Испытания, скрепляющие души

      Вся неделя была посвящена погружению в тайну болезни, что смертельной хваткой вцепилась в грудь несчастного юноши. Келус настойчиво, с утра и до самого позднего вечера, изучал все книги по медицине, хранящиеся в базе данных облачных рыцарей. Голова уже гудела от натиска новых знаний. Море информации, оказалось, лишь приближением к разгадке, несмотря на все усилия сосуда. Симптомы были характерными для различных недугов и в лучшем случае рассудительно было бы обратиться за помощью к опытному врачу. Но изнутри тлеющий огонь мужества и самоотверженности неуклонно внушал, что он должен справиться с этой борьбой самостоятельно. Желание доказать себе и Ему то, что он способен одолеть даже невидимого врага внутри себя, заставляло его молчать.       Но с каждым минувшим, словно мгновенье, днём, его физическое состояние ухудшалось. Под глазами выступили тёмные мешки, а кожа потеряла свой прежний румянец. С кашлем он выплевывал из груди уже сгустки крови, смешанные с комьями алых лепестков. Голоса неугомонно преследовали его уже день и ночь, а всё тело трясло, будто от озноба. Подсознательно он чувствовал, что постепенно увядает, потому желал как можно скорее найти ответ на терзающую его разум и душу тайну.       Мысли путались с каждой прочтенной строкой, а информация смешивалась в кашу. Голоса в голове навязчиво говорили о своём, сколько бы не бил голову Келус и казалось, что он сойдет с ума в эту же секунду. Как вдруг раздался голос его подруги: — Келус, вот ты где! — Произнесла Март 7, подбежав к парню, сидевшему за прозрачным неоновым монитором в окружении пластинок-хранилищ баз данных. Келус резко оторвался от экрана, словно вышел из транса. Даже голоса, казалось, затихли, перебитые звонким голосом резвой девушки. — Я и не знала, что тебя так сильно заинтересует архив Лофу.       Март по-птичьи наклонила голову, разглядывая уставшего Келуса. Она всегда считала юношу по характеру кем-то между ней и Дань Хэном. Но теперь серебряный парень был полной копией брюнета, оставшегося где-то там в бесконечном космосе, в вагоне звёздного экспресса.       Келус озадаченно посмотрел на неё, но его взгляд тут же привлек видьядхара, который тихо, без лишних слов, подошёл к ним. Он внимательно оглядел стол, а после также посмотрел на парня, что сидел за ним. Он заметил состояние Келуса, и кисти стиснули плечи его сложенных рук. Дань Хэн видел, что от прежнего взгляда, полного энтузиазма и предвкушения, осталось лишь воспоминание. Теперь его лицо было омрачено мучением, и эта тоска, отражённая в его глазах, вызывала молчаливое беспокойство у дракона.       Сосуд тотчас почувствовал в теле лёгкую дрожь и волнение от столь плавно нахмурившегося лица его друга. Он чувствовал себя словно неспособным справиться с такой, казалось бы, простой задачей. — Даже на свет не выходишь. Пойдем, нас позвали на задание, — Март тут же перебила надвигающееся напряжение. Девушка взяла руку Келуса, потянув на себя, но тот казался ей чересчур тяжёлым. Сосуд, сжалившись над ней, сам предпринял попытку подняться, но тут же почувствовал, как его ноги, словно ватные, понесли его вниз. А крепкие руки заботливо обхватили его, не дав упасть на холодный металл, из которого был сделан пол архива.       Келус замер, почувствовав до боли знакомый аромат морской воды, что сопровождал его с самого появления в этом мире. Он был для него столь родным и успокаивающим. Парень неосознанно расслабился, погружаясь в приятное влияние этих ароматов, которые пробуждали в нём чувства умиротворения и безопасности. Он поднялся с помощью столь родных рук и отстранившись, увидел слегка взволнованные глаза. Сосуд тут же очнулся от своего секундного забвения и отстранился от друга с лёгким смущением. Дань Хэн чувствовал, насколько отощал Келус, просиживая тут день и ночь, и внутри него заиграли нотки тревоги. — Келус, всё хорошо? — Задал до жути банальный вопрос видьядхара. — Ты можешь остаться тут. Мы с Март со всем разберёмся сами.       