I'll Help You Help Yourself

      1. Взаимное доверие.       2. Взаимное уважение       3. Взаимопомощь       4. Взаимопонимание       5. Общие ценности       6. Общие интересы       7. Честное обсуждение проблем.       8. Эмоциональная привязанность.       9. Приятное сосуществование.       10. Совместный досуг.       Каждый пункт выжжен в памяти и каждый требует проверки.       Они зашли на станцию метро, и ледяной ветер тут же пробрал их до костей. Пыльный воздух неприятно щекотал нос. Где-то у платформы ревели тормоза подъезжающего состава. Каждый шаг раздавался звонким стуком каблука о каменную плитку, растворяясь в общей какофонии шума и эхо. Горел белый яркий свет, некоторые лампы мигали от неисправности. Люди стояли в очереди у касс за заветными проездными билетами, изучали замысловатую карту метро. Повсюду были развешаны разноцветные рекламные плакаты и банеры, пестрящие слоганами. Гудел длинный эскалатор, уносящий поток людей глубже под землю. Стоя на его ступенях Куникида с Дазаем медленно спускались вниз. По бокам тёмного туннеля мелькали ритмичный ряд ламп и афиши. Дазай с большим интересом разглядывал людей с противоположной лестницы эскалатора, поднимающая пассажиров. Все выглядели такими занятыми и спокойными одновременно, на лицах легко читалась сонливость. Осаму спустился на ступеньку ниже и обернулся на Доппо, блеснув внимательной улыбкой.       — Учти, в следующий раз буду просить цветов, — и в глазах заблестел давно знакомый огонёк задора.       Настанет «следующий раз» или нет — не важно. Дазаю просто нужно было задать пару условий и наблюдать, как к ним подойдёт напарник.       — Каких, например?       Осаму изобразил задумчивость, но на деле его насмешливость ничуть не утихла.       — Таких, которые тебе покажутся идеальными, — Осаму пожал плечами и хмыкнул, склонив голову. — Только прошу, без белых лилий.       — Их тебе ещё рано дарить, — серьёзно отчеканил Куникида. — Розы — не слишком банально?       — Розы бывают настолько разными, что среди них легко найти что-то интересное.       Куникида хотел достать из сумки блокнот и записать, но лестница эскалатора вот-вот должна была закончится.       — Я приму к сведению.       Просьба крепко укоренилась в голове.       Когда они спустились на станцию, стало совсем тесно: люди толпились у края платформы, и гама стало больше. Двое парней смешались с общим динамичным потоком толпы и подошли к нужной стороне. На каменных стенах был расписан маршрут ветки, вся линия остановок. На видных местах серую плитку уродовали граффити и трещины. Электронные часы над тоннелем указывали на время. «19:15» — гласили они.       Подъезжающий состав толкал воздух, резкий порыв обдал лицо и взъерошил волосы. Послышался гудок.       — Эх, давно я на рельсы не падал, — досадно произнёс Дазай.       — Только этого нам не хватало…       — Я так раньше своих пугал. Хироцу отвернётся на минутку — тут я и прыгаю.       — Больше всех пугался машинист.       — На самом деле я ложился в ложбинку между рельсами. Там много места. Состав просто проезжал надо мной. Дед потом седел пуще прежнего, — с приятной ностальгией вспоминал Дазай.       Куникида мог только мысленно посочувствовать этому старику.       Двери вагонов открылись, один уставший народ вышел — другой уставший народ заполнил светлые вагоны. Парни встали возле тёмных окон, у низких сидушек. Хмурые пассажиры заняли сидячие места, надев наушники, открыв учебники или читая посты в соцсетях, но большинство просто замерли на месте, крепко вцепившись в поручни. Парочки друзей тихо посмеивались, обсуждая учёбу и грядущие выходные. Стены вагона были обклеены предупреждениями, правилами безопасности, картой ветки. «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция…» — раздался чёткий женский голос и поезд тронулся с места.       Во время дороги пассажиры в вагонах замолкали, слышен был только оглушающий рёв машины и ритмичный стук колёс.       Осаму стоял рядом, опустив взгляд в пол, Куникида смотрел мимо него — хотел мысленно сделать первичные выводы. Прямо так, пока виновник внутренней дискуссии неподалёку.

