Хранитель

Вечнозеленый лес — Где я? — прорычал Бан, словно зверь, которого вырвали из берлоги. — Ч… Ах, да чтоб меня! Удар вышиб память к чертям! Голова словно наковальня! — простонал он, ощупывая ушибленный затылок. — Если меня не обманывает проклятая память, это Вечнозеленый лес. Да чтоб он трижды провалился в тартарары! Как меня угораздило… И где он? — Сзади, — прозвучал голос, зловещий, словно шепот могилы. Бан резко обернулся. В двух метрах стояло чудовище. Взгляд, прожигающий насквозь, хищный и голодный. "Этот взгляд я помню, — кольнуло сознание. — Я – добыча. Ты – охотник". Рык, разорвавший тишину, подобно треснувшему колоколу, стал сигналом к атаке. Бан едва успел увернуться от удара когтистой лапы. Когтей, казалось, не должно быть на копытах. Но, присмотревшись, он увидел, как сквозь плоть пробиваются алые ростки крови и острые лезвия когтей. — (Значит, когти выдвигаются… Должно быть, адски больно. Но тебе, чудовище, плевать). Мгновенно оценив ситуацию, Бан обрушил на врага удар, напитанный Проклятой энергией. Во время изнурительных тренировок он научился концентрировать эту энергию в своих копытах, удваивая силу удара. Но платой за такую мощь была быстрая потеря выносливости, особенно учитывая его статус новичка. Нужно сохранять концентрацию, словно натягивая тетиву лука, и просчитывать каждый шаг. Удар пришелся справа, ниже корпуса, туда, где должна находиться печень. Бан отскочил молниеносно, уклоняясь от ответного удара, от которого земля вздрогнула, образовав кратер, оплетенный паутиной трещин. Урон был нанесен, но рана затягивалась, словно ее ласкала живая вода. Голодный взгляд оставался неизменным. — (Черт, у него еще и регенерация… Это паршиво). Он танцевал меж ударами и укусами, каждый из которых мог стать смертельным прикосновением. Нужно срочно выковать план в горниле разума. Адреналин, словно обезболивающее зелье, притуплял боль в голове, позволяя анализировать ситуацию, но этот эффект не вечен. Удар пришел сбоку, словно удар хлыста. Бан нырнул под него, как угорь в речную тину. В прыжке с разворота он обрушил переднее копыто прямо в морду. Голова чудовища дернулась, но оно быстро восстановилось и продолжило наступление, словно неумолимая волна. Уклонение влево. Назад, нырок под удар, рывок вперед. Шквал ударов обрушился на лицо: по щеке, подбородку, виску, в глаз. Синяки расцветали, словно темные розы, кожа рвалась под напором когтей. Левый глаз застилала багровая пелена, нужно восстановить зрение… Но не успел он собраться с мыслями, как почувствовал удар в живот, отправивший его в кувырок по земле. В воздухе Бан сумел восстановить равновесие и принять боевую стойку на задних копытах, передние подняты: правая возле щеки, словно щит, левая вытянута вперед, как копье. Но тут же последовал еще один удар в лицо, отправив его скользить по земле, оставляя за собой кровавый след, словно художник, рисующий багряной краской. — (Черт, от этого удара спина пылает адским огнем. Кажется, несколько костей сломаны, и череп тоже трещит. Голова снова гудит, словно рой разъяренных пчел. Хорошо, что адреналин притупляет боль, но это лишь временная передышка). Приняв решение, они одновременно бросились вперед, как два хищника, сражающихся за добычу. — (У него невероятная сила, он прочен, как скала, еще и регенерация… И в какой-то момент он словно растворяется в воздухе, телепортируется. Я не вижу его доли секунды. Это техника или заклинание? Принцип работы я уловил, но нужно проверить, пока не стало хуже). Бан бросился вглубь леса, словно загнанный зверь, а чудовище – за ним, как тень. Резкий поворот направо. Он почувствовал, как чудовище прыгнуло сзади, пролетев мимо цели. Бан начал кружить вокруг него, словно танцор, наполняя копыта Проклятой энергией, оставляя за собой размытый след, как комету. Во