А может быть здесь любовь?

– Папа, а почему ты не любишь маму? – спросил Чарли, заставляя родителей, что сидели с двух сторон его кровати переглянуться. Часы недавно пробили двенадцать, оповещая о наступлении нового года. И дети, которым позволили остаться до этого момента, теперь отправились в свои комнаты в сопровождении гувернанток и горничных. Только Чарли потянул за собой родителей, чтобы они уложили его как дома. – Ты не поцеловал маму, – проложил мальчик. – Дядя Энтони поцеловал тетю Кейт, когда пробили часы, дядя Саймон поцеловал тетю Дафну, дядя Колин очень долго целовал тетю Пенелопу. И даже дядя Филип поцеловал тетю Элоизы. И это был не просто поцелуй руки, это был настоящий взрослый поцелуй. Но вот ты маму не поцеловал, – мальчик сделал паузу, а потом добавил чуть тише: – ты никогда ее не целуешь, – а потом поднял взгляд на родителей. – Я очень сильно люблю твою маму, – произнес Бенедикт, пока Софи стирала слезы, что проступили из-за слов сына. Никто из них никогда бы и не подумал, что мальчик может сделать такие выводы. – Поцелуи это не единственное доказательство любви, Чарли. – А какие ещё есть? – серьезно спросил мальчик. – У Эдмунда есть Майлз, а теперь и маленькая Шарлотта, – им потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что Чарльз говорил о детях Энтони. – У тети Пенелопы есть Агата и Томас. У Амелии, – дочери Дафны, – есть Белинда и Кэролайн. Даже у Оливера и Аманды, – детей Филипа от первого брака, – есть Пенелопа. И только я совсем один, – ещё одна длительная пауза. – Это потому что вы не любите друг друга, да? Просто притворяетесь, чтобы бабушка не огорчалась, а дядя Энтони не злился? Бабушка, кстати, все время ворчит, что ей приходится играть со мной, хотя вы давно могли бы сделать мне братика. У вас же так хорошо это получилось, чтобы это не значило, – Бенедикт и Софи переглянулись, удивлённые ещё сильнее. – И дядя Энтони все время говорит, что вы его обманули и все это – одно большое притворство. Мама, папа, со мной можете не притворяться. – Чарли, – Софи подсела поближе и взяла ручки мальчика в свои, – мы с папой очень любим тебя, это самое главное. И поверь мне, мы очень любим друг друга. Папа ведь показывал тебе картины, которые он посвятил мне? – мальчик кивнул. – Разве это не показатель любви? Тебе не о чем переживать, – она склонилась и оставила на щеке мальчика поцелуй. – А теперь засыпай, чтобы побыстрее наступило утро и ты смог получить свои подарки. Чарли кивнул и послушно закрыл глаза, и несколько мгновений спустя Бенедикт и Софи вышли в коридор. – Я никогда не думала, – прошептала девушка, – что он замечает такие вещи. Что он сделает именно такие выводы. Я даже не знаю, что делать с этой информацией. – Я не буду давить на тебя, – произнес Бриджертон, – но мы могли бы подняться наверх и попробовать. Уверен, никто не обратит внимания, если мы не спустимся обратно. Дом полон гостей, и они справятся без нас. – Я не знаю, Бенедикт, – Софи повернулась к супругу. – Мне до сих пор – Снятся кошмары, – закончил он одновременно с ней. – Я знаю, Софи, я сплю рядом. Но мы могли бы хотя бы попробовать. Прошло восемь лет. Мозг, конечно, не забыл, но мышцы наверняка да. Возможно, у нас получится. И ты же знаешь, я остановлюсь если что-то пойдет не по плану, но я не буду притворяться, что не хочу тебя безумно. – Обещаешь? – спросила она, но вопрос был не о его последней реплике, а о том, что он остановится. Бенедикт это, конечно, понял, поэтому уверенно кивнул. – Тогда давай попробуем. Время сейчас как раз подходящее, так что все может получиться с первой попытки.

