Побег в тишину

Атмосфера в Хогвартсе начала напоминать хаос. Он гудел от ударения колёсиков чемоданов о старинный мрамор замка. От смеха первогодок, которые вновь ожидали встречи с родителями. И раньше это всё дарило бы уют, ожидание и нетерпение скорейшей встречи. Но не сейчас. Гермиона была переполнена волнением, как и неделю назад, как и некоторое время до этого. И это начинало выматывать, поскольку казалось, что едва ли есть от этого спасение. К счастью, Гарри отнесся с пониманием, что Гермиона вновь выбрала иную компанию для каникул и это радовало. Но Грейнджер старалась не задумываться об этом. Поттер ведь не мог знать причину её решения. И это уже не удивляло. Они отдалились и это почему-то теперь казалось нормальным. Ожидание долгой и вечной дружбы разваливалось о скалы горького взросления и приятых решений. Они стали другими. Каждый из них. Гермиона плотнее укуталась в шерстяной кардиган провожая взглядом других учеников. Чёрная макушка Гарри скрылась из виду сразу же, как к нему подошла Джинни. Это позволило Гермионе немного выдохнуть. У них всё было хорошо. Когда она проводила взглядом последнего ученика, на душе стало куда легче. Её каникулы хоть и обещали быть слегка напряжёнными, да и вообще будут сильно отличаться от каникул почти каждого ученика, однако, Гермиона надеялась взять из этого маленького «путешествия» всё, что могла. И это давало сил. Она надеялась не кормить себя ожиданиями, а просто плыть по течению. И эта мысль, даже просто принятие этой мысли её успокоило. Словно все сомнения до этого казались какой-то бессмыслицей. Гермиона вернулась в замок часом позже, когда настала её очередь покидать Хогвартс. Она направилась в свою комнату, чтобы забрать небольшой чемодан с вещами, а после спуститься к каминам, где её уже ждали Теодор и Драко с Пенси. — А где…– только и успевает произнести она, как Тео тут же её перебивает. — Его доставят в поместье авроры, там он оставит свои вещи и Пенси с Драко на время заберут Блейза в Малфой Мэнор. Гермиона кивает, слегка хмурясь. Она помнила, как Блейзу была ненавистна мысль нахождения рядом с ним авроров. Но она всё же считала, что это было правильным решением. В целом, сейчас любое решение, которое приведёт к безопасности Блейза будет правильным. Ей хотелось в это верить. — У нас будет некоторое время в поместье, — вновь заговорил Тео, — чтобы подготовиться. — Отлично, — она улыбается, — полагаю, можем отправляться? Теодор мягко берет её за свободную руку и тянет в направлении камина. Гермиона так привыкла к таким жестам, что без них, казалось, уже не сможет. Она сильнее сжимает его руку в ответ и Тео это замечает, слегка улыбаясь. Он поглаживает тыльную сторону ладони большим пальцем, выводя узоры, а после мягко отпускает её, чтобы забрать в камин.

