Хозяин в доме

Я чувствую себя глупым,

и каждый мой шаг кажется мне

предательством самого себя…

Я больше не узнаю себя в зеркале.

Франц Кафка " Превращение"

Часы течки, — или сутки? Гриша абсолютно потерялся во времени, — вышли утомительными и изнурительными, но наполненными самыми неожиданными удовольствиями. Гриша изучал себя, своё новое тело, свои реакции на привычные и неизведанные ранее ласки, и это оказалось ошеломляющим во всех смыслах. Наверное, ему очень повезло попасть в тело омеги в зрелом возрасте, когда он уже умел понимать и принимать свои желания. То, что он не был ханжой, тоже имело несомненные плюсы. По крайней мере с тем фактом, что теперь решающую роль в получении удовольствия играет его задница, а не непосредственно член, он смирился довольно скоро. Хватило пары оргазмов с пальцами и одного с пробкой, найденной в коробке, оставленной Костей. Помимо пробок всех возможных модификаций, цветов и размеров, в коробке оказался весьма внушительный арсенал секс-игрушек. Гриша не обладал достаточными знаниями о подобных приблудах, но чисто на интуитивном уровне мог догадаться о способах применения большинства из них. Впрочем, в этот раз ему было вовсе не до изучения игрушек, поэтому он не стал тратить на это время и силы, просто выбрал для себя самый обыкновенный силиконовый член анатомической формы. Перед тем, как им воспользоваться, Гриша основательно поспорил сам с собой на предмет того, что ему в принципе не хочется вставлять в себя что-то настолько реалистичное. Наверное, ему было бы проще и понятней заняться настоящим сексом с живым человеком, — так он хотя бы мог скинуть с себя часть ответственности за происходящее, — но идти к Косте «на поклон» и умолять его о близости он точно был не готов. К тому же в голове было мутно, тело дрожало, а задница горела, пульсировала и истекала смазкой, требуя большего внимания, и он сдался довольно скоро. Покорился желаниям своего новоприобретённого тела, — и, судя по всему, разума, — и смирился с реальностью почти без внутренних противоречий. Почти. Когда его наконец немного отпустило, а сознание прояснилось, Гриша пришёл в себя, будто после затянувшегося запоя, где сон и явь давно перемешались. Самочувствие оставляло желать лучшего, — хотя, если разобраться, он почти привык к тому, что постоянно чувствует себя плохо в этом новом мире! — в голове гудело, в горле пересохло. В комнате более чем ощутимо воняло потом, смазкой и чем-то ещё. Чем-то, от чего хотелось поскорее проветрить помещение, что он и поспешил сделать. Себя тоже хотелось «проветрить», но Гриша не рискнул так сразу выбраться хоть куда-нибудь, поэтому для начала пошёл в душ, где долго и основательно тёрся мочалкой, смывая с себя запахи и фантомные физиологические жидкости. После он сорвал с постели влажные простыни, смял наволочки, сгрёб разбросанную одежду, даже прихватил плед, и-таки вышел из спасительного плена своей временной спальни.