Сосуд внезапно ощутил в словах упрёк, словно его существование перестало быть значимым. Он вновь почувствовал укол в его груди, такой знакомый и невыносимый. Эта печаль, что проникала глубоко внутрь, казалось, уже сроднилась с телом юноши, пронизывая острыми покалываниями даже ладони. И тихая обида наводнила его мысли, заставив лицо замереть в выражении удивления и горечи. Негативные эмоции кружились вокруг него, словно зловещий вихрь, что так и норовил выскочить изо рта парня, горькой правдой. Но, стиснув зубы, он наморщил нос, стараясь игнорировать боль.       Келус терзался страхом быть отвергнутым своими друзьями из-за проклятой болезни, что постепенно овладевала всем его телом, заставляя день от дня сгибаться от невыносимых пыток. Его сердце отчаянно желало быть принятым Дань Хэном, ведь восхищался им и его силой. Парень хотел догнать его, схватить за руку на этом пути и никогда не отпускать, стоя рядом с ним, плечом к плечу, и знать, что они могут довериться друг другу, что он мог быть достоин Верховного Старейшины Лофу. — Со мной все в порядке, — Келус обошел Дань Хэна, будто отрешённый. Его взгляд был потерян в этих бездумно брошенных словах драконом.       Видьядхара провёл по нему взволнованным взглядом. Он не понимал действий своего друга, считая его безрассудным, но решил вновь спустить все с рук, предполагая, что тот всё равно будет под его бдительным присмотром.       Друзья отправились на очередное задание, что они проходили уже не раз, помогая на своем пути Освоения. Их дорога всегда была тернистой, но наполнена незабываемыми впечатлениями, которые они берегли в памяти, учась на своем опыте.       На этот раз их ждал поиск артефакта, что был давно утерян в чешуйчатом ущелье. Открытие этого региона давало большие возможности в изучении древней расы и поисках ценных вещей, что были затоплены в один из исторических дней Лофу. Эту возможность не упустили и облачные рыцари, доверив столь непростое задание трём авантюристам.       Дань Хэн был прекрасно знаком с местом, где провёл большую часть своей жизни. И именно он вызвался заняться поиском давно утерянного артефакта, решив символично отпустить своё прошлое. Но вновь вернувшись в это место, юноша погружался в молчаливые размышления, от чего даже не разбирал речей громкой Март, пока та не потеребила его по плечу, пробудив, словно ото сна. Дракон, оглядываясь назад, видел своих новых друзей, которых он мог назвать семьёй, и блеклая улыбка появлялась на его вечно спокойном лице. Но тревога за парня, что шёл позади, не оставляла его душу в покое.       Келус не торопясь шёл за всеми, смотря под ноги, ведь поднимая голову, та тут же начинала кружиться. Он чувствовал озноб во всем теле, но больше всего раздражали голоса в его голове, что с каждым его шагом становились все громче. Казалось, он мог разобрать то, что они говорили, но сложить в предложения эти слова никак не выходило, не создав полной бессмыслицы. Юноша, хмурясь и морща нос, постоянно твердил им «заткнитесь», но те не умолкали, сводя его с ума. Единственное, чему сосуд был рад, было то, что они отвлекали его от боли, что порождала кроваво-алые лепестки. Благодаря чему, тот мог скрывать свои душевные раны.       Головоломки решались одна за другой, уступая находчивости и сообразительности первопроходцам. Друзья неустанно двигались всё вперёд, и казалось, их невозможно было остановить, но на пути встал древний страж, что уже давно пал разумом от скверны и лишь единственная идея «защищать артефакт» была вбита в его память намертво. Морда была похожа на ящерицу, а тело покрыто шипами. Он стоял на четырех когтистых конечностях. Массивная грудь чудовища медленно вздымалась и опускалась, заставляя жабры на его шее трепетать. Создание, заметив движение, тут же напало на авантюристов.       