***

– Раздевайся, – произнес Бенедикт, когда они поднялись наверх в одну из спален, и он закрыл за собой дверь. Его голос был спокойным и уверенным. – Что? – Софи в изумлении обернулась. – Согласись, мы не можем позвать служанку, чтобы она помогла с тем, что последует далее, – Софи осторожно кивнула, пока Бенедикт прошел в глубину комнаты и опустился на кресло. – Я тоже не могу тебя раздевать, так что тебе придется обойтись собственными силами. Можешь не торопиться, – добавил он, когда Софи поспешно принялась вытаскивать шпильки из прически. – У нас впереди целая ночь. Девушка закончила разбирать прическу, сняла платье и принялась расшнуровывать корсет, старательно избегая смотреть на супруга, и только когда она осталась в одном лёгком нижнем платье, Бенедикт резко поднялся и подошёл к девушке. – Можно я тебя поцелую? – спросил Бенедикт, и после того как Софи кивнула, накрыл ее губы своими в поцелуе. Это больше не был почти невинный поцелуй, которым они обменялись на свадьбе. Он действовал уверенно, но спокойно, не торопил события, но показывал Софи, что он контролирует ситуацию. Его руки лежали на талии девушки, слегка сжимая ее через тонкую ткань. Он отстранился первым и слегка откинул ее голову, открывая доступ к ее красивой шее, спускаясь с почти невесомыми поцелуями все ниже и ниже, и когда он достиг ее ключиц, одна из его рук поднялась и накрыла грудь девушки, слегка сжимая ее. С губ девушки сорвался лёгкий стон, так что Бенедикт продолжил спускаться ниже, пока не достиг края ткани, который перекрывал доступ к ее груди, однако Софи его остановила: – Что вы делаете? – прошептала она, от удивления возвращаясь к формальному обращению на "вы". – Я же не должна объяснять вам, для чего создана моя грудь. – Поверьте, мне это известно, – не скрывая улыбки произнес юноша. Он чувствовал ее затвердевший сосок под своей рукой, так что знал, что Софи будет приятно удивлена, когда он до него доберется. – Но позвольте доказать вам, – он аккуратно сдвинул ткань в сторону и слегка присел, – что он может использоваться и в других целях. Ответом ему был только стон Софи, когда он очертил языком ореол, а потом взял бусинку в рот, слегка прикусывая. – Бенедикт, – прошептала она, сжимая ноги, между которых зарождалось непонятное ей чувство. – Идёмте в постель, моя дорогая, – ответил Бриджертон и избавился от платка и жилетки, а также спустил подтяжки, пока они шли к кровати. Софи забралась подальше, легла на спину и уставилась в потолок, раздвинув пошире ноги, чтобы ее супругу было удобнее, однако он не последовал за ней, так что она в удивлении приподняла голову. – Не так быстро, моя очаровательная жёнушка, – усмехнулся он, – хотя твое рвение похвально. Однако, брак это не только о детях, это также и об удовольствии. – Для мужчин, насколько я знаю, – вставила она. – Не для женщин. – И для них тоже, – произнес Бриджертон. – Однако прежде я должен убедиться, что вы готовы. – В каком смысле готова? – удивилась девушка. – Разве этого, – она кивнула в сторону своих широко раздвинутых ног, – не достаточно? – Нет, Софи, – Бенедикт аккуратно положил руки на ее щиколотки, – есть кое-что ещё. Он подтянул ее к себе, однако девушка догадалась о его намерении, так что не была удивлена его поступком. Поскольку ее сорочка уже была высоко поднята, он оставил лёгкий поцелуй в районе ее бедра, после чего спустился ниже, к внутренней стороне бедра, наконец-то сдаваясь желанию оставить на ее прекрасной коже хоть один засос. Когда же он поднялся ещё выше, Софи не смогла молчать. – Что вы собираете