Её Высочество

Се Лянь стоял у окна, стараясь различить в темноте улиц редкие силуэты, проходящие мимо дома, пока Хуа Чэн возился с ужином в глубине их кухни. Стрелки часов громко отсчитывали время до одиннадцати. Время, когда их дочь уже должна была быть дома. — Гэгэ, не переживай так, — крепкие руки обняли мужчину сзади, прижимая к чужой груди, — она сама знает, что уже поздно. Если будешь стоять на сквозняке она не вернется быстрее. А вот ты можешь простудиться. — И всё же, я позвоню ей ещё раз. Се Лянь разблокировал телефон, который не выпускал из рук весь вечер, но Хуа Чэн быстро перехватил его и поставил на подоконник, поцеловав руку мужа в качестве извинений. — Ты уже звонил ей. Если бы могла — ответила б и с первого раза. Подождём до одиннадцати. Если она не придёт, то лично пойдём искать её, согласен? Устало вздохнув, Се Лянь уронил голову на плечо супруга, пока тот гладил его по спине, успокаивая. Хуа Чэн, конечно, тоже переживал за дочь. Но он понимал, что, если они будут слишком давить на неё, это может плохо закончиться, особенно в её возрасте, когда все неправы, кроме неё. Они должны быть её опорой и поддержкой, а не наседками, контролирующие каждый её шаг. Со временем шум телевизора и тихое шипение на плите заглушили нервный стук стрелок в ушах обеспокоенного папы, и он расслабился в любящих руках, позволяя потихоньку вести себя в такт музыки, которую Хуа Чэн напевал себе под нос. Сперва движения были неуклюжими, и они даже зацепили несколько стульев, но с каждой секундой они приобретали твёрдость и уверенность. Теперь уже ничего не мешало им кружить в танце по просторной кухне. В их кухне. В их доме. В месте, которое они построили вместе, где тебя любят, поймут и всегда ждут. Весёлый смех прервал хлопок входной двери. Быстро раскрутившись в руках партнёра, Се Лянь выскочил в прихожую. С радостной улыбкой, в шапке, усыпанной снегом, у двери стояла А-Лянь и держала небольшой букет белых гвоздик. — Папа, возьми их! Руки так замёрзли, боюсь уронить. А-Мин сказал, вода должна покрывать их до половины… — Лянь-эр, где твои перчатки? Уже так поздно, на улице холоднее, чем было днём. Я же просил тебя теплее одеваться. Се Лянь бегал вокруг дочери, отставив букет на столик, и помогал струсить снег с куртки и шапки, негодуя на отсутствие шарфа. А ведь он контролировал, чтоб она точно его надела. Когда только успела снять… Хуа Чэн, видимо, закончивший дела на кухне, поспешил к семье. Пока Се Лянь ушел с мокрыми вещами, чтобы повесить их сушиться, он подошел к дочери, поприветствовав её поцелуем, и принялся растирать её красные ладони. Счастливая улыбка не сходила с её лица, и от этого уголки губ отца тоже непроизвольно поднялись вверх. — Папа звонил тебе весь вечер. И ты опоздала. — На телефоне звук выключила, прости-прости! Автобусы не ходят из-за гололёда, пришлось нам идти пешком. Он сильно злится? — Он беспокоился. Если поцелуешь и хорошо попросишь прощения, думаю, всё будет хорошо. А-Лянь хитро блеснула глазками и убежала в свою комнату, чтобы переодеться. Хуа Чэн, подмигнув ей напоследок, отправился за супругом, чтобы позвать ужинать. Вместе с Се Лянем они накрыли на стол, наполняя тарелки лапшой, когда на кухню, словно вихрь, влетела дочь, и повисла на шее у старшего отца. — Папочка, прости меня пожалуйста, я знаю, что опоздала, — А-Лянь оставила несколько коротких поцелуев на надутой щеке, размазывая по ней свой блеск, — но