Бой был тяжелым. Видьядхары трепетно относились к тому, что хотели защитить. Об этом говорили яйца на морском дне и об этом говорила жертва Дань Хэна. Существо не переставало пробивать брешь в защите героев Лофу, словно было неутолимо. И та постепенно начинала ослабевать в лице Келуса. Парень с каждым ударом чувствовал слабость в своих конечностях. Казалось, ещё немного и он не сможет поднять собственную биту, не говоря уже о копье. Появилась тяжёлая отдышка и ноги уже с мучением держали своё тело.       Монстр не сомневался ни минуты, как только заметил, что защита парня спала и тот лениво поворачивался на своих ногах. Никто из друзей не был готов к такому. Март была уверена в силах Келуса, а Дань Хэн слишком увлёкся, позабыв о товарищах и своём желании быть бдительнее к серебряному парню. Они успели только обернуться, как зверь тут же ударил сосуд всей своей массой, откинув того к стене.       Все будто затихло. Казалось, даже волны перестали шуметь, а время замерло. Камни от руин начали падать прямо на юношу, погребая под своей тяжестью. Влажная пыль тут же поднялась в воздух, образовав облако, что постепенно рассеялось, показывая картину, что скрывалась за ним. А монстр горделиво остановился, демонстрируя своё превосходство и вытянул шею, издав глубокий грязный китовый гул.       В этот момент в горло чудовища вонзилось острое водяное копьё, упавшее откуда-то сверху. Тот видел яростный взгляд видьядхары. Того, чьему народу поклялся служить, и напоследок его жизни, скверна покинула его тело, позволив чудовищу уснуть вечным сном. Внутри дракона была молчаливая ярость, которую он всю выплеснул на древнего стража. Дань Хэн тут же сорвался с места и голыми руками стал разгребать бесформенные валуны его древней родины. Он нашёл своего друга, что был без сознания и сразу же приложил ухо к груди. Как только он услышал тихий стук сердца, его страх тут же развеялся, оставив лишь сильное волнение за этого серебряного парня.       Миссию пришлось отложить на некоторое время. Март и Дань Хэн отнесли Келуса в больницу. Дракон аккуратно положил парня на койку, а после задумчиво пожирал его взглядом, вспоминая недавние события. Он чувствовал, как внутри всё сжимается от воспоминаний, ведь всё ещё не мог забыть тот день, когда тот, кто смотрел на него в комнате вагона золотыми невинными глазами, был проткнут копьём. В тот день его окутал страх, который Дань Хэн не чувствовал уже давно. И что-то схожее было с тем страхом, что юноша ощущал в этот раз. И видьядхара бы остался наблюдать за другом, но миссию нужно было продолжать.       Келус очнулся, глубоко и громко вдохнув от испуга, что окутал его разум. Он тут же почувствовал всю боль внутри себя, что мирно ждала, чтобы вырваться из него со всей своей силой. Быстро оглядев глазами комнату, сосуд заметил раковину. Он, шатаясь, поднялся и подошёл к ней, тут же склонившись от боли и выплюнул всё, что с силой рвалось наружу. Сгусток крови, смешанный с алыми лепестками, вырвался наружу, окрасив маленькую раковинку красными пятнами. Келус чувствовал, как болезнь постепенно им овладевает, его горло болело, словно внутри были раскаленные угли. Тело трясло, а голова гудела от голосов, что не желали умолкать. Юноша, зажмурившись, схватился за голову руками, пытаясь преодолеть невыносимую боль внутри его лёгких, что словно разрывала его изнутри. Он чувствовал, как с каждой мыслью о сокрытии всё в тайне от друзей, в его теле что-то прорастало, вновь вгрызаясь и оплетая все внутренности. Келус, упрямясь, не желал говорить об этом тем, кого он считал своей семьёй. Тем, с кем пережил так много. Внутри себя он понимал, что так, он будет как Он.       