Побег в тишину

До пасхальных каникул оставалась всего неделя. И эта неделя нервировала Гермиону. Она старательно пыталась собраться с мыслями, ограничить себя от нервоза, но это было почти невозможно. Словно буря становилась всё ближе и ближе, а скрыться от этого Гермиона не имела возможности. Её пугало то, что может случиться. Неизвестность загоняла её в самые глубинные страхи, которые, как раньше казалось, были надежно заперты за кованными дверями её сознания. Всё всплывало наружу, это было очевидно. Уроки становилось всё тяжелее переносить из-за чертового волнения. Грейнджер видела подобное и у остальных. Но Блейз, он, казалось, был пустошью спокойствия. Понятное дело напускного, лишь чтобы остальным становилось лучше и это работало, действительно работало и она была ему за это безмерно благодарна, особенно учитывая то, что Блейз Забини — был последним, кто должен был чувствовать себя спокойно. Временами Гермионе казалось, что он просто смирился со своей участью. Смирился и опустил руки и это тоже пугало. Она не хотела видеть это в нём, это чёртово смирение. Его просто не могло быть. Но действительность же отличалась. Гермиона понимала, что теперь он лишь для вида читал все книги, что она ему приносила. Он делал это только потому, что ей, им, становилось спокойнее. Видеть, знать, что он старается, что у него есть все шансы вернуть себе нормальную жизнь. Но всё было совершенно не так и этот факт беспокоил куда сильнее. Словно они все вдруг решили, что он сможет. Что он не имеет права на ошибку. Но чёрт, как же они ошибались. Все они имеют праву на ошибку, вот только цена будет заоблачной. — Не спи, — ткнул её пальцев в бок Блейз. Она зачем-то кивнула и натянула на себя улыбку. — Прости, просто… — Всё иначе, да? — Забини тяжело вздохнул. Гермиона перевела на него свой взгляд. Она понимала, о чем тот говорит. Это было ясно как день, но эта серьёзность, Мерлин, давно она от него не слышала подобного тона. — Мы справимся, Блейз, — почти прошептала Гермиона. — Конечно, — неискренне ответил Забини, — другого варианта ведь у нас нет, верно? Она кивает. Гермиона уже собирается ответить, когда дверь в комнату Блейза со стуком распахивается. Теодор на ходу стягивает с плеч пиджак, бросая его на кровать и с легкой, непринуждённой улыбкой подходит к Гермионе, аккуратно беря её руку в свою. Блейз закатывает глаза усмехаясь. — Обязательно нужно сюда вламываться и портить мой прекрасный час с Гермионой? — наиграно спрашивает Забини. Теодор шутливо ударяет его по плечу. — Уверен, ты простишь это мне, когда узнаешь одну новость, — Тео натянуто улыбается. Гермиона уже знает, что тот имеет в виду. Он взял у МакГонагалл разрешение отпустить Блейза на пасхальные каникулы к нему в поместье. Но с условиями, конечно же там будут условия. И с ними Гермиона была полностью согласна и даже благодарна. Не мешкая Тео рассказывает об этом Забини. — Авроры? — восклицает он. — Там будет стая авроров? Ты должно быть шутишь. — Они — твоя безопасность, прежде всего. Я полностью согласен с МакГонагалл и твоей прекрасной матушкой, что это необходимость. Забини закатывает глаза. Гермиона тихо откашливается, привлекая к себе внимание. — Знаешь, Блейз, ты ведь их даже не заметишь. Отлично — если их помощь не понадобится, но не так уж плохо, если они просто будут там. На всякий случай. — На всякий