Побег в тишину

Мысли едва ли могли укладываться в ее голове. Гермиона проворочалась всю ночь, так и не найдя сил на сон. Она все думала и думала, о Теодоре, о его словах, обо всем на свете. И когда часы пробили шесть утра Грейнджер поняла, что лежать на кровати уже не имеет никакого смысла. Сегодня она будет до отвратительного рассеянной, подготовленная с ночи домашняя работа вряд ли ей пригодится, потому что сил участвовать на уроках у нее не было. В большой зал она пришла одной из первых, единственным ее соседом по отсутствию сна был Драко Малфой, который едва заметно кивнул ей, когда тяжелые двери Большого Зала почти бесшумно закрылись за её спиной. У них появились секреты, настоящие секреты, которые она скрывает ото всех на свете. И это даже забавляло. Общий секрет с Драко Малфоем. Она махнула головой прогоняя мысли о нем. Принявшись за овсянку Гермиону непрерывно смотрела в окно за спиной Малфоя, словно там была какая-то истина. Отсутствие сна дало о себе знать на первом уроке, когда Гермиона проигнорировала очередной вопрос Флитвика, чем вызвала негодование доброй части Гриффиндора. Мол, кто еще нам будет зарабатывать баллы? Она вообще целый день провела как в тумане, изредка отвечая на вопросы друзей, уверяя их, что все с ней в порядке, она просто не выспалась и вообще какое им дело? Но в это мало кто верил. К концу уроков сил даже на простые разговоры не осталась. Она бесцельно бродила по коридорам желая просто побыть одной, подумать, избавить себя от всех и вся. Грейнджер задавалась лишь одним вопросом: найдёт ли она хоть какую-нибудь информации о проклятье в библиотеке? Она надеялась, что да. Потому что на данный момент это ее единственный источник информации. Думай, Гермиона, думай. И она думала, вспомнила, что в Хогвартской библиотеке есть буквально все, даже информация о чистокровных двадцати восьми. Мерлин, она действительно попала в рай, иначе почему ей так везет? Не выжидая больше и секунды Гермиона устремилась в обитель знаний, мадам Пинс что-то буркнула, но девушка ее просто проигнорировала едва ли не пролетая мимо. Она подошла уже к привычной поисковой книге, написала необходимую информацию, нервно поставив кляксу, и через несколько мгновений уже направлялась к нужному стеллажу. То, что выдала ей книга вряд ли имело хоть что-то общее с родословной семьи Ноттов. Это был справочник чистокровных семей, автором которого был Кантанкерус Нотт. В данной книге были указаны фамилии двадцати восьми чистокровных семей, в которую помимо привычных Малфоев, Ноттов и Блэков входили также и Уизли. Кантанкерус Нотт указывал относительно полную историю семей, начиная чуть ли не с самых первых имен, но что действительно удивляло, так это то, что Нотты начинались именно с того самого Кантанкеруса, словно до него они не существовали. В целом ее и не так сильно это волновало, это выглядело так в стиле чистокровных, утаивать что-то о себе от других. Но вместе с этим Гермионе удалось сделать и еще одно небольшое открытие. Кантанкерус Нотт сделал маленькую пометку о семье Деррингтонов, указав, что их род официально закончился на Делле Деррингтон. И это наводило на странные мысли. Продолжись их род, Кантанкерус Нотт добавил бы их в свой справочник? Ответ был очевиден. Атлас Деррингтон в свое время имел сильное влияние во многих обществах волшебников. О нем с любовью говорил Министр Магии, который в те годы управлял Министерством, Атласа также часто приглашали на различные приемы, которые устраивали чистокровные семьи и тот же Атлас нелестно высказывался о нечистокровных волшебниках. Гермиона успела это все узнать за долго, до того, как взяла в руки справочник. В голову почему-то пришли слова домовика Гудди, который кричал лишь одну фразу: Гудди не предаст свою хозяйку. А что если его хозяйкой была вовсе не Ниа Каллум? Как вообще ее мысли о проклятье Ноттов перешли вновь к Деррингтанам? Но все же маленькая догадка яростно пробиралась в мозг, это же можно проверить? Так почему бы этого не сделать? Она напишет письмо в Министерство, в отдел, который контролирует всех домовых эльфов, работающих в семьях. Главное, чтобы Гудди там работал, а не был рабом, — напомнила она себе. И Гермиона обязательно поделиться своей догадкой с Теодором, но сначала она напишет письмо, чтобы иметь доказательства своих слов.

