Побег в тишину

Встречу с Роном она представляла себе иначе. Думала, что это, скорее всего, будет очень неловко и, возможно, кому-то из них даже неприятно. Но учитывая состояние Рона, ее ожидания совсем не сбылись. Он, наконец, пришел в себя. Все, как и у Джорджа — ничего не помнит из того, что было в хижине. Однако, в моменты бреда во сне Гермиона могла смело заявить, что его воспоминания выходили наружу. Но не наяву. Он выглядит очень устало, темные круги под глазами, иссушенная, бледная кожа и тремор рук, которого раньше не было. Гарри подошел к Рону первым, да и тот был этому рад. Они пожали друг другу руки, а потом Поттер решился обнять его. Волнение усилилось, когда пришло время Гермионы приветствовать Рона. Он не был удивлен ее присутствию, наоборот, казалось это его успокоило. — Рад, что ты здесь, — с легкой улыбкой произнес Рон. И что-то внутри Гермионы в миг потеплело. Он был ей рад, как раньше. Гермиона ответила ему той же теплой улыбкой. — Разве меня могло здесь не быть? Но ответ был на поверхности. Конечно, могло, просто Гермиона Грейнджер выбрала друзей, как и всегда. Рон как-то устало кивнул и Гарри помог ему усесться на кровати так, чтобы его спина прижималась к мягкой спинке. — Волосы у тебя точно стали длиннее, — заметил Рон, чем вызвал смешок у Гарри. — Я могу вас оставить, — как бы между прочим ответил Поттер. — Нет… — Давай… Вместе ответили Рон и Гермиона. Вот только Грейнджер понимала, что едва ли выдержит эту уединенную встречу. О чем они будут говорить? Что обсуждать? Гермиона была уверенна, что Рон, скорее всего, знает о ней многим больше, чем она о нем. Сколько прошло времени с их последнего нормального разговора? Слишком много, чтобы чувствовать себя комфортно. Но Гарри все же ушел и каждый сделал вид, словно никакого отказа Гермионы не было и она быстро с этим смирилась. — Рон, я… — Гермиона, я… Они оба рассмеялись. Было неловко. — Ладно, извини, — с улыбкой произнес Рон, — говори ты. Гермиона кивнула, натянув на пальцы рук плотную ткань свитера. — Я не писала тебе столько времени, прости, что… — Но и я тебе не писал, Гермиона. — Да, однако ты имел на это право, Рон, а я могла бы и извиниться. Вот, она это сказала. Призналась и дальше уже некуда бежать. Гермиона надеялась на понимание Рона, на его честность. Ей хотелось, чтобы он высказался, сказал, что чувствует сейчас и смогут ли они быть друзьями дальше. Но где-то глубоко в сознании Гермионы была мысль о том, что никакой дружбы уже быть и не может, а ее нахождение здесь лишь желание поддержать, не более. Но и к этой мысли даже не хотелось возвращаться. — Слушай, Гермиона, — спустя минуту молчания ответил Рон, — мы оба тогда дел натворили, верно? Забавно даже, — Рон усмехнулся, — обычно из нас троих как дурак веду себя только я. Гермиона тихо засмеялась. — В любом случае, Гермиона, думаю мы пережили это, так? Ничего, как раньше уже не будет и как бы не было грустно от этого, мы вряд ли сможем что-то изменить. Грейнджер понимающе кивнула. — Я рада, что с тобой все в порядке, Рон, — с улыбкой отвечает Гермиона. — Смысла тебя отчитывать не вижу, однако… — Я понял-понял, — Уизли закатил глаза, — никаких больше глупых и необдуманных идей. — Стоит об это и Джорджу сказать. — Боюсь, у него другие цели, Гермиона. Она это понимала, однако оправдывать действия Джорджа не собиралась. Гермиону радовало то, что они оба все же в порядке, хоть и с небольшими увечьями, почищенной памятью, но в порядке, а со всем остальным она разберется сама. В Хогвартс она вернулась ближе к вечеру, когда уже начало смеркаться. Первым порывом было найти Теодора, рассказать ему обо всем, что узнала от Уизли, но как бы ей сильно не хотелось даже