***

Поместье в этот раз ощущается более мрачно, чем в прошлый. Эта мрачность почти чувствуется в запахе и общей атмосфере, но Гермиона старается на этом не зацикливаться. Хоть некая дрожь и окутывает её тело, когда она выходит из камина поместья Ноттов, Гермиона предпочитает натянуть на лицо улыбку вместо того, чтобы показать непрошенное волнение. — А где Блейз? — спрашивает Пенси, отряхивая свою мантию. — Я думала, что она будет нас ждать здесь. Грейнджер не слышит ответ Тео. Она наблюдает за Паркинсон, в движениях и речи которой чувствовалась выточенная уверенность. Гермиона понимала, что залогом этого стали годы тренировок и невиданное количество часов, проведенных с различными преподавателями, которые оттачивали её все возможные аристократические навыки. Но сейчас всё чаще Гермиона понимала какое огромный обрыв между ними. Насколько они разные. Грейнджер рядом с Паркинсон ощущала себя несуразной, неловкой и неуклюжей, в то время как Пенси являлась статной и уверенной в себе, но в то же время дикой и удивительной. И словно почувствовав на себе взгляд Пенси смотрит прямо в глаза Гермионе и ловко подмигивает. Напряжение, возникшее в Грейнджер тут же исчезает. Она оглядывается по сторонам, чтобы отвлечься. — Можешь занять ту же комнату, — говорит рядом с ней Тео, привлекая внимание. — Или выбрать любую другую свободную. Странно, но она не чувствовала неловкости. Та комната действительно навевала особенные воспоминания, заставляя щеки слегка окраситься в красный, но Гермиона тут же взяла себя в руки. Они все вместе вышли из зала, когда услышали глухой удар, словно по двери, взгляды каждого тут же обернулись в сторону звука. Блейз недовольно сжимал кулаки. Его глаза были сощурены, а позади него стояли трое авроров в черных мантиях. Это сразу же вызвало в Гермионе улыбку. Блейз оставался самим собой. Всегда. — Всё, я тут, — ворчал он аврорам, — может, наконец-то уйдёте? Когда авроры скрылись за дверью, Забини заметно успокоился. — Какие идиоты! Если они будут охранять поместье, то я вообще не уверен в сохранности своей жизни, знаете. — Ой, заткнись, Блейз, — закатила глаза Пенси. — Можешь вести себя на свой возраст? Гермиона старательно сдерживала улыбку. Споры с Забини всегда были именно такими. Детскими. — Я отнесу вещи, — бросила Гермиона, подхватывая свой небольшой чемодан. В этот раз вместье с некоей мрачностью поместье, Гермиона чувствовала и внутреннюю уверенность ступая на мраморные ступени. Она знала куда идти, где расположена комната. Потянувшись к двери своей временной комнаты, она невольно бросила взгляд на дверь комнаты Теодора. Она подошла к ней и мягко провела пальцами по металлической кругловатой ручке. Она и сама не понимала, что за желания ею двигали, однако вовремя себя остановила, когда почти уже толкнула дверь, чтобы зайти внутрь. Это его комната и он её туда не пускал, дурно было бы сделать это. Но желание и сила тянули так сильно, что противостоять этому было сложно. Грейнджер махнула головой и вошла в свою комнату, попутно таща за собой чемодан. Она ловким взмахом палочки развесила все вещи в шкаф, тут же захлопывая двери, и упала спиной на кровать, смотря в потолок. Ей бы выдохнуть, просто закрыть глаза хоть на минуту или на десять. Ей бы успокоиться и абстрагироваться. Но это почти невозможно. Тяжело вздохнув Гермиона взяла себя в руки и вновь подошла к шкафу вытаскивая оттуда чёрные штаны, обычную кофту и ту самую портупею, которую ей подарил Тео на Рождество. Она считала, что сегодня тот самый день, когда стоило ею воспользоваться. Она быстро переоделась, натянув портупею на ногу и вышла из комнаты как раз в тот момент, когда Тео почти подошёл к её двери. Приятное тепло, которое появлялась каждый раз, когда они находились рядом друг с другом, тут же обняло тело. — Ты уже готова? — с улыбкой произнёс Теодор. Гермиона в ответ кивнула. — Ребята уже покинули поместье? — спросила Гермиона. Она прикрыла дверь своей комнаты. Засунула палочку в портупею, так осторожно и медленно, и лишь для того, чтобы Тео уловил каждое её движение. — Отлично смотрится, — произнёс он, проигнорировав вопрос. — Верно. У того, кто мне её подарил отличный вкус, — улыбнулась Гермиона. Теодор шагнул в сторону, пропуская Гермиону вперед. — Не сомневаюсь, — усмехнулся он в ответ. Они вернулись в просторный холл первого этажа и Тео заговорил, вспомнив о её вопросе. — Блейз и остальные отправятся в Малфой Мэнор сразу после нас, а вернутся сюда, когда я дам знать, что мы закончили. Мы можем не торопиться и осмотреть всю хижину, не как в прошлый раз. Гермиона кивала на каждое его предложение. В прошлый раз у них действительно было мало времени, а сейчас им нужно получить больше информации, учитывая, что Теодор знал иную форму заклинания, которое должно было им помочь. Вернее сказать, что Гермиона надеялась на то, что заклинание им поможем. — И ещё кое-что, — Теодор делает шаг к Гермионе. — Я не знаю, что может ждать нас там в этот раз и уверен, что ты ни за что не откажешься от нашего «маленького» приключения. Но Гермиона, пообещай мне, что, если тебе будет грозить опасность, ты, чёрт возьми, сделаешь все, чтобы избежать её, а не будешь идти навстречу. Гермиона нахмурилась. — Теодор, я не могу тебе это пообещать… — Можешь, — отчеканил он и чуть мягче добавил, — пожалуйста. — Я постараюсь, — натянуто ответила она. Грейнджер пообещала постараться, но это не значило, что её старания действительно будут иметь смысл в минуту опасности, когда нет времени на рассуждения. Теодор бросил взгляд на часы на своей руке и кивнул Гермионе. — Пора.

