Should we start from here?

Мне было 15, когда меня спас от изнасилования какой-то парень из моей школы. Всё, что я помню — это широкую спину в форменном пиджаке и низкий, тихий, но уверенный голос. С тех пор меня иногда посещал один и тот же ночной кошмар, где те самые подонки завершают начатое. Почти каждый день я просыпаюсь в холодном поту и со слезами на глазах. Я не могу рассказать родителям, — они не поверят. Скажут лишь, что я всё выдумала, чтобы привлечь внимание. Я не могу рассказать подругам, — у меня их нет. Вернее, у меня есть девочки-одноклассницы, с которыми мы иногда общаемся и ходим покушать на выходных, но я не могу довериться им. Я не могу рассказать об этом даже лучшему другу. Зная его характер - это всё превратится в проблему мирового масштаба и дойдет вообще до всех, кто мог бы иметь даже косвенное отношение к ситуации. А я не хотела бы, чтобы в школе узнали, ведь сразу же поползут слухи. А как все мы знаем, сплетни имеют привычку трансформироваться от своего изначального состояния до абсолютной бессмыслицы, которая может сделать тебя изгоем. Тогда я от испуга убежала, даже не поблагодарив спасителя, и, как будто, мой мозг оградил меня, заставив забыть некоторые части того дня, но сейчас, спустя два года, я переживаю этот ад каждую ночь. Я несколько раз пыталась найти этого парня, но все попытки были тщетны. Я не помню про него вообще ничего, что могло бы дать хоть какую-то зацепку. Только широкая спина в коричневом пиджаке. Даже не могу вспомнить как звучал его голос. Каждый раз, когда я думаю, что вот-вот вспомню, всё заканчивается провалом и разочарованием. От бессилия перед собственным мозгом, разочарованно бью кулаком по подушке. Как же хочется больше не видеть этот сон. Не думать о том, что бы произошло, не окажись там этот парень. Не ощущать скованность и бессилие. Не хочу больше... Слёзы градом льются, обжигая щеки, по пододеяльнику нещадно растекается мокрое пятно. Закрываю лицо ладонями, хочется кричать. Руки до сих пор подрагивают, а вязкое ощущение страха всё никак не хочет уходить. Видимо, сегодня снова не усну. Немного успокоившись, плетусь в ванную, еле переставляя ноги и придерживаясь рукой за стену. Ледяная вода приводит в чувства, заставляя содрогаться всё тело, но уже от холода, а не ужаса. Протираюсь мягким полотенцем, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, возвращаюсь обратно в кровать. Сна ни в одном глазу, слава богу, что скоро вставать в школу. Не придётся коротать остаток ночи, бездумно листая ленту с одними и теми же записями, потому что ни один нормальный человек не постит ничего в 6 утра. Мокрые волосы неприятно липнут к плечам и спине, заставляя ёжиться от прохлады, но сушить их лень. Падаю на спину и разглядываю белый потолок. Тени, падающие из-за окна, создают причудливые узоры на крашеном бетоне. Занимательное занятие, однако. Вот этот завиток чем-то похож на хвост кита, а тот — на праздничную звезду, которую водружают на вершину новогодней ёлки. От изучения серых изгибов и линий меня отвлекает будильник. Оказывается, я на 40 минут погрузилась в мир фантазий. Потягиваюсь так, что где-то в плече что-то хрустнуло. Какая прелесть. Мне всего лишь 17, а суставы как у 40 летней уже. Лениво натягиваю чёрные капроновые колготки на ноги, школьную юбку, застегиваю рубашку на все пуговицы, сверху пиджак. Рассматриваю себя в зеркало. Ничего сексуального, почему тогда так вышло, — не понимаю. Я уже привыкла, что рано или поздно все мои мысли возвращаются к тому ебучему случаю. И хочется понять почему, зачем, но так же и хочется забыть это всё раз и навсегда. Уже 7:20, пора выходить, если хочу пойти пешком и не опоздать. Подхватываю рюкзак и тихо покидаю квартиру. Уже давно живу самостоятельно, но каждый раз ловлю себя на том, что стараюсь уйти так, чтобы на меня не наорали потом. Привычки - сильная штука... Облачко сигаретного дыма тянется за мной и остаётся позади. Ветра почти нет, солнца тоже. Мне нравится эта погода, она спокойная и умиротворённая. В такие моменты как будто бы весь мир расслабляется и замедляется. Стряхиваю пепел куда-то в сторону и обращаю внимание на бегущего к светофору парня в точно таком же, как и у меня, коричневом пиджаке поверх белой рубашки и чёрных брюках. Вроде бы обычная ситуация, но почему-то моё внимание приковывается к нему до тех пор, пока крашеный светловолосый парень не теряется в толпе, переходящей перекрёсток. Бросаю окурок и тушу носком кроссовка. Почему вдруг он меня заинтересовал? Может быть, не так уж и часто я вижу крашеных парней в нашей школе? Или просто не ожидала увидеть кого-то из школы здесь, в этом захудалом райончике. Пф, да не важно. Пробежал и пробежал. Чёрт с ним. К последнему уроку у меня голова от размышлений просто взрывалась. На каждой перемене мне попадался на глаза этот светловолосый парень. То тут пройдет, то там на брата крикнет. Я пыталась всё спихнуть на случайности, совпадения, даже на то, что просто не обращала раньше внимание ни на что вокруг, но господи. Как будто он специально у меня под носом вертится. Роняю голову на руки, но слегка не рассчитав, бьюсь лбом о парту. Преподаватель обеспокоенно спрашивает всё ли у меня в порядке и не нужно ли в медпункт. Смущённо киваю, воспользовавшись возможностью слинять пораньше. Пулей вылетаю из класса, господи, как же стыдно-то. Так облажаться в полной тишине перед всеми одноклассниками и учителем. Потираю ушибленный лоб, параллельно раздумывая, нужно ли мне всё таки дойти до медкабинета или забить и пойти за кофе. Верхняя часть лица жутко саднит, так что останавливаюсь на первом варианте. Медсестры как обычно нет на месте, так что самостоятельно извлекаю из ящика заживляющий пластырь и, глядя в маленькое слегка заляпанное зеркало, висящее на стене в углу кабинета, заклеиваю содранную кожу. Выглядит конечно комично, но лучше так, чем ещё неделю ходить со ссадиной посреди лица. Закончив с бьюти-процедурами, подбираю рюкзак с пола, благодарю пустой кабинет за помощь, — больше в шутку, чем серьезно и закрываю за собой дверь. Сквозь пластик откуда-то издалека доносится глухое "Не за что, будь аккуратнее", что в первые секунды повергает меня в шок. Но после доходит, что там, наверняка, кто-то был и решил съюморить в ответ. Посмеиваясь себе под нос, покидаю ворота школы. Как только переступаю невидимую границу территории Инаризаки, так с неба начинает нещадно лить, как будто разом вылили бездонное ведро воды. Ливень настолько сильный, что кажется просто непроглядной стеной. Вся одежда мигом промокает до нитки, в кроссовках стало хлюпать после пары шагов. Растеряно останавливаюсь. Идти вперед по глубоким лужам, почти что рекам, утекающим в сливные решётки, вроде бы не хочется, а с другой стороны — я и так насквозь мокрая, какая разница-то уже? Тяжелый вздох вырывается из груди. Всё наперекосяк сегодня. Шаркаю пятками, разбрызгивая воду вокруг, медленно иду под дождём с огромным пластырем на лбу. Ситуация, достойная быть в сборнике анекдотов. Решаю сократить путь через переулок, который славится обитающей в нём гопотой, но ведь сейчас льёт, вряд ли там кто-то будет. Да и ещё не темно, не думаю, что что-то может случиться. Заворачиваю за угол дома и оказываюсь в довольно узком пространстве, в котором еле разойдутся двое. Слегка поёжившись от всплывших в памяти рассказов, продолжаю свой путь, мысленно внушая себе, что не так страшен чёрт, как его малюют. Вся земля усыпана различным мусором: упаковки от фастфуда, пустые и разбитые бутылки, стена дома исписана какими-то каракулями. Своеобразный колорит, однако. Вдруг левое плечо сжимает чья-то костлявая рука. Резко разворачиваюсь и рефлекторно делаю шаг назад. Передо мной стоят три худощавых парня в спортивных костюмах. Выглядят они больше как скелеты, обтянутые кожей, нежели как нормальные люди. Я не слышу из-за дождя, что они говорят, но мне не нравится то, что я прочитала по губам. Тело окутывает паника, как будто бы все мои конечности сейчас весят не меньше тонны, я не могу сделать ни шагу, не могу даже пошевелить рукой или закричать. Как будто меня заковали в цепи. Я понимаю, что сейчас нужно бежать со всех ног, но моё тело меня не слушается. По щекам текут слёзы, смешиваясь с дождём. Я понимаю, что сейчас может произойти то, что преследует меня во снах. Произойдёт то, чего я чудом избежала два года назад.

