Слухами земля полнится

      Постучав в дверь, Гарри услышал резкое «Войдите». Харлоу успел надеть только штаны, а его каштановые волосы были влажными и прямыми после душа. — Ты умудрился прихватить сюда собственный шампунь? — фыркнул Гарри.       Пожав плечами, Харлоу натянул носок. Один из тех самых специальных брючных носков длиной до икр. Гарри как-то назвал их чулками из-за очень тонкой ткани, но потом Харлоу выдал ему часовую лекцию о различных типах носков, и он безмерно пожалел о своем решении. (— А у меня какие тогда? — спросил Гарри, задрав штанину. На его носках красовались маленькие бананчики. — Неприемлемые, — ответил Харлоу. Но затем купил Гарри на день рождения целую упаковку носков с разными фруктами).       Увидев, как Харлоу занимается повседневной рутиной, Гарри отчего-то почувствовал себя легче. Он словно ступил на знакомую территорию: каждое действие напарника во время их прошлых ночных миссий было вызубрено наизусть. Вот он по очереди натягивает носки, затем — брюки, потом сушит волосы и мажет их маслом, пахнущим травами, что-то вроде шалфея. Харлоу провел по ним пальцами, сглаживая все неровности. Затем он застегнул рубашку и натянул мантию аврора. — Все хорошо? — спросил уже полностью одетый Харлоу, когда Гарри никак не отреагировал. — Ты ужасно тихий. — Просто хочу убраться отсюда, — ответил тот.       Харлоу одарил Гарри усталой улыбкой. — Я тоже. Разрушители проклятий Министерства бесполезны, — открыв дверь, напарник жестом пригласил его идти первым. — Дело наконец тебя достало? — В какой-то степени, — вернул ему Гарри не менее усталую улыбку.       Не успели они дойти до столовой, как дверь в комнату Оливии Лоу распахнулась, и они столкнулись лицом к лицу с мисс Симосаки.       Из глубины комнаты показалась Оливия и, резко прошипев: «Юдзуки!», остановилась как вкопанная, увидев Гарри и Харлоу. Симосаки вежливо им кивнула, затем прошествовала прочь, миновала две двери и захлопнула их за собой. — Она выглядит… — пробормотал Харлоу. — Разъяренной, — закончил Гарри. — Какие проницательные наблюдения, — прокомментировала Оливия. — Могу я поговорить с вами наедине?       Гарри не заметил ничего особенного в комнате миссис Лоу, но один взгляд на лицо Харлоу дал понять, что он что-то упустил. Отвернувшись, Гарри посмотрел, как Оливия тяжело опустилась на пуфик у туалетного столика и сложила руки на коленях. — Я должна вам кое-что сказать.       Гарри ободряюще кивнул, но Харлоу ее опередил: — У вас роман с мисс Симосаки.       Оливия ахнула. Гарри покраснел. Харлоу сохранил на лице невозмутимость. — Вы были вместе той ночью, верно? — уточнил он. — Как? — отрывисто выдохнула Оливия. — Она оставила след, — указал Харлоу на кровать.       Оливия резко выпрямилась. Гарри не понял, о чем была речь, пока миссис Лоу не накинула покрывало на подушки. Он мельком заметил какой-то мазок на ткани, едва различимый для всех, кроме Харлоу, — весьма специфического розового оттенка. — Вечерняя примула, — отметил Харлоу, когда покрасневшая Оливия вернулась к ним. — Фирменная помада мисс Симосаки. — Да, хорошо, — сказала она. — Это облегчает мою работу. — Пожалуйста, расскажите нам всю историю, — попросил Харлоу. — Желательно, с наименьшим количеством лжи. — И до какой же степени мне придется ее сократить? — слабо улыбнулась она. — Я бы предпочел без описаний секса, — отозвался Харлоу. Гарри поперхнулся. — Избавлю вас от подробностей моего брака, уверена, вы и сами можете догадаться, каким он был, — хмыкнула миссис Лоу.       Она немного помолчала, и в этот раз Харлоу дал ей необходимое время. — Я познакомилась с Юдзуки во время нашей с Винсентом деловой поездки. В тот первый раз ничего не было. Мы даже не разговаривали друг с другом. Потом мы снова встретились на благотворительном балу в Варшаве. Она отыскала меня в толпе, привлекла и внимание Винсента, и мое, но он ей был совершенно неинтересен.       Она на мгновение отвернулась. — Винсенту это не понравилось. Юдзуки же стала неотъемлемой частью моей жизни. С ее богатством и влиянием она легко устраивала всевозможные вечеринки и гала-концерты, приглашала нас на каждое мероприятие. — Чтобы она могла повидаться с вами? — уточнил Гарри. — Тогда я этого не осознавала, — покраснела Оливия. — Винсент хотел ее. Столь очевидно, что даже умудрился пару раз поставить себя в неловкое положение. Она же с невероятной эффектностью пренебрегала его вниманием. Поэтому Винсент решил, что с него хватит, и мы перестали отвечать на приглашения.       