***

Ответ пришел через несколько дней, Гермиона Грейнджер с неким волнением ждала сову от Министерства и в день, когда приходила почта девушка была чуть ли не на иголках. Белоснежная сова Министерства летела прямо к ней по Большому Залу. Остановившись в воздухе всего в паре метров от Гермионы, сова выпустила из когтистых лап письмо, которое мягко приземлилось на колени девушки. — Министерство? — спросил Гарри. — Не бери в голову, — отмахнулась она, — мне просто нужно было кое-что уточнить. И это было правдой. Пергамент был плотным, идеально белым, напоминающий обычный лист бумаги. Красивым витиеватым почерком был составлен ответ, в котором говорилось о том, что за Нией Каллум не числится ни один наемный домовик, однако у ее сестры Даяны и ее мужа маггла Квентина был домовик, которого, Мерлин!!! Его звали Гудди. После войны Ниа Каллум временно приютила Гудди пока тому искали новую семью, однако к ней самой он никакого отношения не имеет. Гермиона поднимает удивленный взгляд на Теодора Нотта, тот, словно читая ее мысли, смотрит на нее с легким прищуром. Грейнджер кивает ему в сторону дверей и тут же поднимается изо стола. Тео делает то же самое. Они встречаются уже в коридоре, руки Гермионы дрожат от внезапной находки, девушка тут же передает письмо Теодору. Он читает внимательно, обращая внимание на каждое слово. И словно не веря произносит: — Черт, это же… — Да! — перебивает его Гермиона. — Домовик сказал, что он ни за что не предаст хозяйку, но Ниа Каллум и не была его хозяйкой. Гермиона с волнением вышагивала туда-сюда, как делала это когда в ее голову приходили самые лучшие идеи. — Кто-то из них жив, так? — прошептала Гермиона останавливаясь. — Даяна или Афелия, кто-то из них. — А.Д. — произносит Тео. — Афелия Деррингтон. Она же могла взять фамилию своих предков, вдохновившись Деметрой. — Значит она живая, — на выдохе произносит Гермиона, — но как нам это доказать, да и что делать со всей этой информацией? Глаза Теодора округляются, словно ему в голову пришло самое важное понимание за всю его жизнь. — У моего отца был омут памяти, — начинает он, — я знаю, что он им пользовался, чтобы смотреть воспоминания о матери, но что, если он сохранил и другие? — Те, что не давали ему возможности нормально жить? Теодор кивает. Гермиона совсем на мгновение ощущает прилив сил, энергию, что непременно приведет к раскрытию этой тайны. — Омут находится в поместье? — спрашивает Грейнджер. — Да, на следующей неделе поход в Хогсмид, мы сможем оттуда трансгрессировать. Гермиона чувствовала удачу на кончиках пальцев. — Жду не дождусь, — отвечает она, бросая на Тео мягкую улыбку. Гермиона хотела уже развернуться и уйти, когда на ум пришло еще кое-что. — Эй, Тео, — позвала она парня, который уже успел сделать пару шагов в противоположном направлении. — Да? — Давай пока не будем об этом распространяться, никому. Тот кивнул, наградив ее понимающим взглядом и ушел. Гермионе же хотелось кричать от радости. Она снова разгадывает тайны.

***

Блейз Забини уже несколько дней мучился от головной боли, но отчаянно не желал идти к мадам Помфри, Теодор же удивлялся тому, как его друг выпивал уже, казалось, пятое по счету зелье от головной боли, припрятанное в его сундуке, но боль никуда не девалась. — В этом нет ничего нормального, придурок, — бросил Малфой уничтожающий взгляд на Блейза. Да, Забини вовсю кричал, что он чувствует себя нормально. Теодор же готов был поставить на кон все, потому что был уверен, что если Блейз не врет, то точно что-то не договаривает. Блейз Забини в целом сильно изменился после того вечера, когда Нотт попросил Инес отвлечь его, Тео понятия не имел, что между ними произошло, он лишь надеялся, что не это причина его отвратительного самочувствия. Лоуренс довольно часто проводила время с Забини и до того вечера, но раньше девушка же чаще игнорировала его ухаживания, а теперь, казалось, что Блейз не может от нее оторваться, словно та опоила его амортенцией. — Вы можете просто отстать от меня? — зарычал Блейз выходя из комнаты. Есть ли в симптомах после принятия амортенции головные боли? Теодор был уверен, что да. — Он, как минимум, ведет себя странно, — заключил Малфой заваливаясь на свою кровать. Он, блядь, словно с ума сходит. — Они вместе? — спокойно спросил Тео стараясь не выдавать свое волнение. — Кто? — Забини и Лоуренс? Совсем не палишься, Нотт. — В один вечер они оба исчезли куда-то, — отвечает Драко, — сразу после тебя, минут через двадцать пришла Лоуренс, а спустя, наверное, час вернулся Блейз. Понятия не имею, что там произошло, но выглядит он с того дня хуево. — Я могу ошибаться, но могла ли она опоить его амортенцией? — Издеваешься? Скорее Блейз опоил бы ее амортенцией, Нотт. И то верно, Лоуренс не так сильно интересовал Блейз, чтобы действовать так радикально. Но он все же волновался за друга, как волновался и Малфой. С этого дня Теодор Нотт не пропустил ни единого взгляда Инес Лоуренс в сторону Забини.