сделать? – спросила принцесса. – Убедиться в том, что вам не будет больно, когда вы примете меня в себя немного позже, – произнес он, нисколько не уставая от ее расспросов. – И, конечно, доставить вам немного удовольствия. Он не дал ей времени спросить ещё что-то и воспользовался своим языком и пальцами на ее клиторе, а также слегка проникая первым внутрь нее, чтобы довести девушку до первого, как он полагал, оргазма в ее жизни. И стоны и тихие всхлипывания, которыми она одаривала его в процессе, были слаще любой музыки в опере. Когда ее отпустило, девушка привстала, и ее тонкие пальчики потянулись к поясу брюк ее супруга, однако Бенедикт, который уже встал, перехватил их. – Ещё нет, моя дорогая женушка, – произнес он. Бриджертон говорил неторопливо, стараясь сделать так, чтобы все, что происходило между ними, кардинально отличалось от ее воспоминаний о Греции. – Позволишь? – спросил он, и Софи отползла назад, опираясь о подушки, что лежали на кровати. Бенедикт забрался следом за ней, все ещё одетый в брюки, невольно вызывая миллион вопросов в голове Софи. Он снова поцеловал ее также самозабвенно как и в начале этого тайного свидания, но в этот раз Софи понимала процесс намного лучше, так что отвечала ему почти с готовностью и даже позволила себе запустить руки в его мягкие волосы. – Теперь я готова? – осторожно спросила девушка, встречаясь взглядом с супругом. Поцелуй и руки Бенедикта, что скользили вдоль ее тела, снова разожгли в ней какой-то непонятный огонь. – Нет, моя принцесса, – она оставил поцелуй на ее солнечном сплетении, – тебя ждёт ещё очень долгий путь, – девушка вопросительно подняла бровь. – У тебя есть некий опыт, да, но, – он поднял в воздух указательный палец, – тебе придется принять в себя что-то побольше, чем это, – он поднял в воздух и средний палец, – и даже больше чем это, – Софи нахмурилась, – так что я собираюсь тебя ещё немного подготовить, если ты не против. Девушка осторожно кивнула, а потом вздрогнула, когда Бенедикт ввел один палец. – Такая узкая, – прошептал он. – Мы бы закончили действительно очень быстро, если бы это был не мой палец, – Бриджертон поднял взгляд на девушку и нахмурился, поскольку взгляд Софи бегал по комнате. – Ты в порядке? – Просто сделай что-нибудь, – прошептала она. – Это ощущение убивает меня. – Все для моей принцессы, – произнес, начиная неторопливые движения рукой, заставляя девушку тяжело дышать и слегка прогибаться в спине, в поиске более удобного проникновения. – Ты невероятна, Софи. Он чувствовал, как сжимались ее стенки, так что остановил свои движения, и девушка резко раскрыла глаза и посмотрела на него. Он был почти уверен, что она была в нескольких секундах от своего пика, и такая пауза должна была быть очень неприятной. Однако, прежде чем она успела что-то спросить, он ввел два пальца, и девушка застонала. Ему потребовалось не так уж много времени, чтобы довести ее до ещё одного пика. Пока Софи приходила в себя, он избавился от своей рубашки, о которую вытер руку. Он был бы рад использовать для этого свой, а лучше даже ее, язык, но Бенедикт был уверен, что Софи не оценила бы ничего из этого. Он расстегнул до конца свои брюки, однако оставил их на бедрах и вернулся к груди девушки, покрывая ее поцелуями и лёгкими укусами, формируя несколько засосов. – Бенедикт, – она запустила руки ему в волосы, будто стараясь удержать его там, хотя Бриджертон прекрасно знал, что внимания сейчас требовала немного другая часть ее тела. – Я люблю тебя, Бенедикт. – Я знаю, Софи, – он приподнялся и оставил лёгкий поцелуй на ее губах. В