***

Хижина совершенно не изменилась. Визуально — нет. Однако Теодор чувствовал нечто, словно нависшее над этим местом. Что-то пугающее и заставляющее сердце биться чаще. Это было сравнимо со страхом, внутренним, самым опасным. Но всё же чем-то отличалось. Это чувство было липким и неприятным и Тео хотел бы избавиться от этого чувства, но вместо этого старательно пытался его игнорировать, надеясь, что этих попыток будет достаточно. Небо обволокли тучи, отлично подстраиваясь под ситуацию. Рядом стоявшая Гермиона бросила взгляд наверх и тут же поёжилась, потерев ладони. — Погода портиться, — замечает она. Тео же просто кивает. Это очевидно. Но что-то было не так. — Не будем разделяться, хорошо? — уточнил Тео. — Зашли вместе и постараемся выйти тоже вместе, но если вдруг что… Грейнджер закатывает глаза. — Я помню, Тео, — сказала она и шагнула в сторону двери в хижину. Лестница скрипнула точно также, как и в прошлый раз. Как и сама дверь, всё такая же ветхая и хлипкая. Войдя внутрь, первое, что понял Тео — запах не изменился. Сырость вперемешку с затхлостью. Точно так же, как и тогда, в декабре. Он изучающе обвёл комнату взглядом, отмечая отсутствие видимых изменений. Дом не стал выглядеть лучше, но и не выглядел хуже. Хотя бы слой грязи и пыли на полу должен был увеличиться. — Найдём домовика для начала? — тихо спросила Гермиона. — Вместе, — напомнил Тео. Они начали с кухни, обводя взглядом каждый сантиметр комнаты. Грязная посуда, разбитый хрусталь, всё было точно так же. Однако Теодору удалось заметить нечто иное. Отличающее от того, что было в прошлый раз. — Дверь, — говорит он, указывая на ту, что вела в комнату, как ему казалось, — она словно выглядит лучше. — Да, я тоже это заметила, — хмурясь произнесла Гермиона. Она наконец-то вытащила палочку из портупеи, крепко сжимая её пальцами. Гермиона вышла вперед, стараясь дойти до двери. Тео же шёл ровно за ней, держа палочку наготове. Всё случилось почти мгновенно. Была мертвая тишина, когда звук, отчётливо напоминающей тот самый треск, когда луч заклятия разрезает воздух, промчался мимо Теодора, попадая зелеными искрами прямо в тело Гермионы. Она не отлетела, но упала, задев плечом старый, деревянный стол. Тео среагировал мгновенно. — Бомбардо! — прокричал он, направляя палочку в ту сторону, откуда было брошено заклинание. Глухой взрыв послышался в то же мгновение, разбрасывая щепки и посуду по комнате. Тео тут же попятился к Гермионе, стараясь помочь ей. — Это домовик, — прохрипела Гермиона, стараясь встать, — я уверена. Тео помог ей подняться, удерживая за руку. Они вместе направились в угол, куда Тео бросило заклинание, находя серо-зеленоватое тело домовика Гудди. Он был оглушен, но находился в сознании. — Инкарцеро! — прозвучал хрипловатый голос Гермионы и тело эльфа окутали веревки. Теодор резко подхватил его и бросил в угол позади Гермионы. Они оба встали прямо напротив тела эльфа, когда тот начала приходить в себя. Его глаза бегали от Гермионы до Теодора, но никакого испуга, совершенно ничего не было видно в его лице. Словно статуся, не имеющая возможности показать хоть толику эмоций. Это казалось странным. — О, опять вы! — воскликнул он, чуть хрипловатым голосом. Эльф попробовал двинуться, но, казалось, сжали его еще сильнее. Гермиона нагнулась ближе к лицу эльфа, отчего тот начал дергаться с удовенной силой, возвращая лицу эмоции, которые читались как чисто отвращение. — Говори! — бросает Гермиона морщась. Теодор почти бы удивился, учитывая