случай? — Блейз вскидывает бровь. — Думаете, она сможет проникнуть в поместье Ноттов, которое охраняется чертовой кучей защитных чар? Это почти не… — Возможно, — быстро перебивает Тео. Он тяжело вздохнул и продолжил: — Когда мы трансгрессировали в поместье в последний раз, кто-то нарушил защиту. Перстень сообщил. Мы обыскали каждый закуток и ни черта. Так что стайка авроров не будет лишней, особенно учитывая то, что в поместье им входить необязательно. У Блейза просто не было возможности отказаться. Тем более Гермиона была уверена в том, что его мама отвалила огромную кучу золотых, чтобы единственный сын был в целостности и сохранности. Правда, почему мать не забрала его домой, а решила, что быть в Хогвартсе безопаснее — вопрос. Тео ободряюще похлопал по плечу Забини, но все еще держал руку Гермионы, осторожно большим пальцев поглаживая тыльную сторону ладони. — Видимо у меня нет выбора, — промямлил Блейз. — Очевидно, — улыбнулась Гермиона, — если ты хочешь отдохнуть на каникулах. А он хотел, Гермиона видела это по синякам под глазами, неестественной бледности и усталости. Забини заслужил несколько дней отдыха. — Мы пойдём, — заявил Теодор поднимаясь и подхватывая свой пиджак. Гермиона просто кивнула, следуя за ним, а Блейз провожал их с улыбкой. У них вроде все стало налаживаться. — У нас всё нормально? — тихо спрашивает Гермиона, когда они с Теодором спускаются по лестнице из преподавательского крыла. Он мягко улыбается ей в ответ. — Честно говоря, я надеюсь, что у нас всё нормально. В целом, теперь слово «нормально» описывало то, что даже дотягивало до стадии «идеально». Просто, потому что, казалось, что они оба боялись этого слова. Словно, слишком высокая планка, до которой они могут и не допрыгнуть. Так что «нормально» было компромиссом, на который согласны были оба. А ещё Гермиона снова успела привыкнуть к его рукам. Они вновь стали для неё чем-то родным и нужным. И они всё еще не говорили о её признании и Гермионе отчего-то было легче. Она не соврала ему тогда, когда сказала, что любит его, как и не ждала от него ответных действий. Просто хотелось какой-то ясности. Грейнджер видела серьезность намерений Теодора, ей было этого достаточно и какие-то слова едва ли что-то изменят. Но почему-то казалось, что она просто себя уговаривает. Что она просто соглашается с тем, что это не так важно. — Я вижу, как ты думаешь, Гермиона, — тихо произносит Тео. Она кивает, словно это должно быть ответом. Они не станут говорить об этом сейчас. Когда у них всё так нормально. — Это неважно, Тео, — пробормотала Гермиона, прячась за своими волосами. — Мне кажется, что это не так, Грейнджер. Когда он снова начинал фамильярничать, Гермиона понимала, что разговор будет серьезным. Они остановились, ожидая, когда лестницы вернуться в нужный им порядок. — Ты можешь сказать всё сейчас и упростить нам жизнь, — продолжил он, — либо и дальше держать всё в себе. Гермиона тяжело вздохнула. Он был прав. Она должна спросить, просто обязана, но боялась его реакции. Но лестница стала её спасительницей. — Уже поздно, Тео, спасибо, что проводил, — она тут же запрыгнула на ступеньку, и лестница уплыла в сторону пролёта, где находился портрет Полной Дамы. — Мы договорим, Грейнджер, — ей достался лишь ей отголосок его слов. Гермиона тяжело вздохнула. Когда-нибудь им точно придётся всё обсудить.