время бега он заметил, что чудовище перемещается благодаря импульсу. Когда оно бежит по прямой, в его задних копытах концентрируется темная аура, позволяющая мгновенно перемещаться из одной точки в другую. Это многократно усиливает удар, но для этого ему нужно разогнаться и наполнить копыта темной энергией. Если двигаться не по прямой, а по кривой, шанс на победу возрастет. Стоя в центре круга, чудовище пыталось достать его, но все время промахивалось, словно слепой, ищущий выход. И тут Бан резко развернулся и нанес глубокий удар в голову. Отступая, он заметил… После этого удара регенерация ослабла. Обычный пони мог бы и не заметить, но тот, кто испил чашу сражений до дна, почувствовал бы: чудовище немного качается и дрожит, как тростник на ветру. И в этот момент Бан понял: слабость – в голове. Если пробить определенную часть черепа, регенерация либо станет жалкой тенью, либо исчезнет совсем. — (Это мой шанс!) Не раздумывая, он пошел ва-банк, поставив на кон все, что у него было. Во время столкновений он понял, что чудовище быстро учится и второй раз на ту же уловку не попадется. Оно явно не ожидало прямой атаки, как палач не ждет сопротивления от приговоренного. — (Я не знаю, почему я это делаю, но, глядя в его глаза, я вижу не просто голод, а какое-то желание… Не к еде. Я не могу понять, что это, но я тоже чувствую этот голод, словно эхо в моей душе). Их копыта столкнулись, словно два титана, сошедшиеся в битве. Когти чудовища сломались, окрасив все вокруг багряной краской, но ему было все равно! В тот же миг они обменялись градом ударов, словно кузнецы, выковывающие судьбу в огне. По лицу, корпусу, плечам, груди – туда, куда могли дотянуться, словно одержимые жаждой уничтожения. Во время этого обмена ударами внутри них разгорался все тот же голод, словно пожирающее пламя. Вместо ненависти вспыхивали другие эмоции: счастье, ярость, гнев, жажда победы, словно звезды, вспыхивающие на ночном небе. Собрав последние крохи сил, Бан ударил в лицо, сломав переднюю часть черепа, словно сокрушая хрупкую вазу. Чудовище на мгновение замерло, словно статуя, и этого было достаточно, чтобы продолжить ва-банк с новой силой, словно бросаясь в бездну. Он почти исчерпал запас выносливости и Проклятой энергии, словно допивая последнюю каплю из кувшина. И вдруг он осознал, что бессознательно контролирует свою Проклятую энергию, словно интуитивно понимая сложную мелодию. Его копыта превратились в металлические биты с шипами, словно оружие, выкованное в преисподней. Лицо чудовища превратилось в кровавое месиво, словно холст, испачканный безумным художником. И после трех минут и семнадцати секунд… Его тело рухнуло… На землю, словно подкошенное громом. После последнего удара на Бана обрушилась волна усталости и боли, словно его пропустили через жернова. Тело отказывалось повиноваться, словно марионетка, чьи нити оборвались. Он чуть не упал лицом в грязь, словно ища убежище в земле. Сознание меркло, голова раскалывалась, словно расколотый арбуз. Наверное, у него серьезное сотрясение и кровоизлияние мозга, словно в голове взорвалась бомба. В нескольких местах кости сломаны или раздроблены, словно их переломали палкой. И тут он увидел, как тело аномалии задвигалось, словно одержимое невидимой силой. Но не поднялось. Вместо этого оно стало уменьшаться, словно тая под лучами солнца, из него вырывалось что-то темное, как дым из печной трубы. Над телом сформировался темный призрак с красными глазами и кровожадной улыбкой, смотрящий на него, словно хищник, высматривающий жертву. — Подумать только, какой джекпот! Душа и тело Уникума! Малыш, ты меня очень выручил. Будь благодарен, что станешь моим сосудом. Он послужит великой цели, которую я должен выполнить, — сказало существо, нависая над ним с открытой пастью, полной зубов, как у акулы.