Глава 4. Красная роза и её шипы.
5 июля 2024 г., 02:05
Некоторое время назад.
Дилан Милвинтон планировал своё путешествие в Новый Орлеан два года. Хоть он и является коренным американцем, но из-за работы поездка вечно откладывалась или вовсе отменялась. В какой-то момент ему надоело жертвовать заслуженным отпуском во имя очередного квартального отчёта, за который ему никто ничего не доплатит. Посмотреть город Полумесяца хочется больше, чем купить очки с более мощными линзами.
Когда он приехал в заветный штат, он блуждал два часа по навигатору, добираясь до Нового Орлеана. На Хэллоуин знакомые рассказывали, что здесь особенно атмосферно. Антонио повторял: «Это тебе не типичный Хэллоуин! Там каждый год проходит уличный парад. Ты влюбишься во Французский квартал!» И Дилан свято верил другу. По правде, его больше привлекали легенды о магах вуду, которыми кишел город ранее.
Милвинтон спланировал одиночное лодочное путешествие по Манчаку. Местные жители, у которых он спрашивал дорогу к болотам, шокированно поглядывали на него и уговаривали не совершать ошибку, но искатель адреналина внутри него шёпотом перекрывал здравый смысл.
Одним осенним безоблачным утром Дилан собрал необходимые вещи для маленького путешествия, а накануне ночью прочитал множество легенд о Манчаке. То, что нужно! Одна из местных поведала ему легенду, от которой Дилан ещё больше загорелся суицидальной затеей.
«Согласно одной из легенд, в тысяча девятьсот пятнадцатом году на этих болотах была сожжена служительница культа вуду. В хрониках сохранилось её имя — Джулия Вайт. Умирая, колдунья прокляла мучителей и эти места, а после её гибели ужасный ураган полностью разрушил три деревни. Погибло много людей, деревни восстанавливать не стали. На проклятых болотах всё чаще начали пропадать люди, а болота стали называть «пристанищем призраков» — таинственным голосом повествовала женщина по имени Шарлотта.
Дилан вычитал в брошюре, что можно и не одному искать приключения — можно записаться на экскурсию, как делают все адекватные люди. Однако, взвесив все «за» и «против», парень со словами «Живу один раз» спустился на первый этаж уютного отельчика с хорошим, известным своими джаз-певцами, выступающими каждый вечер для гостей, баром. Около стойки регистрации его встретил противный старик по имени Джек. Дилан запомнит этого бойкого деда надолго, в особенности его противный характер и нежелание отвечать на вопросы о Телони. Раньше она выступала в баре, но после пожара в две тысячи первом году куда-то пропала.
На бейджике красовалась надпись «Джек Коварт». С каждым годом тот явно становился всё лысее и лысее, но пышные усы прибавляли статности, подчёркивая впалые морщинистые щёки. От него несло дешёвой выпивкой, и этим амбре пропиталась серая рубашка, складки которой не красили выпирающий живот, равно как и невыглаженные брюки. Дилан пытался разговорить бармена-администратора о Телони, но тот лишь разводил руками.
Одна женщина, которую парень встретил на улице, рассказывала историю о некой Гермионе Грейнджер, сияющей на сцене «Тиванрес», о её красоте и изяществе. Однако, по её словам, стоило на горизонте появиться светловолосому детективу, как след девушки простыл. Некоторые шептались о Донне и о том, что серийный убийца прикончил Телони и спрятал тело на болотах. Дилан терялся в догадках. Написать статью, посвящённую жертвам Донны, хотелось безумно, невзирая на запрет начальства. ФБР скрывали любые детали дела, словно серийным убийцей был человек с неограниченной властью, а не обычный, больной на голову мужчина с манией величия и синдромом бога.
Ему на глаза попался парень лет тридцати, попивающий четвёртый стакан медового виски с выражением самовлюблённого павлина, заправляющего миром. Дилан рассматривал парня с особым интересом. Было в нём что-то притягательное и пугающее. Стоять недалеко от барной стойки с рюкзаком, наполненным всеми необходимыми вещами для исследования, оказалось затруднительным, но оторвать взгляда от незнакомца сложнее, чем он мог себе представить.
Худи оттенка индиго и кинжал в ножнах на правом бедре внушал страх, а в зелёных глазах плясали огоньки дьявольского пламени. Дилан встретился взглядом с парнем, отчего сердце пропустило удар. Эта ухмылка, взгляд и нечеловеческий магнетизм не просто пугали. Джек бегал вокруг того человека на цыпочках, словно он решал судьбы миллионов людей, а не опустошал бутылку за бутылкой.
Дилан решился подойти и познакомиться с личностью, которая забиралась в самое сердце одними только глазами. Милвинтон нервничал, хоть и пытался не показывать дрожь в руках, сжимая левую кисть. Парень в худи оттенка индиго и такого же цвета джорданах хмыкнул, стоило Дилану занять барный стул рядом.
— Привет, — чрезмерно неловко сказал Дилан, проводя рукой по волосам. — Отличное утро, правда?
Самое идиотское знакомство за тридцать два года. Незнакомец лишь нахмурился, не произнося ни слова. Дилан пожалел сотню раз, что начал разговор на пустом месте. Он так присматривался к нему, что мог заметить каждую родинку на лице, даже радужки глаз с голубыми вкраплениями.
— Чем обязан? — Парень спросил настолько натянуто, что гитарная струна свободно могла порваться. Это было холодно и чётко. Парень осмотрелся по сторонам, кивнул бармену, и тот достал очередную бутылку медового виски. Дилан не понимал, как можно с самого утра пить не просыхая.
Через несколько часов они вместе выпивали в люксе, разговаривали о жизни и работе, правда, по мнению Дилана, Теодор вёл себя замкнуто и отстранённо, словно находился за сотню миль. Путешествие на Манечк отложилось из-за состояния, как говорится, полного нестояния. Но Дилан ни о чём не жалел — скорее радовался новому знакомству.
— Я давно хотел стать священником, — признался парень, наблюдая за Теодором, разливающим по стаканам виски.
На лице знакомого мелькнула тень опасной улыбки.
— Священником? — Вскинув бровь, Нотт пододвинул стакан собеседнику. — Не боишься кинжала в спине?