***

До похода в Хогсмид оставалось четыре дня, и Теодор соврет если скажет, что он спокоен. Тео чувствует себя так, словно сидит на острых иголках, сначала Забини, чье состояние никак не улучшилось, а наоборот, а еще и омут памяти, который после раскрытия очередной загадки Гермионой стал навязчивой мыслью. Нотт и хотел найти там что-то и вместе с этим боялся. Он знал, что отец далек от понятия «хороший человек» настолько далек, что все хорошее, что может сказать о нем сам Теодор, вряд ли сложится и в два слова. Его ужасно это пугало, прямо до дрожи. Тео уже успел выяснить, что стало с сестрой Нии Каллум, это было не сложно, оказалось, что эта информация была общеизвестным фактом. Жестокая смерть после череды пыток. Отвратительно, мерзко, неправильно. И в этом, очевидно, принимал участие Нотт-старший. Но когда? Когда он позволил себе опуститься на один уровень с Джагсоном и Роули? Что стало катализатором? Он был таким всегда, — напоминал себе Теодор. Был, а теперь гниет и от этой мысли, почему-то, стало спокойнее. Он больше не принесет никому вред, не доставит неудобств, больше никому не будет больно. Тео зарылся руками в волосы сильно оттягивая их, он уже битый час торчит в библиотеке ожидая встретить здесь Гермиону. Их отношения теперь странные, они все также редко разговаривают, чаще по делу, она уводит свои взгляды, когда он позволяет себе посмотреть на нее дольше тридцати секунд. Иногда, крайне редко, дарит ему теплые улыбки, которые для Теодора теперь многое значат. Забини больше не следует за ней по пятам, что стало для Тео удобным, а для самой Гермионы расстраивающим. Она уже привыкла к достаточно навязчивому Блейзу, чтобы так легко забыть о нем. И именно Блейз Забини и стал причиной, по которой Теодор ждет Грейнджер в библиотеке. Она появилась в компании Гарри, который о чем-то воодушевленно щебетал рябом. Увидев Тео Гермиона улыбнулась, а вот Поттер нахмурился. — Нотт? — снова это их приветствие. — Я украду твою подругу? — без особого интереса спросил Теодор изначально зная, что да, украдет. Поттер сначала посмотрел на Гермиону, а после вновь вернул недоверчивый взгляд на Тео. — Я найду тебя, Гарри, — произнесла девушка, делая шаг в сторону стола, за которым ее и ждал Теодор. — Хорошо, — промямлил Поттер и поспешил уйти. Гермиона нашла себе место прямо напротив Теодора, она слегка откинула назад мешающие кудри, в которые Тео же мечтал зарыться руками. Смахнув наваждение, он осмотрел ее с ног до головы. Короткая футболка, обычные джинсы и даже в такой повседневной одежде она была поистине прекрасна, для него. — Ты красивая, — тихо произнес он слегка улыбнувшись. Ее щеки залились румянцем, что заставило Теодора растянуть улыбку еще шире. Гермиона опустила взгляд вниз, на свои руки, а потом, словно вспомнив о том, что Теодор ее тут ждал, заговорила. — Так что ты хотел? — С Блейзом что-то странное. Грейнджер немного нахмурилась. — О, я заметила, он перестал со мной разговаривать. Очевидно, для нее это значило куда больше, чем для Тео. — Возможно, его опоили амортенцией? — как бы между прочим спросил Нотт. Гермиона же вскинула бровь. — Чушь, — воскликнула девушка, — не выглядит он так, словно его амортенцией опоили. Да и с чего бы? Он и так, кхм, достаточно общительный с доброй частью Хогвартса. — Ага, именно поэтому водится с Инес, которая раньше от него чуть ли не нос воротила. — Инес? — она бросила на Тео вопросительный взгляд. И Тео жалел, действительно жалел о том, что попросил Лоуренс отвлечь Забини, ну застал бы он его с Гермионой, ничего бы страшного не случилось. Не поздно ли думать об этом? Поздно, Теодор прекрасно понимал, но совесть жрала, захотелось отнести Блейза к Помфри силком, не слушая его нежелание и игнорировать сопротивление. О последствиях подумает позже, Нотт понятия не имел, что с его другом и это вынуждало переживать. Но если думать серьезно, что такого Инес Лоуренс могла сделать с Блейзом, что он уже какой день себя так странно ведет, жалуется на головную боль, часто где-то пропадает, стал агрессивнее. Все, что угодно! Ты понятия не имеешь кто она! — кричал голос разума. Действительно, он понятия не имел кто такая Инес Лоуренс, Тео никогда ею не интересовался, крайне редко вступал с ней в разговор, хотя прекрасно знал, что Лоуренс завела дружбу с Асторией. Поговорить с Асторией? Отличный план, но он бы не пригодился, если бы Теодор обдумал все риски заранее. Нотт выложил Гермионе все, рассказал о состоянии Блейза за последние дни, она же слушала его, впитывая каждое брошенное им слово, не мешая. — Головные боли, хмм, — задумчиво произнесла девушка, прижимая большой палец к губам. — Есть тысяча