глазах девушки стояли слезы, и он надеялся, что причиной было то удовольствие, что он ей доставил. Тем не менее, он стёр их большим пальцем, а Софи поймала его руку и оставила поцелуй на костяшках. Каким-то образом это было почти также интимно, как все то, что они делали вместе этой ночью. – Ну а теперь, – произнес он, смотря в глаза жене и искренне улыбаясь, – мы могли бы поработать над братиком или сестричкой для Чарли. – Да? – спросила Софи, начиная дышать чуть более рвано от одних только слов Бриджертона. – Да, – ответил юноша, приспуская свои брюки чуть ниже и выстраиваясь со входом девушки. – Хорошо, – прошептала Софи, закрывая глаза. – Эй, – позвал Бенедикт, – посмотри на меня. Софи, посмотри на меня, – повторил он, когда глаза девушки остались закрыты. – Я не начну, пока твои глаза будут оставаться закрытыми, а я знаю, что ты хочешь, чтобы я поскорее начал. Так что открой глаза и посмотри на меня, – девушка в конце концов подчинилась и встретилась с ним взглядом. – Ты мне доверяешь? – она уверенно кивнула. – И ты знаешь, что я не причиню тебе вреда, верно? – она кивнула ещё раз. – Здесь есть только ты и я, больше никого. Никаких призраков, никаких монстров. Возьми мою руку, – она послушно взяла его за руку. – Ты ее знаешь, верно? Ты знаешь, что это я, и ты знаешь, что тебе нечего бояться. – Да, – прошептала она, начиная дышать чуть более спокойно. – Я хочу, чтобы ты смотрела на меня все время, – добавил Бриджертон, а потом всё-таки затронул запретную тему и уточнил: – ты не видела его тогда, поэтому для меня очень важно, чтобы ты видела меня сейчас. Хорошо? Она кивнула, и Бенедикт неторопливо стал входить в нее, делая паузу каждые несколько мгновений, позволяя Софи привыкнуть к новому ощущению. Она что-то прошептала на греческом, и Бриджертон не был уверен, молилась ли она или ругалась. – Ты в порядке? – спросил он, войдя в нее до предела. – Кажется да, – ответила девушка, ни на секунду не разрывая их зрительный контакт. Бенедикт ничего не ответил, лишь начал неторопливые, но ритмичные толчки внутри нее. Их руки и взгляды оставались соединены, и Бенедикт видел, как Софи сдерживала свои стоны. – Ты можешь кричать так громко, как только захочешь, – прошептал он ей на ушко, слегка прикусывая мочку, и она сразу же воспользовалась его разрешением, разрывая зрительный контакт и запрокидывая голову назад. – θεοί, Бенедикт! – и на этот раз он знал, что она молилась. – Ещё немного, милая, – произнес он, слегка увеличивая темп своих толчков, зная, что Софи не заметит этого. – Всего мгновение. – Бенедикт, я...– она не успела договорить, потому что ещё один оргазм накрыл ее с головой, и спустя мгновение он распространился и на Бенедикта, так что он излился глубоко внутрь нее. Бриджертон неторопливо покинул ее тело и лег на кровать рядом с ней. Несколько минут они оба просто тяжело дышали. – Как ты? – спросил он, переплетая их пальцы. – Ты был прав, – ответила девушка, повернув голову к супругу. – Это все действительно было необходимо, – она сделала паузу. – И брак может приносить удовольствие, насчёт этого ты тоже не обманул, – Бенедикт рассмеялся, счастливый от того, как все получилось. – Иди сюда, – он притянул ее к себе, так что девушка легла ему на грудь, – ты самая невероятная девушка на свете, – он поцеловал ее в макушку. – Дай знать, когда ты решишь получить удовольствие от своего брака в следующий раз. Мы можем делать это не только для того, чтобы подарить Чарли ещё братиков или сестричек. – Буду иметь ввиду, – прошептала она, и Бриджертон понял, что принцесса заснула.