Дилан был слишком пьян, чтобы распознать угрозу. Кивнув, он обратил внимание на тату, заходящую на пресс: левый бок украшала чёрная дымка, явно неся в себе не только абстрактное значение. Спрашивать о ней неловко, но что-то внутри вопило об опасности и безвыходном положении.
— Не понимаю, о чём ты.
— Священником в Новом Орлеане быть опасно. Они мрут, как мухи, — предупредил Теодор, отпив медового рая. — Зачем тебе быть священником? В чём прикол?
— Хочу помогать людям отпускать грехи, — улыбаясь, рассказывал Дилан, мысленно представляя себя в сутане.
— Ага, а потом твои лёгкие познакомятся со святой водой, — пробубнил себе под нос Нотт с насмешкой.
Дилан не расслышал. Ему и не хотелось слышать насмешки со стороны знакомого. Он успел упорхнуть в свои мечты.
— Ладно, Дилан, хочешь, я тебе помогу стать священником?
* * *
Нью-Йорк. Наше время.Трек к этой части главы: Call me karizma — Red Roses.
Неудивительно, что в её взгляде была ненависть. Чистая злость, но пустота внутри. Она вцепилась зубами в свой план, и он слишком жестокий. Ох, она любит жестокость. Эрида подняла коварные карие глаза на собеседника, который активно травил себя сигарами, будто бы они могли добавить ему солидности. По правде, только немного красных роз добавляли статности. Она смочила губы, отчего алая помада стала ярче. В груди возникло приятное покалывание, и девушка с удовольствием была готова потерять рассудок, но сдержалась. Зачем ей сдерживать свои худшие порывы, если можно выпустить демонов на свободу и смотреть, как они припеваючи уничтожают мир? Эрида научилась дышать сквозь страх и идти сквозь огонь, не замечая ожогов на теле и душе. — Кто вам позволит? — спросил мужчина. Высокий тембр голоса с нотками типичной маскулинности вызывал не удивление, а разочарование, пусть и всецело подходил ему. Собеседнику было лет шестьдесят, у него отдышка из-за лишнего веса, от стола и кресла его отделяло брюхо, которое не позволяло нормально двигаться. У него были тёмные густые волосы, залаченные и зачёсанные назад, поэтому волосы блестели, словно были покрыты слоем жира. Эрида пыталась не фокусироваться на отталкивающей внешности, но стоило мужчине откусить эклер, как крем полупрозрачной каплей стекал по третьему подбородку. Её внутренне передёрнуло. Она продолжала улыбаться, будто ничего омерзительного не происходило, но в уме считала секунды до ухода. — Кто меня остановит? — Вопрос на вопрос звучал как «шах и мат», только они сидели в ресторане, а не за шахматной доской. Эрида позаботилась о комфорте мужлана: тот держал под собой один из портов Нью-Йорка, через который провозят тонны контрабанды и продают на чёрном рынке. Ей нужны были союзники, но не каждый мафиозный босс готов пойти против династии. Она бы с пребольшим удовольствием провела этот вечер по-другому, но приходилось сидеть в закрытой комнате одного из дорогих ресторанов. — Мистер Кронос, вам стоит быть осторожнее со столь скользкими высказываниями. Мафия нынче другая. Эрида была готова поклясться: если бы она была каннибалом, ела бы его месяц или даже больше. Причём не факт, что она бы не заслужила в награду ожирение. — Вы мне угрожаете? У нас сегодня рубрика вопросов? Что ж, хорошо, она готова сыграть в эту заурядную игру. Эрида сложила ладони в замок, поставила локти на стол, нарушая все правила этикета, и оперлась на руки подбородком. Улыбка не исчезла с её лица. Кронос нахмурился — явно не понимал суть этой игры, но обязательно поймёт. Просто таким как он нужно чуть больше времени и чуть меньше жира в организме. — Нет. Ну, пока нет, — с нотками флирта в голосе ответила она, предвкушая разговор, который не должен был продлиться долго. — Ваши Младшие сыновья мне бы очень пригодились, — сказала Эрида, упорно держа маску ангельской невинности. — Вы никудышний глава — на вас стыдно смотреть. А им нужна сильная наставница. Он засмеялся. Неудивительно, что его рассмешили её слова. Только Эрида не шутила. — Вы никогда не получите моих Младших сыновей. Из уголков глаз мужчины потекли слёзы, вызывая тошноту у девушки. Этот старый идиот реально думает, что она позвала его ради глупых разговоров по душам? Эрида выпрямилась, чуть задирая подбородок. Она окинула взглядом мужчину и, увидев в его глазах странное помутнение, поняла, что время пришло. — Давайте поговорим о силе? — задумчиво предложила она, смотря сквозь собеседника. Мужчина внимательно наблюдал за ней, пытаясь предугадать дальнейшие действия, но её лицо было невозможно прочитать. Эрида обдумывала стратегию наперёд, помня о сделке, которая не будет разглашаться. Есть договорённости, о которых молчат даже под пытками. Сглотнув, она перевела глаза на собеседника и улыбнулась, словно ничего не произошло. — Понимаете, мистер Кронос, вы успели и выпить, и съесть яд. Он действует небыстро, поэтому у нас есть время поговорить. Ваши Младшие сыновья будут моими, а вы отправитесь на тот свет искать приключения. Мужчина ощутил лёгкое удушье и оттянул воротник рубахи, что, кажется, впилась в кожу. На лбу проступили капельки пота, но резко встать он не мог: комплекция не позволяла. Эрида достала из клатча маленький синий флакон, затем, открыв его, выпила содержимое. Противоядие подействовало мгновенно, и она продолжила наблюдать за медленной кончиной Кроноса. Младшие сыновья действительно были очень нужны ей, так как они ключ к портам и контролю над ними. Эта встреча изначально планировалась летальной для Кроноса. Эрида отняла жизнь без капли сожаления. Яд — оружие женщин. Глаза мужчины налились слезами. Он осознал, что это его последние мгновения, и отчаянно пытался оттянуть воротник рубашки, хотя не он душил его. У него были мечты и цели, но с каждой секундой они угасали, как огонь без кислорода. Мир жесток и полон опасностей, от которых не спастись, не спрятаться. Мафия — это