Мой безумец

Ах. Этот идеальный мир. Около двух сотен лет прошло с начала осуществления планов Келхуна и все они, хоть и медленно, но верно осуществлялись. В Империи была своя религия, свои порядки, своя политика. Но такую идеальную систему очень сложно выстроить и не менее сложно поддерживать. Конечно, за долгие годы и многие попытки выстроить идеальный порядок всë, всë так и, получилось, но вот Ровоама так и был постоянно чем то не доволен. А особенно был не доволен именно Кимом, учëным гением, обезумевший из-за постоянного переноса сознания в новые тела(его клонов) в связи со смертью одного из них. Он так же помогал выстраивать и поддерживать систему. Но почему-то Келхун считал, что за него всю работу делает второй помошник империи, Rehoboam, супер компьютер, созданный им же, с невообразимой мощностью и вычислительными способностями, выходившими за пределы ранее возможных. Он был так уверен в своëм творении, что не замечал того, кто очень сильно помогал, предлагая этому творению различные варианты религий, работ, возможных способов избегать неприятностей и конфликтов людей и правительства между собой. Сам Rehoboam вычислял возможные исходы событий и выбирал лучшие идеи, из предложенных ему, а так же следил за порядком среди людей с помощью имплантов, вживленных в мозг каждого человека. Долгие и упорные труды и попытки Кима добиться внимания и одобрения от своего фаворита, не приносили никаких плодов. Кто знает, может это всë было потому, что Келхун знал о чувствах к нему бедняги Кими и подобным способом пытался их отвергать, заставляя себя оставаться верным, убитой им же, своей первой любви. Об этом он мог знать по одной, очевидно простой, причине. У Кима, как и у всех остальных, имелся этот имплант и вживлëн он был в каждую его копию, а разум Ровоама частично был связан с Rehoboam'ом и даже на самом большëм расстоянии, он мог буквально прочесть мысли человека через имплант и заставить его делать то, что хочет именно он. Любые попытки Кима привлечь его к себе, очень резко и грубо пресекались «Хозяином», в сравнении этого «Психа» с «Гением» и издëвками над бедняком Кимом, но не смотря ни на что, он всегда возвращался с новыми идеями и был готов служить Ровоаму всю свою бесконечную жизнь, ведь рано или поздно ему пришлось бы признать, что без Кима у них наврядли хоть что-то бы получилось. Это и было мотивом парня, который с энтузиазмом продолжал изучать, работать и выполнять любые поручения, от решения проблем в сети и связи с нужными людьми, как через них так и с помощью писем, и до слежки, а так же стирания, которое регулярно приходилось проводить с помощью полиции, наводя их на нужных людей. Подобный постоянный круговорот жизни его не выматывал, даже учитывая регулярное глумление со стороны начальства, но один раз Ровоаму всë же удалось перегнуть палку. В этот раз у них возникла очередная проблема, решение которой будто бы было у них под самым носом, но заставлять кого-то подчиняться империи силой, изменением желаний и мыслей, Ким снова не хотел, а сама проблема заключалась в том, что по какой-то причине наблюдатели начали уходить со своих постов. Киму было поручено разобраться с проблемой и найти еë гуманное решение, раз уж ему так не хочется заставлять людей возвращаться или, по какой либо причине, идти в наблюдатели ибо именно он так не хотел прибегать к простому возможному варианту. Работа эта, по видимому, была не выполнима. Юноше не удавалось найти причину, по которой люди уходили с алгоритма и даже под предлогом повышенной вдвое платы, не хотели возвращаться на неë, даже на одну смену. Ким снова и снова терпел неудачи, пытаясь придумать этим «привередливым питомцам» предлог, под которым они бы согласились вернуться на работу. С помощью своих копий старался выяснить, почему же они все так массово решили уйти с почëтного и уважаемого в Империи поста, но даже за три недели он не смог исправить ситуацию, из-за чего Келхун, не в силах больше ожидать результата, принял крайние меры и в очередной раз вызвал к себе учëного, чтобы отчитать того. Идя по коридору, юноша даже не задумывался о том, что же ждет его. Он терпел многое и не раз уже выслушивал порицания и критику в свою сторону, за обещание выполнить что-то, но не