просто его увидеть она понимала, что не стоит выглядеть как озабоченная парнем девчонка. А шастать у Слизеринского подземелья ей тоже не особо нравилось, но деваться было некуда. Сколько она простояла, прячась в нише, желая, чтобы никто, кроме того, кто ей сейчас был нужен ее не увидел Гермиона сбилась со счета, но когда солнце полностью село, Теодор Нотт вышел из слизеринской гостиной. Он выглядел не хуже обычного: как всегда серьезен, с вытянутой, как струна спиной и тихой поступью. Руки парня были спрятаны в карманах брюк, от чего край пиджака немного задрался. Медлить больше не было смысла и Грейнджер вышла из своего укрытия как раз в тот момент, когда Теодор почти достиг этой самой ниши. — Черт! — воскликнул он, увидев Гермиону. Она действительно не подумала, что могла его напугать своим внезапным появлением. — Прости, я просто… — Черт, Грейнджер! — он, казалось, начал приходить в себя. — Давно ты начала подкрадываться? — Мне нужно кое-что тебе рассказать, это важно! Гермиона решила проигнорировать обвинения в свой адрес. Тео, казалось, был в настроении ее слушать. — Я как раз иду к Блейзу, — протянул Теодор, — составишь компанию? Она несмело кивнула и направилась за Ноттом. Они шли в тишине, вплоть до двери комнаты Забини, но когда Грейнджер потянулась рукой, чтобы постучаться, Тео ее остановил. — В чем дело? — резко спросила она. — Как прошла встреча? Гермиона недоуменно на него посмотрела. — Встреча с кем? — Уизли, конечно же, — Теодору не сильно нравилось даже говорить об этом, однако он, почему-то, посчитал нужным поинтересоваться. Да и зачем? — Кажется, мы все уладили. Тео вскинул бровь. — И как же? — губы растянулись в улыбке. Гермиона прекрасно понимала к чему он ведет. — Друзьями нам не быть, — тихо ответила девушка, — но старыми знакомыми вполне сможем. Ответ, казалось, устроил Теодора, потому что он отодвинул Гермиону и сам постучался в дверь, которая спустя всего мгновение открылась, а внутри Малфой и Забини выглядели так, словно совершенно точно не ждали гостей. Драко стоял над Блейзом, сжимая в руке палочку, пока тот, в точно такой же позе, нацелился на Малфоя. — И что за дела, мать вашу? — спокойно спросил Тео. Гермиона же в этот момент продумывала тысячу и одну причину, по которой нечто подобное могло случиться. И ни одного ответа, совершенно. — Опустите палочки, вы, оба, — не выдержала Грейнджер. — Ты можешь успокоить своего питомца, Нотт? — не отвлекаясь произнес Малфой. — Драко, еще слово и я действительно не буду останавливать то, что тут у вас происходит. Готов поставить на Забини, злость из него так и прет. Гермиона заметила ухмылку, которая растянулась на губах Блейза. — Знаете, по правилам школы мне необходимо пригласить сюда старосту, — задумчиво произнесла Гермиона, — который снимет с вас несколько десятков очков, вам, возможно, это и неважно, но я точно могу представить, как возрадуются гриффиндорцы от этой новости и как обозлятся слизеринцы, на своих же. Гермиона даже восхитилась тем, как ловко закончила то, что здесь должно было сейчас случиться. Палочки были опущены, наконец можно было начать разговор. — Договорим потом, — грубо бросил Драко выходя из комнаты. — И что это с ним? — спросил Тео. Забини задумался всего лишь на секунды. — Весна! Тео коротко кивнул и обернулся к Гермионе. — Выкладывай, что хотела, здесь нас никто не потревожит. Гермиона кивнула и привычно уселась на свободный стул, Блейз занял кресло, а Тео уселся на полу, прижавшись спиной к стене. Свои ноги он согнул в коленях, а локти уместил сверху. — Джордж и Рон нашлись, однако, — начинает девушка, — у меня есть все основания полагать, что всё это время они были Гэмпшире, в доме Нии Каллум.