2. Взаимное уважение — ✔

      Это было понятно сразу. Ещё давно, во времена «Дела Лазурного гонца», всё было ясно. Осаму продемонстрировал находчивость, смелость и острый ум — эти качества стали фундаментальными чертами идеального напарника, союзника и друга. С тех пор мало что изменилось, хотя Осаму словно намеренно старался испортить отношения. И старался явно недостаточно — слишком уж редко задевал за живое, никогда не касался действительно неприятных для напарника тем первым. При всех его выходках, самыми травматичными были только попытки, после которых мгновенно получал по шее.

7. Честное обсуждение проблем — ✔

      Пока рано ставить окончательную галочку в этом вопросе, но, как показало время, этот пункт всё же очень близок к реальности. Обоим ещё придётся поучиться, но даже на данный момент они неплохо справляются.

8.Эмоциональная привязанность — ✔

      За столько-то лет не прикипеть невозможно. Но если вдуматься, оценить всю суть сентиментального элемента отношений непосильно трудно, практически невозможно, особенно для человека с практичным и математическим складом ума. Приходится просто довериться неподвластным описанию и анализу ощущениям.

10. Совместный досуг — ✔

      Весьма очевидно. Точно, они же шли на выставку…       Осаму легонько хлопает по плечу, чтобы отвлечь от рассуждений. Пора выходить. Встроившись в человечий поток, они пробрались на выход, вышли на платформу и уверено направились к эскалатору. Пока сильная машина не торопясь их поднимала, Дазай заговорил вновь.       — И всё же, с чего вдруг так уверенно пригласил? — украдкой спросил он. — Ты написал тот список, который я предлагал?       — Убавь своё любопытство. Всему своё время, — строго приступил Куникида.       — Да ты человек-загадка, — отшутился Осаму.       — Сомнительно слышать это от тебя.       Дазай неприкрыто закатил с усмешкой глаза.       — Я хочу пить, — жалобно протянул Дазай.       Маленький ребёнок, ей богу.       Но Доппо с лёгкостью воспринимает любую просьбу. В конце концов, Осаму просто любит проверять на гибкость.       — На входе есть автомат.       Мелькали лампы, гудел эскалатор. Вступив на твёрдую плитку, довольный Дазай поспешил в сторону большого, расписанного ярким дизайном автомата с напитками и снеками. На полках блестели округлые бутылочки газировки разных вкусов и цветов, разложены шоколадные батончики и кислые конфетки. Внимание привлёк светло-зелёный напиток с глянцевой этикеткой со вкусом дыни.       Осаму ввёл код товара в панель и с просящим видом обернулся на Доппо.       — Ку-у-уникида-а-а…       — Иду.       Он приложил пластиковую карту, и чудо-машина вытолкнула избранную бутылочку. Дазай тут же присел на корточки, чтобы достать её из нижней части автомата.       — Не хочешь упрекнуть в наглости? — мимоходом поинтересовался Осаму.       — Нет, — спокойно ответил тот, после чего мягко добавил. — Мы же договаривались об этом.       Верно, но Осаму очень уж хотелось нащупать границы. Где предел его щедрости? Узнать это стоит ещё и затем, чтобы самым возмутительным образом всё сломать и напомнить, что не вписывается в те рамки, которые Доппо пытается примерить на него. Вариант саботажа начинает нешуточно привлекать. Хотелось самую малость привести в чувства и напомнить о том, на сколько авантюрная это идея — пытаться иметь дело с неполноценным человеком.       Дазай достал бутылку и поднялся. Он резко открыл крышку — газировка пшикнула и запузырилась. Запахло сладкой, приторной грушей.       По большому счёту, принять отказ гораздо легче, чем доводить дело до ума и совместно разбираться. И Дазай был готов пойти по простому пути, но нет — Куникида слишком любит думать! Теперь приходится гадать, чего же он там себе надумал, и как ловко отвести его от себя. Ибо он — неопытный, не разбирающийся в людях балбес, а Осаму — ненадёжный, манипулятивный мудак. Два идиота — какая ирония!       Ох, опять ругает себя и всех.       Какая вредная привычка.       Дазай замер, не дышал, не смел даже моргнуть. Успел вовремя поймать себя на неуместной критике. Холодная бутылка обморозила пальцы.       Куникида взволновано похлопал его по плечу, и этого хватило, чтобы отогнать дурные мысли прочь. От одного взгляда в серо-зелёные глаза становилось спокойнее. Наверное, сейчас совсем не подходящее время для каких-либо выводов. В данный момент рядом с ним находился заботливый и внимательный человек, за спиной гуляли шумные люди, в руках шипела газировка, внизу уже прибывал следующий поезд. В конце концов, Осаму был одет в стильную и удобную одежду, надушен хорошим парфюмом — не просто так ведь старался прихорошиться, и не для того, чтоб портить себе вечер. Глоток «сладкой груши» немного приподнял настроение.       — Всё нормально? — обеспокоенно спросил Доппо.       — Ага, — пожал плечами Дазай. — Переволновался немного.       — Из-за чего?       — Да так, — уклончиво улыбнулся Осаму. — Тяжело выносить твою очаровательность.       Доппо тяжело вздохнул, зажато морщась от тихих посмеиваний напарника.       — Можем идти? — он поспешил сменить тему.       Под гам людских голосов, свист ветра и ровный голос из объявления они вышли на улицу, держась вместе, то идя друг за другом по узким тротуарам, то поравнявшись, по просторным дорогам. По пути Дазай припрятал недопитую газировку в сумке Куникиды, чтобы не возникло проблем на входе.