***

К огромному Гришиному удивлению, на лестнице обнаружился Костя. Он буквально сидел на второй ступеньке сверху, в обманчиво расслабленной позе, прислонившись спиной к стене и вытянув ноги. Выглядел он… странно. За время, проведённое рядом, Гриша привык видеть его опрятным и ухоженным, одетым с иголочки, аккуратно расчёсанным, спокойным и невозмутимым. Даже когда он явно волновался, как, например, в больнице, на его лице всё равно отображалось уверенное спокойствие. Сейчас же он выглядел довольно изнурённым: под глазами залегли глубокие тени, лоб разрезали острые морщины, а губы потрескались, словно их терзали зубами. Даже его домашний спортивный костюм, тот самый, в которым он был на их импровизированном пикнике, теперь казался какой-то несуразной тряпкой, которая годится разве на ветошь. Гриша не понимал, спит Кос или притворяется, и отчего-то не решался ни окликнуть его, ни просто пройти мимо. Стоял и смотрел, изучая каждую мельчайшую деталь и подмечая крошечные изменения, как полный идиот. — Тебе лучше? — спросил Костя, абсолютно без каких-либо предисловий, распахнул глаза и выдавил вымученную улыбку. — Мне лучше, — мягко ответил Гриша. — А вот тебе, судя по всему, хуже… Костя снова выдавил улыбку, которая смотрелась ещё натянутей предыдущей, и невесело усмехнулся: — Ты прав. Это было неожиданно тяжело. — Возможно, тебе было бы легче, не сиди ты под моей дверью? —вкрадчиво уточнил Гриша. — Возможно. Наверняка, — кивнул Кос. — Но я не мог. Меня будто магнитом тянуло… — он резко замолчал, будто внезапно потерял способность говорить, и тяжело сглотнул. — Туда. К тебе. Гриша не нашёлся, что на это ответить. Он знал, что не сделал ничего плохого, что ни в чём не виноват, знал, что от него тут почти ничего не зависело… но отчего-то чувствовал себя бесконечно виноватым. — Извини, если тебя это пугает или напрягает, — Кос болезненно поморщился и будто бы даже посерел лицом. — Но я просто не мог находиться в другом месте, зная, что тебе там плохо. — Ты не мог мне помочь… — Вообще-то мог, — как-то совсем горестно усмехнулся Костя. — Мог. И ты, в моменте, наверное, был бы совсем не против. А скорее – даже был бы активно за, потому что ты буквально в теле моего истинного омеги, с которым у меня восемьдесят два процента совместимости… — Что за проценты? — заинтересовался бухгалтер внутри Гриши. — Про совместимость я первый раз слышу! Объясни… Кос вновь поморщился, потёр веки, а после и всё лицо руками, и, наконец, поднял на Гришу почти твёрдый взгляд. Скривил губы не то в усмешке, не то в… брезгливости? — Гриша не понял. Тяжело вздохнул и закусил губу, заставляя омегу нервно воскликнуть: — Костя! Пожалуйста, объясни… Кос посерел ещё сильнее, если, конечно, у Гриши не начались зрительные галлюцинации, в очередной раз тяжело вздохнул и так же тяжело, как-то по-стариковски, медленно поднялся на ноги. — Пойдём, — позвал он, — выпьем кофе. Только избавься от этого… этих… вещей… Альфа коротко кивнул на свёрток с бельём в Гришиных руках, развернулся и стал спускаться по лестнице. Его походка была нетвёрдой, он хватался за перила, будто боялся не удержать равновесия, и был так сильно не похож сам на себя, что у омеги болезненно сжалось в груди. — Конечно! — подхватился он и поспешил вниз, для начала в прачечную. По пути туда Гриша клял себя на чём стоит свет! Он столько раз читал и слышал про все эти запахи, гормоны, феромоны, про влияние всего этого на противоположный пол, про то, как переносятся течки и омегами, и альфами… и совершенно не додумался, что причиняет Косте как минимум неудобства, как максимум — страдания! — одним только своим видом. Тем, что просто стоит с ним рядом! Этим чёртовым грязным бельём, которое пропахло им насквозь и даже больше! Что он за бесчувственный чурбан?!