то, как отважно Гермиона борется за права кого-то вроде этого эльфа. Однако, учитывая их нынешнее положение, едва ли у них было время на любезности с тем, кто пулял в них заклятием. — Гудди ничего не скажет, — ехидно рассмеялся эльф. — Гудди ждёт свою хозяйку. Гудди — верный эльф. Тео закатил глаза. Ненависть к этому несносному созданию лишь увеличивалась с каждым его словом. Теодор нацелил на него палочку, а Гермиона тут же ударила Нотта по руке. — Нет! — воскликнула она. — Он уже и так связан и слегка не в себе. Тео повернулся к ней вскинув бровь. — Ты что же, предлагаешь, чтобы мы с ним переговоры вели? — спросил он. Грейнджер поджала губы и Тео понял, что да, она имеет ввиду именно это. Чёртовы переговоры. — Мы не будем никого убивать! — Да никто и не собирается его убивать, Гермиона. Я просто хотел его проучить, чтобы он заговорил. Эльф тут же завопел: — Гудди ничего не скажет, даже под пытками. Гудди — верный эльф. Гермиона вновь нагибается к элфу, и не оборачиваясь к Тео и произносит: — Делай, что должен, а я поговорю с ним сама. Нотт не стал спорить. Он вышел в середину комнаты, надеясь, что будет достаточно пространства. Это заклинание Тео использовал лишь единожды. По нужде, чтобы узнавать секреты отца во время войны. Чтобы иметь возможность отслеживать, однако, это не сильно помогало. Никогда не помогало. Поскольку есть вещи, которые не стоило видеть никому. Даже ему. Нотт сглатывает, сжимая палочку сильнее, а после со вздохом вскидывает руку, вычертив в воздухе нужную руну, чётко произнося: — Апарециум максима! Комнату словно закружило в водовороте красок и событий. Тело Нотта стало метать из стороны в сторону, не имея возможности схватиться хоть за что-то, чтобы устоять на месте. Ему кое-как удалось бросить взгляд на Гермиону, которая стояла неподвижно на том же месте, где он её и оставил. Это ощущение ему не нравилось сильнее всего. Словно тугой узел завязывается в желудке поднимаясь всё выше. Он с трудом сдерживал тошноту, будто его укачивало на стареньком аттракционе с лошадьми, которые так часто он посещал в детстве с Драко. Теодор видел, как сменяются картинки, словно в старом маггловском кино и спустя всего мгновение, казалось, ему удалось найти то, что нужно. Событие, нужное и важное. Это была она, высокая, статная, светловолосая Афелия. Точно такая, какой он видел её в последний раз еще в Хогвартсе. Единственное, что отличалось — выражение лица. Слишком уверенная, почти как и всегда, но было в нем нечто Теодору незнакомое. Пугающее. Афелия из видения прошла до двери, Тео же направился следом. Они оказались в комнате, которая сейчас выглядела куда лучше, чем когда он впервые оказался в этой хижине. На полу в комнате лежало тело Августа Руквуда. Было очевидно, что он еще живой. В руках Афелии находилась склянка, похожая на ту, в которой обычно хранят зелья. Вот она нагибается над Руквудом, открывает длинными пальцами его рот и вливает содержимое склянки. Тео и не понял сколько прошло времени, когда вдруг начало что-то меняться. Тело Руквуда било дрожью, ужасно сильной. Казалось, словно тот находится в агонии, но не может ничего с этим поделать. Но внезапно что-то меняется, на лице Афелии застывает гримаса злости, а комнату прорезает глухой звук, словно от удара открывающейся двери. И Нотт возвращается в настоящее, выныривая из этих событий. — Пойдём, — произносит он Гермионе даже не разворачиваясь к ней. — Что? Я же только начала и мы хотели… — Идём, Гермиона. Я всё видел.