***

— Джордж и Рон нашлись, однако, — Теодор едва ли не морщится, — у меня есть все основания полагать, что всё это время они были в Гэмпшире, в доме Нии Каллум. А вот это уже было интересно. Теодор жестом попросил продолжить девушку. — Они какое-то время выслеживали Руквуда, — на этом моменте морщится уже Гермиона, — глупо, знаю. Они выяснили, что Руквуд прятался в доме в Гэмпшире, в котором жил лишь домовик… — Не хочу тебя огорчать, — начал Блейз, — но в Гэмпшире куча брошенных домов и домовых эльфов, в том числе. — Знаю, Блейз, Уизли совершенно не помнили, что с ними случилось, я предположила, что они под Обливиэйтом, однако Джордж помнил домовика, который… — Ждал свою хозяйку? Грейнджер кивает. — Джордж также уточнил, что о смерти Руквуда узнал уже после того, как они с Роном вернулись. — Вряд ли это можно связать с А.Д., — влез Забини, — она же метки оставляла, да и использовала довольно жестокие проклятия, а Руквуд пал не такой уж и жестокой смертью. — Знаю, но что, если она испытывает что-то новое? — задумчиво спрашивает Гермиона. — И Руквуд был ее подопытным? Грейнджер вновь кивает. — Вполне возможно. Нам нужно вновь оказаться в Гэмпшире, Теодор. Теперь он вряд ли сможет ей отказать. Наводка сомнительная. Думать, что Уизли каким-то хером оказались в том самом доме, где жила Ниа Каллум, бесновала Афелия Деррингтон, и в ожидании оставался домовик. Тратить каникулы на нечто подобное совершенно не хотелось, но Забини все еще был проблемой, точнее не он, а Империус, который все еще был на нем и девчонку, что сошла с ума найти необходимо. И хоть Теодор не сильно волновался тем списком, где было его имя, для него все еще главной проблемой были проклятье на Забини, его безопасность, что, наверное, было немного глупо. Себе не помогу — никому не смогу помочь, — подумал Теодор. — Каникулы так каникулы, Грейнджер, — все же соглашается Нотт. — Могла бы просто сказать, что очень хочешь вновь провести со мной время. Губы Тео растянулись в усмешке, а внутри он чувствовал себя тем еще идиотом. Он же не серьезно это сказал? Но удивление на лице Гермиону и сдерживаемый Забини смех говорили об обратном. Он же не малолетка, какого хера? Теодору даже стало как-то неловко и захотелось ударить себя, да посильнее. — Каникулы, так каникулы, — повторила Гермиона проигнорировав остальную часть его же слов. — Нам нужен план, — это уже Забини. — Даже не думай! — одновременно крикнули Гермиона и Теодор. Блейз уставился на них округленными глазами. — Вы же не думаете, что я буду сидеть сложа руки? — Если хочешь жить — будешь! Теперь Теодор был уверен, что Блейзу не нужно покидать замок, Афелия вряд ли знала, что Забини в замке, однако, если тот вдруг окажется в поместье Ноттов и об этом как-то пронюхает Деррингтон, что будет потом? Она — чертов охотница за головами, а учитывая, что в дом Теодора уже проникали, то не стоит сбрасывать девчонку со счетов. Она сумасшедшая и, Теодор был уверен, готова пожертвовать всем, чтобы добиться желаемого. И ей плевать будь то сотни защитных заклинаний на поместье, или даже чертовы дементоры. У нее есть цель, и она обязательно сделает все, чтобы дойти до конца. В этом они с Ноттом были похожи, он тоже не собирается останавливаться. — Мне ненавистна сама мысль о бездействии, — тихо произнес Блейз опустив взгляда. — Думаете мне охуенно здесь? В четырех стенах? Я, блядь, даже на улицу не могу выйти, потому что за мной гонится какая-то сумасшедшая, понимаете? И это все не шутки! Это давит на меня, угнетает, так что поверьте мне на слово, я сделаю все возможное, чтобы вам помогать! — Блейз, это действительно опасно, — прошептала Гермиона. Забини устало вздохнул. — Мне мало где безопасно, гриффиндорочка, но я, по крайней мере, не боюсь встретиться с опасностью лицом к лицу. — Отлично, — вдруг произнес Тео, — хочешь рисковать — пожалуйста. Я твою задницу защищать не буду. Буду, — подумал Тео. Конечно, будет и Блейзу это прекрасно известно. Но тот лишь усмехнулся, давая понять, что в этот раз его нытье сработало именно так, как и должно было. — О! — вдруг воскликнула Гермиона, — Есть еще кое-что! — Уж выкладывай. — Нам нужно выяснить причину смерти Августа Руквуда.