Смыв всю кровь и лепестки чистой водой, он в мыслях мечтал, что вода смоет его боль также, не оставив ни единого следа. Но та болезненно отдавалась внутри него, и он не в силах разогнуться, вернулся обратно на кровать. Келус смотрел в больничный потолок, вспоминая минувшие события и понимая, что вновь не смог быть полезен для друзей. Для Него. Он, стиснув зубы, оскалился и закрыл глаза, пытаясь не заплакать от новой боли в горле, но уже другой. Боли обиды и разочарования в себе. Он понимал, что сам был виноват в том, что всё утаивал, но считал, что не мог иначе.       Вскоре пришли его друзья. Завершив задание, они тут же пошли в больницу, чтобы проведать Келуса, ведь всё это время не могли быть спокойны, зная, что их товарищ в плохом состоянии.       Март залетела в комнату, словно южный тайфун, а Дань Хэн неторопливо зашел за ней, передавая взглядом отрешённость. И лишь он сам знал, что творилось у него внутри. — Что это было? — Сложила она руки с недовольством, посмотрев на друга, её глаза передавали всё переживание и волнение. Но Келус лишь вопросительно глядел на неё. — Когда это ты стал таким рассеянным? Мы чуть с ума не сошли, когда тот монстр тебя в стену впечатал. — Простите, — опустил глаза Келус, будто провинившийся ребёнок с двойкой в дневнике. — Я просто устал. — Устал? Ты весь день сидел только за книгами! — Злилась от переживаний девушка. Она сильно боялась за друга и решила с помощью настойчивых аргументов добиться от него правдоподобного оправдания.       Но видьядхара не стал дожидаться ответа друга, зная, что тот продолжит молчать, и, подойдя поближе к кровати задал уже свой вопрос: — Келус. Что происходит? — Его взгляд был необычайно строг для серебряного юноши, ведь тот редко видел его чем-то еще, кроме как леденяще спокойным. Будто тому было всё равно на всё на свете. Но сейчас было что-то ещё. Что-то одновременно тёплое и зловещее. — Ничего. Я же говорю, просто устал, — морща нос и сжимаясь сильнее, ответил Келус. Внутри вновь нарастало чувство горечи, и металлический привкус сигналили о новой волне, которая могла выдать парня. От чего тот сжался, опустив голову, сдерживая свой позыв. Но был уж слишком заметен.       Дань Хэн нутром чувствовал, что что-то происходило с его другом. Он видел это собственными глазами, и волнение не покидало его. Он умел защищать своих близких от врагов, но никак не мог представить себе, что этот враг скроется внутри них самих. Засядет, вцепится в душу и будет медленно пожирать, запрещая даже сделать мельчайший намек.       Дракон осмотрел глазами друга. Тот был на вид истощен, но он знал Келуса и понимал, что тот надолго тут не задержится, поэтому решил воспользоваться шансом, чтобы вывести его на свежий воздух. — Тебе уже лучше. Пойдём, — он сложил руки и закрыл глаза, раздумывая о предстоящем разговоре.       Келус не ожидал такого. Он с удивлением посмотрел на дракона, но не стал отказываться от приглашения. Внутри него всё так и просило пойти за ним. Словно появилась какая-то теплая надежда, что позволит ему хотя бы на мгновенье затупить его муки. — Март, можешь оставить нас? — Обратился к резвой девчушке брюнет, заставив ту присмиреть лишь одним взглядом. Та вздрогнула, ощутив тяжесть от голубых сияющих глаз, но она и сама осознавала то, что лишь эти двое могут решить свои проблемы, в которых они погрязли.       