***

Он тоже чувствовал это, напряжение. Оно было везде. Во вкусе еды, во снах, в ощущениях, даже в усталости. И Теодор пытался найти этому объяснение. В последнее время у него было много причин для волнения. Он буквально был настолько погружен во все происходящее, что о спокойствии можно было только мечтать. И обстановка менялась, начинала дрожью пробираться под кожу. Он вытащил сигарету тут же сжав её губами, чиркнул спичкой и затянулся. Приятное спокойствие, тишина. Теодор устало усмехнулся. Черт, как давно спокойствие длилось дольше тления одной сигареты? Он уже и забыл. И Тео не нравилось привыкать к этому, словно тисками стягивала пустота и волнение, чертово волнение. Он поднял взгляд к небу как раз в тот момент, когда сова спикировала к нему попутно бросая в руки чуть влажный конверт и тут же улетая в сторону совятни. Ответ Нарциссы. Теодор понял это по плотной бумаге и фамильному гербу Малфоев. Нарцисса Малфой даже после всех событий не стыдилась своей фамилии, как и Драко. И это восхищало. Сделав затяжку побольше, он резко разорвал конверт, вытаскивая из него письмо, которое тут же раскрыл. Витиеватый почерк миссис Малфой выглядел так знакомо и уютно. «Мой милый Теодор! Я совершенно не держу на тебя обиду за твоё молчание. Напротив, я счастлива, что ты решил связаться со мной. Мне бы хотелось рассказать тебе многое, даже показать. Но едва ли это станет для тебя именно тем, что нужно. Твоя мама была светлым пятном в тёмных красках твоего отца. Она окрашивала мир своей улыбкой, а её смех был столь заразителен, что даже Люциус, вечно недовольный, искренне смеялся. Ты был любим ею уже тогда, когда разговоры о твоем рождении только начинались. И она была искренна в своих словах, мой милый Теодор. Твой отец любил её своей странной и многим непонятной любовью. После её смерти он потерял и себя, совершенно не понимая, что и ты тоже навсегда потерял самого близкого человека, которого ещё не успел даже узнать. Теодор, он пытался, действительно пытался и я не могу винить его за эти попытки. Но я имею право винить его за отношение к тебе, которое ты никоем образом не заслужил. Твой отец не распространялся о том, чем занимался после смерти твоей матери. Однако, однажды он проронил странную фразу, которую я, почему-то, запомнила на всю жизнь. «Смерть мерцанием золота украшена». Надеюсь, тебе удастся добраться до истины. С уважением, Нарцисса Малфой» Он с хрустом сжал бумагу злясь. Эта фраза ему ни о чем не говорила. — И что она написала? — послышался тихий голос позади него. Драко стоял, спиной прижавшись к каменной стене замка, слегка склонив голову. Он явно заметил, что сова его поместья совсем недавно улетела от Теодора. — Я же говорил тебе, что едва ли это должно тебя волновать, — усмехнулся Теодор. — Ты же знаешь, что добыть информацию мне ничего не стоит. Теодор сделал ещё одну затяжку. — Что тебе нужно, Малфой? Он вскинул бровь. — Мне ничего не нужно, Тео, а вот тебе нужна моя помощь, но ты чертов ублюдок, который даже не попытается спросить. Он был прав. Нотт это понимал. В целом, всем им сейчас нужна помощь, ведь вместе проще, безопаснее. Вместе они сильнее и Малфой это понял куда быстрее, чем он сам. Тео коротко кивнул. — У тебя что-то есть? — тут же спросил он имея в виду Афелию. Драко криво усмехается и только сейчас Теодор замечает в руках Малфоя свернутый в трубочку пергамент. — Ну! Теодор протягивает руку и Малфой передает ему пергамент. Нотт даже не осторожничает, когда разворачивает его и непонимающе взирает на буквы. Это список клиентов лавки Матильды Трискет. Тео знал об этой женщине, потому что ещё при жизни его отец частенько туда наведывался, но что этот список должен значить для него он не понимал. Драко закатил глаза. — Малфои на хорошем счету у мадам Трискет, — начал Малфой, — отец помогали ей финансово в особо тяжелые времена. Она до сих пор отправляет нам отчёты по всем покупателям, Люциус всегда забавлялся этому, а мама сохраняла все документы от мадамТрискет. Этот — новый. Тридцатая строка, Нотт, если присмотришься тебя может кое-что удивить. Теодор вновь бросил взгляд на пергамент. «Инес Лоуренс» — было выведено также витиевато, как и все другие имена. — Ты думаешь это… — Нихера я не думаю, Тео. Мама прислала, потому что помнила, что среди года в Слизерине появилась новенькая с таким же именем. А также про всё случившееся с Забини. Это может ничего не значить, но лучше быть начеку, верно? Теодор устало вздохнул. — Чёртова сука, — выплюнул он. Его раздражала она. Как и злила неизвестность. Находка Малфоя могла ничего не значить, а могла… черт, что это ведьма замышляла? — Нарцисса может как-то узнать, что именно она там покупала? — тут же спросил Тео. Он не подумал об этом сразу. Даже если и принять тот факт, что та Инес Лоуренс из списка покупателей лавки Мадам Трискет могла и не быть Афелией, всё равно догадку стоило проверить. У них почти не осталось права на ошибку. Не тогда, когда на кону жизнь Блейза. И твоя, — зашептал голос разума. — Я узнаю это, — бросил Драко разворачиваясь. Теодор окликнул его тогда, когда тот почти скрылся за поворотом. — Драко, спасибо. Малфой ему просто отсалютовал.