Видимо, от судьбы не уйдёшь.

Зажмуривая глаза со всей силы, опускаюсь на корточки и закрываю лицо руками. Три пары рук оставляют свои следы на коже, ощущающиеся липко, мерзко, особенно через промокшую насквозь хлопковую ткань. Слышу треск рубашки и колготок, рвущихся по швам. Всё ощущается как через пелену. Всё те же костлявые руки, насильно раздвигающие мои бёдра, резко сорванные трусы, адская боль в промежности, и член, разрывающий все мягкие ткани внутри.

Больно, мерзко, обидно.

Кричу, плачу, отбиваюсь. Но их трое. Держат мои руки, сжимая до синяков, лапают грудь, выкручивая соски, грубо толкаются во влагалище, вызывая желание орать ещё громче от физического дискомфорта. Голос срывается на жалкие хрипы, всхлипывания, вперемешку с мольбами остановиться. Неожиданно резко всё прекращается. Больше не чувствую чужих рук на себе, не чувствую члена внутри, не чувствую боли. Голова кружится настолько, что темнеет в глазах. Последнее, что я вижу - широкая спина в коричневом, почти чёрном от дождя пиджаке. Открываю глаза в чужой комнате. Полумрак не даёт ничего рассмотреть. Всё тело жутко ноет, любое движение отзывается адской болью. Особенно в нижней части живота. Пытаюсь подняться на локтях, получается плохо. Безвольно опускаюсь обратно в кровать. Замечаю две светлые макушки, облокотившиеся на край кровати. — Можно воды? — даже эти два слова мне дались с неимоверными усилиями. Один из светловолосых встаёт и направляется к выходу из комнаты. Второй приподнимается и разворачивается лицом ко мне. Рассматриваю обеспокоенное лицо парня. От удивления глаза расширяются. — Ты... — голос жутко хрипит. — Прости меня. В этот раз я не успел. — парень отводит серые глаза в сторону.