Should we start from here?

Раз. Неловкие взгляды, исписанные чувствами валентинки, шоколад собственного приготовления в мусорке школьного класса, насквозь мокрая подушка от слёз, сердечки на полях тетрадей, полки, заставленные литературой, которая ему интересна. Первая влюблённость бывает непонятной, невинной, искренней, сложной, невзаимной и болезненной. Этот мальчик интересовал меня с начальной школы, но тогда понять и объяснить свои чувства было тяжело. Все попытки поговорить плавно стекались к обсуждению его друга или погоды. Каждый раз это так сильно расстраивало меня, что ночь проходила без сна. — Эй, Ямагучи - кун! — подбегаю к веснушчатому парню после окончания урока. — Смотри, у меня новая книжка! Хочешь почитать вместе? Последнее слово звучит гораздо тише, а увесистая книжка опускается на парту. Попытка подружиться снова провалена, Тадаши выходит из класса со своим другом-очкариком, разводя руки в извинительном жесте и слегка смущаясь. Опускаюсь на стул и бездумно перелистываю страницы энциклопедии о космосе. Написанное уже не кажется таким интересным, как раньше, а картинки не такими уж привлекательными. Ламинированная бумага приятно пахнет химикатами и краской, используемыми при печати. Сейчас большой перерыв, а мне особо то и заняться нечем. Аппетит пропал, новые познания о бесконечности где-то там во вселенной не симпатизируют, почти все одноклассники уже разбежались кто куда. Такое неприятное чувство одиночества. Выуживаю из недр школьной сумки старенький айпод и наушники и направляюсь на улицу, во двор школы. Там, в самом углу, стоит одинокое деревце, от которого так удачно падает тень на землю во время обеденного перерыва, что не посидеть там хоть раз было бы ошибкой. Но, видимо, никто так и не нашёл это место, так что я могу спокойно там коротать время в полной тишине, наслаждаясь весенним ветерком. Удобно устраиваюсь на траве, в корнях, втыкаю один наушник и включаю плейлист, когда-то давно составленный моим отцом. Крона умиротворяюще шумит, от потоков воздуха покачиваются тонкие веточки, маленькие полосочки лучей солнца пробиваются сквозь полотно листвы, но не слепят. Приятная мелодия звучит в левом ухе, некоторые воспоминания, связанные с композициями, ненавязчиво всплывают в памяти. Просыпаюсь от того, что кто-то осторожно дотрагивается до плеча. Приоткрываю один глаз и вижу такие знакомые веснушки и растрёпанные тёмные волосы. От неожиданности вздрагиваю и отстраняюсь. — Извини, что напугал, не мог тебя разбудить никак, — лицо парня заливается краской, — староста попросила найти тебя, урок уже почти закончился. Теперь уже моя очередь смущаться. Коротко киваю и благодарю одноклассника, поднимаюсь на ноги и следую за ним в класс, получать нагоняй за прогулянный урок. Два. Наблюдение за тренировками, помощь с домашними заданиями, редкие прогулки, эмоции и поддержка после матчей, пошлые мысли, неуклюжие поцелуи дома друг у друга. Влюблённость приобретает более отчётливую форму любви с намёком на взаимность, но понятной не становится. Как будто наоборот, всё только путается и усложняется, хотя куда труднее то? В средней школе мы наконец подружились, как раз после случая, когда Ямагучи нашёл меня спящую под деревом. Стали общаться чуть чаще, чем никогда, нашли общие темы. Оказалось, что мы живём рядом, так что парень иногда вызывался провожать меня под колкие шутки Тсукишимы. После матчей я старалась поддержать веснушчатого парня, особенно, когда он выходил на площадку во время матчей,— он, в свою очередь, искренне и жутко смущённо благодарил. Подгибаю ногу под себя, устраиваясь поудобнее на жёстком стуле и задумчиво рассматриваю интерьер своей же комнаты. Тадаши увлечённо переписывает у меня задание по истории. Не то что бы он ленился делать или не понимал — у него банально не хватало времени из-за усиленных тренировок перед национальными. Он иногда даже забывал поесть. А мне ведь не трудно помочь. Мне вообще для него ничего не трудно, но замечает ли он? — Ямагучи-кун, ты умеешь целоваться? — парень роняет ручку и моментально превращается в помидор, не способный вымолвить ни слова. — С с ч-чего вд-друг вопрос? — Да одноклассницы только и твердят в последнее время, как круто целоваться с их парнями, — недовольство отчётливо проступает на моём лице. — Ты разве не слышал никогда? — Мне не интересно их слушать. — парень качает головой и возвращается к курсу всеобщей истории. Второй ногой болтаю под стулом, иногда неприятно стукаясь пальцами о ножку. Очень хочется предложить ему такую абсурдную, но манящую идею. Какое-то маниакальное желание воплотить мысль в жизнь почти что сжигает изнутри, заставляя неловко ёрзать пятой точкой по деревянной поверхности. — Ты так и не ответил, — я не знаю, как начать излагать свой замысел. Парень бурчит что-то явно отрицательное, чуть ли не носом утыкаясь