Полюби меня, падший

      Иоли бежал, не останавливаясь, вглубь леса. Адская злость и разочарование наполнили его сердце — такая острая, такая нестерпимая мука, что, едва переводя дыхание, он срывался в шёпот: — Пусть мир рухнет… Пусть… Если я недостоин жить, то пусть всё исчезнет…       Его радужки полностью окрасились в ярко-красный пламенный цвет. Добежав до злополучного лесного озера, он замер. В памяти всплыл образ Земати… того, кто теперь стремился его убить. Неистовство овладело рассудком и, стремясь справится с собой, Иоли взмыл в небо, расправив белоснежные крылья. Он летел, словно стремительный ястреб, пока не достиг места, где река впадала в море. Там, зависнув над облаками, он взглянул вниз. Но гнев не отпускал. Он ненавидел этот мир — жестокий, неправильный, глухой к чужой боли. Иоли жаждал его исчезновения вместе со всеми, кто был слеп к страданиям.       Боль внутри стала почти материальной, словно сгущалась под ребрами в плотный раскаленный шар, который давил на сердце и стремился наружу. Иоли не смог сдержать его… и отпустил.       В тот же миг небо разразилось грохотом, будто десяток молний ударили в землю одновременно. Пространство над землёй дрогнуло, разорвалось, и из образовавшегося разлома потекла густая, черная субстанция, похожая на кровь. Она падала на зеленую траву, растекалась, извивалась, словно живая, и делилась, принимая формы.       Иоли, не веря в происходящее, замер между небом и землей, поддерживаемый сильными крыльями, не дававшими ему упасть. — Это… я сделал? Я?! Это… демоны? — ошеломленно выдохнул он.       С неба летели огромные черные капли, ударялись о землю и превращались в темные, призрачные фигуры. Они разрастались, множились, а воздух наполнялся зловещим кровавым туманом.       Спустя несколько минут, охваченный ужасом Иоли, услышал шум в небе. На горизонте появились падшие — они стремительно приближались, и среди них, впереди всех, он различил до боли знакомые иссиня-чёрные крылья.       Спрятаться было негде, да и он бы не успел. Осознание содеянного обрушилось на него с беспощадной силой. Ещё мгновение назад он отчаянно хотел жить, но теперь, видя, к чему привела его ярость, желал лишь исчезнуть.       Иоли понимал: Земати или любой другой падший убьёт его, как только подлетит.       «Я не хочу, чтобы он совершил подобное…» — пронеслось в охваченном болью разуме.       Обречённо вздохнув, он сомкнул вокруг себя крылья, словно укутываясь в их последнее, зыбкое тепло, и рухнул вниз.       Падение плавное, почти завораживающее кружило его в медленном, прощальном танце с ветром. Белоснежные крылья вздрагивали, переливаясь в свете, похожие на облака, сорвавшиеся с небес…       …Резкий удар. Всплеск. Тишина…       Оглушённый столкновением с водой, он медленно уходил в глубину. Пучина обнимала его... холодная, безразличная, тянула вниз, сковывая тело.       «Сейчас я вдохну… и захлебнусь», — мысль пронеслась в сознании паническим вихрем. Было так страшно… Так безнадёжно одиноко. Но даже теперь, в шаге от смерти, его последние видения обращались к Земати.       Иоли открыл глаза. Водоросли лениво колыхались, сплетаясь в таинственные узоры, мимо проплывали беззаботные стайки рыб, их движения умиляли грациозностью, легкостью, естественностью. Они не боялись глубины, не чувствовали тоски, и Иоли вдруг захотелось стать частью их мира — скользить в толще воды, не вспоминая больше ни о боли, ни о страхе.       Он решился вдохнуть.       Не смог.       Он хотел коснуться носа… но у него больше не было рук.       «Я умер?» — возник вопрос в уме Иоли.       Мир вокруг изменился. Его взгляд не мог проникать далеко, однако охватывал всё пространство сразу. Он попытался пошевелить пальцами — и вместо них ощутил плавники.       