Лëд и Пламя

— Эвтидочка, ты меня слышишь? — Ливий пощелкал пальцами перед моим носом. — А? Нет, повтори, пожалуйста. — Ты какая-то странная сегодня. Мы сидели на обеде. Реммао, дай Тот ему здоровья, разрешил уйти на перерыв. Эти свитки от охотников не заканчивались, а если их не было, Реммао старался дать нам знания о нашем ремесле. Поэтому работы было хоть отбавляй. К нам подсели Ливий с Исманом, и мы весело болтали. — Эвтида с самого утра не с нами, — сдал меня Реймсс. Я закатила глаза и отвернулась от друзей. И наткнулась на взгляд голубых глаз. Тут же смутилась непонятно от чего и закрылась от эпистата стеной волос. Глупая улыбка никак не хотела сходить с лица, что не укрылось от друзей. — Ты с ума выжила? Знаешь, улыбка без причины признак… — Ливий хотел сказать гадость, но был перебит Исманом. — Счастливой женщины. Не трогай ее. — И в мыслях не было, — поднял руки Ливий. — Эва, у тебя появился кто? — заговорщицки спросила Дия. — Нет, — слава богам, врать я научилась отменно. А может и не вру? После поцелуя мы не общались, обещаний он никаких не давал. Может и вправду я зря так сильно увязла в своих фантазиях? Но тогда почему он так смотрел? Почему он с самого утра едва сдерживает улыбку, когда переговаривается с охотниками? Охотниками. Я тут же одернула себя. Он убивает таких, как я. Нечего привязываться к потенциальному убийце. И без того проблем не оберешься. И мало ли, чему он улыбается. Вдруг черномага убил с утра пораньше … — Ты, если что, не молчи, вдруг советом помогу, — Дия мне подмигнула. Догадываюсь, в какой сфере совет. Дия, в отличии от меня, была более осведомлена в интимных делах между мужчиной и женщиной. И между женщиной и женщиной тоже… — Буду иметь в виду, спасибо. — И меня спрашивай, — предложил свою бесценную помощь Ливий. — Обязательно, — язвительно улыбнулась некоторым. А потом я услышала голос Агнии. Обернулась и увидела, что Амен, улыбаясь во все зубы, мило ворковал с ней. И это была не усмешка, которая обычно достается мне. Нет, это была именно улыбка! Для эпистата почти дружелюбная… Так может поэтому он все утро счастливый ходит?! — Как она меня бесит, — сказал мне на ухо Ливий. Я радостно обернулась. Он тоже смотрел на этих двоих и презрительно поджимал губы. — Почему он рычит только на меня? Умеет же нормально разговаривать, — обиженно протянула я. — Ты слишком прекрасна для него. Не может оценить своего счастья, — лекарь умел находить нужные слова. — Ну разве что поэтому, — согласно кивнула. — Давай ей патлы повыдергиваем? — Кому? Тизиан, да чтоб ты провалился! Достал уже со спины подходить! — Имей смелость начинать диалог с лица собеседника. Или целуй мне задницу, раз сзади подходишь, — я была слишком зла, чтобы разговаривать нормально. — Я очень даже не против, с твоими-то формами, но не хочу потом в яме гнить. Непонимающе обернулась на охотника. — Гнева Агнии боишься? Теперь непонимающе смотрел он. — Агния — это … — Эвтида, подойди! — окрикнул меня эпистат. — Я ем! — в ответ крикнула я. — Ты языком чешешь! Иди сюда, кому сказал! — Не пойду, — уже сказала на порядок тише, чтобы услышали только Тизиан и Ливий. — Никак не пойму, ты смелая или дурная, — почесал подбородок охотник. — Она у нас девочка способная и любит совмещать. Да, солнце? — Конечно, Ливиюшечка, — ласково улыбнулась я. — О Боги, не называй меня так! Ощущаю себя супом. — Ты максимум похлебка. Противная и густая. — Ах ты! Ливий попытался вылить на меня стакан воды. Но я увернулась и вся жидкость оказалась на животе Тизиана. — Бестолочи, — произнес