это не я виновата, честно. Автобусы перестали ходить из-за погоды, и нам пришлось идти пешком. — Могли вызвать такси. — Телефоны разрядились, — не моргнув глазом соврала дочь, на что Хуа Чэн упрекающе выгнул бровь, но она не заострила на этом внимание, — и вокруг никого! Даже попросить позвонить нельзя было. — Потому что все нормальные люди в это время уже дома, Лянь-эр, — устало вздохнул Се Лянь, но все же оттаял, целуя дочь в лоб, — садись ужинать. Перед сном заварю тебе чай, чтобы точно согрелась. Удовлетворенно мурлыкнув, А-Лянь спрыгнула с отца, и села на своё место, с интересом разглядывая тарелки. — Рисовая лапша, грибы, овощи… Это всё хорошо, а где мой букет? Вы поставили его в воду? — Подрезали, поставили и отнесли с гостиную, заберёшь после ужина, — Хуа Чэн открыл бутылку вина, разливая себе и мужу по бокалам, — а чего ты такая довольная пришла то, а? Чем тебя так разнежил твой А-Мин? — Ещё и вся такая красная, точно от мороза? — подхватил провокацию Се Лянь, наблюдая, как уши А-Лянь очаровательно краснеют. — Ладно, Гэгэ, прекратим смущать её. Будто мы не знаем, чем занимаются подростки на свиданиях. — Поздним вечером… — На пустых дорогах… — В снегопад… Хуа Лянь практически съехала со стула, стараясь скрыться под столом, совсем уж красная, как помидор. Но сегодня родители не планировали упускать шанс засмущать дочь в своё удовольствие. — Сань Лан, а помнишь ту парочку, что мы заметили, когда стояли у окна вчера вечером… — Лапша такая вкусная, какой соус вы использовали? — Не выдержав, А-Лянь быстро попробовала перевести тему разговора, с огромным интересом ковыряясь в своей тарелке. — Хойсин, милая. — С хитрой улыбкой ответил Хуа Чэн, и вновь обратился к Се Ляню, — Да, Гэгэ, что-то припоминаю. Ты про тех детей, девочка ещё была одета в белую длинную куртку, с такой еще смешной шапкой, с пампоном, да? — Знаете, я наелась, спасибо! А-Лянь быстро встала и хотела уже было пойти в свою комнату, чтобы скрыться от намёков родителей, но резко развернулась, и, подойдя к стулу Се Ляня, крепко обняла его сзади, прижимаясь щекой к его виску. — Папочка, стоять у окна сейчас очень холодно. Сквозняки, мороз, все дела. И чтобы тебе было легче воздержаться от этого… — девичья ладошка проникла в карман домашних штанов, вытаскивая оттуда пачку сигарет, — я конфискую это. Удивлённо раскрыв глаза, Се Лянь уставился на дочь, а потом тихонько рассмеялся, поднял голову и оставил на её подбородке несколько поцелуев. — А ты зря смеешься, папа, — упрекнула она Хуа Чэна, которого тоже позабавила вся ситуация, — вместо того, чтобы уберечь любимого от такой плохой привычки, поддаётесь ей вместе. Ай-ай-ай. — Пока эту привычку не подхватила ты, в ней нет ничего плохого, — сказал Се Лянь и мягко, но настойчиво забрал пачку из её рук обратно, — занеси цветы к себе в комнату и выбери фильм, посмотрим сегодня все вместе. Обещаю, больше никаких смущающих намёков. А-Лянь немного подумала, словно решая, прощать ли родителям маленькую шалость, кивнула и убежала под громкий смех отцов. Се Лянь, тоже решив, что наелся, встал и начал собирать тарелки, но Хуа Чэн перехватил их, не подпуская его к посудомойке. — Я помою, а ты завари нам чай. Она все ещё слегка дрожит после улицы. Мужчина кивнул и пошёл на балкон за необходимыми травами. Шум чайника, звон тарелок и тихий голос дочери, говоривший с кем-то по телефону, окончательно заглушил все его внутренние переживания.