***

— Идём, Гермиона. Я всё видел, — произносит Теодор, чем вынуждает её оторваться от попыток разговорить домовика. Она не стала снимать с него веревки, а лишь непонятливо развернулась в сторону Тео и направилась за ним. Грейнджер не поняла, что произошло. Вот Нотт просто стоит несколько секунд, словно в трансе, а в следующее мгновение уже зовёт её за собой. Ей хотелось знать больше информации. Хоть что-то. — Ты можешь мне объяснить? — спрашивает Гермиона, когда они входят в комнату. Грейнджер тут же застывает. Она помнила эту комнату ещё с прошлого их посещения хижины. И помещение совершенно не отличалось от других в прошлый раз. Сейчас же комната выглядела…сносно. В ней можно жить и, очевидно, появилось несколько новых предметов. Комната стала выглядеть более обжитой, словно совсем недавно здесь кто-то был. Но она может поклястья, что никого не видела и не слышала никаких посторонних звуков. Гермиона бросает взгляд на окно. Створки закрыты изнутри. Значит она ушла прямо перед тем, как они с Тео появились на территории хижины. — Вот они, — пробормотал Теодор, привлекая внимание. Гермиона проследила за взглядом Нотта. Он смотрел на небольшую полку возле двери, на которой были расставлены склянки с зельем. — Теперь ты можешь мне хоть что-то рассказать? — устало спрашивает Гермиона. Тео шумно выдыхает, останавливается и разворачивается к Гермионе. — Я использовал заклинание, о котором говорил… — Но когда?! Мы же всегда были рядом. — Оно так работает, Гермиона, — Тео прокашлялся, — полную картину видит только тот, кто использует его. Грейнджер вскидывает бровь. — Ладно. Рассказывай. Теодор красочно описывает Гермионе, как на полу в этой комнате лежал еще живой, но явно без сознания, Август Руквуд и про то, как Афелия, а Тео убеждал, что это была именно она, вливала ему в рот зелье, которое и хранятся на полке возле двери. Именно по этой причине он так стремительно направился сюда. — А потом просто всё закончилось? Тео кивает. — Обычно можно увидеть целый день, но в этот раз что-то, словно, выдернуло меня. Хлопнула дверь, там, и я вернулся. Гермиона, несомненно, верила ему, однако, что бы он не говорил, едва ли этого будет достаточно, чтобы полноценно обвинить Афелию Деррингтон. Она переводит взгляд на полку и тянется к одной из склянок. — Это будет доказательством, чтобы они не считали, что ты подделал себе воспоминания, прежде, чем передать, — они вышли из комнаты и Гермиона резко остановилась, бросая взгляд на всё еще связанного домовика. — А с ним что будем делать? Тео устало закатывает глаза, а губы Гермионы растягиваются в улыбке. — Безопасно ли его отпустить? — задумчиво спрашивает она. — Заклятие спадёт, когда мы трансегрссируем, но я не уверена, что он ничего не натворит. — Полагаю, он будет опасен только если она вернётся, — отвечает Тео смотря на домовика. Гермиона кивает. Она уже тянется за палочкой, когда Теодор ее останавливает. — Что бы мы сейчас не сделали она освободит его, мы уже знаем о его существовании и даже в путах Афелия сможет его призвать. — Мы могли бы взять его с собой, а завтра доставить в Министерство Магии в отдел регулирования магических популяций, мы расскажем об этом месте и дальше с этим будут разбираться авроры, а не мы. Хотя думаю, возможно, стоит передать домовика даже сегодня одному из тех, кто соповрождает Блейза — произносит Гермиона. Эльф тут же начинает сильно брыкаться, пытаясь выпутаться из веревок, и громко вопить: — Гудди ни за что не появится в Министерстве Магии! Гудди лучше умрёт, чем… Тео закатывает глаза и бормочет: -Силенцио! — эльф тут же затыкается. — Сделаем как ты сказала, запрём его в темницах поместья, а после