I'll Help You Help Yourself

      Осаму отдыхал на диване, наблюдая за Доппо с улыбкой. Офис наконец опустел, остался только задумчивый напарник за прежним рабочим столом. Тот пусто смотрел в пол, призадумавшись. Из окна за спиной били оранжевые вечерние лучи, подсвечивая витающую в воздухе пыль. Вокруг было тихо, только шорох проезжающих мимо машин доносился из окна.       — Куникида, — позвал Дазай громким шёпотом.       Тот обернулся на него, растеряно моргая.       — Да, так что тогда было? — перешёл сразу к делу.       Осаму многозначительно ухмыльнулся, доставая телефон из кармана брюк.       — А как много ты помнишь?       — Не заставляй меня вспоминать этот позор снова.       — Ну почему «позор»? Я не буду тебя стыдить, никому не расскажу, лишь помогу разобраться.       Куникида раздражённо нахмурился, выискивая подвох.       — Присядь рядом со мной, — просит Осаму, похлопывая по сидению дивана.       Несмотря на зажатость, Доппо вышел из-за стола и занял место справа от него.       Тяжело вздохнув, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу, Куникида решился напомнить.       — Помню бар. Ты спрашивал, что у меня случилось. Даже что сказал в ответ точно не помню, а дальше — полный провал.       Дазай расслаблено откинулся на спинку дивана, задумчиво окинув взглядом собеседника.       — Не важно, что ты тогда сказал. Важно то, что ты полез целоваться, — выдал Осаму, едва сдерживая шутливую полуулыбку.       Куникида сжался, отвернулся от Дазая, не выдерживая и секунды зрительного контракта. Внутри всё горело от самоосуждения. Была хилая крупица надежды на то, что Дазай просто шутит, испытывает его терпение. Но что-то не слыхать заливистого хохота. Осаму, тем временем продолжил:       — Я, как порядочный человек, — произнёс он с налётом сарказма, — пользоваться моментом не стал, а дотащил тебя до дома.       — Прости, мне… — пытался подобрать слова Доппо.       Но тут его внимание зацепилось за вскользь брошенную деталь. Он обернулся на Дазая, глядя с подозрением.       — …не стал?       Осаму прищурил глаза и вдохновлено улыбнулся, припоминая эту сцену. Он прикрыл щёки ладонями и мечтательно вздохнул.       — Сложно сдержать себя в руках, когда к тебе проявляет знаки внимания симпатичный человек, но у меня получилось.       Куникида сомнительно промычал, сведя брови на переносице. Всё больше хотелось верить в то, что Дазай дразнит и пользуется его растерянностью.       — Просто покажи мне полную версию видео.       — Я уже отправил.       Куникида вынул телефон из кармана и зашёл в чат с Осаму. Дазай продвинулся ближе, чтобы смотреть вместе с Доппо.

***

      Сонливый пьяный Куникида стоит у стены возле двери в спальню. Дазай включает переднюю камеру, запись видео пошла. Со стола берёт стакан для канцелярии, ставит на пол посреди комнаты, чтобы он служил телефону подставкой. В этот момент Доппо отходит в сторону покачивающимся шагом и выглядывает из комнаты. Дазай тут же подбегает к нему и притягивает к стене обратно. Осаму хотел удержать напарника на одном месте, чтобы тот случайно не поранился. Как только Доппо немного расслабляется, Дазай отходит, чтоб расстелить футон. Обернулся на телефон — в кадр он не попадает, получается отличная слепая зона.       