Юноши неторопливо шли по улочкам гавани. Странное дежавю преследовало Келуса все это время. Он думал о том диалоге, что им предстоит провести, и пытался в голове подобрать сто отговорок и уверток, дабы не раскрыть свою цветочную тайну. Но даже погруженный в мысли, он то и дело поглядывал на спину своего некогда самого близкого друга. Парень глазами описывал его образ: сперва длинные черные волосы, что отливали морской лазурью, привлекли его внимание, затем на открытое плечо, а после то окошко на его пояснице. Прошлая одежда Дань Хэна не позволяла открыть даже мельчайший кусочек его тела, словно тот пытался спрятаться от всего мира в нескольких вещичках. Но теперь, вместе с принятием своего прошлого, он принял и свое тело, раскрыв его. От чего сосуд испытывал двоякие чувства: с одной стороны — это был безумный интерес, а с другой невыносимая жадность. Он жаждал, что лишь он один будет наслаждаться близостью с ним, его видом и общением. Но не мог понять, от чего его так тянет к этому молчаливому парню. От чего в нем то и дело вспыхивает болезненный пожар, что медленно его убивает.       В мыслях Келус не заметил, как оказался на мосту. Внизу то и дело пролетали торопливые ялики, спешащие в неведомом направлении. Дракон остановился, подойдя к ограждению. Он грациозно положил руку на мраморную рейку и, казалось, с безмятежным взором приковал свой взгляд к нефритовым вратам, что возвышались гордым видом, окольцовывая всю гавань, неприступными объятиями.              Сосуд последовал за ним, встав рядом, то и дело поглядывал на товарища взволнованными глазами. — Господин Янг подходил ко мне. Он просил меня поговорить с тобой, — начал Дань Хэн. Келус опустил взгляд, решив, что это не была инициатива этого парня, а лишь просьба тех, кто о нем печется. — После нашей первой встречи в моем перерождении, я чувствую, что отношения между нами обострились. Не думал, что этим мы станем доставлять больше хлопот другим. Я бы хотел разрешить то, что происходит между нами. — Это не твоя вина, — сказал Келус, сжавшись от нагнетающей боли. Лишь от неправильно подобранных слов видьядхарой, он вновь чувствовал сильную обиду. — Я знаю, что эгоистично хочу услышать то, что ты хочешь утаить. И знаю, что я выгляжу неопытным юнцом в твоих глазах. — Сморщив нос от тошноты, что подходила к его горлу, он опустил глаза, не желая всем сердцем показывать эту боль внутри. — И похоже, ты не будешь думать иначе. — Я никогда не желал возвышаться перед вами. Вы для меня больше, чем друзья. Вы семья, с которой я преодолевал невзгоды. Хоть ты недавно с нами, но ты тоже её член. Испытания объединяют, — Произнес Дань Хэн, от чего Келус мимолётно улыбнулся, вспомнив строки книжки, что когда-то нашел в книжной лавочке, на одной из улочек великого флагмана. — Однажды я прочел это в книге, — сказал парень, опустив голову, вновь окунувшись воспоминаниями в те совместные беззаботные деньки, в которых, казалось, были только они одни в этом мире. — Теперь я хочу, чтобы ты поведал мне о том, что творится с тобой, — перешёл к сути видьядхара. Келус тут же замялся, опустив глаза. — Ничего. Просто устал, — вновь лгал парень другу, не раскрывая сути.       Его потряхивало, то ли от болезни, то ли от страха. Он был в смятении от непонимания собственных противоречий. Он жаждал всё рассказать прямо тут и сейчас тому, с кем он был так дружен, но злость от сказанных слов заставляла молчать, завязывая рот невидимым швом. — Вот значит, как… — Нахмурился Дань Хэн, понимая, что ему лгут. Он тревожился за товарища, но совершенно не знал, как поступить в этот момент. Он был полностью неопытен в делах, что касались отношений с другими и в этот момент он даже завидовал Март, зная, что она бы нашла выход даже из самой сложной эмоциональной ситуации. — Я не в силах заставить тебя говорить.       