Полюби меня, падший

      Жар Земати нарастал вопреки разорванным нитям души. Его естество полностью исцелилось и теперь требовало утолить нестерпимый зуд плоти. Однако он не торопился покидать свои чертоги: разум одолевали тяжелые думы.       «Как мне теперь существовать? Сменилось семь ночей, а нити так и не сплелись ни на малую часть. Неужели я останусь слабым воином, праздно проводящим время?» — думал он, шагая.       Земати медленно направился к лестнице, чьи узоры мягко переливались в сиянии, когда изнутри непрошено захлестнуло странное щемящее чувство.       «Семь дней я не видел Иоли… Как же хочу вновь взглянуть на него, прикоснуться к прохладной бледной коже, покрыть поцелуями тело, слиться с ним и заставить плакать не от печали, а от наслаждения… Возможно, я одержим? Нет. Это лишь влияние проклятия. Надо спуститься к остальным».       Он распахнул иссиня-чёрные крылья и, не раздумывая более, ринулся к земле…       Иоли, перебирая чечевицу, украдкой поглядывал на солнце, плавно клонившееся к закату. Он отнес глиняные миски на кухню и тяжело вздохнул.       «Кайла запретила… Я не должен идти к озеру», — твердил он себе, но его ноги, словно ведомые чьей-то волей, сами вынесли его за ворота, а затем в сторону леса.       Чем ближе юноша подходил к воде, тем сильнее билось сердце. Сквозь листву он нежданно приметил группу мужчин — не менее десяти человек. Они стояли неподалёку от берега, грязные и неопрятные, с ножами на поясах. Рядом расположились большая повозка и лошадь.       Иоли затаился за деревом и стал наблюдать.       Один из мужчин ворошил костёр. Брошенные в пламя сухие ветки заставили огонь разгореться с новой силой.       «Почему они здесь? Может, это путники?» — пронеслось у него в голове.       Но что-то в их хищном виде заставило его насторожиться. — Дым достигнет озера, и мы начнем охоту. Кто-нибудь точно попадется, — прохрипел один из пришлых. — Действуем быстро. Если призовут других, нам несдобровать. Нужно схватить хотя бы одного — верховные хорошо заплатят.       Иоли замер, потрясенный. Сомнений не осталось: перед ним были охотники на падших. Ветер гнал удушливое облако прямо к воде. Не теряя ни мгновения, юноша сменил облик, приняв вид беззащитной девушки — в таком обличье было легче затеряться среди тех, кому он решил помочь.       «Кайла, охотники! Они жгут тамариск!» — мысленно воззвал он к наставнице.       Он окликал её снова и снова, но осознал: слишком поздно. Сизая пелена дыма уже накрыла берег.       Иоли бросился вперёд.       Перед его глазами предстала ужасающая картина: те падшие, кто сегодня решил уединиться у воды, лежали и сидели, кто нагой, а кто в одежде. Никто не мог подняться — тамариск лишал их сил. Кто-то погрузился в беспамятство, другие тщетно пытались пошевелиться. Юноша насчитал почти три десятка уязвимых целей.       А затем из тумана вышли преследователи.       Одна из девушек в синих одеждах выхватила меч и рванулась навстречу врагам, но едва успела сделать шаг — гарь окутала её, и бессмертная рухнула на колени. — Берём её! И ещё нескольких! — раздался грубый голос охотника.       Они схватили девушку и потащили её по траве. Иоли не мог поверить в происходящий кошмар. Ещё несколько мужчин подбежали к остальным, схватили пятерых падших и поволокли их за собой по земле, пачкая их прекрасные тела.       Злость вскипала в груди Иоли — дикая, первобытная ярость.       Его глаза вспыхнули алым цветом. Но в этом безумии Иоли помнил суровый наказ Кайлы: «Не выпускай гнев. Преврати его в силу, которая погубит врага, однако не поглотит тебя».       