продуманная шахматная доска. Самая опасная игра, в которую человечество играет с тысяча восемьсот шестьдесят третьего года. Тогда, вероятно, впервые в Палермо употребили это слово по отношению к приступным группировкам. Эрида поднялась со своего места и заметила, как консильери с ужасом смотрел то на неё, то на печальную картину: пена изо рта, выпученные глаза, медленно синеющее лицо мужчины. Это воспоминание войдёт в топ три худших. Она подошла к Карлосу, обхватила его лицо руками, чтобы тот смотрел на неё. — Не смотри на меня так, — с искусственной грустью попросила Эрида. Карлос, стиснув зубы, вспомнил, какой та была до этой опасной игры: весёлая, добрая, человечная. В ней всегда была тьма, но он смотрел на неё, словно на солнце. Всё изменилось. Его Эрида изменилась: стала холодной, озлобленной, утратила тот дивный свет, что горел в карих глазах. Мотнув головой, тем самым покончив с вспышками воспоминаний, Карлос прочистил горло. — Как? — Как на исчадие ада, — ответила она не задумываясь. У неё ангельское лицо и шрамы на всю правую руку. Никогда ещё она не пугала так сильно, как сейчас. Где гарантия, что в какой-то момент Эрида точно так же не убьёт его? Гарантии не было, и это делало прибывание с ней более опасным. Карлос не сможет убить её, даже если сильно захочет. Не сможет: он слишком влюблён в это ангельское создание с красными крыльями. Консильери думал... искренне надеялся, что она смогла исцелиться. Но когда вы рождаетесь в горящем доме, вам кажется, что весь мир горит, хотя это не так. Ей стоит сжечь дом этой травмы дотла, чтобы получить заветную свободу. Карлос заставил себя прикоснуться к её щеке и улыбнуться. — Никогда. Слышишь? Я никогда не буду смотреть на тебя, как на исчадие ада. Ты для меня самое светлое. Хороший ответ. Она улыбнулся, чтобы скрыть истинные эмоции. Размышления, которые правили сознанием, немного утихли. Эрида позволила себе поцеловать Карлоса — робко, невинно. Карлос прижал её к себе за талию, ответил на поцелуй, превращая его в что-то более глубокое. Позади них было тело бывшего мафиозного босса с желтоватой пеной у рта, выпученными глазами и синеватым лицом, а они демонстрировали друг другу свои чувства, не заботясь о морально-этических нормах. В сознании девушки возникло воспоминание, когда Карлос вернулся с задания избитым. Её муж не придал этому никакого значения, но она поспешила помочь. Тогда и случился их первый поцелуй с привкусом крови на губах и болью, что пропитывала каждый миллиметр тела консильери. Эрида помнила кровь, стекающую с его подбородка: болезненно сладкая, металлическая и такая знакомая. — Пойдём, Карлос. Нас ждут мои Младшие сыновья. Мужчина кивнул, пропуская Эриду вперёд.* * *
Новый Орлеан. Гермиона выскользнула из-под руки мужа, мирно спящего от скуки. Драко дёрнулся, но ресницы так и не распахнулись. Глубокий сон — роскошь, которой обладают все, кроме него. Она кончиками пальцев убрала спадающую прядь волос со лба мужа, любуясь расслабленными чертами лица. Только в такие волшебные моменты складка между его бровей была идеально ровной, а губы не поджимались в скептицизме. Райское наслаждение для глаз. Гермиона осторожно пододвинулась к краю кровати, затаив дыхание. Спустив правую ногу на пол, она вдохнула побольше воздуха — половица предательски скрипнула, когда обе ноги опустились на полу. Телони скривила губы и зажмурилась. Она бросила быстрый взгляд на мужа, повернувшегося на другой бок. Путь к двери казался вечностью. Она поймала себя на мысли, что шагала по натянутой верёвке над пропастью и сжимала в руках длинную палку для равновесия. Стоило проскользнуть во внутренний балкон, как грудь опустилась, а сердце прекратило биться в панике. Спускаясь с лестницы, певица заметила сидящего на диване Теодора, который задумчиво курил сигарету. Сердце пропустило удар, стоило рассмотреть безжизненное выражение лица старого друга. Оно было каменным, а изумрудные глаза были стеклянными, словно криворукий мастер забыл вдохнуть в них жизнь. — Мы можем поговорить? — шёпотом спросила она, боясь спугнуть. Обхватив себя руками, Гермиона ожидала ответа. Пауза затянулась на несколько невыносимых секунд. — Если ты будешь спрашивать меня, что со мной не так, то нет, — ответил Тео, пристально наблюдая, как та села напротив него. Между ними были несколько сантиметров, разделяющих диваны. Нет, между ними была пропасть длиною в два года и три месяца. Гермиона перестала походить на роковую женщину, разбивающую мужские сердца. Она превратилась в миловидную девочку, которая стоит за спиной мужчины. Тео несколько раз задавался вопросом: что удерживает их брак? Почему они всё ещё вместе? В последнее время для него думать крайне вредно. От каждой чёртовой мысли в груди возникала пустота, звенящая мерзкими криками прошлого, а потом настала тишина, и её звон наполнил до самых краёв. Гермиона тихо вздохнула, рассматривая спутанные кудрявые волосы, которые не были собраны в пучок. Поношенные спортивные брюки облепили подкаченные ноги, а тату на левом боку покраснела оттого, что он её, видимо, расчёсывал. Она не видела на его лице улыбку — лишь мрачный взгляд и мёртвое выражение лица. Это больше не её Тео. Это кто-то чужой. — Ты изменился, — отметила Телони, не боясь, что детектив в любой момент мог заметить пропажу. — Я тебя не узнаю. Он хмыкнул. Переводя взгляд на входную дверь, Теодор мысленно перенёсся за неё, куда-то далеко отсюда, от этих людей и проблем. В место, где не будет ни династии, ни прошлого — ничего. Там будет лишь он. — Я тоже себя не узнаю, куколка. Гермиона вслушалась в еле различимые шаги на втором этаже, затем послышался плач ребёнка. — Ты позволяешь миру думать, что ты бессердечный убийца, — сказала ему Гермиона, поджимая ноги под себя и закутываясь в плед. — А ты не такой. Тео опустил