Видьядхара не стал более задерживать ни себя, ни друга, потому опустив взгляд от досады безрезультатности их разговора, вновь отправился дальше, даже ничего не сказав свому собеседнику. — Куда ты? — Келус тут же почувствовал, будто надежда в его руках начала рассыпаться сквозь пальцы, словно обжигающий песок. Он смотрел на дракона, что остановился и немного повернул голову, одарив друга небольшим вниманием. — Мне нужно встретиться со старым другом, — Дань Хэн вновь казался безмятежным, будто то волнение внутри него вновь стали тихим утренним штилем. Но буря все еще таилась внутри него, спрятанная за самыми толстыми стенами. — Значит снова бежишь к нему? Что происходит между вами?! — Келус сам не понимал, о чем говорит. Ревность с новой силой ворвалась в его разум и грудь, заставляя внутренности сжиматься от сдавливания. Он, тяжело дыша, смотрел на спину друга. Новая боль пронизывала даже кожу под его одеждой, будто что-то требовательно пыталось вырваться на свободу, пробив грудную клетку. — Я не понимаю, о чем ты? — Дракон и не ведал того, что твориться на душе несчастного парня. Какая сильная боль окутывала его, когда тот смотрел на своего друга. Но померкшие золотые глаза уже не были столь открыты всему миру и учились скрывать эти чувства. — Тебя больше нет вместе с нами! Ты постоянно где-то… — замявшись, говорил Келус, понимая, что это слишком эгоистично говорить такие слова, когда он сам делал тоже самое. — Всё не так как раньше… — Келус, мир не может вертеться только вокруг тебя, — ответил ему строго Дань Хэн, будучи недовольным словами сосуда. Он также злился из-за его молчания, также переживал за того, но совсем был неопытен в таких ситуациях. Поэтому предпочитал раз за разом использовать свой излюбленный метод. — Вокруг меня? Разве я много прошу? Ты постоянно ходишь к генералу Цзин Юаню! Разве он важнее ме… — Да, он важнее, — ответил видьядхара, недослушав парня до конца. Келус тут же замер, не понимая собственных чувств, он хотел тут же зарыдать. Ком в горле не давал и шанса издать хоть какой-либо звук, что расценилось драконом окончанием диалога.       Сосуд смотрел на удаляющуюся спину дракона, глотая кровь, что то и дело с противным жжением вырывалась у него из горла. Легкие сдавило от мучительной боли. И было неясно, была ли эта боль от эмоций или же вновь смертельный цветок вонзает свои корни прямо в сердце сосуда. И удушающее чувство одиночества охватило парня, окутывая леденящим холодом изнутри. Он, сморщив нос, и сжав руки в кулаки, пытался справиться с болью, в которой он погряз до самой макушки. И был лишь в силах опустить глаза с дрожью прикусывая до крови губы.       Его мысли метались одна за другой, пронося парня по всем стадиям отчаяния. Сперва он не верил в то, что ему сказали, а после не хотел верить. Он так жаждал сорваться с места, пойти к нему и все рассказать. В мечтах он представлял, как вместе бы они ответили на все вопросы, нашли ответ о том, что грызло все внутренности парня жуткой и невыносимой болью, что он скрывал от тех, кого считал семьей. Но слова дракона о неопытности парня, вновь заставляли его молчать. Его мысли, словно безумный ураган, переполнили всю его голову. Бредовые слова из воспоминаний минувших дней не давали покоя, появляясь перед глазами расплывчатыми картинками.       Келус жаждал чего-то ещё. Жаждал незнакомых для него ощущений. Таких недоступных и непонятных. И описал бы он их поддержкой, но этого слова, явно, будет недостаточно. И лишь одна мимолётная мысль из воспоминаний мелькнула в его голове в этот момент.       «Любовь»       Это чувство теперь для него стало очевидным. И все слова господина Янга и рассказчика обретали смысл. Он замерев смотрел широко раскрытыми глазами на кровавую лужу собственной крови, ощущая как внутри него наконец-то сложился этот пазл чувств.       Боль от ревности к прошлому Дань Хэна терзала парня все это время и резала лёгкие кровью, создавая внутри лепестки. На этот раз осознание этого с большей силой вонзилось в его душу, пронизывая будто острыми шипами само сердце. Сосуд, склонившись над мощеной дорогой, выхаркнул из себя удушающий букет кроваво алых лепестков.       