***

Признаться честно, у Гермионы Грейнджер не было абсолютно никакого плана. В последнее время это все вообще ушло на задний план и детали для пазла складывались сами собой. Но сейчас, она была уверена, все будет иначе. Гермиона догадывалась, что едва ли им удастся раздобыть хоть каплю информации о смерти Августа Руквуда. Но когда ей что-то не удавалось? — Идея прекрасная! — наиграно восклицает Блейз. — И как же мы ее осуществим? — Явно не запросом в министерство, — закатывает глаза Тео. Смотреть на Тео становится все болезненнее и болезненнее. Да и эта болезненность кажется какой-то неправильной. Но опять же, даже свои чувства Гермиона готова запихнуть куда-то вглубь своего сознания, ведь, по ее мнению, есть дела и важнее. О словах Луны она тоже предпочла не вспоминать. — Ну, однажды я проникла в самый защищенный банк, так что… — Это была случайность, — с улыбкой ответил Блейз, — вам действительно повезло. — И тем не менее, Забини. Если что-то очень захотеть, то все обязательно получится. — Выявляющие чары… — задумчиво произнес Теодор. Гермионе казалось, что Нотт словно в совершенно другом месте. — Выявляющие чары? — переспрашивает девушка. — Но чем они нам помогут? Тео задумчиво провел пятерней по кудрям. — Обычный «Апарециум» — ничем, — отвечает он, — а усиленный может показать нам то, что произошло в том или ином месте. — Я впервые слышу о подобном использовании выявляющих чар… Нет, ей не было обидно, что Теодор Нотт знает то, что не знала она. Просто Гермиону сильно удивили слова Тео. Выявляющие чары были одними из простых и показывали то, что прячут, например, невидимые чернила и уж точно не показывают то, что случалось в том или ином месте. Это было бы слишком…что? Удивительно. — Если мы все же окажемся в Гэмпшире, — продолжил Теодор, — то можно будет использовать эти чары, возможно, нам повезет, и мы увидим что-то интересное. Это не откроет нам тайну на то, что случилось с Руквудом и твоими…друзьями, Гермиона. Однако… — Однако, возможно, — Грейнджер проигнорировала колко произнесенную фразу о друзьях, — мы увидим нечто большее, подтверждение чего-то, например. Научишь меня этим чарам? Тео мягко улыбнулся. Словно он мог ей отказать, точно не сейчас. Гермиона лишь понимающе кивнула и внутри стало как-то до непривычного спокойно. Обычно нечто подобное оно ощущала тогда, когда что-то опасное подходило к концу. Но сейчас и это чувство было каким-то иным. Оно одновременно несло спокойствие и нечто…пугающее. Это заставило поежиться Гермиону. Блейз бросил короткий взгляд на часы. — Окей, — он провел рукой по затылку, — пожалуй, вам пора. Старику Блейзу пора отдыхать. Просить дважды ему не пришлось. Попрощавшись с Блейзом, но не Тео, Гермиона вышла из комнаты. Нотт направился следом, догнав ее у самой лестницу. — Гермиона! — позвал ее Теодор. — В чем дело? — Провожу? Грейнджер показалось, что его предложение не является вопросом. И потому приняла решение не отказывать, потому что тот явно уже все решил. Проводить так проводить. В чем проблема? А проблема была в том, что эта их маленькая прогулка сама по себе была странной. Они шли молча и Тео, и Гермионе, казалось, было неловко. Хотя, учитывая то, что это не самое неловкое, что было между ними, однако это совершенно не успокаивало, а наоборот, напрягало. Грейнджер не нравилось это чувство неловкости между ними, его просто не должно быть, если они собираются…собираются что? Быть вместе? Работать вместе? Спасать мир вместе? Вместе делать вид, что все в порядке? Было достаточно много вариантов и не один не удовлетворил Гермиону достаточно, чтобы уделить на него каплю больше времени. — Мы почти пришли, — задумчиво произнес Тео. — Точно. Она уже собиралась произнести пароль, когда рука Тео осторожно перехватила ее. — Слушай, — начал он, — нам очевидно стоит поговорить не только о том, что меня, возможно, хотят убить, да и Забини тоже. Знаешь, есть и еще кое-что. Это Гермиону позабавило. — Теодор… — Нет, Грейнджер, послушай меня, пожалуйста, — его голос стал немного жестче. — Я…мне надоело это все, понимаешь? Эта сухая недосказанность, эти взгляды, которые, к слову, говорят о многом. Мне надоело это отсутствие твоих касаний, наших разговор и кучи еще всего. — Тео, мы должны сначала разобраться с… — А если что-то случится, Гермиона? — он был серьезен. — Если эти дни, недели, Салазар, возможно, месяцы — все, что у нас есть, Грейнджер. Что тогда? Просрем это время к чертям? Или дадим друг другу возможность? На удивление самой Гермионы слов у нее не было. Она просто была согласна с каждым его