голову, посмотрел разбитые костяшки. После непродолжительной паузы он вновь поднял голову. Нотт засмеялся. Его брови в удивлении поднялись. — Нет, — ответил ей Псих. — Боюсь, я обычный убийца. Невозможно исцелиться от прошлого — оно вечно будет преследовать во снах и мимолётных видениях, которые будут отравлять жизнь. Тео знал это не понаслышке. Не стоило объяснять причинно-следственные связи, которые привели его в точку невозврата. Он бы вернулся в никогда, но сможет ли он переступить через себя? Гермиона заметила в изумрудных глазах ту самую эмоцию, которую видела два года назад на той детской площадке, когда в первый и последний раз поцеловала его. Эта эмоция не могла не зацепить её: она была настолько искренней, что дыхание перехватило от желания помочь Тео. Но Гермиона продолжала сидеть на месте и смотреть. Что случилось с ним за эти два года? Что так сильно пошатнуло его? Что разрушило? Вопросов было слишком много, но ответов не было. «Я всматриваюсь в свою куколку и не узнаю её. Она так изменилась, стала другой. Драко, блять, Малфой изменил Гермиону. И я не знаю, в какую сторону. Меня это пугает, ведь раньше она была моим серым кардиналом, а я её покровителем. Гермиона была свободным духом, которым руководил ветер, и никто не мог ей указывать, как жить с пожаром в сердце и страстью в глазах. Она была птицей, которая никогда не сидела в клетке. Брак меняет нас всех. Мой разрушил мне жизнь, подарив сына. Надеюсь, куколка сможет сохранить себя, и её крылья всегда будут парить на ветрах свободы… Свою я потерял». Отпечатки сознания. Разделение между прошлым и настоящим, в котором никогда не бывает будущего. Порой чувства спутаны, хаотичны. Для таких людей, как Тео, хаос — это что-то нормальное, привычное. Хаос в его крови, он течёт вместе с кровью. Тео вспомнил клятву Вальтери: «Во имя тьмы, хаоса, крови и династии Вальтери». Чего стоят эти слова? Какую силу они несут в себе для него? Что произойдёт, если он окончательно сойдёт с праведного кровавого пути? Тео не хотел проверять. Он не желал нести бремя ответственности за подобные решения. Гермиона заметила Блейза с маленькой девочкой на руках. Такая красивая: платиновые волосы, смуглая кожа и невероятно голубые глаза — такие же, как у её матери. На руках Забини она выглядела совсем крошкой, словно маленький ангелок. Телони улыбнулась и инстинктивно потянулась к животу, сжимая края белой майки. — Привет, Гермиона, — сказал Блейз с теплотой в голосе, словно они не расставались ни на минуту. Девочка смущённо уткнулась в шею папы, поглядывая на незнакомую ей девушку. — Она такая милая. — То ли под действием гормонов, то ли от умиления, но на глазах выступили слёзы. Телони склонила голову вбок и посмотрела ребёнка. — Как её зовут? — Силен, — ласково ответил Цербер, целуя своего ангела в лоб. — Она так похожа на Дафну, будто ты и не принимал участия в зачатии, — с улыбкой заметила певица, борясь с желанием встать и подойти к малышке. — Как ты уговорил Дафну на роды? Послышался смешок от Тео, который бросил взгляд на племянницу. Блейз занял место рядом с Психом и усадил дочь на колени. — Такое чувство, что Дафна рожала этого ребёнка. — язвительно сказал Нотт, закатив глаза. Гермиона, нахмурившись, взглянула на Блейза. Тот лишь кивнул, подтверждая слова Психа. — Силен родилась от суррогатной матери. — Забини прижал дочь к себе. — Это был единственный способ уговорить Даф на ребёнка, и я им успешно воспользовался. — А где сама Дафна? Или вы приехали вдвоём? — спросила Гермиона, поправляя плед. — В спальне. Психует. Тео, может быть, хотел что-то сказать в защиту сестры, но сдержался. Гермиона съёжилась от формулировки «психует». Она действительно не понимала, как мужчина мог, вместо того чтобы успокоить свою женщину, просто взять и уйти. Она лишь неловко усмехнулась, переводя взгляд на верхние этажи, где, кажется, находилась спальня Дафны и Блейза. — Блейз, — сглотнула певица, — я надеюсь, вы не станете рассказывать о... прошлом? Забини поцеловал дочь в макушку и покачал головой. — Ни я, ни Дафна не расскажем твоему мужу о прошлом. Гермиона могла выдохнуть. Она бросила взгляд на Теодора, который демонстративно кивнул в знак подтверждения слов Цербера. Услышав какой-то шорох со второго этажа, Телони подорвалась с места, бросила несколько фраз и убежала к мужу, чтобы тот не проснулся в одиночестве.* * *
Драко проснулся в объятиях Гермионы, улыбающейся и поглаживающей его щёку. Он уткнулся в изгиб шеи жены, наслаждаясь ароматом кокоса, к которому привык за два года. Малфой настолько обожал запах Гермионы, что ловил себя на мысли о наркозависимости. Драко снова медленно засыпал, но нежный шёпот жены о том, что она бы с радостью сходила в душ, заставил его разочарованно застонать. Детектив проводил Телони взглядом в ванную, заметив, что её грудь увеличилась. Драко лениво поднялся с кровати, разминая шею. — Детка, я пойду приготовлю нам завтрак, хорошо? — громко сказал Малфой, на что получил такое же громкое «Хорошо». Покинув комнату, Драко ощутил запах корицы и роскоши. Он не мог описать второй аромат, но мог точно отметить нотки кожи, остальные оттенки оказались закрытыми. Блуждание по чужому дому пятилетнему Драко показались бы интересными. Открытие новых секретов, потайных комнат; полное погружение в чужую жизнь, о которой рассказывают не голоса, а мебель. В маленьких деталях декора можно было распознать характер хозяина комнат: на первом этаже, при входе, был фонтан, а камень, из которого он создан, был зеленоватым; за фонтаном был балкон, соединяющий две лестницы, и на нём был вытесан череп с розами — герб, который покрыт пылью, словно старая, забытая всеми коробка с хламом. Драко точно не знал, к каким тайнам приведёт его маленькое путешествие, но от него в груди трепетали сотни бабочек. Предвкушение стоит