***

— Садись, — Кос мягко отодвинул для него стул, едва омега зашёл на кухню. — Я сварил тебе кофе, но если хочешь… — Нет! — перебил тот, всё ещё смущённый от осознания, что свалилось на его голову в прачечной. — Кофе — это замечательно, я выпью кофе. Если, конечно, для тебя вообще нормально… это?.. — О чём ты? — нахмурился Кос, и Гриша отметил, что теперь альфа выглядит чуть посвежевшим. — Я не хочу доставлять тебе неудобства… своим присутствием. — Я в порядке, — наконец Кос улыбнулся своей обычной улыбкой, и Гришу немного отпустило. — Это всё тяжело… но не смертельно. Тем более, что я до сих пор на каплях. Они не спасают, но чуть облегчают, — он легко взмахнул в воздухе рукой, — ситуацию. — Хорошо, — расслабился омега. — Тогда объясни, что ты говорил про какие-то проценты. — Я говорил про совместимость. Ты разве не читал про истинность? — Не особо вчитывался… Костя мягко усмехнулся и поставил перед Гришей чашку с ароматным кофе, подвинул к нему сахарницу, протянул ложечку, после чего медленно уселся напротив. За время, проведённое вместе, Гриша уже научился «читать» подобное поведение: альфа желал потянуть время, настраиваясь на разговор или подбирая слова. Поэтому он не торопил его, ничего не говорил, не вынуждал начать разговор раньше, чем мужчина будет готов. Спустя пару мгновений его терпение было вознаграждено: — Когда-то давным-давно считалось, что каждому человеку предназначена одна-единственная, своя пара. Один-единственный человек, с которым можно создать идеальную семью и построить самые что ни на есть идеальные отношения. Этот человек назывался истинной парой или просто истинным. — Извини? Это ты мне решил местную сказку рассказать? — Типо того, — рассмеялся Кос. — Это, вообще-то, не совсем сказка… скорее — предание. Считается, что когда-то так всё и было. Но время шло, мир менялся и истинные… вывелись. Или что-то вроде этого. В общем, встретить истинного в современном мире совсем не норма, а редкая удача. — И это считается какими-то процентами? — постарался вычленить суть Гриша. — Именно. Когда пара из омеги и альфы начинает встречаться, они идут в клинику, сдают анализ и по его результатам выявляется процент совместимости. У нас — восемьдесят два. В смысле — было восемьдесят два с моим Гришей, — как-то сконфуженно закончил Костя. — И это… много? — Истинность считается от пятидесяти одного процента. Если вы совпадаете больше, чем на половину — подходите друг другу. Чем выше результат, тем лучше совместимость. Наши восемьдесят два — довольно высокий показатель… — То есть… ста не бывает? — Может и бывает, — мечтательно улыбнулся альфа. — Но я таких примеров не знаю. Недавно видел статью, что у одного певца совместимость с его парой восемьдесят семь процентов — это считается очень высоким показателем. Бухгалтер внутри Гриши усиленно пытался обработать полученные цифры, но почему-то не мог натянуть озвученные результаты на реальную жизнь. Как-то всё это было… странно? Будто он внезапно оказался в какой-то антиутопии, а выхода оттуда нет. Впрочем, это было не сильно далеко от правды. — А что с теми, у кого меньше пятидесяти процентов? — с нескрываемой тревогой поинтересовался Гриша. — Они не могут встречаться и строить отношения? — Нет, почему? — Кос мягко качнул головой в отрицательном жесте. — Они так же строят отношения, как и все остальные. Просто им нужно приложить больше усилий, потому что они не так тесно совпадают. И на гормональном уровне они менее зависимы друг от друга, например, чем меньше процент, тем проще им переносить течки порознь. — Так кому же в итоге повезло? Тем, кто не может и шагу ступить без другого или тем, кто выбирает пару осознанно, не ведясь на гормональную чушь? — холодно усмехнулся Гриша. — Возможно, ты и прав… — Я задал вопрос… — Ты намекнул и вполне неприкрыто, — ответно усмехнулся Кос. — И, может быть, в твоих словах и есть правда. А я — всего лишь идиот, воспитанный сказками моего деда, потому и мечтающий о полной совместимости… — Прости… — Ты не виноват в том, что я воспитывался, рос и жил с определёнными установками… На Костю было больно смотреть. В начале разговора Грише показалось, что альфа пришёл в себя, но теперь он вновь выглядел болезненно и измученно. Кос залпом допил свой кофе, поморщился и шумно вздохнул: — Учитывая сегодняшние обстоятельства, мне придётся пересмотреть свои взгляды на жизнь. — Мне жаль, — искренне вздохнул Гриша и поспешил перевести тему на что-то более… безопасное: — Тебе нужно отдохнуть. Выглядишь совсем измотанным… — Ты прав. Завтра понедельник, нужно приходить в себя. — Иди, отдохни… я всё тут уберу. И приготовлю что-нибудь… — Тебе тоже нужно отдохнуть, — мягко возразил Кос, беря Гришу за руку и вынуждая встать из-за стола. Моментально вспомнилось всё, о чём мечталось в течке. Эти руки, пальцы… губы. Это тяжёлое и жаркое дыхание в ухо. Этот ненавязчивый хвойно-морской аромат, окутывающий не только тело, но и разум… Гриша сглотнул, зажмурился и помотал головой, стараясь вытряхнуть навязчивые образы. — Тебе плохо? — Нет, нет… просто ты прав — мне тоже нужно отдохнуть. — Я могу помочь? Гриша взглянул Косте в глаза… и это было так, будто у него вышибло почву из-под ног. По спине поползли мурашки, ладони вспотели, а ноги мелко затряслись. Он нервно провёл языком по пересохшим губам, пытаясь выдавить из себя хоть слово, хоть звук… На альфе, судя по всему, эти переглядки тоже сказались не лучшим образом. Его зрачки увеличились, почти перекрыв собой радужку. Кос сжал челюсти так, что Грише послышался, — или нет? — скрип зубов, а на его скулах заиграли желваки. На висках выступили бисеринки пота, — и Гриша был готов поклясться в том, что они выглядят скорее привлекательно, чем отталкивающе. Костя сделал глубокий вдох, отпустил Гришину ладонь, отступил от него на пару шагов и с той же интонацией, что пятничным вечером, прошептал: — Иди. Закройся в своей комнате… — Я не… Гриша сам толком не знал, что хотел сказать. Я не боюсь тебя? Я не уйду? Я не хочу видеть, что тебе плохо? Я не могу оставить тебя одного?.. Но Кос мягко перебил его, отрицательно помотав головой, и стало болезненно ясно: омеге, действительно, лучше убираться в свою временную спальню. Ему, в самом деле, не стоит сыпать соль на рану альфе, ведь он — совсем не тот, кто ему нужен. Да, он выглядит так же, пахнет похоже, возможно, даже совпадает на те же грёбаные восемьдесят два процента… но это всё — не то. Гриша невесело усмехнулся, скорее собственным мыслям, чем Косте, и отправился к себе. В глубине души, — или, если быть точнее, разума, — он прекрасно понимал, что вот так — правильно. Они никто друг другу. Не мужья, не любовники, даже не приятели. А он, Гриша, вообще на самом деле никакой не омега! Он — мужчина. И он совершенно точно не гей и никогда не интересовался другими мужчинами, — пусть тут они с Костей и считаются противоположным полом, это ни коим образом не отменяет привычной Грише анатомии и физиологии! — и не должен мечтать ни о сильных руках, ни о щетинистых щеках, ни о… крепком горячем члене. Это всё неправильно, противоестественно, и никакая течка, — что это вообще за херня?! — не должна его оправдывать…