в тетрадь, дабы скрыть своё смущение за волосами. Набираю побольше воздуха в лёгкие и на одном дыхании выпаливаю предложение о взаимопомощи в таком непременно полезном навыке. Краснеет он, краснею я, в комнате становится адски жарко, а повисшая тишина почти физически давит на плечи, норовя прижать к земле. Иногда я действительно хочу сначала думать, а потом делать. В этом я завидую Тадаши. Он триста раз всё обдумает, взвесит, сравнит «за» и «против» и только потом сделает, если это покажется ему разумным. А я вот просто говорю, что думаю, а потом жалею. Если бы загрузка была человеком, то сейчас это был бы Ямагучи. На его лице одновременно отображалось столько эмоций, я не уверена, что могу назвать все, а его мысли как будто были написаны на лбу. Спустя пару минут парень неловко встаёт со стула и подходит непозволительно близко. В полной тишине. Одну руку кладет мне на щёку, наклоняется и сконфуженно касается своими губами моих. Очень странные ощущения. Очень обескураживающее действие. Я никогда бы не подумала, что Ямагучи Тадаши сделает что-то подобное, но он оказался гораздо смелее и решительнее, чем я могла представить. С тех пор мы всё так же неловко изредка "учились" целоваться, "помогая" друг другу. Правда, невесомые касания губ сменились разгорячёнными сплетениями языков, покусываниями, заигрываниями, разжигающими огонёк страсти, но нас обоих всё устраивало, а значит всё в порядке. Покорно ожидаю окончания очередной тренировки, потому что Ямагучи обещал проводить. Пинаю носком кроссовка какой-то камешек влево-вправо. Пальцы на ногах постепенно начинают неметь от холода, ледяной ветер пронизывает до костей, пробираясь под плотно застёгнутую куртку. Где он, блин, ходит? Сейчас ещё выслушивать едкие замечания Тсукишимы о том, что зимой нормальные люди не ходят в летних кроссовках. Слава богу, нам не так долго вместе идти. Из раздумий вырывает тёплая рука, касающаяся моей щеки и бездонно-глубокие зелёные глаза. На автомате делаю шаг назад, сетуя на то, что кто-нибудь (Тсукишима Кей) увидит — потом проблем не оберёмся. Но парень подходит ближе и затягивает в горячий поцелуй. Он стал гораздо напористее в своих желаниях после того, как вступил в волейбольную команду и я совру, если скажу, что это не заводит. Слегка прикусываю нижнюю губу парня и просовываю ледяные руки под его расстёгнутую куртку. Тадаши стойко переносит испытание, хоть и слегка дёргается от контраста температур, а затем довольно улыбается. Три. Засосы по всей шее, неумело скрываемые воротниками и пластырями, зрительные контакты дольше положенных 5 секунд, пошлые мысли по ночам, искренне-сильные переживания на матчах и долгие объятия после, ночи, проведённые в обнимку под сериалы, подготовка к экзаменам и поддержка. Не имеет значения, как это называют обычно. Ни один из нас не решается озвучить то самое "мы теперь встречаемся". Тадаши стал капитаном волейбольной команды, у него появилось гораздо больше забот и меньше времени. В силу обстоятельств, временно он живёт у меня, выполняет обязанности уборщицы, взамен я готовлю ему. С ним на удивление легко делить одно пространство. Парень никогда не станет мешать, если я занята, готов помогать по дому и не отлынивает, даже если устал на тренировках, но имеет дурацкую привычку не просить помощи, от чего я за него иногда очень переживаю. Я стараюсь давать ему поддержку во всём, напоминаю, что отдых важен не меньше изнурительных тренировок и горы заданий почти по каждому предмету. Сегодня уже второй тур весенних соревнований по волейболу. Я впервые за долгое время осталась дома одна. Поехать с командой я не могла, а самостоятельно покупать билет и искать жильё оказалось не так уж просто и приятно. Вчера Карасуно победили, Тадаши звонил и полчаса радостно вещал о событиях во время матча. Я не стала говорить, что как прикованная сидела перед телевизором, не упуская ни одного момента трансляции. Ему нужно было выговориться, да и слушать Ямагучи - одно удовольствие. В первом часу ночи он опомнился, пожелал удачи на завтрашнем (сегодняшнем) пробном экзамене в институте и помчался укладывать неугомонных первогодок по футонам. Нервно тереблю манжету свитшота, ожидая оглашения результатов теста. Это единственный университет, куда я думала поступать, так что напряжение растёт с каждой минутой. К вертикальной доске подходит высокая женщина в официальном костюме, светлые волосы завязаны в пучок, а все её действия как будто отточены миллион раз. Никаких лишних движений, грация и уверенность. Дама вешает на доску листы с фамилиями участников экзамена по порядку от 1 до 150 и удаляется. Скованно переминаюсь с ноги на ногу. Результаты узнать жутко хочется, но лезть в эту обезумевшую толпу школьников вряд ли безопасно. Минут через 5 все постепенно расходятся, кто-то разочарованно, кто-то через чур радостно, чьи-то