***

Теодор не медлил, когда поспешил встретиться с Гермионой, чтобы рассказать о находке. Ему нравилось то, что теперь она была одной из первых к кому он буквально бежал, чтобы чем-то поделиться. Он часто думал о ней. О них в целом. И хватало лишь одной мысли о её голосе, о её губах или мягкой улыбке, чтобы понять, что его чувства далеки от обычной симпатии. Они уже так сильно переросли это, что Теодор мог дать им только одно описание. Он словно был болен, той самой жестокой и в то же время приятной болезнью. Его сердце пропускало удар каждый раз, когда она улыбалась, мысли нещадно метались от того, чтобы обнять её и не отпускать, до желания нагнуть над ближайшим столом и вдалбливаться в её тело так сильно, насколько он вообще мог. Но всё было иначе. Тео это понимал. Он знал, что когда скажет ей, когда признается в своих чувствах, то поймёт, что пути назад у них уже не будет. Он не отпустит её. Просто не сможет, пока… А что «пока» он думать не хотел. Они лишь на пути решения, на пути иметь возможность быть вместе, и чтобы их «нормально» можно было переименовать в «идеально». Тео прождал Гермиону около тридцати минут пока она не показалась у портрета Полной Дамы. Узкие джинсы, мягкий свитер, высокий хвост с парой выбившихся прядей у лица. Она была настолько прекрасна, что Теодор успел залюбоваться её красотой, чем вызвал лёгкий смешок Гермионы. — Не думала, что мы договаривались встретиться сегодня, — бросает она, чуть склонив голову. Тео сглатывает мягко улыбаясь. — Не имел возможности предупредить, — отвечает Нотт, пропуская Гермиону к портрету. Она тихо шепчет пароль и тот тут же открывается, являя собой дыру в стене и поток тёплого воздуха тут же ударяет по ним. Грейнджер заходит внутрь первая, Тео за ней. В гостиной никого, время ещё не позднее и Теодора удивляет пустынность этого помещения. — Так в чём дело? — спрашивает Гермиона. Она снимает с плеча сумку откладывая её на небольшой журнальный столик, а сама присаживается на кресло, едва ли не утопая в нём, поджимая под себя ноги. Тео садится на диван напротив. Нотт в красках описывает ей встречу с Драко. Девушка хмурится и не перебивает пока слушает его и Тео уже находится в секунде от того, чтобы всё бросить и коснуться её складки на лбу, чтобы та разгладилась. Она мило морщилась и хмурилась все время, пока Теодор не закончил. А потом явила самую очевидную мысль: — Я почти уверена, что она уже получила какой-то артефакт от Матильды Трискет. Теодор не удивляется. Очевидно, что так оно и было. И хоть Нотт и понимал, что едва ли Малфою удастся выяснить, какой именно артефакт заказывала там Афелия, Тео догадывался, что ничего хорошего она задумать не могла. Гермиона устала потянулась, зевая. — Какой у нас план? — вновь заговорила Грейнджер. — План? — Пасхальные каникулы, до них всего ничего. Я полагаю, что мы планируем вновь наведаться в ту хижину, но что потом? Что будет с Блейзом? Мысли о Блейзе едва ли оставляли его хоть на минуту. — Полагаю, с ним останется Малфой, пока мы будем обыскивать хижину, — отвечает Теодор. Гермиона вновь хмурится, натягивая рукава свитера до кончиков пальцев. Она сжимает плотный материал в руках, нервничая. — Ты думаешь, в твоём поместье ему будет безопасно даже в компании с Малфоем? — тихо заговорила она. — Я просто думаю, если туда кто-то смог проникнуть однажды, то он проникнет и дважды, Тео. Быть может, Малфою и Блейзу стоит побыть в другом месте, пока мы будем отсутствовать? Я понимаю, что там будут авроры, но ты хозяин поместья и только ты сможешь почувствовать