Полюби меня, падший

      Земати видел, как пума преобразилась в миловидную девушку. Та опустилась рядом и осторожно дотронулась до его плеча.       От этого прикосновения по телу прокатилась судорожная волна желания. Падший хотел оттолкнуть Оставленного, выкрикнуть приказ, но скованная тамариском плоть не повиновалась.       Произошло то, чего Земати никак не мог ожидать.       Девушка посмотрела ему в глаза с такой нежностью и участием, что он на мгновение забыл обо всём. Затем она склонилась и почти невесомо коснулась губами его плеча. Тяжело вздохнув, девушка опустила взгляд; её рука скользнула вниз, приподнимая край платья, и прохладные пальцы легли на разгоряченное лоно.       Резкие всплески наслаждения прошили естество Земати, заставляя дышать чаще и глубже. Он пытался сопротивляться порочному восторгу, но мягкий, чуть смущенный голос прошептал над самым ухом: — Потерпи, я облегчу твои муки.       Иоли уже принял решение, правда испытал стыд за то, что собирался делать.       Он понимал: единственный способ сбить жар — довести падшего до излития. Но Земати предстал в женском обличье… Иоли невольно возблагодарил Кайлу, которая недавно в неприличных образах в его голове показала, как дарить удовольствие женщине.       О том, чтобы принять мужскую форму и слиться с Земати по-настоящему, юноша даже не помышлял. Идея будоражила кровь, однако он осознавал: подобное стало бы насилием, а значит — было недопустимо. Иоли не ведал, что побудило Земати принять этот облик, но даже представить не мог, как возьмёт его, пусть и в столь прекрасной форме. И он решил пойти по проторенной дорожке — подарить Земати ласки. В прошлый раз обстоятельства вынудили его к такому, сейчас же выбор стал добровольным.       Иоли робел, смущался и не хотел пользоваться его беспомощностью. Ему отчаянно хотелось поцеловать Земати, прижаться к нему, провести ладонью по изгибам … Даже в женском облике он видел только своего падшего. И именно поэтому он не собирался заходить дальше вынужденного без его согласия.       Иоли посмотрел на падшего, затем склонился и осторожно приник губами к его плечу. Стыдливо опустив голову, он приподнял подол одежды и, желая успокоить, прошептал несколько мягких слов. Затем его тонкие пальцы скользнули между ног девушки, бережно поглаживая распаленную, пульсирующую раковинку удовольствия.       Земати хотел возмутиться, но не смог. Образ прекрасной незнакомки будоражил, а ласковые прикосновения приносили такое наслаждение, что он невольно раздвинул ноги шире и подался навстречу ладони.       Жар поглотил его целиком. Тело извивалось, а напряжение, скопившееся внизу живота, стремительно нарастало. Судороги блаженства прокатывались от макушки до пяток, опаляя изнутри.       Иоли закусил губу. Трогая Земати, он ощущал его обжигающее пламя, правда на этот раз оно не причиняло резкой боли, как прежде. И всё же, несмотря на решимость оставаться сдержанным, юноша не мог не реагировать. Он сам возбудился до предела. Влажность внизу выдавала его жажду принять в себя тот самый большой, пульсирующий фаллос Земати, который он ласкал прежде. Ему до потери сознания хотелось целовать его разгоряченную кожу.       Но он не разрешил себе — лишь ускорил движения пальцами, доводя падшего до пика.       И вот наконец спина Земати выгнулась, тело дрогнуло в сладостных конвульсиях. Он застонал — высоко и пронзительно, — пока в животе волнами разливалось освобождение, а чувствительная плоть дрожала в последних толчках экстаза.       Иоли завороженно смотрел на него, захваченный нахлынувшим счастьем. Он сбил жар. Облегчение было даровано. Однако юноша не знал, сколько еще продлится действие тамариска. Поспешно поправив одежду падшего, он вдруг услышал приглушенный шепот: — Оставленный… Я должен… убить тебя…       Иоли вздрогнул, промолчав. Сосредоточившись и погружаясь в нужное состояние, он принялся восстанавливать разорванные золотистые потоки. Дыша глубоко и ровно, он чувствовал, как воздух проникает в легкие, преобразуется в силу где-то в области сердца и бережно заполняет бреши, сплетая разорванные нити воедино.       Земати, оправившись после оргазма, ощутил — жар отступил. Разум прояснился, но тело оставалось неподвластным, всё ещё объятое действием тамариска. Его охватила ярость. Он не понимал, зачем Оставленный ласкал его, почему помогает, если должен быть уничтожен. Он предупредил его прямо, не желая нападать исподтишка.       Но вдруг тёплые ладони девушки мягко легли на его грудь. Спустя несколько мгновений по телу разлилось знакомое чувство — силы возвращались. Потоки души, еще недавно зиявшие рваными краями, теперь прочно сплетались с телом.       Земати замер, не в силах поверить в происходящее.       Иоли, соединив последнюю нить, открыл глаза. Усталость сковала его — исцеление плоти давалось куда легче, чем починка истерзанного духа. Восстановление тела шло само собой, стоило лишь запустить событие, но душа… Душе требовалась сила, исходящая из самого сердца.       