и одно проклятье, которое в последствии вызывает головную боль, его действительно лучше отвести к мадам Помфри, а если ты так уверен в причастности Инес, то обязательно сообщить профессору Слизнорту, даже если это просто догадки. А он, почему-то, был уверен в причастности Лоуренс. Но никто из них не мог догадаться, что именно в эту секунду Афелия стирала воспоминания Блейза об их встрече, заменяя их на другие, более пикантные, на те, что точно не вызовут подозрений. — Кажется, я в этом виноват, — тихо произнес Теодор, не спуская взгляда с глаз Гермионы. Ее глаза для него были такими же яркими и блестящими, как и всегда. Тео уверен, что в другой жизни он мог бы в них утонуть. Гермиона немного нахмурилась, склонив голову. — И почему ты считаешь себя виноватым, Теодор? Потому что я готов был пойти на все, лишь бы услышать твой голос. — Попросил Инес отвлечь Блейза, потому что по вечерам тот взял в привычку видеться с тобой, а мне не хотелось, — он немного запнулся, — блядь, я просто не хотел, чтобы нас отвлекали. Девушка подошла к нему мягкой походкой, укладывая свои руки на его плечи, немного их разминая, Тео запрокинул голов от тех минут удовольствия, которые она ему подарила. — Я почти уверена, что поступила бы так же, — прошептала Гермиона наклоняясь к его уху. Она почти коснулась, он мог поклясться, что чувствовал касание ее губ на своем ухе. Совсем невесомое, едва заметное, но оно точно было. — Гермиона, — прошептал Тео поднимаясь со стула и разворачиваясь к ней лицом. Она понятливо посмотрела на него, но до того момента, пока Теодор не усадил Гермиону на стол. Нотт уместил свои руки на ее бедрах, нежно поглаживая плотную ткань джинсов. — Мы же не… — Все в порядке, — прошептал Теодор в ее губы. Девушка заметно расслабилась кивая. Тео же мазнул по ее губам легким поцелуем, уводя свои губы в сторону, на ее скулу. Оставляя поцелуй за поцелуем Теодор вызвал тихий вздох Гермионы, он вынуждал его продолжить. Сначала он поцеловал ее за ухом, в нежное место, а руками провел выше по бедрам, помещая их на тонкую талию девушки, совсем чуть-чуть сжимая. Гермиона же свои руки положила на его плечи, немного сжимая и поглаживая большими пальцами. — Я соскучилась по этому, — тихо произнесла Гермиона, чем была вознаграждена поцелуем в шею. — А я как скучал, гриффиндорочка, — прошептал Тео. Губами Теодор поднялся в выше, к ее. Он обхватил их сначала осторожно, не напирая, раздвинул мягкость ее рта своим языком, погружаясь внутрь, связываясь с ее, словно в танце. Гермиона запрокинула голову выше, словно подставляясь. Тео же готов был взять все, что она может дать. Спустя мгновение их поцелуй перешел в более страстным, Нотт усилил напор впиваясь в ее губы, целуя смачно, запоминая ее вкус. Сладковатый, ягодный, правильный. Грейнджер обвила его шею тонкими руками, прижимая к себе ближе, Тео поместился между ее ног впиваясь своими бедрами в грубое дерево стола. Еще секунды и он будет готов нагнуть ее прямо здесь, в чертовой библиотеке. Теодор приоткрыл ее ротик пальцами, потянув за подбородок, усиливая поцелуй, когда казалось, что глубже уже некуда. Их поцелуй напоминал взрыв, яростный, сильный их обоих уводило куда-то в небытие, в место, где могут существовать лишь они. — Мы в библиотеке, Тео, — прошептала Гермиона, разрывая поцелуй. Нотт усмехнулся, немного склонив голову. Его пальцы вырисовывали узоры на ее щеке. — Не помню, чтобы раньше тебя это останавливало. Он вновь приблизился к ней, чтобы украсть еще один поцелуй. И она поддалась, позволяя впиваться в нее мягкими губами, яростно забирая вздох за вздохом. Гермиона потянула руку к его волосам, немного натягивая кудри, чем вынудила Теодора оборвать поцелуй. — По краю ходишь, Грейнджер, — прошептал он ей с улыбкой. — Обещаю, — ответила Гермиона, — ты получишь все и даже больше, когда я пойму, как разорвать ту цепочку, кхм, событий, что свалилась на твою семью, Теодор. И жгучая реальность только тут же обрушилась на них. — Это почти невозможно, Гермиона, — Тео грустно улыбнулся. — Почти, — ответила она, спрыгивая со стола. — По правде говоря, я уверена, что нет ничего невозможного. — Ты слишком оптимистично настроена. — Тебе бы поучиться. Она развернулась, чтобы уйти, когда Теодор схватил ее за руку останавливая. Он притянул ее к себе, забирая последний на сегодня поцелуй. Нет ничего невозможного. Теодор отдал бы все, чтобы это действительно было так. Но практика показывала, что проклятье нависшее над его семьей едва ли можно снять. Он тряхнул головой избавляясь от навязчивых мыслей. Есть дела важнее и на данный момент Блейз Забини интересует его куда сильнее. Он нашел его в гостиной, Забини