В тот миг Келус понял для себя ещё одну деталь. И так сильно проклял себя за то, что из-за собственных бессвязных мыслей не удосужился послушать рассказ в одном заведении. Парень, поднявшись, стиснул в своём кулаке лепестки, что собрал с дороги. Вся его рука окрасилась в алый цвет собственной крови. Теперь у него была зацепка.       Келус нашел рассказчика, что вновь рассказывал истории в излюбленном заведении. Казалось, всё было таким же, как и вчера, но для одного существа в этой вселенной поменялось в абсолютно всё. Он сел за столик дожидаясь окончания рассказала, а после подошёл к мужчине в чёрных круглых очках. — Не могли бы вы мне помочь кое с чем? — Сказал парень, оглядываясь по сторонам, чтобы их разговор не услышали любопытные уши. — Заказать историю можно только завтра. — Заявил рассказчик, складывая стопкой листы бумаги, что беспорядочно лежали на небольшом столике. — Мне нужно очень срочно, — серьёзно смотрел Келус в глаза мужчины. Его измученный вид заставил проникнуться того, кто создавал истории. Рассказчик, как истинный знаток своего дела, видел в этом парне новую удивительную поэму, от чего не мог упустить возможности не побывать в ней ключевым зерном. — Хорошо, я могу дать вам книгу, — Келус, обрадовавшись этой находке, тут же схватил ее из рук мужчины и отправился в отель, слыша напоследок требовательный крик, — только завтра верни!       Вечер, проведенный Келусом, был полон открытий, раскрывшихся благодаря находке. Погрузившись в страницы книги, он открыл для себя старинную легенду, в которой рассказывалось о судьбе юноши, ставший пленником мифической болезни. Внутри легких появлялось загадочное семя, что прорастало внутри, чтобы затем расцвести под влиянием неразделенной любви несчастного парня. За каждым приступом боли следует сковывание лёгких и сердца, паразит растет, сопровождаясь мучительными ощущениями. В процессе каждого расцветающего бутона, который вырывался через кровавый кашель, дерево внутри человека укрепляется, неустанно вырываясь наружу, становясь золотым древом, чья крона усыпана алыми бутонами. Но нет пути избавления от этого недуга, ибо только отклик на чувства мог исцелить разбитое сердце.       Так говорилось в легенде. — Значит, я стану деревом, — сказал Келус, смотря на исписанные заметками чтеца листы.       Он чувствовал горечь от осознания того, что только недавно понял чувство любви, а сейчас она его убивает. И теперь, зная ответ на свой вопрос, было бы правильно выложить всё тому, кто является причиной столь сильных эмоций несчастного парня. Но новая тоска появилась в нём. Недавние слова, смешанные с тайной дракона, не давали Келусу открыть свою душу тому, кто стал дорог ему на столько, что внутренности разрывает на части. Сосуд считал, что всё равно погибнет и не хотел заставлять своего друга мучиться от осознания того, что он был виновен в этом.       Келус поднял глаза, смотря на небо в окне. Оно постепенно темнело, завершая цикл этого дня. И невыносимо сильная усталость распространилось по его телу, делая его конечности тяжелым грузом. Глаза слипались, а мысли постепенно угасали. Казалось, закрыв их, он тут же избавится от боли, наполнившую его дни ужасным мраком. — Возможно, так я стану меньше доставлять ему хлопот, — тихо произнес он себе под нос, закрывая тяжелые веки. Горечь комом стояла у него в горле, а на глазах появлялись кристальные капельки слёз.       Местная луна нежно освещала его бледную, словно мертвецкую кожу на руках. Измученное от болезни и любви сердце уже было на пределе. Внутри всё жгло, пробираясь наружу, а в руке его все еще были алые лепестки. Он привык уже к голосам, заполнившим его разум, что переплетались с его мыслями.       От тяжести чувств Келус закрыл глаза, неосознанно погрузившись в безмятежный сон. По его щеке плавно скатилась слеза с глухим стуком упав на покрывало.