лица не выражают абсолютно ничего, аж удивительно. Просматриваю колонку с фамилиями, нахожу свою на 53 месте. Я завалила. Мне не хватило буквально трех баллов до минимального проходного. Тянусь за телефоном, чтобы написать Ямагучи и получить свою дозу поддержки, но вовремя вспоминаю, что сейчас у него матч, сейчас явно не до этого. Надеюсь, они победят и пройдут дальше. Неизвестно какой час я сижу и разбираю каждый вопрос, который был в тесте. Я просто обязана лучше подготовиться и сдать этот чёртов экзамен. Неожиданно входная дверь открывается, от испуга подпрыгиваю на стуле и иду посмотреть, кого же нечистая принесла. На пороге стоит поникший парень со спортивной сумкой в руках и опухшими глазами. — Ээээй, иди сюда, — расставляю руки в стороны, тут всё понятно и без слов. Карасуно проиграли. Проиграли на второй день весеннего турнира, последнего для третьегодок и от того более значимого, чем другие. Ямагучи ставит сумку на пол, разувается, молча подходит и утыкается лбом мне в плечо. Обвиваю его руками и прижимаю к себе. Куда-то в шею Тадаши шепчет мне слова благодарности. Очередной выходной, предполагавший полное безделье, был похерен паникой об экзаменах. Правда, делать я ничего так и не села, а вся вина за это лежит на веснушчатом парне, оставляющем очередной след от зубов на моём плече. Мы уже часа три валяемся на кровати, периодически вникая в происходящее на экране телевизора и смеясь над глупостью персонажей. Тут так тепло, уютно, что вставать не хочется вообще, но курьер настойчиво звонит в дверь уже вторую минуту. Ямагучи идёт открывать и забирать долгожданную лапшу, а у меня в голове снова возникает мысль о том, в каких же мы отношениях состоим. Не то чтобы меня это сильно беспокоило, скорее просто иногда всплывали в памяти разговоры с подругами про вот такие неназванные отношения, заканчивающиеся изменами, которые изменами-то и не являлись на самом деле. Я ведь так и не рассказала ему, что испытываю симпатию ещё с начальной школы... А надо ли? А стоит ли оно того? А если он откажет? А вдруг мы вообще перестанем общаться? Тогда я потеряю даже эти короткие моменты счастья? Или же стоит попробовать? Может я для него больше, чем просто "удобный" друг? Хватаюсь руками за голову, пытаясь прогнать этот гнетущий сознание поток беспорядочных мыслей. — Что-то случилось? — Ямагучи стоит, оперевшись плечом о дверной косяк и держит в руках коробки с едой, запах которой маняще разносится по комнате. Мотаю головой и тянусь за одной из упаковок. Получив заветную тару с лапшой и палочки, сразу же принимаюсь поглощать содержимое, лишь бы избежать расспросов. Но Тадаши был бы не Тадаши, если бы игнорировал мои душевные терзания. Каждый раз он видел, что что-то не так со мной и каждый раз мучал меня расспросами до тех пор, пока я не расскажу вообще всё, что творится. Вот и сейчас, дожёвывая кусок какого-то овоща, даже не успела разобрать что это, спутанно пытаюсь объяснить ситуацию. — И вот... Если бы ты мне так сильно не нравился с начальной школы, я бы так не переживала! — слова вылетают быстрее, чем я успеваю сообразить. Парень давится удоном и, округлив глаза, пялится (по другому это назвать будет сложно) на меня. По моему он даже покраснеть забыл, когда обычно в похожих ситуациях становился почти бордовым. — Прости, я не совсем это хотела сказать. Давай забудем? — Ты дурочка что ли? Ты всё это время правда думала, что я живу с тобой, целуюсь, провожу ночи в твоей постели потому что мы хорошие друзья? — Тадаши выглядит слегка обиженным и раздражённым. — Я не знаю... Я не думала... — опускаю взгляд в коробку с едой, ковыряя остатки палочками. — Ты мне нравишься. Нет. Не так. Я люблю тебя. — парень говорит это абсолютно спокойно, без свойственной ему неуклюжести и неловкости. Клею пластырь на багровое пятно на тонкой коже шеи, над воротником школьной рубашки, и разглаживаю образовавшиеся складки под пиджаком. Сегодня день нашего выпускного из старшей школы Карасуно. Мы успешно сдали все экзамены и сегодня заканчивается очередная глава нашей жизни. Лукаво подмигиваю Тадаши и отрываю вторую пуговицу с пиджака*. — Я рад, что это сделала ты. — парень искренне смеется и целует в лоб. Перед выходом из квартиры Ямагучи ловит меня за руку, слегка тянет на себя и произносит фразу, от которой у меня замирает сердце: "Я хотел бы идти дальше с тобой". Может это звучало слегка коряво, не так уж поэтично, как обычно описывают в книгах, и от части неловко, но я мечтала услышать это от него с конца младшей школы, когда по ночам грезила о принце на белом коне, воплощением которого стал этот лохматый веснушчатый зеленоглазый неуклюжий парень. Слёзы наворачиваются на глаза и всё, на что я сейчас способна - кивок головой и крепкие объятия широкой спины. На свой выпускной мы тогда опоздали, но ни капельки об этом не пожалели.