возможность сделать это. Ким спустился в огромную комнату с гигантским механизмом по середине, окруженным капсулами со своими клонами. Впереди, у самого компьютера стоял Ровоам и ожидал своего подчиненного, но в этот раз он видимо был злее, чем обычно. И не удивительно. Они потеряли почти месяц для решения задачи, из-за чего пошатнулась вся эта сложно выстроенная иерархическая башня, которая едва не рухнула под натисками чего-либо, пытающегося еë разрушить. Проблема не была решена тем путëм, который чуть ли не клялся найти Ким, лишь бы вновь не заставлять бедных людей идти по той дороге, по которой они идти не хотят. В итоге, за это время со своих постов ушло ещë больше работников, которых, как и всех остальных, пришлось возвращать силой, так ещë и каждому из них повышать зарплату. Хотя не только им, но и всем наблюдателям, чтобы никто из людей не возмущался и ничего незаподозрил. Сейчас, наверное, учитывая сложившуюся ситуацию, Ровоам был так зол, что был готов порвать Кима на части, о чем он и не догадывался. Но вот, подойдя к тому, кто его вызвал, улыбчивый и ни капли ненапуганный Ким, по детски радуясь встрече с дорогим ему человеком, почти прыгал от счастья, не подозревая, что сейчас произойдёт. — Я пришëл! Да, пришëл! Как вы просили! Что вы хотели? – Ким весь светился, а стоило хоть лицо по проще сделать, чтобы не выводить из себя Келхуна ещë больше. Обернувшись, и, увидя это радующееся существо, у него вздулись вены, словно он и правда сейчас возьмëт и придушит его. — А ты как будто не знаешь? – выдавил из себя последнюю каплю спокойствия, стиснув зубы, сказал Келхун. — А что знать? Я не знаю. Или знаю… Не знаю, знаю ли я. О чем вы? – рядом с ним… Рядом с ним он забывал всë! Не знал ничего! Словно кот, не понимающий, за что хозяин на него так обозлился и почему он повышает свой тон? И вскоре, после этих фраз, вдруг по всему пространству разнëсся крик, своим лезвием разрезая тишину, нагревающую атмосферу, словно палящее солнце. — Прекрати строить из себя идиота! Ты прекрасно понимаешь о чëм я! Скажи мне, начерта ты уговаривал меня поискать другие решения этой проблемы, если всë равно, за столько времени ничего не сделал и так и не нашëл других способов еë решения!? Какой же тупостью было послушать бездаря, как ты, и ждать всë это время твоих действий! Мы просто зря потеряли время, ресурсы и власть над жителями! Скажи мне, зачем тебе эти гуманные способы? Эта гуманность не даëт никаких гарантий хорошего исхода, в отличии от применения уже проверенных способов! Почему ты постоянно крутишься под ногами и пытаешься мне мешать? Ты настолько ничтожен, ты постоянно мешаешь… – и ещë много подобных высказываний. Как долго продолжался этот крик? Наверное знает только Rehoboam. Для Келхуна это было почти мгновением, для Кима, наоборот, целой вечностью. Как преданный щенок, он стыдливо смотрел в глаза хозяина и покорно ждал, когда унижения закончатся, не смея шелохнуться или перечить своему господину. Каждое слово ранило его сердце как нож, хотя в скором времени от ран, сделанных этим ножом ничего не осталось бы, всë бы забылось, если бы не одно «Но»... В один из моментов, когда парень моргнул, после потупив взгляд в пол, он вдруг почувствовал ветер от резкого движения поднятия руки, а дальше с громогласным шлепком он почувствовал удар тяжëлой руки по своей щеке, от которого он даже на ногах устоять не смог. Упав на пол, больно ударившись при этом, к глазам его подступили слëзы. Он даже не понял, что это было. Понимал только одно, было больно и больно было по вине Келхуна. В глазах застыл ужас, на губах немой крик, а тело невольно дрожало. Тяжëлое дыхание над ним, как попытка отдышаться, символизировало то, что дальше ничего не продолжится, но двигаться без команды всë равно было невозможно страшно. Спустя несколько секунд раздумий Ровоама, прозвучало спасительное «Прочь с моих глаз». После чего Ким быстро поднялся и, спотыкаясь, убежал из комнаты с такой скоростью, с которой он только мог бежать. Он быстро, с помощью лифта, поднялся на верхний этаж и побежал в бывший кабинет Ровоама. В этой комнате он проводил немало времени, просто потому, что она ему нравилась. В этой комнате ранее работал тот, кого он считает своим кумиром и для него