***

      На высоких стенах просторного белого зала вывешены картины в тонких рамочках разных размеров в общей тепло-коричневой гамме. С живописных полотен на зрителей смотрели то прямо, то уведя взгляд в сторону, то прикрыв томные глаза, прелестные, нежные девушки. Каждая была наделена своим мягким шармом, источала лёгкость и нежность, и каждая несла в себе некое чувство. Несколько героинь задумчиво склоняли голову, прикрывали тонкую шею руками, пряча её в ворот узорного свитера, некоторые улыбались беззаботно, чуть прищурив глаза, редкие не боялись кокетничать со зрителем, оголяя шею, плечи, или спину, их соседки, напротив, устало подпирали лицо рукой, отдыхали среди цветастых тканей, иные с интересом оборачивались, направляя свой взгляд за картину, словно разглядывая нечто интригующее, и только единицы казались совсем непроницательными и спокойными. Одну половину эмоций передавала поза, другую — глаза. Хитрый прищур или тоскливо опущенные веки, накопившаяся сонливость в тёмной радужке или огонёк уверенности — каждая маленькая деталь имела своё значение и говорила о многом. Густые чёрные волосы то убраны в небрежный пучок, то распущены. Тёмные пряди струились по ключицам, между складок подушек или были аккуратно убраны за ухо, растрёпаны от порыва ветра или воды. От прорисованных мелких волосков, причёски казались по-бытовому естественными и притягательными, сами волосы становились воздушнее. На кимоно, платьях, сарафанах, кофточках, фоне и драпировке кропотливо вырисованы цветочные узоры кофейных тонов. Ни одна девушка не осталась без своей россыпи листьев, лепестков и бутонов — это завет самого художника.       Нарисовано с большой любовью.       И передано с огромным трепетом.       Вот почему искусство так интересно не столько изучать, сколько разглядывать самому.       — Ох, прелестные девушки, — расплылся в улыбке Дазай. Он рассматривал картину с нежащийся в постели красавицей. — Куникида, мы в цветнике.       Доппо подошёл ближе к полотну и начал вдумчиво разглядывать мелкие линии ресниц и точки узоров, нежные руки с утончёнными пальцами. Он ничего не понимал в живописи, но был определённо впечатлён проделанной работой. Не зная ни техники, ни свойств материалов, ни нюансов символики, он всё равно понимал картину. Это ли не задача творца — донести и рассказать без слов?       Что ж, когда как…       — Ты никогда не рассказывал, что интересуешься искусством.       — Не то чтобы… — Осаму пожал плечами. — Просто знаю чуть больше, чем «ничего» о правилах композиции и изредка хожу на выставки.       — С каких пор?       — Да так, долгая история.       — Мы куда-то торопимся?       Секунды молчания прошли в ожидании. Дазай сам успел многое позабыть, так что начал издалека:       — Как и любому подростку, мне было интересно пытаться понять людей. В какой-то момент моих наблюдений, я задумался о способах человеческой коммуникации. У нас есть разные языки, основанные на звуках, жестах, кодах или рельефах. Фундамент один — слово, разница только в способах его донесения, — Осаму качнулся на месте и сунул руки в карманы. — Как-то раз мы с Чуей торчали в библиотеке… Уже не помню, чего мы там ждали. Я наткнулся на книжку по истории искусств. Листал, даже не вчитывался в статьи, только смотрел картинки. Там было всё: традиционные узоры, гравюры, свитки, первые иллюстрации и так до «Большой волны в Канагаве» и серии «Ста знаменитых видов Эдо». Суть в том, что тогда я открыл для себя ещё один вид языка.       — Просто пролистав картинки?       — Ага, — Осаму, шагнул в сторону, переходя к соседней картине. — Язык занятный, базирующийся не на словах, а на мыслях и чувствах. Ну а мы, как потребители, описывая послание обличаем его в слова для удобства. Мысль простая, но будучи подростком мне искусство показалось занимательным.       — Сам не пробовал рисовать?       — Не-а. Мне больше нравится умничать, чем действовать.       Все работы на выставке похожи по цвету, сюжету, и всё же каждую было интересно разглядывать и улавливать мимолётный трепет души от красоты героинь.       Дазай — прав они в самой настоящей обители прелестных цветов.       Доппо легко заразился любопытством. Бродя от экспоната к экспонату, он продолжал пропитывать сердце вдохновением и эстетикой. Кто же знал, что ему понравится ходить на выставки?       Осаму всё время был неподалёку, поглядывая то на работы, то на людей вокруг, то на напарника. Наблюдательные глаза как всегда старались выцепить любую мелочь: от настроя посетителей, до томившихся впечатлений Доппо.       — В следующий раз можем сходить на выставку каллиграфии, — невзначай предложил Осаму.       — Я полагаю, что ты умрёшь со скуки.       — Но тебе же она нравится, — Дазай нагло облокотился о плечо Доппо, приняв поучительный тон. — Просто не стесняйся умничать. Интерес заразителен.       Не поспоришь.       Испытано на личном опыте.

