо на пороге со словами:       — Настоятель кланяться велел и передал, что явиться не сможет, я вместо него.       — Что с ним случилось? — из вежливости поинтересовался Морозный Кедр, хотя уже подозревал ответ.       — Перепил вчера, встать не смог, — не разочаровал Тесак с привычной простотой. Затем заметил Самоцвета в углу зала, и беседа с главой Паутины утратила для него всякое значение. Подскочив к приятелю, Тесак оживлённо его поприветствовал и принялся что-то рассказывать вполголоса. Самоцвет слушал, кивал и посмеивался. Его рука продолжала бездумно наглаживать каменный бок вазы.       — Хороший он парень, Тесак, — хмыкнул Острый Серп. — Скучно ему в храме, Валун вечно брюзжит, поговорить не с кем. Вот и бегает к нам в лавку по десять раз в день, моего отвлекает. А тот и рад — такой же болтун.       — Ты как будто не против, — заметил Морозный Кедр.       — Молодым друзья нужны. Одиночества хватит и в старости.       Вскоре к ним присоединился ряболицый Посвист, ради такого случая подобравший одежду поприличнее лохмотьев. Его сопровождало двое угрюмых подручных. Одного, тощего и угловатого, звали Сбитый Колос; другой, крепкий, с глубокими залысинами на лбу, откликался на имя Глухарь. В роскошном убранстве Обители все трое чувствовали себя несколько неловко и растерянно озирались по сторонам. Однако приглашение к столу приняли и приосанились, как только их чаши наполнились.       Последней явилась госпожа Любовь, Витающая В Воздухе. Четверо прекрасных юношей торжественно внесли её в зал на носилках, чтобы после бережно пересадить на подушки во главе стола.       Ощутив на себе чей-то пристальный взгляд, Морозный Кедр поднял глаза. Один из сопровождающих хозяйки неотрывно смотрел на него. Юный, едва распустившийся цветок, гибкий и белокожий. В больших тёмных глазах клубится лиловая дымка. Тот самый Ирис Белее Снега? Что ж, он действительно красив, как его имя. Но при виде него не вскипает кровь, не туманится разум, не сводит сладким ознобом плечи. Он вызывает желание наслаждаться его обликом, точно редкой картиной, не более.       Морозный Кедр учтиво отвёл взгляд и оставался неподвижен до тех пор, пока все «веточки» не скрылись за дверью.       Госпожа Любовь сегодня облачилась в одеяния цвета спелой сливы. Кокетливо расправив складки на коленях, она склонила голову:       — Сердечно приветствую дорогих гостей в моей Обители. Знаю, мы собрались по важному делу, но вы согреете моё сердце, если отведаете угощений.       Упрашивать уличных соглядатаев было не нужно — они с радостью потянулись за закусками, украшающими стол. Тесак с Самоцветом также не стали скромничать и набили рот сладостями, невзирая на укоризненное кряхтение Острого Серпа. Хозяйка наблюдала за пиршеством с радушной улыбкой и изредка понимающе переглядывалась с Морозным Кедром.       Распорядитель тайных счетов, хозяйка Персикового сада, попрошайки, торговцы-оружейники и храмовый послушник — все они связаны крепкими нитями Паутины. Настало время поделиться правдой с теми, кто этого заслуживает.       Пока все насыщались, Морозный Кедр неспешно потягивал напиток, гладил сложенный веер кончиками пальцев и собирался с мыслями. Когда руки перестали тянуться к блюдам, он обвёл присутствующих невозмутимым взглядом и заговорил:       — Благодарю, что явились по первому зову. Обстановка в городе всем хорошо известна. Число приезжих наёмников растёт, заказы прекратились, зато начались беспорядочные грабежи и убийства. Таким образом кто-то пытается доказать владыке несостоятельность Паутины и разрушить её изнутри. Кроме того, на днях было получено это послание. — Он вынул из рукава рисунок с цветами и лунами и опустил на стол. — Судя по бумаге, отправлено из дворца, но мы не знаем, кем именно. Здесь имеется точное указание на угрозу Императору и время нападения.       — Это может быть ловушкой. Хитростью, чтобы заставить нас действовать, — нахмурился Посвист.       — Безусловно. Но это также может оказаться правдой.       — А вдруг сам Император просит нас о помощи? — с любопытством вытянул шею Тесак.       — Что ты несёшь, недоумок? — презрительно фыркнул Глухарь. — Неужто у самого Императора не нашлось бы другого способа сообщить о себе? Хватило бы обычного приказа.       — А что? Если его держат взаперти, он вполне мог подать такой знак, — не смолчал Самоцвет и был вознаграждён благодарным взглядом послушника.       — Нет, рука не его, — покачал головой Морозный Кедр. — Однако нельзя исключать, что послание писалось от его имени.       — Почему не намекнуть на это в письме? — недоверчиво сощурился Посвист.       — Чтобы не раскрыть себя перед предателями.       — Это лишь домыслы, господин Морозный Кедр.       — Я этого не отрицаю. Но сейчас записка — всё, что у нас есть. Осталось решить, доверимся ли мы этим указаниям.       — Я верю тебе, — спокойно произнесла госпожа Любовь. — Благодаря твоей поддержке мои «веточки» живут в тепле и сытости, и им больше не нужно унижаться перед каждым богатым выродком, что возомнит себя властителем подлунного мира. Если скажешь готовиться к битве, мы будем сражаться.       Слова наполнили воздух тяжестью. Никому из мужчин не хотелось обнаружить слабость перед отважной женщиной. Однако задетая гордость — не повод для поспешных решений. Среди ценностей Паутины первое место всегда занимал трезвый расчёт.       — Нужно продумать все возможные пути и избежать боя, если удастся, — настаивал Посвист.       — Я согласен с тобой. Но если наёмники решат атаковать дворец, иного выхода не будет, — мягко возразил Морозный Кедр.       — Дворцовая стража на что? Они пусть и бьются за Императора, — небрежно тряхнул плечами Сбитый Колос. Внезапно ему ответил Тесак:       — Слыхал, в храме недавно болтали, что Император больше никому не нужен и защищать его никто не станет. Глядишь, не врали…       — Почему не сообщили раньше? — сдвинул брови Морозный Кедр.       — Так за этим и явился, просто к слову не пришлось, — виновато потупился ученик монаха. Самоцвет ободряюще похлопал его по предплечью.       Вновь подал голос Глухарь:       — Раз страже Император не сдался, нам он зачем? Без него справимся.       Сбитый Колос склонил голову, соглашаясь с приятелем. Посвист искоса глянул на товарищей, встревоженный их словами, но промолчал. Ждал ответа.       Морозный Кедр опустил чашу на стол и спокойно обратился к Глухарю:       — Знаешь ли ты, в чём истинная сила Паутины? Я скажу тебе. Эта сила — в людях с твёрдой волей, в подчинении единому закону и в деньгах из императорской казны. Лишь благодаря тому, что мы получали их беспрепятственно, мы смогли выстроить порядок, который всем удобен. Лишимся поддержки из дворца — придётся снова воровать в переулках, полагаясь на одну удачу, без всякой надежды на постоянный доход и помощь. Любая подзаборная собака сможет возомнить себя тигром и бросить нам вызов, выставляя на посмешище. Уже сейчас они скалят зубы, мечтают превратить нас в падаль. Такая жизнь вам по нраву? Тогда вы вольны уйти, я никого не держу. Только впредь не советую сталкиваться со мной в бою.       Рассудительный и мягкий тон слушателей не обманул — послание было прозрачнее горного ручья. Глухарь переглянулся с помрачневшим Колосом. Должно быть, оба вспомнили былое, когда блуждание по улицам столицы много дней не приносило ни единого проблеска. Теперь же это блуждание и добытые из слухов сведения позволяли им сытно обедать и ночевать под крышей.       — Мы поможем тебе, — ответил за всех Посвист, верно истолковав молчание подчинённых. — Но открытое сражение — не лучший выход. Если, как ты говоришь, все пришлые наёмники соберутся вместе и нападут на дворец, нам не выстоять, их слишком много. А если сведения в записке ложны, атаку и вовсе могут свалить на нас.       — Ты снова прав, уважаемый Посвист, — не стал спорить Морозный Кедр. — Поэтому подготовка пройдёт в строжайшей тайне. Все, кто доказал свою преданность и способен сражаться, пусть приступают к тренировкам. О сроках говорить не нужно. Без прямого приказа не выступать. Я дам знать, если выясню больше. И помните: мы защищаем себя. Нам не нужны потери.       Глубокие глаза госпожи Любви сияли материнской нежностью. Остальные уважительно кивнули и поднялись на ноги, чтобы немедленно разнести весть.       — Поговори с Шелкопрядом, вдруг он захочет помочь, — попросил напоследок Морозный Кедр у Посвиста. Осведомитель слегка поклонился.       — Спрошу. Ему в этом городе нравится.       — Благодарю.       Согласились. Не без труда, но всё же. Признаться, Морозный Кедр едва смел рассчитывать на подобную удачу. Воры, мошенники, убийцы примыкали к Паутине в первую очередь ради личной выгоды — и это совсем не тайна, таков естественный порядок вещей. Но люди готовы сражаться за этот порядок. За благополучие. За право устраивать собственную судьбу. Это куда ценнее.       Госпожа Любовь разлила остатки напитка по опустевшим чашам и пристально взглянула на единственного оставшегося собеседника.       — Скажи, дитя, что ещё у тебя на уме? Если светлейший и всемогущий и правда утратил доверие к Паутине, едва ли несколько сотен вооружённых бойцов рассеют его подозрения. Ты уже решил, как поступить?       На бледных губах Морозного Кедра застыла усмешка. Он вскинул чашу в знак уважения и негромко отозвался:       — Я умею убеждать, милая госпожа.