предложением, но ничего ответить не могла. Не потому, что не хотела, вовсе нет, ее просто пугала сама мысль о том, что эти дни, недели и, возможно, месяцы — это действительно все, что у них есть. И вместо сухого ответа и ненужных слов, Гермиона крепко прижалась к его груди, заводя свои руки за его спину. Теодор сгреб ее в охапку, сильнее прижимая к себе. Он скучал по этому и Гермиона чувствовала это в касаниях, в теплоте его рук, нежности осторожных поглаживаниях спины. — Черт его знает, сколько нам еще отведено, — прохрипел он, — но тратить это время на бессмысленность? Нет, Грейнджер, я не готов. Поцелуй отличался от всех предыдущих. Он был похож на первый глоток воздуха, который ты делаешь при рождении. На самое огромное счастье в жизни, на самый лучший поступок. На искренность и доверие. И поцелуй этот был нуждой, тем, что было необходимо им обоим. Никакой романтики, никакой страсти, словно сухой факт, но правильный и верный. Его язык — напористый и дикий, а ее — мягкий и податливый. Они были в слиянии чувств, в небытие мыслей. В горящей необходимости. Их языки переплетались в танце, а губы единились в долгожданной встрече. Гермиона оторвалась первой, с желанием сделать хоть вздох. Теодор смотрел на нее с мягкой улыбкой, такой, которую Грейнджер у него не видела давно. Казалось, что еще секунда и улыбка сменится привычным недовольным оскалом. В последнее время Нотт делал это настолько часто, словно менял рубашки. — Я не знаю, что будет завтра Гермиона, — сквозь улыбку прошептал Тео. Его палец поглаживал почему-то холодную щеку девушки, — или через месяц, но огромное желание быть, блядь, счастливым у меня есть сейчас. — Это все еще… — Опасно? — он склонил голову, а когда получил утвердительный кивок усмехнулся. — Знаю, что опасно, и это дерьмово, знаешь. Мы так молоды, а вся наша жизнь уже одна сплошная опасность. Может заберем у этого хоть каплю чего-то хорошего. Что скажешь? Разум был против, естественно. Гермиона старалась мыслить рационально, часто вспоминала даже слова Малфоя, который упрекал ее в неосмотрительности. Она не хотела умирать из-за чертового проклятья или что там наложено на семью Ноттов, она хотела жить, но и быть при этом счастливой. С Роном она не была счастливой, точнее не всегда, может быть моментами. А с Тео…с ним понятие «счастье» и вовсе приобретает совершенно другое значение и Грейнджер не понимала как к этому относиться. Однако она кивнула, дав свое согласие. Это было неосмотрительно, неправильно и жестоко, но вместе с этим Гермиона почувствовала и кое-что еще. Теплое, какое-то новое и до этого дня необычное. Где-то внутри, словно только что Гермиона Грейнджер не совершила ошибку, а наоборот, сделала все правильно. Быть может, об этом и говорила Лавгуд? — Мы поменялись ролями, не заметил? — с легкой улыбкой произнесла Гермиона. Губы Тео растянулись в усмешке. Очевидно, что он заметил. — Приходится приспосабливаться, знаешь, добиваться того, что хочешь…или кого. Она закатила на это глаза, шуточно толкнув его в плечо. — Проваливай, Нотт. Гермиона не понимала, что это такое. Наконец-то долгожданная нормальность в ее жизни? Она ведь заслужила, верно? Или нет… Где-то внутри трепетал нежеланный голос, который все пытался рваться наружу. Нет, — хотел было сказать он. Вот только Гермиона запихнула его куда глубже, мечтая о днях, когда тот исчезнет навсегда. Ее шрамы все еще иногда зудели. Чаще сильно, реже — едва заметно, однако чувство чего-то неправильного иногда появлялось и это пугало. Потому что она боялась, не хотела повторения того…ей действительно была страшно от мысли о том, что она вновь вернется к этому… Гермиона даже боялась подумать об этом действии, не то, чтобы произнести вслух. Грейнджер со страхом и болью вспоминала те дни, когда ее руки покрывались густыми струйками крови, а свежие шрамы были тем единственным, что несло собой тишину. Она понимала, что у нее проблемы, знала, что их не решить так просто, однако Грейнджер надеялась, что она справится самостоятельно. Она ведь сильная, верно? Одна из самых сильных. Разве подобные ей не решают свои проблемы самостоятельно? Подсознание хотело кричать о неправильности мыслей, но молчало. Вернулась в комнату она в одиночестве, не потому что не хотела видеть Теодора рядом, напротив она была бы куда радостней будь он сейчас здесь с ней. Однако ей не хотелось повторений скорого развития событий, она уже понимала к чему это приведет. Она устанет, возможно, остынет, а потом нахлынет, подобного ей не хотелось, так что некоторая дистанция была очень даже кстати.