дорого, как и расследования. Он прошёл мимо наглухо закрытых комнат. За одной из них звучали незнакомые голоса, спорящие о чём-то своём. Намеренно состаренные кирпичные стены поглядывали на него с опаской, тёмно-коричневый паркет предупреждающе заскрипел, но Драко не вслушивался в мольбы. Войдя в кабинет, он с интересом осмотрелся: книжные полки во всю стену, заваленные различной литературой; стол с хаотично сложенными бумагами и разбросанными ручками, текстовыдилителями, карандашами; мятного цвета компьютер был выключен, а пыль припорошила экран. Повернув голову влево, Драко заметил приоткрытую дверь на балкон, откуда сочился прохладный воздух. Холодный солнечный свет наполнял пространство, в котором, кажется, прошла самая настоящая бойня, и только усугублял картину, делая её слишком чёткой. Нотки медовой свечи щекотали обоняние, приправляя хаос этого места медовым соусом. Мурашки по коже. Драко обернулся на дверь, об которую разбилась не одна бутылка с алкоголем. Подтёки на ней покрылись шероховатым инеем. Бросив настороженный взгляд на балкон, он закрыл в дальнем ящике ту сторону себя, которая вопила не делать глупостей и не ходить туда. Мозг сам отдал сигналы в ноги, дабы те привели его к ответам, к раскрытию очередной тайны. Тусклый свет ничерта не освещал. Драко рассматривал стеллажи с коробками, которые покрылись пылью. Наверное, Донна сюда нечасто ходит. Драко уже собрался уходить, но одно неловкое движение рукой, и коробка с грохотом упала, заставляя детектива выругаться. Он присел и начал собирать всё обратно, но взгляд зацепился за чёрный кожаный блокнот. На его обложке серебряными буквами было написано: «Амелия Вальтери». Драко с интересом раскрыл блокнот, но с первых же страниц начался какой-то ад. Первая запись. «Я устала от криков этого урода. Не могу больше это выносить. Я думала, что после смерти первенца, моего Реджинальда, Теодор сможет заполнить пустоту, но во время беременности я не чувствовала любви к нему, как это было с Реджи. Мой муж грозится утопить нашего сына, но я знаю, что брат никогда не позволит этого сделать. Династии нужны наследники». Вторая запись. «Тео всего три, а муж уже успел сломать ему пальцы за плохо нарисованную белку. Уверена, этот маленький ублюдок заслужил. Мерзость». Третья запись. «Теодор снова закрывал собой эту маленькую шлюху Дафну. Уродец так сильно к ней привязался, что начал называть это орудие своей «сестрой», хотя она ему не только не родная, но и не подруга. Я молюсь Красному Богу, чтобы тот умертвил этого паразита. Надеюсь, Бог услышит меня». Драко становилось плохо с каждой прочитанной строчкой. В некоторых моментах Амелия детально описывала каждое издевательство, которые они с мужем придумывали для родного сына. Детектив знал о домашнем насилии — часто доводилось приезжать на такие вызовы, но, чтобы всё доходило до такого… Он ещё никогда не встречался с подобным. Становилось всё более некомфортно, но Малфой продолжал читать записи, думая, что тогда он, вероятно, сможет понять, почему та настолько сильно ненавидела сына. Ответа или хотя бы предположения нигде не оказалось — только очередные издевательства над ребёнком. С громким хлопком Драко закрыл дневник, бросил в коробку, закрыл её и вернул на место. Однако стоило ему повернуться к выходу, как он увидел Донну, стоящего около окна и опирающегося на подоконник. Псих был совершенно спокоен, даже, кажется, задумчив и сосредоточен. Тем не менее Драко заметил, что у того дёргается глаз — явно от увиденного. — Слушай, это получилось случайно, она упала... Драко пытался оправдываться, ведь понимал, что поступил не самым честным образом. Теодор, однако, просто мотнул головой, словно его совершенно не заботили слова детектива и он прибывал в другом измерении, где снова переживал описанное в дневнике. — Ты узнал, что хотел? — спросил Нотт, смотря на Малфоя в упор. Изумрудные глаза стали ледяными, в голосе не читались эмоции. — Хотел покопаться в моём грязном белье? Поздравляю, малыш, мы стали ближе. Теперь ты знаешь, какое хуёвое детство у меня было. Доволен? — Я теперь хотя бы знаю, почему ты стал таким. Донна засмеялся так громко, что начало казаться, будто он сейчас умрёт от истерики, которая явно его накрыла. Теодор подошёл ближе, держа в руках кинжал. Драко напрягся. Вот то чудовище, которое заснуло на два года, но которое никуда не исчезло. Малфой готов обороняться, но Псих ничего не делал — лишь смотрел в глаза, подобно пропасти, которая желала затянуть детектива. — Я бы в любом случае стал таким, малыш. Понимаешь? У меня заложено в генах быть тварью, убивающей людей. У меня вся семья такая, — с горестью сказал Тео, поджимая губы. Невозможно описать словами его состояние сейчас. Он метался из стороны в сторону, ведь одно понимание, что кто-то узнал правду о детстве, убивало. Хотелось прикончить носителя истины, а с другой стороны, Нотт снова ощутил себя ребёнком, который прошёл через ад и выжил. Драко осторожно отошёл на один шаг назад, возвращая между ними расстояние, но ему чисто по-человечески было жаль Нотта. Никто подобного не заслуживает. Малфой сглотнул, не отрывая взгляд от холодного оружия. — Не бойся, малыш, этот кинжал предназначен не для тебя и не для твоей семьи, — пожал плечами Теодор, пока крутил в руках сверкающее серебро с фиолетовым камнем на рукояти. — Он для врагов. А ты мне не враг, хоть и хотел им стать. — Ты убил им моих родителей? — сжав руки в кулаки, спросил Драко, глядя Психу в глаза. Тео медленно кивнул, ощущая горесть во рту. Не хотелось вспоминать те тёмные времена, не было желания даже допустить мысль о другом исходе. Замкнутый порочный круг, в котором всегда будут ломаться кости и надеваться на шею цепи. Он стал пленником много лет назад, и покидать свою камеру пыток не хотелось. — Малыш, прежде чем ты