kein Fuchs mehr

Субботнее утро с самого рассвета наполнило Стайлза энергией, он проснулся рано и сразу спустился вниз, чтобы занять кухню на какое-то время, прежде чем проснется отец. Ему нравились такие часы, полные покоя; нравилось чувствовать, что отец спит и в безопасности, а не на работе, где его в любой момент могут ранить или убить. Он насыпал в чашку побольше какао, поставил чайник и направился на поиски подходящего завтрака. Пока Стайлз увлеченно искал хлопья, засунув голову в шкаф, чайник закипел и, выбравшись наружу, Стайлз вдруг увидел протянутую ему чашку. Он поднял удивленный взгляд на Ногицунэ и заметил, что рука с чашкой начинает заметно дрожать. Ногицунэ выглядел спокойно, но это выдавало его с головой, Стайлз поспешно забрал у него какао и улыбнулся. — Спасибо. Хочешь и тебе заварим? Ногицунэ неопределенно мотнул головой, но Стайлз решил проигнорировать этот своеобразный отказ. Он не спеша заварил вторую чашку и насыпал хлопья в две тарелки. Ногицунэ наблюдал за всем этим с выражением неуверенной брезгливости на лице и не проронил ни слова, пока Стайлз не уселся за стол, приглашающе кивая ему на стул напротив. — Это плохо закончится, — проговорил он тихо. — Что именно? — невозмутимо уточнил Стайлз. — Попытка сделать из меня человека… — А кто пытается? Я или ты? Лис не ответил, но за стол всё-таки сел. — У тебя руки дрожат, — отметил Стайлз, поднося ложку ко рту. — Что это значит? Ногицунэ раздражённо сжал кулаки. — Тело начинает отмирать, — сквозь зубы прошипел он и это снова было правдой. Стайлз на секунду задумался о том, что в их отношениях с лисом, лжи будто вовсе не существовало. А ведь лисы обманщики, они сами сказали это Скотту. — Это из-за раны? – нахмурился Стайлз. — Нет, — Ногицунэ мотнул головой. — Она зажила, как только ты стал кормить меня болью. — Тогда почему? Лис опустил взгляд в тарелку, будто стыдясь ответа на этот вопрос. — Потому что моё поведение искажает суть и больше не соответствует природе… — Что это значит? — не понял Стайлз. Ногицунэ крепче сжал подрагивающие пальцы.

***

Весь пол в крови, одежда Стайлза, его руки и лицо — всё в крови. Ее запах наполняет ноздри и теснится в легких. У Ногицунэ голова идёт кругом от этого запаха, он прижимает ладони к порезам на руках Стайлза и дрожит всем телом, пытаясь остановить то, чему должен был только порадоваться. Он боится настолько сильно, что почти забывает о том, кем является на самом деле. Он вкладывает все силы в свои окровавленные ладони и тогда повинуясь его безумию раны Стайлза покрываются коркой и вены наполняются новой кровью. Вместе с этим что-то внутри самого лиса даёт трещину. Он чувствует это, пока дрожащими руками переодевает Стайлза, пока раз за разом выжимает в ванную его кровь и начисто вытирает пол, пока укладывает Стайлза в постель и маскирует шрамы бинтами. Он чувствует это особенно отчётливо потом, когда лежит под кроватью, затаив дыхание, лишь бы не выдать своего присутствия Скотту МакКолу, потому что это навредит Стайлзу, потому что это все разрушит. Он лежит, прислушиваясь к собственному замедленному сердцебиению, и по-прежнему чувствует кровь Стайлза на своих руках, его боль в своей груди и его толстовку на своих плечах.