Он поплыл.       «Я… рыбка? Я теперь рыбка?» — ошеломленно думал Иоли, ныряя под камень, судорожно пытаясь понять.       Над поверхностью воды мелькали тени. Его слух обострился, он ощущал звуки всем телом. — Где он? Куда подевался этот оставленный? — раздался знакомый голос.       Иоли вжался глубже в укрытие. — Забудь о нем, — ответил женский голос. — Он погиб, разбившись о скалы. Нам предстоит битва с демонами. — Нет! — резко возразил первый голос.       Что-то тяжёлое упало в воду. Иоли замер, едва шевеля плавниками.       Мимо проплыла большая хищная рыба… Потом ещё раз, в обратном направлении. Он забился глубже под камень, стараясь стать незаметным.       Звуки внешнего мира доходили до него приглушёнными, искаженными толщей воды. Сначала Иоли услышал глухие удары — будто где-то наверху рушились скалы, затем сквозь водную гладь прорвались жуткие, протяжные вопли. Гулкие боевые кличи падших, их голоса перекрывали утробное рычание демонов.       Время от времени море вздрагивало, когда воздух над поверхностью сотрясался от мощных ударов — сокрушительная сила кого-то из сражающихся раз за разом разрывала пространство.       Иоли боялся подняться на поверхность и затаился под камнем. Затем, собравшись с духом, осторожно выплыл из-под укрытия и направился к скалам.       «Что же я натворил? — мучительно билось в его голове. — Может, лучше остаться рыбой и ни о чём не думать? Проживу так свое время, и никто меня не найдёт… Но я хочу жить как человек. Помогать сестре, изучать науки с Дамаи… Ах, я обидел его. Он был прав, а я — нет. Что мне теперь делать? Принять смерть или скрываться?»       Мысли метались в хаосе, и тут послышался сильный всплеск, испугавший юношу.       Иоли заметил, как неподалёку чьё-то тело стремительно уходило в глубину, оставляя за собой багряный след, расползающийся в воде кровавой дымкой. И в следующее мгновение он узнал её — Кайлу, сильную и непоколебимую спутницу падшего. Закрытые глаза, израненное, но по-прежнему прекрасное тело — этот образ пронзил его сердце, не оставляя места для раздумий. Он рванулся вперёд.       Иоли вдруг явственно ощутил её боль, её желание жить… и что-то еще, странное и необъяснимое. Он жаждал помочь ей, облегчить ее мучения.       Не осознавая, как это произошло, он вновь обрёл человеческую форму и схватил Кайлу. И только его руки сомкнулись на её безжизненном теле, он почувствовал прилив невероятной силы. Легкость, с которой он всплыл, удивила его самого.       Они находились далеко от берега. Скалы скрывали их, но даже отсюда Иоли разглядел, как падшие на суше разили демонов своими мечами, разрывая обезображенные тела. Взгляд его скользнул выше — щель в пространстве почти затянулась.       Добравшись до скал, он вытащил Кайлу на берег и осмотрелся в поисках укрытия.       Неподалёку чернел вход в небольшую пещеру.       Иоли осторожно поднял девушку на руки и понёс её. Она была высокой и тяжёлой, но почему-то ее тело придавало силы — так же, словно тогда, в лесу, когда он бежал за Земати…       Он укрылся с ней в пещере, осторожно уложив её на холодные мелкие камни. Его одежда промокла, пропиталась водой и её кровью. Иоли опустился на колени рядом с Кайлой.       Он осмотрел ее изуродованное тело — на бледной коже не осталось живого места, из рваных, запекшихся ран сочилась кровь. Особенно глубокая зияла в области груди: плоть алела сквозь разорванную, будто разодранную когтями, кожу.       Ресницы Кайлы дрогнули, из горла вырвался хрип.       