начнешь говорить о том, какой я ужасный человек… Вспомни, что ты ничего не знаешь. Теодор отошёл на два шага назад, спрятал кинжал в ножны, закреплённые на правом бедре. В его взгляде танцевало сожаление, но бьющееся в агонии сознание желало лишь сбежать. — Так расскажи! Как предсказуемо он это произнёс. Нотт скривил губы и отвёл взгляд в сторону. Внутри вскипели чуть остывшие эмоции, разливаясь колким ручьём раздражения по венам. В мгновение ока комната превратилась из обычной кладовки воспоминаний в арену, куда вот-вот выпустят главного гладиатора на поединок с драконом. Тео поднял на детектива мрачный взгляд, который молча сказал обо всём. Тео не нужны слова, чтобы поведать историю, которая записалась на его костях, которую он вечность будет хранить внутри себя на уровне ДНК. Едкий дым молчания наполнило лёгкие, прожигая сердце, бьющееся в груди от ожидания слов. Вместо того чтобы вникать в покрытые пылью, как эти разваливающиеся коробки, истории, Драко был вынужден смотреть на удаляющуюся фигуру Нотта. Прикрыв глаза, детектив посчитал до десяти, словно это было способно потушить адское пламя, охватившее сознание. Малфой, находясь в море чужого прошлого, не заметил, как начал тонуть в своём. Спасательные шлюпки закончились, а жилеты не были предусмотрены — только смертельные волны ласково накрывали с головой, приглашая на самое дно.* * *
Лондон. Обитель зла. Кости ломило от очередной тренировки, а на синяки по всему телу было страшно смотреть. Единственное желание — пойти в горячий душ и постоять под ним несколько часов. Мышцы ныли от каждого телодвижения, но она продолжала снимать чёрную форму с эмблемой сойки, держащей в клюве огненную стрелу. Талиса Валазки ненавидела своё прибывание здесь, не понимала, почему отец отправил её в изгнание на другой контент, к людям, которых считал своими злейшими врагами. Она готова была молиться всем известным божествам, чтобы уехать подальше из особняка, который был не просто жутким, но и пугающим. Талиса смотрела на мозолистые ладони после тренировок с палками, слёзы катились по щекам, очерчивая солёные дорожки. Она бы отдала всё до последнего, лишь бы каждодневные избиения от Лексы прекратились. Наставница сбивала её с ног, и, если Валазки не поднималась сразу, сжимая челюсти от дикой боли, Лексия кричала: «Вставай!», а потом поднимала на ноги ударами палкой. Талиса не помнила своего тела без ссадин и синяков, но они не могли сравниться с заточением в Обители. Выходить в сад строго запрещалось, если не было прямого приказа сопровождать кого-то из лордов или леди. Членов правящей династии Сойки никогда не сопровождали в стенах особняка. — Не помешаю? — послышался знакомый девичий голос, который выдернул из потока мыслей и самобичевания. Талиса повернулась, готовая послать Лексу за то, что та вторглась в нерабочее время. Но вместо альфы Соек у двери, сложив ладони в замок на уровне живота, стояла Арея. Она выглядела выигрышно даже в закрытом чёрном платье, потому что его подол прикрывал колени, а высокие сапоги на тонкой шпильке прятали остальное. Валазки подорвалась со стула, склонив голову, но внутренне выругалась из-за электрического разряда, который пробежал по позвонкам. Она и представить не могла, что после пребывания в элитном отряде Соек ей придётся посещать докторов, чтобы вылечить спину и другие части тела. — Конечно, нет, моя принцесса, — морщась от болезненных ощущений, ответила Талиса. Она считала секунды до ухода Ареи. Ей свято не хотелось стоять и слушать эту маленькую дрянь, которая получала звёзды с неба, пока она самостоятельно выбивала себе место под солнцем. — Чем обязана вашему визиту? — на свой страх и риск спросила Талиса, вспоминая каждый застуканный секс между Теодором и Ареей. — У меня для тебя есть подарок и предложение. С чего начнём? — Склонив набок голову, Арея рассматривала Валазки. Этот едкий взор зелёных глаз прожигал кожу. — С предложения, — подняв голову, ответила Талиса. Стопы кричали, чтобы она села, но по протоколу Валазки обязывалась стоять перед членом правящей династии до самого конца визита. Если нарушить это сомнительное правило, можно лишиться головы. — Если так угодно моей принцессе, — в спешке добавила Талиса и сжала челюсть. — Ты будешь моей личной Сойкой. Будешь моей правой рукой, — Арея усмехнулась, снимая шлейку рюкзака с плеча. — Взамен я прошу верности. Я показываю пальцем — ты убиваешь. Я делюсь с тобой секретом — ты молчишь. Она достала из рюкзака баночку персикового энергетика, с таким же вкусом сладкую воду, в которой плавали желейки, и упаковку «Принглс» со сметаной и луком. — Слышала, ты любишь такое. Талиса посмотрела на снеки. Она скучала по ним, но они вызывали в ней ещё больше грусти и ненависти к отцу. Раньше снеки покупал сам Джером в попытках поднять ей настроение, когда она болела. Теперь обыкновенная сладко-солёная гадость казалась роскошью. — Боюсь, моя принцесса, это невозможно. Из-за тренировок я не смогу вас сопровождать. Она знала, что ступила на опасную дорожку, но возможность избавиться от ненавистных избиений играла значительную роль в мыслях. Талиса с опаской бросила взгляд на Арею, которая вскинула бровь, будто услышала самую откровенную глупость. — Правило первое: ты обращаешься ко мне «Моя принцесса» только на людях. В остальное время я просто Арея. — Она поставила снеки на стол, позволив себе чуть сгорбиться. Видимо, безупречная осанка утомляла и её. — Ты больше не будешь проходить тренировки с Лексой, мне достаточно твоих умений стрелять. Ты согласна? — Как скажешь, Арея. — Талиса выругалась про себя из-за того, что согласилась слишком быстро. Хоть бы ей не вылезло это боком... — Отлично! — По виду Ареи можно было с уверенностью утверждать, что она, добившись своегого, готова была подпрыгнуть к потолку. — Талиса, теперь ты