Юноша не успел даже взглянуть на спасенного, как стальная мужская хватка сомкнулась на его запястье. Земати уже вернул себе истинный облик. Иоли на мгновение затаил дыхание: пред ним предстал падший, чья ослепительная красота подчеркивалась серебристой туникой, не скрывавшей совершенства мускулистого тела. Сердце Иоли забилось быстрее, трепеща от любви… но тут он вспомнил, что именно падший должен его уничтожить.       Земати, чьи нити души теперь восстановились, преодолел первое потрясение и обрел способность ясно мыслить. В его голове ещё не созрел окончательный вердикт, однако отпускать оставленного он не собирался.       Иоли, заметив решительный и пугающий взгляд, дернулся всем телом. Ему удалось вырваться: тамариск еще окончательно не утратил своего действия. Не теряя ни мгновения, он принял облик пумы и стрелой помчался сквозь лесной сумрак.       Земати раздумывал всего секунду. Он обернулся огромной чёрной пантерой и бросился вдогонку. Пума была быстра, но пантера была быстрее.       Иоли несся сквозь лес, выбиваясь из сил. После исцеления души Земати он не успел восстановиться. Замедляясь на узкой тропе, юноша заметил мелькнувшую тень: за ним, стремительно сокращая расстояние, неслась огромная черная кошка. Он попытался ускориться, но судьба сыграла злую шутку: деревья закончились, и впереди раскинулись открытые холмы. Лес больше не мог его укрыть.       По мере того как силы покидали его, отчаяние ядовитым плющом оплетало разум. Тот, кого он так сильно любил, настигал его — чтобы убить.       Прыжок! Мощная лапа пантеры сбила пуму.       Иоли покатился кубарем в густую траву. Не успел он осмыслить произошедшее, как две сильные лапы придавили его кошачье тело, не давая пошевелиться.       Понимая бесполезность бегства, Иоли принял облик девушки. В тот же миг и Земати вновь обрёл свой истинный образ. Стоя на одном колене, он твердой ладонью крепко прижал оставленного к земле, не позволяя подняться. Ему стоило лишь чуть сильнее надавить, чтобы сломать кости и оборвать эту жизнь, но впервые за века своего существования Земати колебался.       Иоли видел: конец неминуем. И он не стремился открывать правду, особенно теперь, заметив его сомнения.       «Даже если он не будет испытывать сожаления, я не хочу, чтобы он знал, что убил того, кого прежде спас… того, кто ласкал его тело», — твердо решил Иоли.       Ночное небо сегодня сияло удивительно ярко, позволяя ему в последние мгновения жизни вдоволь насмотреться на своего падшего. Взор, лучащийся любовью и преданностью, замер на притягательных чертах, и из груди вырвался тихий, едва слышный вздох.       Земати посмотрел на девушку и встретился с её глазами — в них плескалось столько трепета, столько чувства, что бессмертная душа падшего познала смятение. Оставленный снова тихо вздохнул, и тёплая волна его дыхания скользнула по руке Земати. Нос уловил тонкий аромат луговых цветов. Не резкий запах крови, как у Оживляющих в момент ранения, а естественный запах чистого тела… и почему-то он мучительно напоминал Земати об Иоли. — Прими свой изначальный облик, — потребовал он.       Иоли лишь отрицательно покачал головой. — Какой же упрямый оставленный, — с насмешкой заметил падший. — Ладно, не хочешь — не надо. Ты ведь догадываешься, почему я тебя преследую? Понимаешь, что я обязан лишить тебя жизни?       Иоли кивнул, и его тело слабо вздрогнуло под тяжелой ладонью. — Сколько тебе земных лет? — неожиданно спросил Земати. — Восемнадцать, — раздался тонкий девичий голос.       Земати нахмурился — он безошибочно различал — оставленный не лжёт.       «Имею ли я право забрать жизнь того, кто ещё ничего не видел? Он не совершил зла… он помог мне… и, возможно, принес бы спасение другим падшим. Но он же впустил демона в этот мир. Как же сложно решиться… — мучительно колебался падший. — И он так глядит… как близкие люди взирают друг на друга… словно измождённый странник, нашедший в пустыне живительный источник».       Вопреки доводам рассудка, Земати медленно отнял ладонь от чужой груди и поднялся во весь рост. — Уходи, — бросил он холодно. — Я ещё вернусь за тобой. А сейчас беги, пока я даю тебе возможность. И будь осторожен — тебя ищет древний демон. Он примет любой облик, стремясь забрать твою душу. Я не представляю, как ты собираешься с ним справляться. Легче было бы прикончить тебя сейчас, чтобы пророчество никогда не сбылось… — он на мгновение замолчал, а затем его голос прогремел, подобно раскату грома: — Уходи, пока я не передумал!       Иоли опешил, но, не мешкая, вскочил, обратился в пуму и стремительно помчался к селению.       Земати молча смотрел ему вслед. Несколько мгновений он стоял, не двигаясь, а затем резко взмыл в небо, расправив иссиня-чёрные крылья.