Иоли видел, как жизнь покидает Кайлу, и его сердце сжалось от невыносимой горечи. Вина накатила волной, сжимающей горло. Она умирала — сильная, бесстрашная, верная спутница Земати — и это было на его совести. Если бы не он, если бы не его гнев, демоны не появились бы, не набросились бы на падших с беспощадной яростью.       Он медленно провёл рукой по её израненному плечу, словно пытаясь удержать её в этом мире, и прошептал, умоляя: — Кайла… не покидай Земати. Живи.       И вдруг под его пальцами кожа начала восстанавливаться.       Иоли замер, чувствуя, как теплый, невидимый поток зарождается области сердца от его дыхания, растекается по телу и выходит через ладони.       Не осталось времени удивляться.       Он тотчас потянулся к самой страшной ране, вложив всю силу в непонятное, однако настойчивое стремление исцелить ее.       Тело Кайлы откликнулось.       Постепенно раны затягивались, кожа вновь становилась гладкой, а спустя некоторое время перед ним уже лежала та же совершенная падшая, что и прежде.       Иоли склонился ближе, пытаясь уловить ее дыхание, но вовремя вспомнил — падшие могли не дышать.       Он стыдливо поправив ее изорванные одежды и на миг задумавшись, попробовал ненадолго задержать дыхание сам. У него не вышло.       «Я всего лишь их неудачное подобие», — печально подумал он.       Он понимал — медлить нельзя.       «Я должен позвать падшего, — решил он. — Это его спутница… А я даже не знаю, жива ли она по-настоящему».       Смирившись с неизбежностью — быть убитым — Иоли уже собрался призвать Земати правда внезапно ощутил, как его грубо дернули за рукав мокрой рубахи.       Он поднял голову и встретился взглядом с Кайлой.       Она сидела на щебне, пристально глядя на него, и в её глазах бушевало столько ярости, что, казалось, она готова испепелить его на месте.       Ни следа ран. Словно ничего и не произошло. — Значит, это ты, Оставленный, вызвал появление демонов?! — гневно воскликнула Кайла, резко вставая.       Лоскут разорванной одежды соскользнул с груди, оголив две великолепные полные округлости. — Я, — тихо ответил Иоли, тоже поднявшись, упершись взором в камни под ногами. — Но я не хотел этого. Злость овладела мной… Я сам не понимаю произошедшее. Я недавно узнал, что могу… как-то проявлять себя. — Недавно? Ах да, теперь вспомнила. Я видела тебя тогда, у ручья на поляне… и Земати не убил тебя, — протянула она, прищурившись. В её голосе послышались нотки удивления, смягчившие прежнюю резкость. — Ты не ведал о своей способности исцеления падших? — Нет. Я понял, когда прикоснулся к тебе, — признался Иоли и тяжело вздохнул. — Земати не прознал, что я — Оставленный. Когда я встречал его, я всё ещё был… обычным человеком. — Вот как… — нахмурившись промолвила Кайла. — Ты убьёшь меня? — едва слышно спросил Иоли, не понимая головы. — Я чуть не погибла из-за твоей глупой ярости! Ты исказил пространство и разумеется вручил мир демонам! — негодовала она. — Как ты думаешь, что я должна сделать? — Делай, что должна, — покорно пробормотал Иоли. — Только не призывай Земати. Я хочу принять смерть от твоих рук. — Почему? Ведь именно ты проклял его, и теперь он ищет тебя, чтобы убить, — гневно бросила Кайла, буравя Иоли взглядом.       Иоли опешил и робко посмотрел на падшую. — Но я не проклинал его, — растерянно возразил он. — Правитель сказал — из-за тебя он лишился половины своего жара и теперь не может сражаться в полную силу, — ответила она.       