будешь ходить со мной рядом, а я буду тебе доверять то, что не могу доверить никому другому. — Окей. — Валазки открыла банку чипсов с болезненной улыбкой. Эта смесь химии пахла лучше, чем любые амброзии мира. Великолепие. — С чего начнём? — надкусив чипсину, спросила Талиса. — Кого пристрелить первым? — Нам нужно привлечь лорда Блэка на свою сторону, чтобы он согласился привести одну из своих племянниц. — Не проще приказать? — нахмурившись, заметила Талиса и села на стул. Арея отрицательно покачала головой. — Почему? Арея вздохнула, опираясь бедром на край письменного стола. Валазки без стеснений уплетала чипсы, пока ожидала пламенную речь Тенебрис о том, как усложнить себе жизнь. — Если я отдам такой приказ, это вызовет лишние вопросы, а нам вопросы не нужны. «Нам?» — повторила мысленно Талиса. — «Кому нам?» — В этом предстояло разобраться, но для вопроса стоило выждать более удачный момент. — Хорошо, — кивнула Талиса, — что мне нужно делать?* * *
Она прекрасна, как падший ангел, только крылья кроваво-красные. Он часами мог представлять, как белоснежные пёрышки градиентом превращались в артериальную кровь. Эстер Вальтери обладала сотней демонов за спиной, поющих ей колыбельные перед сном. Эта женщина не просто манила своей красотой и жестокостью — от неё холодело в душе, она пугала. Порой ему казалось, что, будь в ней хоть крупица каннибализма, она бы ела мужчин на завтрак и запивала красным вином. Эстер редко проносилась по коридорам Обители, подобно адской фурии. Регулус предпочитал не попадаться ей на глаза. На собраниях малого совета он позволял себе смотреть на что угодно, но не на эту дьявольскую женщину в тёмно-бордовом платье. Графиня Эстер отличалась от остальных не только тем, что предпочитала красный цвет и его оттенков. Вальтери выделялась своей набожностью и преданностью Красному Богу. Порой Регулус ловил себя на мысли: «Даже сам дьявол боится её». Находиться с ней в комнате было невыносимо тяжело: всегда казалось, что кислород выкачали, а вместо него в замкнутое пространство поместили металлический привкус артериальной крови. — Вы хотите поговорить со мной о силе, лорд Реддл? — постукивая указательным пальцем по столу, спросила Эстер. Она неотрывно смотрела на Тома. Регулус слышал эти глухие удары о древесину и погружался в некий транс. Может, случайно, может, нет, но Эстер отбивала ритм семи постукиваний. Раз. Короткая пауза. Два. Пауза. Три. Пауза. Регулус с опаской бросил взгляд на Реддла, сидящего в центре круглого стола. За его спиной гордо возвышался герб династии Вальтери: ониксовый дракон с изумрудными глазами и чешуёй, переливающейся от алого огня. На лице Тома красовалась вызывающая ухмылка, крича своё безмолвное «Да!» Блэк ощутил лёгкое головокружение от напряжения, витающего в воздухе. Слабая тошнота подползла к горлу ядовитой змеёй, отравляя каждую клеточку тела. Он заставил себя сглотнуть, чувствуя одинокую каплю пота, сбегающую вниз по спине. Четыре. Пауза. — Графиня, с вами одно наслаждение вести светские беседы на тему силы, — молвил Реддл, не скрывая азарт. Регулус проклинал его за этот ответ, ведь Эстер не станет вести пустые разговоры. Она действительно покажет эту самую силу в делах, которые, чаще всего, заканчивались чьей-то смертью. В мире есть слова, что ничего не стоят, и их быстро уносит воздухом. Растворяются и звуки, что когда-то так ярко звенели, а потом наступают тишина и холод во всём теле. Громкие цитаты лишались смысла и отправлялись в окно летать. Но были слова более густые. Они порхали кислородом, но жалкие минуты тоже улетали прочь, словно никогда не существовали. Пять. Пауза. Шесть. Пауза. Были и слова, которые по тяжести могли сойти за любой гранитный камень. В них светилась радиация, кровь и аномалии. Они впивались в кожу, оставляя шрамы и не позволяя миру забыть, что однажды прозвучали. Эстер удавалось превратить пожелание «Спокойной ночи» в настоящую угрозу. Эстер танцевала на костях своих врагов, убивала всего одной незамысловатой фразой: «Как вы относитесь к цианиду?». После этого не было надежды, хотя глупцы считали: «А может, если...» — Я с радостью покажу вам силу, лорд Реддл, — пропела она змеиным голоском, лишив Блэка сна на дальнейшие четыре дня. Семь. Конец. Эстер поднялась с места и растворилась за тяжёлой дверью, словно никогда здесь не сидела. А мурашки-то остались. Регулус переглянулся с Реддлом, но выдавить слова из себя не мог. Ему правда было страшно. Не за себя — за Тома. Он боялся за человека, заменившего ему родного отца. Блэк вышел точно так же. Мысли вертелись, тошнота внутри укрепляла корни, а сердце кружилось в страстном танце со вкусом пепла. Коридоры казались слишком мрачными, поэтому Регулус минут пять пытался отыскать выход из злой ловушки стен и поворотов, шагов прислуги и шёпота охраны. Распустив галстук, он попытался вдохнуть прохлады, но глотал раскольную отраву. Регулус кое-как выбрался из здания и, проходя мимо статуй «мироздания», стал искать среди деревьев место потемнее. Там его не увидит никто — там будут лишь призраки покойных и адское волнение. Среди теней не видно поражений, среди праха нет опальных, а среди кустов не виден страх в его лесных глазах. Он добрался до озера, никого не заметив. Ему хватило смелости упасть на протоптанную траву, закрыть лицо руками и молиться Богу о прощении души. Его трясло, мутило, голова налилась свинцом. Хотелось орать, но голос превратился в хрип, что только мог стучать по горлу. — Простите, вам плохо? — послышался женский голос слева, отчего Блэк застыл. Тело онемело, а сердце упорхнуло. Регулус с трудом поднял взгляд на сидящую неподалёку девушку. В её руке сверкала газировка, а волосы переливались золотом в тёплом свете фонаря. Она выглядела озадаченной, не подавая признаков беспокойства. На ней была чёрная куртка с