чужака. Теодор уже думал об этом. Он рассуждал над всеми возможными вариантами развития событий. Сейчас доверять безопасности поместья в его отсутствие — глупо. Неважно сколько они будут отсутствовать там, час или пять, риск того не стоит. Ни тогда, когда от этого зависит жизнь Блейза. — Знаешь, — с минуту молчания вновь заговорила Гермиона, — я уже не верю, что хотя бы один год моей жизнь пройдёт спокойно. Словно эти приключения и загадки за мной по — Думаю, ты заслужила хоть один годик спокойствия, Гермиона, — усмехнулся Теодор. Но отчего-то лицо Гермионы не источала подобную улыбку или радость. Она словно замерла, задумавшись о чем-то своём. — А ты? — спрашивает Грейнджер. — Ты разве не заслужил годик спокойствия? Тео скрещивает руки на груди вплотную смотря на Гермиону. Ее глаза, в отличии от его, бегают туда-сюда. — Я знаю, что это жестоко, Тео, — продолжила Гермиона, — но твоя жизнь была сплошным ужасом из-за твоего отца, он… Мерлин, он почти заставил тебя пойти на убийство! Почему-то это вызвало усмешку у Тео. Она была права, чертовски права, просто не знала того, что Нотт-старший не «почти» заставил его это сделать, он сделал всё, чтобы Теодор чувствовал себя обязанным. И это обязательство накладывалось на него чёртовой тьмой и казалось, что пути назад не могло и быть. Но он помнил, отчетливо помнил тот самый день, когда сам себе показал, доказал, что другой путь был, он всегда есть. Ему было шестнадцать, в ту ночь он вытерпел достаточно Круцио, чтобы понять, что его противостояние того стоило. Тео никогда не был приверженцем чистой крови, ему было плевать, мягко говоря. Нотт-старший пытался вдалбливать в него это всё его детство, однако первый год в Хогвартсе дал ему понять, что нечистокровные волшебники не хуже, а иногда и вовсе превосходят чистокровных в силе. Он понимал, что что-то происходит уже тогда, когда новости о пропажах и смертях магглов или магглорождённых только-только начали витать в воздухе. Отец превозносил получение метки, как нечто особенное, нечто важное, но Тео не хотел этого, он был несогласен. Просто несогласен и это был тот единственный раз, когда его несогласие явилось для Нотта-старшего не просто причиной для избиений, но к тому пришло и понимание того, что Теодор больше не слабый мальчишка. Теперь он может мстить, он может отвечать. И Тео видел страх в глазах отца, когда это понимание до него дошло. Теодор не был достаточно внимательным, чтобы увидеть, как палочка из его кармана выскользнула и оказалась в руке отца. А десятки Круцио невидимыми шрамами осыпали его тело. В ту ночь Тео надеялся, что он просто умрет. Он мечтал, что от него ничего не останется, просто пустота. Но так и случилось, только пустота эта была внутренней, сам он существовал, был тем же самым, что и день назад. Но что-то в нём переменилось. Понимал его только Драко. Теодор помнил это похлопывание по плечу, которое объясняло слишком многое. Но это был новый путь. Новая дорога в его жизни, которую раньше он себе даже не представлял. Отец больше не позволил себе ни единой боли в сторону Теодора, а Тео всё чаще и чаще стал замечать страх в глазах своего отца. И это радовало… — Тео? — позвала его Гермиона. — Да, Гермиона, — тихо отвечает Теодор, — я думаю, ты права. Полагаю, все мы заслужили немного спокойствия. Она улыбается, согревая его этим жестом. — Полагаю, стоит предложить Драко и Блейзу переждать нас в поместье Малфоев, — задумчиво ответил Тео. Гермиона кивает и тянутся рукой к его плечу, крепко сжимает, словно поддерживая. Этого было достаточно.