Иоли метнулся вперед, принимая облик белой пумы. Он врезался в охотников, и кровавый хаос охватил поляну. Клыки рвали плоть, когти вспарывали тела. Стоны и запах крови наполнили воздух.       Зверь неистовствовал. Настигая охотников одного за другим, он валил их на землю и впивался в горло. Один из мужчин успел выхватить нож и полоснуть по лапе, но Оставленный не заметил боли, а поверхностный порез тут же затянулся, не оставив и следа.       Он пришёл в себя, лишь когда в сознании громом отозвался голос Кайлы: «Прекрати уподобляться демону! Не отбирай жизни, даже у таких, как они. Не пачкай в грязи свою чистую душу. Ты уже наказал их достаточно. Скройся, пока остальные не увидели, кто ты! Мы заберем оцепеневших».       Только тогда он остановился и огляделся.       Окровавленные охотники в панике бросились в бегство, оставляя своих раненых товарищей. Благодаря Кайле он не убил ни одного из них, но ранил всех, кроме тех, кто успел утащить девушку.       Падшие остались невредимы.       Едва Оставленный скрылся в тени деревьев, с неба спустилась Кайла в сопровождении соплеменников. Бессмертные уводили своих, возносясь с ними в небеса.       «А та девушка? В синих одеждах, с длинными каштановыми косами? Вы нашли её?» — мысленно спросил он Кайлу.       «Я не видела никакой девушки. Ты ошибся, Иоли. Уходи. Ты уже ослушался меня, но поскольку принёс пользу, я не стану тебя наказывать», — сурово отозвалась она.       Однако тревога не покидала юношу. Очистив шерсть коротким мысленным усилием, он помчался по следу похитителей. Он был уверен: глаза его не обманули. Пума бежала так стремительно, будто от этого зависела его собственная жизнь.       Внезапно Иоли уловил знакомый аромат — лесную свежесть, о которой грезил всё последнее время.       «Земати? Неужели он пришёл ей на помощь? Нужно убедиться», — пронеслось ветром в сознании.       Пригибаясь к земле, он крадучись двинулся на источник запаха, мягко перебирая лапами. Он прополз через кусты и увидел: девушка лежала в траве, полностью обездвиженная под действием жара и тамариска. Над ней нависли трое мужчин, похотливо разглядывая беззащитное тело.       Даже не будучи искушенным в подобных вещах, Иоли сразу понял их намерения. А их оттопыренные штаны не оставляли сомнений в том, что юноша прав.       Он не мог допустить насилия.       Резко выскочив из кустов, Иоли вцепился клыками в бедро ближайшего охотника. Его кошачья морда окрасилась алым. Второго он сбил с ног, располосовывая когтями грудь. Третий мужчина успел выхватить нож и ударить пуму возле лопатки.       Жгучая боль пронзила тело, но юноша не отступил. Отскочив, он увидел, как багряные капли окрасили белую шерсть лапы, тяжело упали на землю. И уже через мгновение рана перестала кровоточить, ее края стянулись.       Девушка протянула к нему дрожащую руку, будто желая помочь, однако тут же бессильно уронила её.       Иоли снова прыгнул, сбил с ног последнего охотника, вцепился зубами в его запястье, а когтями хлестнул по ноге. Затем разжал челюсти, отпустил его и отскочил ближе к девушке. Ощетинившись, он ясно дал понять: любой, кто сделает шаг вперед, будет растерзан. — Уходим! — закричал один из охотников. — Это не зверь, а демон! Его раны заживают!       Они бросились врассыпную, оставив их одних.       Иоли вдруг уловил знакомый, едва ощутимый аромат, исходивший от тела девушки. Он повернулся и уставился на неё своими жёлтыми кошачьими зеницами.       Пленница тяжело дышала: внутренний жар не отпускал её, а тамариск сковывал движения.       Она с трудом приподняла голову, и их взгляды встретились. Иоли утонул в затуманенной глубине её фиалково-голубых глаз.