он, стряхивая с пресса воду. Мы с Ливием как-то засмотрелись на сие действо и пропустили, как к нам подошел злой верховный эпистат. — На что уставились?! — рявкнули нам. — Что ж ты с Агнией так не разговаривал? Он подавился следующими словами. А Ливий времени зря не терял. — Бежим! — лекарь схватил меня за руку и рванул. — А смысл? Догонит же, — сказала я на ходу. — Хоть кто-то это понимает. Меня выдернули из лап Ливия и закинули на плечо. — Эй! Я начала извиваться, пытаясь стряхнуть себя с плеч некоторых. — Не дергайся, — прошипели мне и я ощутила звонкий удар по ягодице. У меня глаза расширились от шока. — Ты что себе позволяешь? — Знала бы ты, непокорная, как часто я хочу задать тебе этот вопрос. — Куда ты меня несешь? — Туда, где мы сможем поговорить. К себе. — Не надо! Не рушь мне репутацию! — отчаяние в моем голосе не услышал бы разве что глухой. Он остановился. Затем снял меня с плеча и пошел к библиотеке, надеясь, что я беспрекословно последую за ним. Решила не искушать судьбу и поплелась за эпистатом. Амен завернул в какой-то коридорчик и развернулся ко мне лицом, показательно сложив руки на груди. Повторила его позу, с недовольством глядя в голубые глаза. — Эвтида, то, что было между нами вчера, не дает тебе права так себя вести, — начал разговор Амен. — Как, господин? — я с вызовом посмотрела на него. — Огрызаться, повышать на меня голос, не выполнять приказы. Мне продолжать? — его хмурые брови не оставляли сомнений в том, что он злится. Причем сильно. — Я не животное, на которое надо рычать и приказывать. Я человек, и меня можно просить. Нормальным голосом, эпистат. Не шипеть, ни кричать. Видела, как ты разговариваешь с Агнией. Почему остальные не достойны подобного? — Как с тобой нормально разговаривать, если ты вечно носишься с этим оболтусом-лекарем? — А Ливий тут при чем? — справедливо возмутилась я. — Хочешь сказать, что не с ним ты воркуешь каждый день с утра до вечера? — Тебе-то какое дело? Он один из немногих, кто нормально общается. Не ставит себя выше меня, не напоминает о своем положении по десять раз на дню, не рычит без причины. Тебе ворковать значит можно, а мне — нет? — Эвтида, здесь все выше тебя. — Я не про рост! И Агния твоя меньше! — Да какого она моя?! Наш диалог явно зашел куда-то не туда. — Успокоишься — поговорим, — развернулась и ушла. Достал этот эпистат со своими перепадами настроения. Добрый наедине, злой как рой пчел при людях, а в своей хижине вообще не пойми что вытворяет. Надоел! У меня появилось слишком много переживаний из-за этого мужчины. А так дело не пойдет. Но затем я развернулась и пошла обратно. Хотелось наглядно показать Амену, как он себя ведет. Сама себе не могла объяснить, почему вдруг стало так важно указать на его неправоту. Он стоял, тяжело дыша и глядя в упор перед собой. Когда я замаячила на горизонте, у него желваки ходуном заходили. Опять злится… — Наклонись, пожалуйста, — попросила я, подходя к Амену. Его глаза слегка расширились от удивления, но молча нагнулся так, чтобы я могла до него достать. — Наше общение я ощущаю примерно так, — и поцеловала его в щеку. Он не успел заглянуть мне в глаза, как я отвесила ему звонкую пощечину. Он в ярости резко развернулся ко мне, заставляя утонуть в голубых глазах. Но я не отступила от плана. Поцеловала еще раз, попав почти в краешек губ. Он моментально смягчился, в глазах возникла смесь непонимания и гнева, но затем Амен в ярости выпрямился от очередной пощечины. — Надеюсь, ты поймешь, — только и сказала я. И ушла в храм.