***

Вернувшись к себе, Гриша сел на край не заправленной кровати и тяжело вздохнул. В теле всё ещё чувствовалось напряжение, оно требовало действий, желало очередной разрядки, и от этого новоявленный омега чувствовал себя… неполноценным. Будто он был не живым человеком, а лишь огромной заводной куклой, желания которой диктовал кто-то «сверху». Когда от этих мыслей уже некуда было деваться, Гриша тихо прошипел под нос: — Идиотский мир! Идиотское тело! Дурацкие гормоны и прочая хрень!.. Он чувствовал себя отвратительно, чувствовал себя… неправильным. — Это не я неправильный! — он разозлился и, кажется, выкрикнул это слишком громко. — Это просто это дурацкое тело — неправильное. Я не должен быть здесь. Это всё… не я! — уже тише добавил он и воровато оглянулся на дверь: главное, чтоб Костя вновь не сидел на лестнице и не слышал его. Внезапно накатили воспоминания о Косте. Его глаза, мягкая улыбка, тёплые руки… запах… всё это — снова заставило сердце колотиться. Гриша поднялся с кровати и сделал шаг к двери, почти не отдавая себе отчёт в том, что делает… и остановился. — Нет… не сейчас, не так… — пробормотал он, отступая. — Я выдержу. Он сел обратно, ладони сжались в кулаки, и, хотя тело продолжало требовать, желать и содрогаться в очередных спазмах, разум наконец взял маленький, но ощутимый верх.