***

— Ты сам прочитал из свитка, — сглотнув ком в горле начал Ногицунэ. — Меня невозможно убить, но можно изменить. За тысячу лет ничто не изменило меня ни на гран, Стайлз, но сейчас я меняюсь так быстро, что тело не успевает перестраиваться следом за душой. Они рассинхронизированы и работают вразнобой. — Это может убить тебя? Лис вскинул голову, ища в глазах Стайлза надежду — не нашёл, тот в напряжении хмурил брови и только. — Возможно, — уклончиво ответил Ногицунэ. — Всё из-за того, что ты… помогаешь мне? — Стайлз попытался заглянуть ему в глаза, но лис отвернулся. — Да, из-за этого. — Тогда почему ты продолжаешь это делать? — удивился Стайлз. — А зачем ты резал свои руки? Я не могу противиться этому, не могу остановиться. Мне так безумно страшно и так интересно, что будет дальше. Это как прыгать в колодец вниз головой. Я или разобьюсь, или утону, но отступать уже поздно. — Выходит ты и впрямь становишься человеком, — пораженно выдохнул Стайлз. — Не думал, что это возможно… А как же укус оборотня? Это бы не сработало? — Имеешь в виду ваш план, — хмыкнул Ногицунэ. — Не знаю, может и сработало бы. Я снова оказался бы взаперти, ожидая часа, когда кому-нибудь понадобится страшная месть… Знаешь, из тысячи лет я, пожалуй, и сотни не был в сознании. Ненавижу возвращаться во тьму… Стайлз перегнулся через стол и ободряюще сжал его руку, Ногицунэ вздрогнул, но сопротивляться не стал. — Может всё изменится, — неуверенно предположил Стайлз. — Всё точно изменится, — Лис отвёл глаза и усмехнулся. — Только вот в какую сторону… — Почему это происходит именно сейчас? Ты ведь сам сказал, что за тысячу лет ничего не изменилось. — Я не знаю, — Лис аккуратно высвободил руку из пальцев Стайлза. — Это началось как только я поселился в твоей голове и, похоже, дело именно в тебе. Стайлз удивлённо присвистнул. — Поэтому ты не лжёшь мне и держишь слово? Напоминание об этом усилило дрожь и Ногицунэ нервно повел плечом, стараясь вдохнуть поглубже. Его дыхание участилось и в глазах мелькнул страх. — Вот чёрт, — выдохнул Стайлз, вскакивая со стула. — У тебя паническая атака? У духов бывают панические атаки?! Ногицунэ уставился на Стайлза широко раскрытыми черными глазами и судорожно вцепился в подол его толстовки, будто ища помощи. Он мог хладнокровно вытащить катану из своей груди и много дней ходить, не обращая внимания на рану, но потеря контроля над собой в мгновение ока сделала его беспомощнее ребенка. Глядя на это Стайлз почувствовал приступ острой жалости к лису, он развернул его к себе и как можно мягче заговорил: — Всё в порядке, это скоро пройдет. Наверное это потому что твое тело — копия моего, у меня такое бывает. Нужно просто дышать медленнее и сосредоточиться на чем-нибудь. Дыши медленнее, давай… Ногицунэ может и старался следовать его советам, но толку от этого было немного. Перенапряженные мышцы не давали ему сделать глубокий вдох и это подстёгивало панику, даже сквозь несколько слоев ткани Стайлз чувствовал как быстро пульсирует кровь в венах на шее лиса. — Так, ладно, — стараясь сохранять спокойствие пробормотал Стайлз. — Я знаю ещё один способ, хотя на практике его… Стайлз прервал сам себя и решительно прижался к губам лиса, как когда-то это сделала с ним Лидия. В прошлый раз это сработало, так, может, сработает и в этот? Ногицунэ в его руках замер, как статуя, не отстраняясь и не отвечая на поцелуй. Стайлз отстранился спустя несколько секунд и тут же почувствовал как волнение захлёстывает его высокой волной. — На самом деле, это очень даже проверенный способ, — затараторил он. — Знаешь, задержка дыхания помогает справиться с паникой и перезагрузить мозг. Ты задержал дыхание и это… Подожди, ты всё ещё не дышишь? Эй! — Стайлз тряхнул Ногицунэ за плечи и тот резко вдохнул, будто только что вынырнув из-под воды. — Твой отец проснулся, — севшим голосом пробормотал он. — Чёрт, — Стайлз резко выпрямился и, ухватив лиса за руку, потащил его наверх. — Никуда не уходи, мне нужно замести следы, — торопливо проговорил он, когда они оказались наверху и тут же бросился обратно на кухню. Шериф не завтракал хлопьями, Стайлз это знал и шериф знал, что Стайлз это знает, так что лишняя порция на столе наверняка вызвала бы ненужные вопросы. Он едва успел слить все хлопья в одну тарелку и убрать в раковину пустые чашки, когда отец вышел на кухню заварить себе кофе. — Стайлз? — Доброе утро, пап. — Ты так рано проснулся, у тебя опять бессонница? — Нет, всё в порядке, просто вчера выспался на несколько дней вперёд. Шериф недоверчиво хмыкнул. — Я могу забрать тарелку в комнату? — Почему нельзя поесть на кухне? — Я там занят кое-чем, — Стайлз нетерпеливо переступил с ноги на ногу. — Ладно, оставлю здесь, потом поем. — Ладно, забирай тарелку, — тут же сдался шериф. — А то она тут до ужина стоять будет, знаю я твоё «занят кое-чем». — Спасибо, пап, — Стайлз подхватил хлопья и направился в свою комнату, шагая через ступеньку и каким-то чудом ничего не проливая по пути. Ногицунэ сидел за его письменным столом и пристально рассматривал свои пальцы, он не обернулся на Стайлза, когда тот вошёл, но по крайней мере руки у него больше не дрожали. — Хочешь поговорить об этом? — предложил Стайлз. — Нет, — отрезал лис. — Ладно, ладно… Если хочешь, я могу поклясться, что никому об этом не расскажу. Ногицунэ вскинул на него нечитаемый взгляд. — О чём именно? О моей уязвимости? О слабости, что впервые за тысячу лет грозит мне смертью? Твои друзья были бы рады о таком узнать, но ты уже́ поклялся не напоминать им о моем существовании, когда мы заключали договор… — Вообще-то, я говорил про поцелуй, — ничуть не смущаясь заявил Стайлз. Ногицунэ уставился на него со смесью сомнения и досады во взгляде. — Ты хоть понимаешь, как всё это серьёзно?! Если, а точнее когда, твои друзья узнают обо мне они захотят уничтожить меня. И потом, когда всё закончится, у них возникнет много вопросов к тебе, Стайлз. О том, почему ты лгал им, почему заставил поверить, что я побеждён, почему прятал меня в своем доме. Что скажет на это Скотт? А твой отец? — Почему ты заговорил об этом именно теперь? — мрачно спросил Стайлз. — Потому что мне стало не всё равно. Это больше не игра, понимаешь… Несмотря на серьёзность момента Стайлз не сдержал улыбку. — А все хуже, чем я думал, — усмехнулся он. — Больше не хочешь играть, что же будет дальше? — Ничего хорошего, — буркнул лис. — Да ладно тебе, никто ведь ничего не знает пока что, — отмахнулся Стайлз. — Какой смысл переживать об этом? Я бы лучше обсудил поцелуй. Ногицунэ только тяжело вздохнул в ответ.