give you back to me

У Эймонда два аккаунта в Инстаграме. Первый он использует в обычной жизни, выкладывает снимки своих новых татуировок и мероприятий, которые он фотографирует, иногда заказные портреты. Раз в тысячу лет там мелькают Хелейна или его мать. Ещё реже — его собственное лицо. Увы, это проклятие любого фотографа — невозможно быть довольным, когда фотографирует кто-то другой. Кроме того, Эймонд не любитель селфи. Хотя он в курсе, что привлекателен — резкий и грубый, многих это цепляет, когда он ищет секс. То, что другие постоянно делают селфи, его не заботит. Вообще-то, это его даже завораживает, — изучать углы и позы, которые разные люди считают для себя удачными. Но в остальном — не в его стиле. Однако, когда он всё-таки постит что-то в таком духе, на фото всегда виден его слепой глаз. Шрам, рассёкший лицо от надбровной дуги до щеки, всё ещё рельефный и розовый, хотя уже прошли годы с тех пор, как он потерял половину зрения. Отвратно, конечно, но как есть, так есть. Если кто-то собрался назвать его привлекательным, он не будет облегчать задачу, пряча увечье, которым Люцерис Веларион его одарил, когда ему было десять лет. … что переключает его на его второй аккаунт. Это пустой закрытый профиль, с четырьмя подписчиками, все из которых — боты. Он создал его, чтобы зафолловить парочку шлюх с Онлифанс, несколько стремных аккаунтов с БДСМ-тематикой, где он не хочет светиться с основной страницы, и родственников, с которыми не общается. То есть большинство, честно говоря. Но это не значит, что ему не интересна их жизнь. Тем не менее, его главная цель, безусловно, Люцерис. И Люцерис?.. А Люцерис — самая грязная шлюха из всех. Это не просто ненависть к племяннику снова подает в нём голос, это объективный факт. Мальчишке уже двадцать, и Эймонд в курсе, потому что у него в сторис закреплены фотки с тусовки по случаю его двадцатилетия. На них он одет в майку Black Sabbath, такую глубокую, что практически светит сосками, серебряные шипастые побрякушки и Docs-ы на каблуках. Его ногти не просто накрашены, у него маникюр, а в темных волосах заколочки, по типу того дерьма, что таскала Хилейна, когда ей было двенадцать. А ещё, — хотя по фотке точно не скажешь, — но Эймонд также убеждён, что на нём стринги, судя по тонкой размытой линии чуть выше ягодиц. Мальчишка опрокидывает шоты тэкилы и светит задницей, белое пятнышко под носом — стопроцентно остатки кокаина. Джейкерис, Бейла и Рейна — тоже там, трясут своими объебанными головками, умирая с хохоту. Да, вот такие дела. Маленький Люцерис вырос и превратился в бесстыжего педика. И Эймонд тоже готов умереть с хохоту, особенно от факта, что загребучие пидорские ручонки Люка, когда-то лишившие его глаза, теперь растягивают его задницу, чтобы большие волосатые мужики могли как следует отыметь его тельце. Эймонд не знает, каких именно уродов Люцерис тащит к себе в постель, но представляет их примерно так. Такие ему и нужны, он уверен. Точно — такому мальчишке нужна крепкая рука. Может, если кто-то бы его трахал как следует, он бы перестал постить все эти цветастые полотна о важности! психического! здоровья! и влоги о его борьбе с тревогой. Очевидно, кто-то должен вытащить ребёнка из собственного мирка, но видно никто не справляется с этой нелегкой задачей. Печально. Мужчины нынче совсем не те. Жутко ли, что у Эймонда есть этот тайный аккаунт? Возможно. Он не знает, зачем это делает. Это просто его ебанутое хобби, которое никому не вредит. У всех так, полагает он — у каждого есть херня, которую другим не покажешь. Опять-таки, это безвредно. И так бы всё и осталось. Эймонд бы тихо сталкерил, развлекался бы, время от времени передёргивая на своего гея-племянника, заводясь от мыслей о том, как вся его никчемная семейка будет безутешна, если узнает. Именно табу делает это горячим, а не оттопыренная задница Люка на последних фотографиях с booty bootcamp-а или чем бы он там не занимался. Эймонда такой расклад вполне устраивает. Или устраивал бы. Если бы не дождливый субботний вечер, когда он впервые за много лет видит Люцериса.