***

Афелия едко усмехается, покручивая в руке волшебную палочку. Признаться честно, ей порядком надоела подобная жизнь. Она снова в бегах, скрывается, выжидает. Афелия надеется, что это ожидание скоро вознаградится, но у неё совсем немного времени, чтобы подготовиться. Она бегло осматривает хижину. Афелия привела в порядок только одну комнату, которую и занимает, а всё остальное приняла решение оставить как было. Было опасно, братья Уизли и то, что случилось до них. Все могло испортиться, но она справилась. Как и всегда. Несколько бутылечков готового зелья стояли в ряд на полке возле двери. Афелии нравилось их пересчитывать. Всего пять и каждая из склянок вселяла уверенность. Особую уверенность. Та, что нужна на всякий случай. Она бросает взгляд на часы и напрягается, вспоминая, что ей нужно провернуть ещё одно дело прежде, чем всё начнётся. Афелия надеялась, что их связи с Блейзом Забини, той, что построена на заклятии Империус, будет достаточно. Потому что вернуться в Хогвартс ради этого она уже не может, если не хочет быть пойманной. Она понимала, что сильно рисковала, когда стирала Блейзу память, когда использовала против него Непростительное. Но едва ли у неё был выбор. Был, — уверяет её внутренний голос. Афелия фыркает, она не будет к нему прислушиваться. Она садится на мягкий ковёр, который трансфигурировала из завалявшегося в доме старого пальто. Афелия помнила, что в этом деле важна внимательность и осторожность. Она постаралась не напрягаться, а сконцентрироваться на Блейзе Забини. Представляя каждую его морщинку на лице, ямочку на щеках, яркость глаз и белесость улыбки. Она представила его так чётко, словно тот находился сейчас перед ней. В мгновение всё изменилось. Картинка сменилась, и она словно действительно оказалась рядом с ним. Блейз спал, в комнате, которую она не видела прежде. Афелия знала, что едва ли этот сон можно было назвать крепким. Она усмехнулся. Она словно смотрела театральную постановку и намеренно вышла на сцену, чтобы принять в ней участие. Афелия осторожно попыталась провести рукой по темным волосам Блейза заранее зная, что едва ли сможет что-то ощутить. Эта связь не была надёжной, но это единственное, что у неё сейчас было. Она старалась вложить больше силы в свои руки, чтобы буквально на кончиках пальцев ощущать тепло магии, родное и приятное. И в одно мгновение, всего лишь одно чёртово мгновение, когда Блейз Забини открыл глаза и словно смотрела прямо на неё. Будто бы мог увидеть и Афелия не зная другого решения прошептала одними губами: — Пора. В эту же секунду сила вытянула её из этой сцены, возвращая в убранную, но всё ещё затхлую комнату. Она выдохнула. Улыбка окрасила её лицо. Пора было начинать. И заканчивать.