***

Утром Гришу разбудил стук в дверь, сразу же после которого Костя подал голос: — Доброе утро! Гриш, ты там как? Пойдёшь завтракать? — Не знаю, — честно признался омега, пытаясь понять, как себя чувствует сегодня. Вчерашняя борьба разума с инстинктами основательно вымотала его, но, кажется, мозг всё же временно победил эмоции. По крайней мере, он как-то справился с собственным телом, — и пусть ему в этом помогал холодный душ и собственные пальцы, не важно! — не натворил глупостей, не набросился на Костю, даже к дилдо больше не притронулся. За дверью послышалось пыхтение и возня, и Гриша вылез из кровати. Кажется, в этот раз комната не воняла ни сексом, ни потом, ни лаймом с мятой. Тело тоже чувствовалось куда более «своим», чем накануне. Хотя бы задница больше не текла и не жаждала ничего внутри. — Чувствую себя лучше, — отрапортовал Гриша, приоткрыв дверь. — Выглядишь тоже, — облегчённо улыбнулся Костя. — Если не хочешь… ммм… завтракать вместе, я могу просто принести тебе еду сюда. Или оставить твою порцию на столе. — Если сам не хочешь завтракать в моей компании, то так и скажи, — отзеркалил Гриша чисто из вредности. Насчёт самочувствия он всё же врал, — причём больше самому себе, чем Косте, — но ощутил это только теперь, когда встал и немного прошёлся. Тело всё же болело, но совсем не так, как накануне, а вполне себе физически: тянуло поясницу, побаливал живот и… снова задница. — Я могу с тобой завтракать, — возразил Костя. — Не знаю, что ты себе выдумал… хотя… может, тебе просто противно после… вчерашнего? Гриша аж задохнулся воздухом и не сразу смог ответить. Чёрт! Конечно, ему было противно! Противно от такого себя: готового выпрашивать ласку по сути у первого встречного-поперечного, просто волей случая оказавшегося рядом. От себя, ведущего себя совершенно не по-мужски и пускающего слюни на другого мужика. От себя, опустившегося до… секса с резиновым членом. Только какое Костя имел отношение ко всему этому? Он же не мог ему помочь! Если бы он только мог — он бы, наверняка, сам с радостью отправил Гришу в прошлый мир, к Карине, а себе вернул своего любимого омежку. Впрочем, он и так оказал ему огромную услугу: сдержался, не пошёл на поводу собственных инстинктов, не использовал его, как какую-то секс-куклу с лицом мужа… Грише бы стоило его благодарить, а не ехидничать. — Мне не противно. Поговорим? — миролюбиво предложил он, наконец. — Давай отложим до вечера? — вздохнул Кос. — Не хочу… перед работой… — Понял, — тут же согласился Гриша. — Так что, помочь с завтраком? — Лучше… сходи в душ, — альфа повёл носом и виновато улыбнулся. — А потом — спускайся завтракать. Да, Грише определённо стоит поблагодарить Костю за все неудобства, которые он ему причиняет. Пусть он и не может контролировать свои течки, запах или реакции тела, но, всё же, он должен постараться минимизировать доставляемые альфе страдания.