бесцельно глядел на потухший камин, словно ища том что-то. Когда Тео его позвал, тот даже не обратил внимания продолжая смотреть. — Знаешь, — задумчиво протянул Нотт, — говорят кровати у Помфри заменили на более мягкие, ты все еще не хочешь проверить? Блейз поднял свои глаза на Теодора, они были потухшими, почти безжизненными. — У меня такое чувство, — ответил Блейз, — что в голове каша. Всё перемешалось и я не могу понять где начало, а где конец, Теодор. — Что ты имеешь ввиду? — Что-то случилось, — тихо, — а я не могу понять что. Меня, блядь, вообще ничего не радует, понимаешь? И это все кажется неправильным. — Давайка прогуляемся, Забини. И они прогулялись прямо до больничного крыла мадам Помфри. Она уложила Блейза, который, к слову, вовсе не сопротивлялся, на койку, наложив на него чары диагностики. — Как странно, — пробормотала целительница, — как давно у вас болит голова? — Болит голова? — непонятливо переспросил Забини. — Не думаю, что она у меня болела последний год. Как он мог забыть? Мадам Помфри покосилась на проекцию внутренней составляющей тела Забини, головной мозг отчетливо сиял красным. От этого жутко стало даже ничего непонимающему Теодору. — Мистер Забини, я почти уверена, что вам стерли память. Обливиэйт — сложное по своей технике заклинание, если наложить его неверно, то можно едва ли не перекроить мозг волшебника. Однако, головные боли были вызваны не Обливиэйтом. — Мадам Помфри, я уверен, что… — Тихо! — перебила его целительница. — Мистер Нотт, будьте добры пригласить сюда декана вашего факультета и директора МакГонагалл. Спустя добрых десять минут Теодор Нотт вошел в больничное крыло в компании Слизнорта и МакГонагалл, которая, к слову, была едва ли не потрясена рассказом Тео, хоть ведьма и выражала особое беспокойство, но все же толику привычной хладнокровности уловить было можно. — Минерва, — тихо произнесла Помфри, — я уверена, что не ошибаюсь. Это Империус. — Мерлин, — прошептала Минерва закрывая рот рукой. Империус, блядь, Империус! — Заклинание все еще действует, — продолжила Помфри, — пока мы не найдем того, кто это сделал заклинание будет очень сложно снять. — Или ту, — тихо ответил Теодор. — Инес Лоуренс, я уверен, что это… — Мистер Нотт, если вы не хотите и дальше разбрасываться обвинениями, будьте добры предоставить нам доказательства ваших доводов. Вы же понимаете, чем карается применение подобных заклятий? — Несколько дней назад, — Тео взял паузу, — несколько дней назад я попросил Инес отвлечь Блейза и после этого у него начались головные боли, он стал сам не свой. Боюсь это все, что я могу вам предоставить. — Гораций, — МакГонагалл обернулась к Слизнорту, — вам не составит труда пригласить мисс Лоуренс сюда? — Нет, что вы, я сделаю это сию же минуту. Слизнорт вместе с Инес Лоуренс явились так скоро, как только как могли, девушка была перепугана, она явно испугалась каждого слова, которое произнес ей Слизнорт, пока они шли в больничное крыло. На удивление и самого Тео Лоуренс подбежала к лежавшему на койке Блейзу, а тот, мать его, был безумно рад, что она оказалась с ним рядом. — В чем я виновата, сэр? — напугано произнесла слизеринка. О, Теодор мог перечислить по пальцам причины, но смятение на лице Инес говорило о многом. Она словно действительно ничего не понимала. — Мисс Лоуренс, — начала МакГонагалл, — будьте добры попросить вашего однокурсника о чем-угодно, а вы мистер Забини не выполняйте ее просьбы. Да ты, блядь, издеваешься, старуха? Охуенный способ проверить, наложила ли она на него Империус! — Конечно, — неуверенно ответила девушка, — Блейз, не мог бы ты встать? Блейз лежал не койке, не сдвинувшись с места. — Что-то еще? — спросила Инес. — Да, мисс Лоуренс, мне потребуется ваше согласие на передачу мне некоторых воспоминаний и проверку вашей палочки на использование заклятий. — Конечно, профессор МакГонагалл, но я все еще не понимаю в чем меня обвиняют, — она обвела взглядом Теодор. И Нотт мог поклясться, что этот взгляд — значит гораздо больше, чем может показаться. Лоуренс и МакГонагалл вышли из лазарета, оставляя Тео и Блейза одних. Даже Слизнорт спустя мгновение поспешно сбежал. — Я, блядь, ни черта не понимаю, — тихо проговорил Блейз. — Не ты один, а теперь выкладывай мне все. И Забини рассказал, об их бурном вечере, в который Нотт попросил отвлечь Инес, об их странных отношениях, которые начались на следующий день и о том, что он понятия не имеет почему все решили, что Лоуренс воспользовалась Импуриусом в его сторону. Внутри Теодора кричала беспомощность, ему казалось, что он один во всем мире может догадываться о том, что происходит и это пугало. Кто такая Инес Лоуренс?