Иоли задумался, вспоминая недавние события. — Я… я просто хотел, чтобы он не страдал от жара так сильно, и попросил Высших, — проговорил он. — Я и подумать не мог, что это повлияет на него… Но почему? — Никто не знает. Может, такова чья-то воля, — молвила Кайла и пожала плечами. — Но отчего ты не хочешь умереть от его руки? Это было бы справедливо. — Он спас меня… а теперь должен убить… Я не желаю его вины в моей смерти, — ответил Иоли. — Ха, глупый Оставленный! Ты думаешь, ему есть до тебя дело? — со злорадной усмешкой воскликнула Кайла. — Он надменен и горд собой, но, похоже, твое проклятие слегка сбило с него спесь.       Затем она пристально взглянула на Иоли. — Но почему ты так тревожишься о нем, зная, что он желает твоей смерти? — язвительно задала вопрос она. — Потому что… — Иоли замялся, нервно сжимая пальцами край рубахи, но, осознав, что перед гибелью нет нужды что-либо скрывать, тихо добавил: — Я люблю падшего. — Любишь Земати? — переспросила Кайла, глаза ее удивленно распахнулись, затем её голос наполнился ревностным негодованием: — Ты сливался с ним и стал одержим? — Нет, я не одержим… По крайней мере, не так, как падшие, — поведал Иоли, покачав головой. — И я не сливался с ним. Я лишь касался его тела…       Он на мгновение замолчал, а затем устало продолжил: — Это больше не имеет значения. Земати жаждет моей смерти, а значит, мне действительно лучше умереть. Исполни, что задумала, падшая.       Иоли смиренно опустился на колени.       Кайла, словно вспомнив в каком она неприглядном виде, провела ладонью по своей изорванной одежде, и та мгновенно сменилась на новую — лиловую тунику из дорогой ткани, опрятную и роскошную. На ее поясе висел короткий меч. Она молча вытащила его из кожаных ножен и приблизилась к Иоли.       Он склонил голову, готовый принять свою участь. Из его прекрасных глаз покатились горькие слезы.       Кайла застыла, словно о чем-то размышляя, а затем повелела: — Покажи мне свои крылья.       Иоли вздохнул. За его спиной тотчас же раскрылись огромные белоснежные, словно горные снега, крылья.       Кайла вздрогнула и, запинаясь, прошептала: — Как я могу уничтожить нечто столь прекрасное?..       Она сжала рукоять меча, однако не сделала ни шага вперёд. Взгляд её стал менее холодным. — Ты спас меня… Смертный Оставленный, не мне решать твою судьбу. Но я в силах отплатить за твой поступок.       Она убрала меч в ножны и посмотрела на Иоли испытующе. — Приходи сюда, в пещеру, через два дня, на закате. Я буду обучать тебя сдерживать ярость.       Иоли удивлённо вскинул голову. — Из-за чего ты решила помочь мне?       Кайла усмехнулась. — Ты будешь исцелять падших, если потребуется, — объяснила она. — Но если ты не научишься управляться со своей силой… мне придётся тебя убить.       Кайла замолчала, словно к чему-то прислушиваясь. — Битва закончилась, — произнесла падшая.       Иоли испуганно взглянул ей в глаза, немо вопрошая о судьбе Земати. Кайла заметила его тревогу и раздраженно добавила: — Не смотри так… Земати жив. Он ищет меня — видел, что я была ранена.       Иоли облегченно выдохнул. И Кайла продолжила, пристально глядя на него: — Не бойся, я не скажу, кто меня исцелил. Но имей острый глаз! Берегись этого надменного падшего. Если ты обучаем, со временем ты обретешь возможность хотя бы сбежать от него. А до тех пор… постарайся не выдать себя.       Она шагнула ближе и, наклонившись, протянув руку к юноше, провела пальцами по его щеке, стирая слезы. Затем на мгновение прикусила нижнюю губу. — Хорошо, что я не умею любить, — произнесла она. — Я найду себе спутника сильнее, чем Земати… Мне жаль тебя, Иоли. Он не достоин твоей любви, — снисходительно добавила она.       Кайла развернулась и направилась прочь. — Я ухожу. Он призывает меня. До встречи, глупый Оставленный, — бросила она напоследок.       Иоли поднялся с колен и благодарно смотрел ей вслед, пока ее фигура не растворилась в воздухе, а полупрозрачные крылья не унесли её в небо.