***

Костя вернулся в районе десяти вечера, когда Гриша уже максимально накрутил себя. И, хотя разумом он понимал, что альфа — взрослый и серьёзный человек, директор фирмы, у которого может быть масса причин, чтоб задержаться на работе, — но в сердце предательски билось истеричное: «он меня избегает!». — Прости, что поздно, — виновато улыбнулся Кос от порога, аккуратно снимая ботинки. — Ничего, — неискренне отмахнулся Гриша. — Голодный? — Не особо, — альфа снял пиджак и размял плечи. — Мы заказали в офис пиццу, когда поняли, что задерживаемся. От него фонило усталостью. Наверное, в этом была часть Гришиной вины: — его течка, запах и, видимо, стоны не давали Косте спать всю позапрошлую ночь! — но, спрашивается, какого хрена?! Почему этот взрослый и серьёзный человек не уехал… да хотя бы в отель? Зачем сидел под омежьей дверью и фактически доводил сам себя до нервного и физического истощения?! — Хорошо, потому что я ничего не готовил. Думал предложить тебе пельмени. — Ты сам-то ел? — виновато уточнил Кос. — Я совсем не подумал, что тебе будет не до готовки… надо сделать тебе дубликат моей карты, чтоб ты мог… что-то заказать себе. И вообще, — он неопределенно дёрнул головой. — Именно об этом я и хотел поговорить, — холодно отчеканил Гриша, вместо того, чтоб благодарить за заботу и внимание. Как же он ненавидел от кого-то зависеть! Это изматывало сильнее вчерашней течки, сильнее, чем попадание в другой мир! Вот эта вынужденная слабость, чувство собственной никчёмности, неспособности ничего решить и сделать самостоятельно — всё это убивало. — Заваришь чай? — мягко уточнил Костя, подхватывая свой портфель с банкетки. — Я отнесу документы, умоюсь и переоденусь? Или… подождёшь, а я заварю? — Я сделаю, — коротко кивнул Гриша и, не дожидаясь продолжения диалога, развернулся в сторону кухни. Кос не был виноват в том, что происходило с Гришей. И срывать на нём собственную злость, беспомощность и усталость было бы в корне неверно. Но Гриша не мог, — не умел! — с этим бороться.