***

Передав свои воспоминания за последние несколько дней МакГонагалл Афелия уже знала, что старуха ничего в них не найдет. Она быть может и не училась в Хогвартсе с первого курса, как все остальные ученики, но своими знаниями о магии, а уж тем более о темной она могла бы помериться с кем угодно. Ну и палочка, конечно же, ведь иметь их целых две так удобно, верно? Сама мысль о том, что Теодор Нотт пытался сделать все, чтобы направить все стрелки на Афелию забавляла. Он словно заблудший мальчишка пытался снять с себя все обвинения, пытался очиститься перед самим собой, мол, это не он нещадно бросил в ее лапы своего друга, мол, он не виноват. Но Теодор Нотт был виноват, да еще как и Афелия обязательно однажды ему напомнит, напомнит в тот самый день, когда она, по воли судьбы или случая, не сможет прикончить его самостоятельно и Ноттовскую глотку придется перерезать его лучшему другу. Будет очень весело и забавно, Афелия предвкушала это. Импуриус, который она наложила на Забини был не таким уж и простым, темная магия в принципе была не простая, а ею Афелия овладела достаточно сильно, хоть внутри нее и зрел монстр, который нуждался в освобождении, она, к сожалению, пока что выйти ему на свободу позволить не могла. Но определенно, что очень скоро это изменится и темная магия, которая скапливалась внутри нее найдет способ как выйти наружу и Афелия позволит, обязательно позволит. — Мисс Лоуренс, — ответила Минерва вынырнув из омута памяти, — боюсь ваш однокурсник ошибся. Афелия сделала максимально страдальческое лицо. — Мне жаль, профессор, что кто-то мог подумать, что я могу навредить Блейзу Забини. — Поверьте, мисс Лоуренс, использование непростительных заклятий строго настрого запрещено, и мы обязательно найдем того, кто позволил себе эту, кхм, вольность. Я сообщу вашим родителям о том, что вам пришлось перенести, если вы считаете, что по тем или иным причинам вы не сможете пока что контактировать с Теодором Ноттом, то дайте мне знать. Мистер Нотт умный мальчик, но, как и его отец, может иногда действовать сгоряча. — Все в порядке, профессор, я могу понять Теодора, они очень близки с Блейзом и если бы подобное случилось с моим другом, то я не думаю, что могла бы сдержать себя от подобного. Минерва МакГонагалл кивнула. — В таком случае, мисс Лоуренс, полагаю, что вы можете вернуться в свою комнату, но дайте мне знать, если мистер Нотт будет достаточно грубым, чтобы это повлияло на ваше самочувствие. — Непременно профессор. О и могу ли я забрать свою палочку? — Прошу прощения, — улыбнулась Минерва, протягивая палочку, в которой, естественно, она не нашла ни следа Империуса. Но в комнату Афелия возвращаться не собиралась, у нее есть одно незаконченной дело. Чтобы ей никто не мешал она направилась к выручай-комнате, о которой узнала от Астории Гринграсс и, которая в последствии стала идеальным местом, чтобы с помощью артефакта, который хранился в комнате Теодора Нотта в его поместье, путешествовать туда-обратно. Зайдя в выручай-комнату, Афелия представила в красках поместье, произнесла его название и тут же оказалась в комнате Теодора. Кристально-чистая, как и всегда, она стала любимым местом Афелии. Иногда ей нравилось лежать на его кровати, представляя, как сам он из года в год спал на этом месте, изредка Афелия позволяла себе слоняться по поместью изучая комнаты, запоминая расположение, она представляла в какой из комнат Теодор Нотт встретит свою смерть, для этого ей очень понравилась столовая. Достаточно широкая и светлая, чтобы залить ее его чистой кровью. Мысли о смерти Теодора Нотта уже не казались ей неправильными, наоборот, она все чаще и чаще вырисовывала в своей голове, как тот захлебывается кровью, или же умирает от привычной всем Авады, или от рук своего лучшего друга. Афелия уже жалела о том, что не наложила Империус на Грейнджер, смерть Нотта от ее рук была бы куда приятнее и правильней. Девушка раскинулась на мягком матрасе Теодора, все так привычно и правильно, что ей уже не терпелось. Афелию больше не заботило то, что с ней могло случиться после. Ей было плевать, умрет она или ее запрячут в Азкабан, просто плевать, ее не пугала ни одна из этих мыслей, наоборот, подстегивала учитывая то, как мало у нее осталось времени. Возможно, она начнет действовать на пасхальных каникулах. Да, она начнет и закончит именно тогда.