***

Тео не хотел расставаться с Гермионой так скоро. Он желал остаться, поговорить, расспросить ее обо всем, что с ней могло случиться за время его отсутствия в ее жизни. Но это казалось каким-то неправильным. Он ведь злился на нее, так? Совсем недавно его накрывала злость лишь от одной мысли о том, что он не может быть рядом, а теперь она вновь позволяет касаться себя и это…что? Удивляло? Едва ли. Нужда в ней была сильной. А вместе с этим в голове поднималась совсем недавно позабытые вопросы. Что, черт возьми, ему делать с тем, что женщины в его семье гибнут? Как это исправить? На мгновение Теодор задумался о зелье жидкой удачи, которое все еще оставалось у него. Оно было не тронутым, естественно, Тео не был дураком, чтобы так понапрасну тратить сей дар. Он оставил его для лучших времен. Да и доза совсем маленькая, не удастся растянуть. А что если сейчас настало то самое время, когда ему необходимо воспользоваться удачей? Она была бы как нельзя кстати. Но что-то все равно останавливало. У Грейнджер все еще оставались дневники, которые он благополучно одолжил ей из своей библиотеки. Что если она там что-то найдет? Какой-то затерянный и проигнорированный факт? Надеяться на это было глупо. Но и жидкую удачу ему тратить не хотелось, по крайней мере не сейчас. У него ведь есть еще время, верно? Добравшись до комнаты, Тео проверил свой тайник, в котором помимо алкоголя лежало и еще кое-что более ценное. Жидкая удача оставалась на месте и это немного подбодрило. У Теодора еще будет время воспользоваться этой помощью, ей пока ничего не угрожает. И они должны справиться. Никто не смог, а ты сможешь? — прохрипел голос разума. Слушать его не хотелось, однако, тот не лгал. Он был прав. Откуда в нем вообще подобная уверенность? В голове вспыхивали образы отца, который твердил о том, что он, Теодор, лишь отголосок настоящего мужчины. Это вынудило усмехнуться Тео, ведь он хотя бы был живым. Он знал всего одного человека, который бы так тесно был знаком с его матерью и отцом и впервые в жизни Теодор Нотт собирался воспользоваться этим. Пергамент, перо и чернильница словно уже ожидали его на столике. Нарцисса Малфой… Нарцисса Малфой? Что за чушь, он пишет так, словно они никогда не были знакомы. Легким взмахом палочки пергамент вновь стал абсолютно чистым.

Дорогая, миссис Малфой!

Боюсь, вы именно тот человек, кто способен мне помочь и утолить мой интерес. Прошу меня извинить за то, что так холодно относился к вашим письмам и едва ли позволял себе на них отвечать. Я, надеюсь, вы сможете меня понять.