она является особенно притягательной, хотя ничем особенно примечательным от остальных не отличается. Добежав до комнаты, и, забежав в неë, он захлопнул за собой дверь и, прижимаясь к ней спиной, медленно сполз на пол, подбирая к себе ноги и крепко охватывая их руками. Из глаз на одежду градом обрушились горькие слëзы, обжигая кожу и глаза. Сейчас он словно ребëнок хныкал, сотни раз прокручивая в своих мыслях, помимо только что произошедшего разлада, все те издевательства, прожитые им ранее и сейчас приносившие особенную боль. Новая рана прошлась, по всем старым, почти зажившим царапинам и с тем самым ударом, сбившим слабого и беспомощного в той ситуации Кима с ног, добила его до того, что сейчас он не может держать в себе эмоции. — Ммм… Это не я! Это п-питомци! Они! Они всë портят! Они не хотят помощи! Из-за них меня наругали. А я не виноват… Больно… Обидно. Я хотел как лучше! Чтобы всем было лучше! Я не хотел этого. Келхун злой. Ударил. Сильно ударил. Или я… С-слишком слабый… – вслух рассуждал парень, в перерывах шмыгая и утирая надоедливые слëзы. Такая истерика продлилась около часа, после чего Ким наконец поднялся с пола и устроился поудобнее на кресле, уже не думая ни о чëм и надеясь что ничто не будет его донимать, хотя бы сейчас. Весь час, который Ким рыдал, Келхун провëл в нынешнем своëм кабинете, оборудованным под него, рассуждая о содеянном. Сейчас в его мыслях пролетало: « А не слишком ли жестоко я с ним поступил? Как Ким на это отреагирует? Что с ним будет? Зачем я это сделал? Я же… Люблю его? Стоит ли дальше себя обманывать? Стоит пойти и извиниться? Как же больно ему наверное было… Как же тяжело ему сейчас». И спустя тот же час подобных рассуждений и ещë пол часа моральной подготовки, Келхун наконец поднялся со своего места и направился к парню. Медленно направляясь в комнату, где он находился, с каждым шагом этот упрямый и гордый человек, становился более неуверенным. Он чувствовал большой стыд за то, что сделал сегодня и то, что делал раньше. Дойдя до двери, он немного постоял, собрался с духом и вошëл в помещение, осторожно закрывая за собой дверь. И сразу в комнате он узрел такую картину: Ким сидит в кресле, подогнув под себя ноги, руки положены на стол, а лицо утыкается в них. Кажется, после часа слëз он устал и немного задремал, так что не заметил прихода старшего(?). Тот осторожно приблизился к нему, нежно кладя руку на его плечо и сопровождая это фразой «Мой гений…» В свою очередь, тот сразу вскочил с резким оборотом, чтобы рассмотреть нарушителя его покоя. В глазах его тут же появился ужас. Он сжался как можно сильнее, прижимая к телу шею и плечи, подбирая на кресло ноги и пристально смотря на стоящего над ним Келхуна. Тот, в свою очередь выглядел подавленным и печальным, совсем не как обычно. Рука его всë так же лежала на плече парня, но робко убрав еë, он взялся за переносицу, вновь замешкав. Чтобы не смотреть на младшего с высока, Ровоам присел перед ним на корточки и, осторожно взял его небольшие руки в свои, поднимая взгляд грустных глаз на недоумевающее лицо. — Ким, прости, что сорвался… В очередной раз… И за то, что ударил тоже. Я не должен был так реагировать. Мне правда жаль. – Ровоам ожидал сейчас абсолютно любой реакции и был готов принять всë и утешить любым способом, если понадобится. Ким молчал, спокойно смотря в глаза учëнного. Не дождавшись реакции, через минуту Ровоам тяжело выдохнул, и, опустив голову, поднялся. Выпрямившись, он развернулся и пошëл к выходу из комнаты, как вдруг Ким словно проснулся и, вскочив со своего места, одним рывком добравшись до доктора, крепко его обнял. Хоть подобная резкость и неожиданность действий шокировала Ровоама, он скоро очнулся, тепло улыбнувшись, одной рукой приобнял голову Кима. Повернувшись, наконец, к нему лицом, он вновь присел, но в этот раз только для того, чтобы взять Кима на руки. Прижимая его к себе он вернулся ко столу, за которым сидел Ким, и отпихнув кресло в сторону усадил на него парня. Смущëнное личико смотрело на него снизу. Красные щëчки точно указывали на то, о чем он думает или может понимает, что произойдëт с минуты на минуту. От этого на лице Келхуна невольно показалась ухмылка и он, приблизившись к лицу парнишки, нежно того поцеловал.