***

Гермиона не решилась спрашивать у Теодора, как тот оказался в ее комнате. Она и не спрашивала зачем он туда пришел, потому что все понимала. Все же слухи расходятся быстро и информация о том, что кто-то наложил на Блейза Забини Империус уже к ночи разбежалась по всем факультетам. Выглядел Тео ужасно, поникший, от бывалой улыбки, которая так часто красила его лицо не осталось и следа. Он сидел на ее кровати, опустив ноги вниз, а локтями уперся в колени. Его волосы неряшливо разбросались по голове, скорее всего от того, что Теодор частенько проводил по ним руками. Как только Гермиона зашла в комнату Тео тут же прошептал: — Я облажался, Гермиона, я пиздец как облажался. Девушка незамедлительно подошла к нему, она села рядом, своими руками обвела его кисти, мягко поглаживая пальцами, как часто делал и он сам. — Я такой хуевый друг, — вновь заговорил Тео, — я, блядь, уверен, что это Лоуренс. МакГонагалл ничего не нашла в ее воспоминаниях и палочке, но я в это не верю. — Почему ты уверен в том, что это она? — тихо прошептала Гермиона. — Я ни за что не поверю, что в Блейзе проснулась любовь в Лоуренс всего за пару дней, это же чушь собачья. Гермиона была с ним согласна. — Она что-то скрывает. — И как мы это выясним? — Мы? Гермиона закатила глаза, но сжимать его руки в своих не перестала. — Ну, мне кажется, когда мы работаем вместе, то дела идут куда быстрее. Теодор позволил себе усмехнуться. — Слишком хорошо, чтобы быть правдой, — пробормотал он, заваливаясь на кровать всем телом. Гермиона наколдовала звезды на верхней части полога, она сама не понимала зачем, ей просто показалось, что это должно успокоить Теодора. Да и она сама нуждалась в спокойствии. Грейнджер переживала за Забини не меньше и хоть ей не хотелось так легко верить в то, что причастна к этому именно Инес Лоуренс, все же легче от этого не становилось. Они пролежали так около получаса, потом Тео начал собираться уходить, а Гермионе так не хотелось рушить его спокойствие, что сама не поняла, как ляпнула: — Ты можешь остаться, если хочешь, конечно. — Ты уверена? — уточнил Теодор. Гермиона кивнула и продолжила. — Джинни у Гарри, ну у него теперь своя личная комната так как он староста и Джинни часто ночует у него, так что я не думаю, что кто-то увидит тебя здесь, тем более соседок у меня пока что больше нет и… Теодор тихо засмеялся. — Тише, Гермиона, — ответил он с легкой улыбкой, — я тебя понял. Уизли нет, я могу остаться. Я так понимаю, что дорога в душ парней для меня закрыта? — Ага, только ванная для девушек, думаю это не станет проблемой. — Ладно. — Ладно, — вторила ему Гермиона. Когда Тео скрылся за дверями Гермиона вновь рухнула на кровать прижав руки к горящему лицу. Она сама предложила Теодору остаться, сама! Как бы я об этом не пожалела, — подумала Гермиона. А потом вспомнила, что обещала себе больше не жалеть. Теодор вернулся минут через пятнадцать и его тут же сменила Гермиона. Она не желала смотреть на него, с обтянутым на бедрах полотенцем, со стекающими каплями воды по торсу, это было слишком увлекательно для Грейнджер. Залезая под слишком горячую воду Гермиона смогла нормально думать. Теодор Нотт в ее кровати, это звучало слишком хорошо. Их последний поцелуй был очень необходим для нее, потому что она действительно соскучилась и признаваться в этом Тео было куда проще, чем себе. Влюбленность делила её пополам, одна часть кричала о том, что нужно поубавить свой пыл, а другая, напротив, думала лишь о нем, лежащем в ее кровати. Перед тем как пойти в душ Гермиона предусмотрительно взяла с собой пижамные штаны серого цвета и футболку, так что она, в отличии от Тео, выйдет к нему в более-менее приличном виде, хотя того это вряд ли волновало. Когда девушка вернулась в комнату он уже лежал в кровати смотря на звезды, которые Гермиона наколдовала. — Надеюсь, они будут сиять всю ночь, — Гермиона не была уверена в том, что должна ли она была это услышать. Проигнорировав его слова Грейнджер забралась под одеяло. Кровать была идеальной для одного, для двоих она уже была тесноватой и замечая, как много занимает места тело Теодора девушка предпочла отодвинуться чуть ли не на самый край. Но как только Нотт повернулся лицом к ее спине, его руки тут же обхватили тело Гермионы и притянули к теплой мужской груди. — Это глупо, — пробормотал Тео в ее волосы. — Что именно? — Стесняться, гриффиндорочка, — он усмехнулся, — полагаю, в прошлый раз тебе очень понравилось спать вместе со мной. — Почему ты меня так называешь? — Гермиона решила проигнорировать вторую часть его слов. — Гриффиндорочка? — она кивнула. — Не знаю, наверное, потому что ты вся из себя настоящая гриффиндорка. Тебе не нравится? Нравится и еще как, — подумала Грейнджер. — А как еще тебе нравится? — Нотт