Но сейчас не обо мне. Есть проблема, которая беспокоит меня, пожалуй, сильнее всего — мои родители. Мне известно, что вы были очень близки с моей матерью и иногда позволяли себе проронить замечательные слова, направленные в ее адрес. Но сейчас мне хотелось бы подробностей. Моих знаний маловато, чтобы это понять. Но прошу вас, позвольте мне узнать больше о последних месяцах жизни моей матери и о том, пытался ли сделать мой отец хоть что-то.

Я буду ждать от вас ответа, миссис Малфой. Надеюсь на честность.

С уважением, Теодор Нотт.

Решив не ждать больше и секунды Тео быстро засунул письмо в конверт и отправился в совятню, он тут же нашел свою сову и тихо прошептал ей: — Малфой Мэнор, Нарцисса Малфой, вперед! Теодор еще какое-то время наблюдал за тем, как удаляется птица отмечая то, что благодаря этому письму он позволил себе почувствовать и кое-что новое для себя — надежду. Это даже было смешно. Он, мать его, надеялся быть счастливым! Словно, Теодор, совершенно точно, абсолютно никак не мог этого заслужить и потому ему оставалось лишь надеяться. — Малфой Мэнор? — тихий голос позади Тео вынудил его обернуться. Малфой стоял в паре метрах от Теодора, засунув руки в карманы. — Зачем тебе отправлять сову ко мне домой? Тео склонил чуть голову на бок. — Писал твоей матери. Драко кивнул ожидая продолжения. — Это по поводу моих родителей. Это, казалось, удивило друга. Потому что скучающие выражение на лице Малфоя сменилась удивлением. — И зачем? — Я уже говорил тебе о том, что ты мне не мамашка, Малфой? Драко усмехнулся. — Ты пишешь моей матери, Нотт, — утвердительно отвечает Драко. — Не о тебе, — не унимался Теодор. Он бы и не против был рассказать Малфою о чем на самом деле писал Нарциссе, однако, Тео ненавидел делать что-то, когда его вынуждают это делать. Поэтому Малфой может пойти к черту. Драко закатил глаза и направился к своей сове. — Как удачно, что мне тоже нужно отправить письмо, — тихо произнес он. Внизу на ступенях послышалось какое-то шуршание, а спустя мгновение в совятне показалась Астория Гринграсс, которая, увидев Тео, тут же остановилась. — Тео… Драко? — неуверенно сказала девушка. — Подожди меня внизу, — быстро бросил Драко. Но Астория не сводила взгляда с Теодора. Он и не помнил, когда в последний раз вообще обращал на нее внимание. Она казалась незаметной с момента возвращения Дафны в Хогвартс. Однако увидеть ее в ожидании Драко Малфоя была чем-то странным. — Астория, — произнес Драко ее имя с нажимом. Та зачем-то кивнула и поспешила скрыться на лестнице. — И что это за черт? — не удержался от усмешки Теодор. — Я думал Астория Гринграсс… — Ой, заткнись, а, — рявкнул Малфой, — тебя это не касается. — Согласен, однако, она с меня глаз не сводила. Почти пожирала, буквально, — Тео едва ли смог сдержать смех. Но это не рассмешило Малфоя, а лишь наоборот, разозлило его. — Закроешь рот может? — сердито произнес Драко пока прицеплял письмо к лапке совы. — У вас все серьезно? — Нотт! И тут Тео словно что-то вспомнил. — Знаешь, Астория отличная партия, однако иногда стоит просто открыть глаза, чтобы заметить нечто более…подходящее. И он ушёл, надеясь, что Пенси Паркинсон не убьёт его за это. Тео вернулся в комнату в приподнятом настроении, думая о том, не повлияла ли забавная стычка с Малфоем на внезапную смену настроения. Ему хотелось ощущать подобному свободу постоянно. Проблема была лишь в том, что щемящее чувство безысходности где-то внутри не желало покидать его на долго. И это вынуждало злиться, он не мог добиться желаемого, по крайней мере не сейчас. Тео надеялся лишь на то, что ответ миссис Малфой (а он был уверен, что его получит) откроет глаза хоть на что-то. Правда Нарцисса Малфой была одной из самых скрытных людей, и она умела хранить тайны, даже те, что ей не принадлежали. Это удручало, но уже не впервые.