белой нашивкой в виде сойки. Заметив это, Регулус удивлённо моргнул, понимая, что такие птицы не летают на свободе. Так почему она здесь? — Простите, мисс, кто вы? Назовите своё имя и номер, — потребовал Блэк, хоть и ради интереса. Он не желал скандалить или упрекать милую птичку за желание летать. — Талиса Валазки, Сойка-3. Я личная сойка принцессы, — она отвечала по шаблону, даже поднялась на ноги и завела руки за спину. — Простите, милорд, я не знала, что вы будете здесь. Регулус с трудом поднялся, пошатнулся, но устоял. Ему хотелось убежать от неё, спрятаться, лишь бы не показать слабость. — Ничего, мисс Валазки. — Он слабо улыбнулся, правда, улыбку она бы всё равно не смогла увидеть: свет фонаря не попадал на его лицо. — Я Регулус Блэк. Можете обращаться ко мне просто Регулус. Ему не были нужны сейчас ни титулы, ни звания, ни его «благородное» происхождение. Хотелось обычного общения с достаточно привлекательной девушкой. Однако Талиса лишь выровняла спину. — Для меня честь, лорд Блэк, удостоиться встречи с вами. — Валазки склонила голову в знак уважения. — С вашего позволения, я пойду. — Ещё один поклон головой и удаляющиеся шаги. Попытка обычного общения с треском провалилась.* * *
Нью-Йорк. Порт. Мужчины любят играть в игры с Богом, но забывают, что в каждой игре есть как победитель, так и проигравший. Заключить сделку с Дьяволом куда проще, чем с Владыкой Рая. Проходя между огромных контейнеров, она вслушивалась в многочисленные голоса, доносящиеся издалека. Разобрать слова не удавалось, но настроение уловить всё же получилось. Эрида подавила тревогу, мысленно прокручивая каждое слово, которое скажет младшим сыновьям. Многие из них работают в порту на разных должностях, начиная от обыкновенных грузчиков и заканчивая руководителями. Тот, кто контролирует порт, контролирует и огромные деньги. А там, где деньги, есть и власть. Эрида приказала своим людям собрать всех младших сыновей, чтобы произнести пламенную речь. Она готовилась к этому дню настолько основательно, что больше не могла точно сказать, сколько времени она провела за чтением документов, оказавшихся на её столе благодаря консильери. С каждой новой бумажкой она узнавала новую подробность, что грела сердце. Эрида подошла к выстроенным в несколько рядов мужчинам. Они не понимали, что происходит. Их оповестили, что владыка желает провести встречу, и они ожидали господина, а не госпожу. Эрида вызвала удивление, причём не самое приятное. Она читала каждую эмоцию на их лицах. — Я понимаю, что вы не ожидали увидеть здесь меня. Мистер Кронос мёртв. Его место владыки младших сыновей отныне занимаю я. Эрида внимательно высматривалась в их гримасы, которые сменились с недоумённых на яростные. Мужчины переглядывались между собой, но не спешили говорить. Они прекрасно понимали: её можно убить вместе со всей сворой в любой момент. Опасно. — Почему мы должны вам служить? — послышался вопрос из толпы, так что Эрида сдержалась от кровопролития. Сегодня. — Я понимаю, вы обескуражены, но, если вы решитесь пойти за мной, я гарантирую вам освобождение от Лунатика и его кошмаров. Я готова бросить вызов Джерому! Повисла тишина. Пугающая, звенящая. Эрида боялась вдохнуть и выдохнуть: они с лёгкостью могли убить всех подчинённых, пустить её по кругу и завершить акты зверств драматичным убийством, которое войдёт в историю обычной строкой в полицейском отчёте. Ещё одна мафиозная женщина, не совладавшая со своими возможностями, оказалась в мешке для трупов и обрадовала очередного патологоанатома. Вот же радость! Эрида сжала кулаки. Она уговаривала себя произнести пламенную речь, но слова без действий — обычное сотрясание воздуха. Младшим сыновьям нужны действия. — Многие это говорили, но никто так ничего и не сделал. — Среди толпы показалась светлая макушка. Парень был одет в костюм, его лицо имело острые черты. — Простите, вы кто? — Эрида чувствовала неладное на коже, словно каждая пора пропиталась предчувствием гибели, а мозг не успел вовремя обработать сигнал «SOS». — Сделайте шаг вперёд. Парень вышел, демонстрируя себя: кудри оттенка капучино переливались в свете фонаря, медовая радужка только прибавляла привлекательности, а в сочетании с оливковой кожей незнакомец выглядел, как чёртов ангел. У неё на секунду перехватило дыхание, замедленное сердцебиение прибавило опасений. — Назовите своё имя. — собравшись с духом, попросила она, рассматривая привлекательного молодого человека. — Тимати Тёрнер, — представился тот, заводя руки за спину, — глава Младших сыновей. С виду ему лет тридцать, не больше, но Эрида, как никто другой, знала, что внешность обманчива. — Я Эрида Дженовезе, вдова Донна Дженовезе. — Она сглотнула. — Тимоти, я прошу вас присягнуть мне и моей семье. Взамен я обещаю расправу над Кошмарами. — Заманчивое предложение, Донна Дженовезе, — ухмыльнулся Тёрнер, — но, как я уже говорил, многие обещали нам это. — Карлос, передай мой указ отловить всех шавок Лунатика, — повернувшись к консильери, приказала Эрида. — Если вы, мистер Тёрнер, не против, то можете присоединиться к охоте, как и ваши люди.* * *
Новый Орлеан. Дом восходящего солнца. Он смотрел на неё, боясь дышать. Такая маленькая, такая беззащитная, невинная. Она стала для него спасением и адом одновременно. Тео готов был поклясться, что отдаст жизнь за эту кроху. Когда ему позвонил Лунатик и сообщил о приезде дочери, мир перевернулся, наверное, раз семьдесят. Эта маленькая девочка стоила каждой бессонной ночи, проведённой в кошмаре, каждой блядской нервной клеточки. Она стояла его жизни. Видя дочь, Тео забывал о проблемах. Эти пухлые щёчки и ониксовые кудри ставили на колени. Он всегда будет готов защитить её своей грудью. — Дай её мне, — хрипло попросил Нотт, забирая у матери дочь. — Привет, Мирцелла. Папа скучал.Красная роза и её шипы.