передадим аврорам вместе с информацией. Освободимся от этого, пусть разбираются сами. Гермиона кивает и выходит из хижины первой, когда Теодор следует прямо за ней таща за собой эльфа, который то и дело старается как-то задеть Нотта и причинить ему боль. Грейнджер разрывалась на части, когда одна ее сторона желала отпустить эльфа, надеясь, что тот однажды обретет покой. А другая ее сторона едва ли верила, что этот эфльф безопасен. Он пугал её, поскольку его полный понимания и ненависти взгляд, направленный на неё ровно одно мгновение назад, пока Теодор колдовал, действительно разбудил в Гермионе что-то однозначно её пугающее. Она хотела последить за ним, понаблюдать, посмотреть, как тот будет действовать и надеяться, что в темницах Нотта достаточно сильные охранные чары, чтобы Афелия не смогла его призвать. Отчего-то Гермионе казалось сейчас это самым важным. — Может его оглушить? — шутить Теодор и Гермиона тут же бросает на него злобный взгляд. — Я могу оглушить тебя, Тео. Гудди — живое существо и ты не имеешь права… Теодор заливисто смеется. — Я шучу, Гермиона. Едва ли я смог бы, — он бросает на неё одну из своих кривых усмешек. Когда они добрались до точки аппарации Грейнджер уже привычно схватила Теодора за локоть и спустя вихрь мгновения они оказались рядом с поместьем Теодора, не внутри. В этот момент эльф начал сопротивляться еще сильнее. Гермиона постаралась наколдовать на него более сильные путы, но казалось, что этого недостаточно, словно что-то сдерживает ее магию. Не домовой эльф, а какая-то иная сила, чужая магия, которую она еще не ощущала. — Поместье может странно реагировать на чужаков, — напоминает Тео, покручивая перстень на пальце. — Это приносит тебе дискомфорт? — тут же спрашивает Гермиона. Нотт усмехается. — Вовсе нет, — отвечает он, направляясь к воротам, — скорее, я просто не привык к этому. Я остался последним из своего рода и это, в некотором смысле, тоже проклятье. — Слишком большая ответственность, — догадывается Гермиона и Тео кивает на ее ответ. Они проходят мимо чарующего сада, который понравился Гермионе еще в прошлое её посещение поместья. — Ответственность может пугать, поскольку очень многое возложено на мои плечи и это…слишком. Иногда всё здесь — слишком. Гермиона кивает на его слова. — Знаешь, мир не рухнет, если ты захочешь взять паузу после Хогвартса, а не заниматься, ну знаешь…делами своего отца. Они заходят в главные двери, ступая по начищенному мрамору. Тео подталкивает домовика в левый коридор, где, как Гермиона уже знала, расположена лестница, ведущая к темницам. Та самая часть поместья, которую едва ли Теодор позволил бы Гермионе изучить. Но они идут вместе, попутно обсуждая будущее, хотя оба понимают, что в их положении любые разговоры о будущем созданы лишь для личного спокойствия. Словно они имеют эту возможность. Строить планы. Тео захлопывает заклинанием дверцу темницы, и они сразу же покидают это место, вызывая у Гермионы вздох. Вздох спокойствия и облегчения. Теодор придерживает перед Гермионой кованную дверь, когда они покидают это место. Она даже не игнорирует возникшие бабочки в ее животе, которые появлялись там каждый раз, когда Тео делал такие, казалось бы, элементарные и обыденные вещи. Она старалась не замечать того, каким он стал, учитывая, что память о том, каким он был, всё еще свежа. Но эта версия Теодора Нотта ей нравилась не меньше, чем та, предыдущая. — Не скажу, что я не думал об этом, Гермиона, — ответил Теодора, придерживая её за поясницу, пока они выходили к чайному залу. — Сложность лишь в том, что, боюсь, мне просто станет скучно. Гермиона фыркает. — Едва ли, учитывая то, кто твои друзья, — ответила