Приготовив спальное место, Осаму решается продолжить спектакль. Он подходит к Доппо, чуть дрожа от волнения, и развязывает ленточку на шее, расстёгивает пуговицы жилета. Куникида как будто не реагировал, и это воодушевляло Осаму продолжать. Пьяные люди весьма непредсказуемы — это Дазай прекрасно понимал. Но Доппо вёл себя так тихо и мирно, в нём не было ни намёка на угрозу. Тем более сейчас, когда нужно оставить как можно больше следов. Даже когда Куникида кладёт ему руки за спину, обнимает и утыкается носом в макушку, это только смешит.       — Ну, Куникида, уже и руки распускаешь?       Поддалась последняя пуговица, Дазай нарочито грубо сбрасывает жилетку, от чего Доппо только неуютно поморщился. Осаму, едва сдержав смешок, поцеловал его в щёку и поманил в сторону футона. Заведя Куникиду за обзор камеры, он вздохнул от осевшего напряжения. Доппо послушно лёг, готовый вот-вот отрубиться, а Дазай сел рядом. Ловко разделавшись с пуговицами рубашки, пришлось приложить усилия, чтобы снять её с неповоротливого тела. Приходилось толкать, чтобы положить на бок, и тянуть, чтобы поднять тяжёлую руку. Рубашка летит в сторону, Дазай проследил чтобы на видео она осела достаточно эффектно. Всю ситуацию можно было бы воспринять в эротическом смысле, если бы не перегар и ощутимая масса в каждой части тела Доппо. Складывается впечатление, будто имеешь дело не с человеком, а с упитанной пандой — чем-то большим и глупым. Понимая абсурдность своего положения, Дазай давит в себе поступающий хохот, но он вырывается сдавленными хихиканиями. Со штанами оказалось справится ещё сложнее: пришлось несколько раз переворачивать тяжёлую тушу, чтобы вытащить их из-под пьяной задницы. Прохлада дыхнула на голые ноги, от чего Куникида скривил рот и попытался укрыться одеялом. Он нащупал его кончик и попытался натянуть на себя, но, спрятав под ним голову и плечи, просто отключился, оставив нижнюю часть тела на сквозняке. Дазай окинул его снисходительным взглядом, снял носки, аккуратно заглянул под одеяло, распустил хвост на затылке, снял очки и отложил их в сторону.       Наконец, Осаму не выдержал и свалился рядом на пол от смеха и неловкости. Доппо ещё и засопел так, словно ему в нос вставили свисток. Это даже не панда — это мопс! Дазай поправил одеяло, подушку, убрал стакан-подставку, подполз к телефону, взял его в руки и вернулся обратно к Доппо.       — Всё, спокойной ночи, вонючка, — хихикал Осаму, устремляя взор камеры к его лицу.       Он ткнул пальцем в щёку, но абсолютное бездействие со стороны Доппо только развеселило.       Он выключил запись видео и осмотрелся. Нужно было оставить такую улику, которая сразу наведёт Доппо на ложные мысли. Со стола он взял розовый стикер для заметок, ручку, написал утреннее послание для дорогого напарника. В кармане его пальто он нашёл блокнот, вложил в него записку и оставил рядом. На кухне открыл аптечку, в поисках таблеток от похмелья. Повезло — немного, но нашлось. Дазай заботливо оставил рядом стакан воды и лекарства, по пути забрав себе бросившуюся в глаза красную ленту, осмотрел наведённый вокруг бардак и довольно улыбнулся.       В свою комнату он возвратился поздно, в пьяном спокойствии и романтическом воодушевлении.