Харлоу чуть поерзал, выглядя подавленным. — Однажды она решила повидаться со мной наедине, пробралась в наш дом через черный ход и все такое, — усмехнувшись, продолжила Оливия. — Сказала, что у нее есть идея, но она ничего не сделает без моего одобрения. А я и не одобрила, но… из-за этого стала хотеть ее еще больше.       Она устало улыбнулась. — Итак, вот и все. Во время встречи Винсента с мистером Мортоном Юдзуки была со мной. Здесь. Она не убивала моего мужа. — Не сомневаюсь в ваших словах, миссис Лоу, — мягко сказал Харлоу. — Но вы только что обозначили ее мотив. — Нет! — воскликнула Оливия, не ожидавшая, очевидно, ничего подобного. — Харлоу, — прошептал Гарри. — Она не врет. — Но мисс Симосаки могла просто скрыть от нее свои замыслы, — все так же громко ответил Харлоу. Оливия напряглась. — Смерть Винсента Лоу открыла бы для них возможность встречаться публично, а Симосаки перестала бы притворяться его любовницей. Мы видели, как люди убивали и за меньшее. — Нет! — повторила Оливия. — Она не убивала! — А почему вы столь убеждены, миссис Лоу? — возразил Харлоу. — Разве ее игра в любовницу не была безупречной? Можете ли вы с абсолютной уверенностью заявить, что она ничего от вас не скрывает? — Да, — с еще большим ожесточением ответила она. — Могу.       Глаза Харлоу пристально изучали ее лицо. А Гарри наблюдал за ним, чувствуя, как в груди что-то сжимается. — Тогда могу вам только позавидовать, — в конце концов бросил Харлоу и, кивнув напоследок, ушел. — Он не собирается… — Оливия перевела растерянный взгляд на Гарри. — Нет, — уверил Гарри. — Нет. Он ее не арестует. — А вы? — губы Оливии напряглись. — Тоже нет. Я вам верю. Но авроры обязаны придерживаться протокола. Никто не арестует мисс Симосаки, пока мы ее не допросим.       Она одарила его слегка натянутой улыбкой. — О большем я просить не смею. — Я должен уточнить, миссис Лоу. Этот птичий крик слышали и вы, и мисс Симосаки, и мистер Рой… — при имени Роя лицо Оливии неприятно исказилось. — Он встревожил трех разных людей. Что конкретно вы можете о нем рассказать?       Оливия наклонила голову, будто пыталась вновь услышать крик. — По правде говоря, я не уверена, что это была птица. Звук перемещался. Я имею в виду, что сначала он был рядом с нами, а потом будто исчез вдали. Вот почему мы сразу подумали про птицу, понимаете? Юдзуки решила, что она пролетела мимо нашего окна. Я тогда возразила, что вряд ли какие-либо животные рискнут подобраться к дому. Мне пришлось рассказать ей историю этого поместья, — в ее широко раскрытых глазах Гарри видел отражение чувств, которые терзали лишь тех, кто прошел войну. — Крик был чрезвычайно резким и громким, а у нас не было времени на обдумывание. Я… мне жаль, но я больше ничего не помню. — Все в порядке. Спасибо вам, — поблагодарил Гарри.       Она кивнула, теребя пальцами свою мантию.       Гарри терпеливо ждал.       Наконец Оливия нерешительно заговорила снова: — Вы влюблены в него.       Весьма неожиданно. — Что? — переспросил Гарри. — В аврора Уэллса, — уточнила Оливия. — У вас есть к нему чувства.       Гарри открыл рот. Закрыл. — Отчасти, — сказал он. — Это сложно. — Но вы и мистер Малфой… — продолжила она. — Юдзуки абсолютно уверена, что вы с ним любовники. — Это… тоже сложно, — повторил Гарри. — Мы многое пережили в прошлом. — Не понимаю, — нахмурилась Оливия. — Вы добиваетесь их обоих? — Нет, конечно, нет, — потрясенно сказал Гарри. — Я никого не добиваюсь. Это… — Сложно, — закончила она. — Да, — подтвердил он. — Но все когда-нибудь изменится. — И вы будете просто ждать этого призрачного дня?       Без колебаний Гарри проронил свое пылкое «да». Он потратил много-много лет, размышляя, как ответить на этот вопрос, и всякий раз приходил к одному и тому же выводу. Его слова, казалось, одновременно и обеспокоили, и удовлетворили Оливию. А Гарри, больше не готовый ни разумом, ни сердцем обсуждать Харлоу и Драко, пожелал ей хорошего дня и ушел.