***

Когда погода портится, Эймонд надевает повязку. Дело не в эстетике — просто лицо отекает, если в такие дни он вставляет в глазницу свой стеклянный сапфир. Какие-то фокусы с атмосферным давлением. Ничего страшного, он давно привык. Он возится на этом концерте только в качестве услуги одной старой коллеге, правда. Вход на стоит всего 10 долларов и выступают всего три участника, каждый из которых взволнованно щебечет о том, что их треки наконец-то появилась на спотифай, так что зацените, если хотите! Эймонд уже давно завязал с такими тусовками, но в его работе важно поддерживать связи, так что ладно, он сделает Марии одолжение, не то чтобы у него были другие планы на вечер. Первая исполнительница — милая девчушка. Музыка играет из крепко зажатого в руке Айфона, тело покачивается в такт. Она не слишком фотогенична, но Эймонд справляется со своей задачей. Второй, который выходит на сцену с гитарой в руках, очевидно педик. Это не оскорбление, просто наблюдение. Гей-радар Эймонда безупречен, он творческий человек, мать его. Именно поэтому, когда он внезапно замечает в толпе Люцериса в бриллиантовым чокере в тон серьгам, толстовке и джинсах, который строит глазки певцу на сцене так, словно собрался идти вабанк — первое, что делает Эймонд — фыркает. Что они собрались тут устроить, твинк-порно? Он щёлкает пару снимков со своего неприметного местечка и направляется к бару. — Мария, — машет, и крашеная в рыжий девчонка не заставила себя долго ждать. Бесплатная выпивка было сказано, что разумно, потому что платили хреново. — Пиво, — говорит он ей. — И не могла бы ты послать ваш самый девчачий напиток вон тому пацану? Неоново-розовый с зонтиком или еще какую-то хрень. — Лучше тебе не совершать преступление на почве ненависти, — она ухмыляется. Это просто дебильный юмор, но все равно раздражает. Если уж на то пошло, то это он стал жертвой на почве ненависти, учитывая, что потерял глаз. — Просто сделай это, — он бормочет, наблюдая, как относят напиток, наблюдая, как Люк и его горяченькие подружки из колледжа хихикают оттого, что к ним кто-то клеится. Всё это забавно, ровно до момента, пока Люцерис не поворачивается и не встречает пристальный взгляд Эймонда, который просто салютует ему своим пивом, упиваясь поражённым лицом мальчишки. После этого он снова отвлекается на работу, но Люк находит его в перерыве между вторым и третьим актом. Подходит к нему неуверенно, как котёнок к крокодилу. — Привет, дядя Эймонд, — робко машет он рукой, и в его позе отчетливо проступает беспокойство, о котором он постоянно треплется в своих соцсетях. — Привет, племянник, — ухмыляется Эймонд, поддев пальцем его блестящий чокер. — Надо же, ты у нас теперь гей. — Я не вешаю ярлыки на свою ориентацию, — надувается он, делая шаг назад, — Бывают флюидные люди… — Называй, как хочешь. Так что, тот парень — твой бойфренд или как там у вас это принято? — Эймонд кивает в сторону поющего твинка, который уже за столиком Люка, подвыпившие девчонки облепили его со всех сторон. Наверное, чувствует себя на седьмом небе, пока их язычки щекочут задницу. — Кто, Тэ? Нет, он просто друг подруги… вообще-то той лысой девушки, Нико. Мы учимся в одном колледже. Эм… а ты сам как? Я слышал, ты теперь занимаешься фотографией. — Ага, — отрезает Эймонд, никогда не любивший весь этот пустой трёп. Фальшивая улыбка Люцериса ослабевает. — Я… мы так давно не виделись. Я хотел… — Эймонд хмыкает, поднимая бровь. Люк сглатывает, — Я написал тебе письмо тогда, несколько лет назад. Не знаю, видел ли ты его когда-нибудь. — Я видел, — Эймонд отмахивается. — Брось, детка, столько воды утекло. Тебе сколько сейчас, семнадцать? — Двадцать. Исполнилось несколько месяцев назад. — Правда? По тебе не скажешь, — ухмыляется Эймонд. — Хотя ты всегда бы мелковат для своих лет, разве нет? Люцерис, хорошенькая маленькая принцесска, которой он и является, начинает трястись. Щетинится, как рассерженная кошка. — Что-то типа того. Рад тебя видеть, знаешь ли. На прошлой неделе мы с Джейсом болтали по фейстайму с Хелейной и её малышом. Он прелесть. — Мейелор, — машинально говорит Эймонд, не в силах удержаться от небольшой улыбки, — Весил не больше двух кило, когда родился, чёртов коротышка. Она была рада, что он здоров. А какое тебе до них дело? — Хелейна всегда была очень добра ко мне. Эймонд фыркает. — Добра, конечно, это ее конек. Слушай, Люцерис, твой приятель по задницам всё-таки сегодня был не без выхлопа. Я обычно не участвую в таких шоу, но если он когда-нибудь будет играть на концертах покрупнее этого или захочет поработать в частном порядке, дай ему мою визитку, ладно? Я ничего не делаю бесплатно, но моё дерьмо того стоит. Он может мне набрать. Люк кивает, зажимая визитку со всеми социальными сетями и контактной информацией Эймонда между пальцев. Его ногти сегодня не накрашены, даже маникюра нет, какая жалость. Снова начинается концерт и кто-то кричит ему из-за их столика. Люси! , — визжит женский голос. Эймонд отрывисто и резко смеется, чувствуя, как ужесточается его ухмылка от того, какое лицо делает Люк. — Люси? Черт, никто не говорил мне, что ты стал Люси. — Это просто прозвище, — закатывает глаза Люцерис. — Знаешь, что-то между друзьями. Если они у тебя есть. Эймонд присвистывает. — Дерзко. Ладно, проваливай, детка, мне нужно работать. Люк повторяет, что был рад его видеть, Эймонд отворачивается, даже не взглянув на него, вместо этого щелкая настройками камеры.

***

По окончании тусовки, Эймонд быстро сваливает домой. Выпивает с Марией напоследок по пиву, а затем отчаливает, чтобы провести остаток ночи в своей квартире с чашкой теплого чая. Он прокликивает фотографии, просто чтобы убедиться, что у него на завтра есть достойный материал для обработки, и, удовлетворившись тем, что имеет, включает первую серию сериала, который давно собирался посмотреть. Сюжет достаточно прост, чтобы он, не упуская деталей, мог параллельно залипать в телефоне, развлекаясь с новыми фотками Мейелора, которые ему прислала Хелейна. Нарисовать ему пиратский костюм, чтобы повеселить сестру — ей нравится эта странная ерунда. Эймонд знает, что она, вероятно, чувствует себя одинокой, поэтому пытается по-своему поднять ей настроение. (oneeyephotography): saintlucerys подписался на вас. (oneeyephotography): saintlucerys понравились 2 ваши фотографии. Эймонд про себя усмехается. Сразу же подписывается в ответ, просто чтобы заставить Люцериса понервничать. И чувствует себя пауком, который только что поймал в сети муху.