Лëд и Пламя

Она мертва. Ты её убил. Ты её убил. Ты её убил. Ты её убил. Ты её убил. Ты её убил. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Будь ты проклят. Будь ты проклят. Будь ты проклят. Будь ты проклят. Амен не слышал ничего вокруг. Лишь голоса внутри, которые, казалось, больше никогда не замолкнут. Каждое мгновение его жизни они будут напоминать, что он сделал со своей любовью. Убил. Своими руками. Амен мягко положил её голову себе на колени. Женские руки покоились на животе, испачканные в собственной крови. Его руки были чистыми, но он ощущал их точно такими же. По локоть в её крови. Амен медленно перевёл взгляд на изящные руки, которые ещё утром с нежностью обнимали его. А сейчас обхватывают клинок, в попытке то ли вытащить, то ли загнать глубже. Он сгорбился над ней, не в силах вынести это. Груз вины придавил его к земле, и Амен не смог разогнуться полностью. Смерть Эвтиды он был не способен выдержать. Эпистат широко распахнул глаза, вглядываясь в любимое лицо. У Эвы на щеках было несколько капель слёз. Он судорожно обхватил её лицо ладонями, отчаянно вглядываясь в любимые черты лица. Мимолётная надежда, что она выжила. Боги сжалились и подарили им ещё один шанс. Но вот упала третья, четвертая, пятая… На лице Эвы были вовсе не её слезы. Тонкая струйка крови, медленно вытекшая из самого уголка рта, разбила последнюю надежду в его душе. Амен закрыл глаза. Его руки обнимали чуть похолодевшее лицо любимой. Лёгкие обжигало дикой болью при каждом вдохе. Ты дышишь? А она уже нет. Он закричал. Боль его оглушила настолько, что он даже не узнал собственный голос. Даже фараон вздрогнул. Будто раненый зверь, эпистат в отчаянии обнимал труп и кричал, кричал, кричал. Царь заметно занервничал. Как бы мстить не пошёл за свою утрату, если настолько любил. Лёгкое движение мизинцем, и эпистата с силой ударяют камнем по голове. Он мгновенно падает без сознания рядом с любимой, даже не попытавшись увернуться от удара. Внезапная тишина оглушила не хуже крика. Но фараон заметно расслабился и отдал новый приказ: — Этого запереть в его доме, девчушку закопать в песках. А ты, — он посмотрел на оставшуюся шезму. — получишь папирус о неприкосновенности. Я слов на ветер не бросаю. И да, — царь позволил себе издевательскую усмешку. — С пополнением. Как дочь назвала? Женщина с ненавистью взирала на фараона. О новом члене семьи не знал даже Амен. Они с отцом хотели сделать сюрприз к его приезду. А этот … — Позволь утаить, царь мой, — ядовито прохрипела женщина, слегка поклонившись. — Как знаешь, — тут же потерял он к ней всякий интерес. Встал со своего места и пошёл отдыхать. Жаль, он не мать убил, — с досадой подумал фараон. Девчонка-то ничего была. Хорошенькая. У белобрысого определённо есть вкус.