едва ли не мурлыкал, когда это произносил. Вопрос звучал двусмысленно. — Малышка? Моя девочка? — это заставило Гермиону рассмеяться. — Пообещай, что никогда меня так не назовешь, — с улыбкой произнесла Гермиона. — Только если ты этого не захочешь, — прошептал Тео потираясь о ее волосы. Гермиона устроилась удобнее, когда его рука с талии спустилась на бедро, немного сжимая. Его руки были горячими, почти обжигающими, но Грейнджер бы возмутилась убери он их сейчас с ее тела. Гермиона, словно опомнившись, дотянулась до палочки, которая лежала под ее подушкой и закрыла пологи, отделяя их двоих от всей комнаты. — Предусмотрительно. — Вряд ли ты будешь рад, если Джинни тебя заметит утром. — Вряд ли она будет достаточно свободна, чтобы прийти сюда рано утром, Гермиона. — Мерлин, Нотт, — воскликнула она улыбаясь Гермиона закатила глаза как раз в тот момент, когда рука Теодора потянулась выше, снова к талии, но в этот раз он залез под футболку, поглаживая бархатную кожу медленными движениями. — Что? — наиграно удивился слизеринец. — Они там явно не уроки делают по вечерам, зуб даю. Гермиона повернулась к нему лицом, словно только сейчас отмечая то, как близко друг к другу они лежат. Объяснила она резкое изменение просто: — Обычно я сплю с того края. Он явно ей не поверил. — Ты можешь перелезть через меня, если тебе так больше нравится. — Ты всегда такой болтливый? — Теодор усмехнулся. — Только с тобой, гриффиндорочка. Грейнджер позволила себе обнять его за талию, укладывая свою руку сверху, Тео же был более нахальным в своих движениях, и он вновь залез рукой под ее футболку уже поглаживая ребра. Гермиона чувствовала себя слишком спокойно с Теодором, он прижал ее к себе еще сильнее, от чего Грейнджер уткнулась лицом в его шею, находя себе там место. — Доброй ночи, Теодор, — прошептала Гермиона. — Доброй, Гермиона. За всю ночь ей не приснился ни один сон, как и ему.

***

Когда Ниа Каллум узнала, что ее сестрица вышла замуж за маггла, то поспешила обрубить все ниточки общения. Не то, чтобы ей было неприятно, ведь их отец был полукровкой. Скорее Ниа просто не понимала, как ее сестра Даяна, что так яростно в свое время выступала за чистоту крови вдруг решила выйти замуж за маггла. Когда у Даяны родилась дочь и она назвала ее Афелией, Ниа поняла, что ни о каком возобновлении отношений не может быть и речи. Она поселилась на окраине Гэмпшира, зарабатывая нелегальной продажей различных ингредиентов для зелий. И она действительно не общались со своей семьей и очень давно, единственный раз, когда Ниа Каллум решила, что пора бы хотя бы с чего-то начать, всей семьи ее сестры не было дома. Но был перепуганный домовик Гудди, который вопил о том, что хозяев забрали Пожиратели Смерти. Ее племянница — Афелия всегда для Нии была загадкой, Каллум знала, что Даяна свою дочь держит в секрете, но не знала почему, Афелия училась исключительно дома, Ниа это поняла по куче учебников по магии в ее комнате. Да и в целом вид дома, в котором явно происходила дуэль Нию вовсе не пугал, наоборот, заинтересовал. Особенно ей стало интересно, когда в углу комнаты Афелии она нашла учебник по темной магиИ, большая часть которого была помечена каким-то пометками, которые говорили сами за себя. Афелия пыталась что-то создать и это что-то сильно разнилось с идеологией ее семьи. Отчего-то Ниа была уверена, что Афелия единственная кто сможет выжить в той бойне, которую им устроят Пожиратели за предательство крови. И Ниа ждала, очень ждала, домовика Гудди она переселила к себе и в день, когда Афелия зашла в дом Нии Каллум знаменовался как самый худший день в ее жизни. Она выглядел не так, как Ниа себе представляла: злобная, пустые глаза, едкая улыбка. Афелия вальяжно прошла до небольшого столика на кухне, села за него так, словно этот дом ее. — Я тебя ждала, — произнесла Ниа. И это было единственное, что успела сказать женщина прежде, чем в ее тело полетел град проклятий. Гудди все это время стоял в углу с кровожадной улыбочкой наблюдая за тем, что случилось. — Хозяйка, — пробормотал домовик. — Прости, Гудди, но тебе придется остаться здесь, — тихо ответила Афелия левитируя тело Нии следом за собой. — Гудди сделает все, что вы прикажете, хозяйка. — Жди гостей, Гудди, а дальше на твое усмотрение. Афелия усмехнулась и скрылась за дверью дома. Гудди же повторил усмешку своей хозяйки и начал разбрасывать вещи в доме, он также придал немного старый вид самому домику, обвивая его лозой с одной стороны, немного поломал крышу и разрушил практически всю мебель Нии Каллум. Гудди не волновала жизни тетки Афелии, его волновала только хозяйка, которую он любил как родную мать, и домовик точно знал, что однажды его преданность сыграет ему на руку. Однажды Гудди полностью освободится.