она улыбаясь. — И твои, — бросил Тео. Грейнджер не стала спорить, она лишь согласно кивнула. Потому что это было чистой правдой. Гермиона старалась задумываться о том, чем займётся после Хогвартса не больше, чем задумывался любой ее однокурсник. Потому что неизвестность всегда пугала, учитывая их истинное с Тео положение. Бежать было некуда. Да и не хотелось. Гермиона остановилась, поворачиваясь к нему. — Нам нужно сообщить Малфою о том, что мы вернулись? — на что Тео кивает. — Можем ли мы повременить с этим? Скажем, минут на десять? — Нотт ехидно улыбается, в привычной манере наклоняя голову. — Десять? Уверена? — спрашивает он, отчего щёки Гермионы тут же алеют. — Мерлин, Теодор, это совсем не то о чем я… а впрочем неважно… Договорить она не успела потому холодные руки Тео объяли щеки Гермионы, а его губы, мягкие и страстные, точно такие как и всегда, осторожно, но с легким напором прижались к её. Она готова была обмякнуть лужицей прямо сейчас. Готова была на всё лишь бы эти секунды, минуты, никогда не заканчивались. Теодор осторожно провёл языком её, слегка припухшие от поцелуя, губы. Это было сладко, так сладко, что едва ли можно сравнить хоть с чем-то. Гермиона трепетно прятала эти моменты в своих воспоминаниях, закрывая их сундуками, немереным количеством сундуков. Она углубила поцелуй как раз в тот момент, когда одна рука Теодора опустилась на её талию, а другая слегка приоткрывала ее рот. Всё было правильно и привычно. Его мягкие пальцы поглаживали подбородок, когда она уже не находила в себе сил сдерживать свой порыв. Ей хотелось касаться его, чувствовать каждым частицой её тела, сознания. — Десять минут, — прошептал Теодор, оторвавшись от её губ лишь на мгновение. — Десять минут, — повторила Гермиона. Они вновь объединились в поцелуе. Гермиона сильнее стиснула плечи Теодора в своих руках, словно запечатляя крепкость его мышц и податливость его тела в своей памяти. Она готова была запоминать каждое действие, каждый шепот и каждое слово, сказанное им. Она открыла глаза лишь на мгновение и тут же встретилась с карими, до непривычного холодными, глазами Блейза. Она тут же оторвалась от Теодора делая шаг. — Блейз? — прохрипел Теодор. Что-то было не так. Зал, в котором они находились прорезали вспышки света, а спустя мгновение, звук трансгрессии, разрезавший воздух. Сначала тело Драко Малфоя, тяжело дышащее, оказалось всего в нескольких метров от Гермионы. Следом за ним Пенси Паркинсон падает на холодной мрамор раскинув руки. А Блейз, стоявший и смотрящий на это все бездумными, холодными глазами, напоминавший сейчас Гермионе робота, о которых так любят говорит магглы, внезапно ухмыльнулся. Не той самой добродушной и првиычной ухмылкой, которую Гермиона видела уже сотню раз. Вовсе нет, она была пугающей, зловещей и ей, Гермионе, хотелось просто сбежать из этого места. Всё было не так. Её глаза бегали от тела Драко и Пенси и вновь возвращалась к Забини, который так и не сдвинулся с места. — Встань за мной, — скомандовал Теодор. Гермиона сильнее сжала в руках палочку, когда из высоких, белых дверей вышла Афелия, мать её, Деррингтон, та, ехидно улыбнувшись, вскинула палочку и прошептала одними губами: — Пора. И комната потонула во мраке, словно весь свет высосали из этого мира. Гермиона ничего не видела, пока зеленый луч, пролетавший очень близко с ней, а перед ним громкое: — Авада Кедавра. Только было непонятно чей именно голос произнес запрещенное заклинание. Гермиона вздохнула и её тело, словно качнулось от сильного порыва ветра, а потом ослабло и она повалилась на пол. Впадая в забытие. Она надеялась, что это не смерть. Она очень надеялась, что не умрёт сегодня.