***

Проснулся он дома. Огляделся и поёжился от холода. Без Эвы покои стали ледяными и покинутыми. В них больше не было жизни. Не прозвучит её смех, она не будет пить его вино, сидя на столе, она не будет стонать от желания на его мягкой кровати. Больше ничего не будет. Амену хотелось умереть вслед за ней. Но он должен сначала отомстить. Не сразу, нет, такое не должно быть на скорую руку. Он будет долго обдумывать план, подготовит для фараона самую медленную и мучительную смерть, которая вообще существует в Египте. А если её нет — он создаст. За своё надо мстить. А Эвтида определённо была его. Его личное пламя, сначала растопившее лёд в сердце, а сейчас сожгло его до тла. — Как ты? — прозвучало от окна. Амен вздрогнул от неожиданности. Голова тут же заболела сильнее, и он с шипением потрогал затылок. Неслабо его приложили. — В норме. Где она? Тизиан с недоверчивым прищуром посмотрел на друга. В норме он, как же. Но он понимал, что сейчас надо радоваться любому проявлению жизни с его стороны, а потому ответил: — Под пальмами по дороге к гробницам. Я положил огромную ветку рядом, чтобы ты нашёл. Амен с искренней благодарностью посмотрел на единственного друга. — Спасибо. — Дверь они заперли. Я не знаю, как тебя вытащить. Амен усмехнулся. Поднялся, слегка встряхнул головой, чтобы лучше соображала, и подошёл к двери. Повернулся боком, примерился и с силой выбил её своим плечом. — Ух блин, — в кулак сказал Тизиан, когда Амен отряхнулся от пыли и подошёл к нему. Хорошо, Тизиан стоял не под дверью. А то отхватил бы за компанию. — Мне жаль, — не поднимая взгляда, сказал он Амену. Тот лишь кивнул. Слова были бы лишними. Эпистат молча пошёл к любимой. Не дело ей в яме лежать. Там холодно и одиноко. Он похоронит её по всем традициям. Запишет в книгу Мёртвых, вымоет органы, обмотает бинтами, построит ей гробницу. Она должна попасть к богам как положено. Это ему следует сгнить подобно скотине за то, что он сотворил. А его Эвтида не заслуживает такой участи. Пришёл к ней как во сне. Песок был рыхлым, ещё не успел осесть. Голыми руками он начал копать и вскоре наткнулся на её руку. Они даже не удосужились выкопать глубокую яму, чтобы нормально ее уложить. Ярость на фараона и его приспешников была почти осязаемой. Он их убьёт. Всех. Каждого. Но не сейчас. В данный момент он нужен ей. Аккуратно, стараясь не потревожить её вечный сон, он выкопал её тело и поднял на руки. Тут же упал на колени, не в силах сделать и шага. Она была вся в песке, и никак не хотела от него отряхнуться. Почему? Почему она терпит песчинки на лице?! Почему она не стряхивает их с волос?! Амен закрыл глаза и обнял её холодное тело. Если бы он знал, что всё обернётся именно так, объехал бы Гермополь десятой дорогой. Она была бы жива. Была бы … По привычке зарылся носом макушку и с болью вдохнул её запах вместе с песком. — Он закашляться от этого должен, — подсказал Аш. Калам в его руке уже давно жил собственной жизнью, выводя непонятно что. Он планировал проучить этих двоих, чтобы не забывали, что смерть ходит за ними по пятам. А сейчас уже сам не понимал, что происходит. Сидел в доме эпистата, пользуясь его же папирусом для написания жалкой судьбы этих двоих. Сначала всё шло как он хотел, но в какой-то момент калам, используя его руку, начал сам выводить иероглифы. Аш только и успевал читать и удивляться, как его сценарий развивается прямо на глазах. Но ему понравилось. При таком положении дел эпистат осознает, что нельзя бегать от своих прямых обязанностей. Пусть и жестоко, зато запомнит. — Мяу, — серая кошка запрыгнула на стол, привлекая внимание мужчины. — Только тебя тут не хватало, — он наконец смог отпустить кисть. Рука уже заметно болела. Судьба, которую он только что написал, должна вот-вот начать исполняться. Амен там проснулся как раз за несколько часов до рассвета. — Не смей, — мурчащим голосом произнесла … кошка. Аш усмехнулся, уже догадываясь, кто перед ним. — Баст, я не хочу разговаривать с животинкой. Богиня показательно прогнулась в спине, вытянув передние лапы. Медленно прошлась по столу и села на самый край. Через мгновение это была уже не кошка, а прекрасная женщина с кошачьими ушами и звериными чертами лица. — Я серьезно, Сет. Не смей мешать им, — она кивнула на спящую пару. Бог насилия и хаоса закатил глаза и показательно сложил руки на груди. Он специально дождался их полноценной близости, придумывая, как бы изысканно проучить верховного эпистата за свои проступки. Сейчас он привязался к Эвтиде достаточно сильно, чтобы сожалеть о её смерти. Аш слегка скосил глаза в текст. Да уж, смерть девчонки оставит след в его душе. И не слабый. Ну и славно! В эпистатском доме неплохо думалось под их гармоничное сопение. Лишнее напоминание, насколько этим двоим хорошо вместе вопреки всему. — Он должен быть наказан, Баст. Нельзя пренебрегать своим долгом. — Не тебе это решать, — жёстко сказала она. — И потом, ты в эту игру впутываешь ни в чём не виновную Эву. Зачем? Самое низкое, что можно сделать — это впутать женщину. К чему это ребячество? Сет поджал губы. Не говорить же ей, что его безумно задела насмешка эпистата после близости на озере. То, как этот блондин уверенно держался на берегу, хотя знал, что Аш всё видит — было сильным ударом по его самолюбию. Он его не боялся! Его, повелителя хаоса и насилия! Он бог, он сторонник царя — и такое неуважение? И от кого?! От жалкого эпистата, который даже шезму не в состоянии перебить. Он не достоин даже рядом с Ашем стоять, а позволял себе столько, будто сын самого Ра. — Девочка под моей защитой. Её выбор, соответственно – тоже. — Это твоё окончательное решение? — зло спросил Сет. — Определённо. Аш, он же Сет, отвел взгляд. Баст была гораздо сильнее и выше его по положению, у неё была энергия всех женщин Египта. Ему нечего ей противопоставить. С досадой осознал, что план идёт в бездну. Остервенело порвал папирус на мелкие кусочки. — Давно пора, — одобрительно прозвучал женский голос. — Да ну тебя, всёвеселье портишь. Сет ушёл из дома эпистата, громко хлопнув дверью. Баст хмыкнула, обернулась кошкой и легла между Эвой и Аменом. Пара, даже не проснувшись, обняла её с двух сторон. Они будут жить. И никто не посмеет им помешать. Даже боги.