***

К моменту, когда Костя, переодетый в домашнюю одежду, спустился вниз, у Гриши уже была готова целая чайная церемония. А нервы — вовсе не стальные канаты! — были натянуты до предела. — Спасибо, — улыбнулся Кос, усевшись в кресло, вытянув ноги и блаженно зажмурившись. Гриша кивнул и подвинул к нему чашку с ароматным чаем и тарелку с печеньем. Костя выглядел сейчас как человек, о котором кто-то должен позаботиться. И он определённо заслуживал кого-то заботливого рядом. Покорного омегу — было бы идеально. Такого, который будет массировать его ноги, приносить ему тапочки и не требовать ничего взамен. — Не за что, — тихо пробормотал Гриша, не уверенный в том, с чего начать разговор, да и стоит ли его вообще начинать. — Я знаю, что мы собирались поговорить, — виновато улыбнулся Кос, — но я так чертовски устал сегодня. Давай — коротко. О самом главном, хорошо? — Ладно, — согласился Гриша, мысленно откладывая менее важные темы на абстрактное «когда-нибудь». — Я не могу так жить. Мне нужно… уехать. Костя отставил чашку, медленно помассировал себе виски и поднял тяжёлый взгляд на омегу. В воздухе пахнуло хвоей, и Гриша неосознанно поёжился — теперь альфа воспринимался не как некто, требующий заботы. Сейчас он казался… опасным? — Я понимаю, — обманчиво мягким тоном сказал он. — Но и ты меня пойми! Я просто не могу отпустить тебя на все четыре стороны. Ради твоего же блага. В гостиной повисла напряжённая тишина. Гриша понимал, что ведёт себя неправильно, как избалованный эгоист, думающий только о себе. Но он просто не мог, не хотел, чтоб всё оставалось вот так. В конце концов, он тоже взрослый и самостоятельный человек. И пусть местный омежка ничего не умел — Гриша-то вовсе не такой! Он многое умеет. Он готов трудиться, не покладая рук, пусть даже на какой-то физической работе, раз уж не приходится рассчитывать на что-то более серьёзное. Но он сможет. Он справится! Костя, тем временем, вновь помассировал виски, тяжело провёл пальцами по векам, будто пытаясь таким образом снять напряжение, задумчиво потёр нос. — Ты, наверное, очень злишься на меня, — усмехнулся он. — И я понимаю, правда. Но и ты пойми. Я не прошу у тебя ничего взамен, мне ничего не нужно. Просто… я никогда не прощу себя, если с тобой, —с ним! — что-то случится. Он тяжело вздохнул, нервно облизнул губы и сделал глоток чая, — такой малюсенький, что стало очевидно, что пить ему вовсе не хотелось, — просто нужна была пауза. Гриша понимающе улыбнулся и не стал перебивать. Костя заслужил от него благодарности и поддержки, пусть и молчаливой. — Этот мир… не так прост. Даже, если бы ты «приземлился» в тело альфы, — криво улыбнулся Кос, — тебе было бы непросто начать самостоятельную жизнь. А будучи омегой, ты… ты просто не понимаешь, во что ты хочешь ввязаться. — Я просто не могу, понимаешь, не могу! — не выдержал Гриша. — Не могу сесть на твою шею и сидеть там, свесив ножки! Мне нужно… работать! Зарабатывать! Добиваться чего-то!.. — Успокойся, тише… Кос словно стряхнул с себя всю усталость и мгновенно взбодрился: — резко встал, двинулся к Грише, опустился рядом с ним на диван. Если бы это произошло чуть медленней, омега, пожалуй, испугался бы внезапного напора, но он просто… не успел. Альфа мягко погладил Гришу по предплечью, успокаивая: — Я помню, как ты просил одолжить денег на съём жилья. Помню, что ты хочешь водить и что хочешь работать. Я помогу, обещаю. Вот только разгребусь немного с работой — и помогу. Я не хочу, чтоб ты думал, будто я держу тебя тут в заложниках, потому что это не так… — В прошлый раз, — перебил Гриша, — когда мы это обсуждали, мы оба надеялись, что я и настоящий, — твой! — Гриша ещё можем поменяться… обратно. Но, лично мне уже совсем не верится в такую возможность. — Честно? Я не хочу об этом думать, — тихо признался Костя, сжимая Гришины пальцы в своей ладони. — Это слишком… больно. Но, в любом случае, я не отпускаю тебя не по этой причине. Я действительно переживаю за тебя, независимо от того, что ты не мой настоящий муж. Гриша устало откинулся на спинку дивана. Наверное, в Костиных словах был смысл. Он всё ещё чувствовал себя не оправившимся после сотрясения. А «омежьи нюансы» — лишь усугубляли этот состояние, причём не только в физическом, но и в эмоциональном плане. — Спасибо, — сдался он. — Я правда благодарен тебе за… всё. Давай не будем затягивать, пожалуйста? — На выходных обсудим всё детально, хорошо? Гриша мысленно прикинул: ещё четыре дня неизвестности и бездействия. Выдержит ли он, когда каждая минута буквально сводит с ума?! — На этой неделе у меня очень сложный проект на работе, я должен сосредоточиться на нём. И ещё мне нужно кое-что выяснить, некоторые моменты. Поэтому потерпи, пожалуйста. Кос обворожительно улыбнулся, заглянул Грише в глаза и тот почувствовал, что плывёт. Казалось бы, течка сошла на нет, он успокоился, пришёл в чувства… откуда опять это влечение, желание подчиниться, необходимость согласиться на всё?.. — Ты что-то делаешь сейчас? В смысле с феромонами или как там? — он подозрительно покосился на альфу. — Нет, — расслабленно усмехнулся Кос, но от Гриши отодвинулся и ладонь его выпустил из рук. — Ты просто, как бы это сказать? Становишься омегой всё больше. И, боюсь, что не просто омегой, а именно тем омегой, с которым у меня идеальная совместимость. Ты начинаешь чувствовать… меня? Мои эмоции, желания. То есть до этого ты просто слышал все мои предостережения и попытки защитить тебя, а теперь слышишь и понимаешь. Это сложно объяснить, на самом деле, — скомкано закончил он. — Ладно. Я потерплю до выходных, — согласился Гриша и устало прикрыл глаза.