6. Общие интересы — ✔

      — Я подумаю.       — Хех, — Осаму убрал руку и вернулся к разглядыванию произведения.       Проходя мимо похожих работ, внимание Доппо цепляется за деву с длинными прямыми волосами и в нежном белом платье.       Напоминает её.       Напоминает о цветах лилии на запущенном памятнике.       По полу и стенам прошлась вибрация, задрожала водная гладь в кулере, словно саму землю обдало ознобом. Посетители притихли на секунду от неожиданных колебаний в ногах, но, привыкшие к капризам природы, только отошли подальше от окон и продолжили болтать друг с другом как ни в чём ни бывало. Пока Доппо взглядом выискивал, нет ли среди присутствующих иностранцев, неподготовленных к лёгким толчкам, Осаму не смог сдержать очередной глупости:       — Знаешь, меня что-то потряхивает от того, насколько ты горяч.       — Дазай, мы в зоне действия землетрясения! — чуть ли не криком вспылил Куникида, от чего на них обернулись все присутствующие.       После чего он стыдливо и недовольно прикрыл лицо рукой, поправляя очки, под пакостное хихиканье Осаму.       Картины в рамках качнулись, но ни одна-таки не упала с петли. Стёкла, фасад, провода и трубы выдержали, ничего не разъехалось и не треснуло — спасибо проектировщикам. Закончилось всё так же быстро, как и началось.       — Легко отделались, — Осаму довольно подбоченился.       Как назло, погас свет во всём здании.       Да и во всём районе в целом.       Осеннее солнце давно зашло за горизонт. В захватившей всё пространство галереи темноте раздался насмешливый тон Осаму:       — Ох, эти милые дамы, я ослеп от их красоты.       Кто-то из толпы нервно усмехнулся.       — Угомонись, угодник, — Доппо включил фонарик на телефоне, многие последовали его примеру.       — Связь есть? — Дазай подглядел в его экран.       — Ненадолго.       К посетителям вышел сотрудник галереи с ярким фонариком в руках:       — Прошу прощения, — он обратил на себя внимание. — Поступило сообщение с электростанции. В ближайший час света не будет. Просим прощения за неудобства — выставка закрывается. Всем, кто пришёл меньше получаса назад вернут деньги за билет.       Осаму приподнялся и шёпнул Куникиде на ухо:       — Нам светит возврат?       — Не думаю.       — Блин.       Звонок телефона Доппо звонким эхом раздался по просторному зало, от чего и он, и рядом стоящие вздрогнули от неожиданности.       Это Накаджима.       — Ало?       — Добрый вечер, простите, что беспокою, но мне, похоже, нужна ваша помощь…