***

      Осаму тихо хихикнул, вспоминая тот вечер и лицо спящего Доппо.       Куникида выходит из чата, выключает телефон и откидывается на спинку дивана с огромным облегчением. События восстановлены, всё оказалось куда лучше, чем он думал. Сомнений не осталось — не было ни поцелуя, ни чего-то ещё. Драгоценная граница осталась нерушима, хоть и заметно покосилась. Строгие рамки продолжили сдавливать голову, пусть и ослабив хватку. К сожалению, подобающим своё поведение Доппо назвать точно не мог. А Осаму, как виновник внутренних терзаний, только взбесил в своей привычной манере.       — Какая же ты скотина, Дазай, — сил на активную злобу не осталось, вышел только хилый рык.       Дазай наблюдал, как вечно хмурое лицо наконец-то расслабляется, как напряжённые лёгкие набирают воздуха, но тут же светлые брови вновь сходятся на переносице.       — Этого больше не повторится, — твёрдо произнёс Куникида.       Дазай заметно расстроился.       — Жаль.       — Прекрати шутить. Тебе, может, и было весело, но я повёл себя некрасиво.       Дазай откинулся на спинку и заглянул в пристыженное лицо.       — То есть, по-твоему, мне было просто «весело»? — вкрадчиво спросил Осаму, и его пронзительные глаза хитро блеснули.       И вновь Доппо ощутил себя абсолютно предсказуемым и просмотренным насквозь, но в упор не понимал, чего добивался напарник.       — А что ещё чувствуют люди, водя другого человека за нос?       — Скажем так, не будь длинного носа, не за что было бы водить, — ловко парировал Дазай.       — Это такой деликатный указ в сторону моих выходок? — раздражённо поморщился Доппо.       — Да, — мягко произнёс Осаму. — Пожалуйста, давай не будем делать вид, что твоё поведение ничего не значило.       — Что бы оно не значило — это только моя проблема.       Дазай сжал плечи, раздумывая над аргументом против противного заблуждения. Вместе с этим он понимал, что с Доппо нужно быть аккуратным как никогда — любое неверное слово, и Куникида взбесится, впадёт в отрицание, закроется или просто глубоко разочаруется.       — Послушай, — осторожно продолжает Осаму, — твоя проблема напрямую связана со мной, а значит, это уже касается минимум двух.       Куникида обречённо вздохнул, вновь уводя взгляд в сторону, опуская голову, чтобы укрыться от зоркого взгляда напарника.       — Ты моя проблема.       Признание далось нелегко и оставило после себя горькое послевкусие. Томившаяся столько времени мысль вырвалась благодаря ослабевшей из-за череды противоречий воле. Доппо устал работать, думать, переживать; и от сердечных интриг было ничуть не легче. Он старался не представлять, как будет обсмеян после того, как этот нелепый разговор завершится.       — Я знаю, — голос Дазая звучал всё также нежно, — но не понимаю.       — Проблема в том, что, похоже, я испытываю к тебе то же, что и к Сасаки.       Осаму приятно удивился.       — Всё-таки признаёшь, что она тебе нравилась?       Доппо взглянул на него самым осуждающим взглядом, на который был способен. «Опять счёл за насмешку,» — досадно подумал Дазай.       — Не смотри на меня так, ты мне тоже очень нравишься. Но я всё равно не понимаю твоего беспокойства, — успокаивал он.       Куникида окончательно сдался пытаться понять степень серьёзности напарника. В его взгляде столько искреннего и безобидного внимания, что теряешься догадках. При всём своём озорстве, Дазай всё равно продолжал внушать слабое, но доверие. И пусть он всё видит и всё понимает, но атаковать не хочет.       — Не поверю, что в этом мире есть что-то, что тебе не понятно.       И разговор не двинулся с места — Дазай молча требовал подробностей, неспешно закинул ногу на ногу, и всё ждал, когда Доппо решится поделиться.       — Дазай, — серьёзно позвал Доппо, и тот навострил уши. — Хочешь сказать, тебя ничего в этом не смущает?       — Нет, — легко ответил он. — А что должно?       Доппо казалось, от него требуют объяснить очевидное, словно не взрослому, а ребёнку. Но Осаму ведь гений — какой смысл озвучивать самые понятные вещи?       — Мы оба мужчины.       Осаму понимающе хмыкнул.       — Ну, знаешь, большинство людей в нашем мире заточены влюбляться в людей противоположного пола. Но некоторым дарована возможность любить и тех, и других…       — Я не вчера родился, — перебил Доппо, — и знаю, как устроены люди, — Куникида расстроено прикрыл глаза. — Просто надеялся, что я не такой.       Осаму едва смог удержать ехидную ухмылку.       — Разве не было до этого предпосылок? Вспомни подростковый возраст, пубертат. Может, там пошли первые звоночки?       — Хороший вопрос…       Доппо серьёзно задумался, проверяя свои юные года.       — Я действительно находил общий язык как с парнями, так и с девушками. Были разные люди, чувства к которым до сих пор не могу понять. Но также я был тем самым циником, воротящий нос от общепринятой романтики. Наблюдал за встречающимися сверстниками и не понимал, как эти придурки сходились, после первой же встречи. Мне кажется, прежде чем хотя бы заинтересоваться человеком, нужно как можно лучше его понять.       Осаму щёлкнул пальцами и ткнул в собеседника пальцем.       — Ну, вот ты и понял. Тут я прекрасно вписываюсь в твои правила, — весело посмеивался Дазай.       Доппо вымучено поморщился, не разделяя настроя напарника. Дазай осторожно похлопал его по плечу.       — Не расстраивайся так. Что в этом плохого?       Тот только неуютно поёжился от прикосновений, и Осаму тут же одёрнул руку.       — А ты подумай наперёд. Во-первых, мне важно найти не просто пару, а, в конце концов, вступить в брак.       Дазай задумчиво постучал пальцами по дивану, вспоминая нужную информацию.       — Действительно, с этим нам будет проблематично. Есть один сертификат, который может предоставить часть тех прав, что даёт брак. Он не сможет стать полноценным заменителем, но это лучше, чем ничего. Я пришлю пару статей на эту тему, чтобы ты ознакомился.       Доппо удивлёно уставился на собеседника, не ожидав, что Осаму найдёт его замечанию аргумент. Он даже решил проверить, не ложь ли это. Быстрый поиск в интернете показал несколько сайтов с соответствующими предложениями.       — Убедил? — невзначай спросил Осаму.       Куникида неловко перевёл взгляд на него.       — Даже спрашивать не стану откуда у тебя познания в этой теме.       Дазай польщёно улыбнулся и пожал плечами.       — Что ещё тебя в своей любви смущает? — Дазай вернулся к теме.       Доппо поджал губу, подбирая нужные слова. Обижать Дазая не хотелось, но и пояснить эту мысль тоже стоит.       — Не хочу забегать вперёд, но, допустим, мы сможем провернуть что-то вроде брака, — начал он, продумывая позицию по ходу размышлений. — Я не уверен, что ты для него подходишь. Мне кажется, ты не стал бы обременять себя ролью супруга.       Осаму мысленно примерил на себя гипотетический статус, не теряя задорного настроения.       — Зависит от того, с кем вступаю в брак.       — Крайне расплывчатое условие.       — У меня нет столь чётких критериев, как у тебя.       — И кстати говоря, ты не соответствуешь большинству из них.       — Ага, пролетаю сразу с нулевого пункта.       — Поэтому меня и пугает мысль об отношениях с тобой. Ты слишком…       — Не идеален?       — Да.       Осаму театрально опустил уголки губ и грустненько промычал.       — Дай-ка свой блокнот.       — Зачем?       — Хочу ещё раз взглянуть на твой потрясающий список пятидесяти пунктов.       — Он сейчас кажется мне таким бестолковым…       — А мне — ценной зацепкой. Иронично, не правда ли?       Со скрежетом на сердце Куникида вынул блокнот из внутреннего кармана жилета, открыл на нужной странице, пряча взгляд в углу, не вникая ни в одну строчку, и передал его Осаму.       Дазай пробежался взглядом по знакомым пунктам, стараясь вчитываться не в каждый отдельный критерий, а уловить связь нескольких между собой. Он ловко выхватывал основные ценности, главные потребности. Анализировал не сам образ идеального партнёра, а суть отношений для Доппо.       — Вот что. Тебе проще опираться на структуру, последовательный план и систему? — вопрос был скорее риторическим, очевидным. — Отлично, продолжай опираться на свою структуру, не ищи готовых ответов у других. Твой список хорошо и понятно составлен, но мы оба поняли, что ты выбираешь людей отнюдь не идеальных, и это нормально. Подумай не над тем, с кем тебе нужно быть, а какие отношения ты хочешь. Распиши, какие чувства должны превалировать в отношениях, как бы ты хотел, чтобы с тобой обращались, что хочешь получить, что готов дать взамен и многое другое. Затем сравни, сколько из этих пунктов мы уже соблюдаем, что можно исправить, что ещё предстоит уточнить, а с чем ты мириться не готов.       Куникида со скептицизмом принял совет, вороча нос от перспективы очередных самокопаний.       — Ты же понимаешь, как дотошно я буду писать новый список?       — Да.       — На это может уйти пару дней.       — Есть время подумать.       — Если я всё-таки откажусь, мне будет неловко расстраивать тебя.       — Заботливый ты мой, сначала подумай о себе, потом уже о нас.       Не придумав ничего лучшего, Доппо принимает условия. Будет трудно, не обойтись без вечных сравнений и додумываний.       — Хорошо.       Дазай закрыл блокнот и отдал его владельцу.       — Всегда буду рад что-нибудь подсказать, если потребуется.       — Очень надеюсь, что справлюсь сам.       — А у тебя так хорошо получается в одиночку? — саркастично подметил Дазай.       — И то верно.       — Я даже могу предугадать, с какой сложностью ты столкнёшься.       Куникида вымучено закатил глаза.       — Какой?       — В один момент ты поймёшь, что всё равно ничего не можешь предугадать. Напиши ты хоть сто пунктов, яснее не станет.       Никто из них не обладает способностью телепатии или предвидения. Условия, договорённости и обстоятельства меняются, как и сами люди. Если не суметь приспособиться к непостоянству — можно серьёзно пораниться. От того риски будут всегда, как бы Доппо не пытался их уменьшить.       Осаму выпрямил ноги, лениво потягиваясь. Казалось, ему было легко и просто как никогда.       — В конечном итоге у тебя два варианта. Либо ты решаешь, что мы не подходим друг другу, либо ты делаешь мне нормальное признание.       Куникида растеряно похлопал глазами.       — Нормальное что?       — Придумай что-нибудь поромантичнее тревожного разговора в душном офисе.       Доппо растеряно окинул его взглядом, прокручивая просьбу в голове.       — Ладно…       Оба притихли, ожидая нового вопроса или нужных подробностей, но разговор казался обширным и полным, развеивающим давящую недосказанность.       Не смотря на заданное условие, Осаму был уверен, что на этом всё закончится. Откат назад — отличный способ завершить весь этот балаган, самый простой и очевидный. Рациональным решением было бы объявить перемирие и всё вернуть на круги своя. Дазай прикинул проделанную работу и сколько ещё ему предстоит проползти до стабильной ремиссии. До тех пор, жизненные потрясения ему противопоказаны. Отлично! Ещё один повод попридержать коней.       Осаму найдёт ещё тысячу причин избежать отношений.       Доппо впервые за долгое время наконец-то устал полностью, выложил абсолютно все силы и не пожалел. Можно наконец-то расслабиться и поддаться давно уже напирающей слабости. Планы намечены, границы перестроены, а дальше — всё более-менее предсказуемо, от того и спокойно.       — Пойдём домой, — тихо попросил Доппо.       — Да, пора уже.       Дазай резко встал с дивана, потянул руки и спину, не стесняясь широко зевать. Куникида поднялся, поправил жилет, похлопал по карманам, проверяя наличие вещей. Осаму обернулся к напарнику и шагнул навстречу. Его руки окружили шею Доппо, а взгляд падал куда-то в пол. Куникида стоял ровно, позволяя Осаму поправить воротник чёрной рубашки и спустить спереди кончики красной ленты. Ловкие пальцы быстро завязали бантик и пригладили к груди. Дазай поднял голову, их взгляды встретились, от чего обоим на душе стало нежно.       — Прости, я действительно та ещё скотина, — виновато улыбнулся Дазай и отошёл в сторону двери.       Доппо нащупал знакомый аксессуар на груди, не веря в его возвращение.       Они покинули офис вместе, выйдя на улицу, когда солнце уже прекратило гореть. Дазай подставил локоть, Доппо взял его под руку. Давно им не удавалось так прогуляться. Дорога до общежития прошла быстро, молча, но совместно. Впереди ждали новые темы для размышлений, обсуждений. Но сегодняшний день условно был окончен, настала пора выдохнуть.