Снегопад

Визг Кати пронзил темноту, заставив меня отскочить от Миши. Это был не просто крик боли, а чистый, неразбавленный ужас. Я тут же отбросила жуткие мысли о его глазах и росте. Это адреналин и темнота играли со мной злую шутку. Миша был здесь, он был ранен, но он был живой. — Катя! — крикнул Миша, морщась от боли, когда попытался повернуться. Образ незнакомца, который меня чуть не убил, исчез — возможно, это был всего лишь отблеск света, пробивающегося из дальнего конца подвала. Катя сидела на корточках у подножия лестницы, истерично всхлипывая и прижимая к себе уже порезанную руку. — Я... я мне очень больно, я безумно устала, — выдавила она, голос дрожал, а глаза метались по темноте. — У нас нет времени на истерики, — резко оборвала Лина, ее голос дрожал от напряжения. — Воздух становится тяжелым. Нам нужно к той двери. Миша, несмотря на боль, схватил меня за руку. — Иди. Я помогу Кате. Я колебалась всего долю секунды, но Лина уже двинулась вперед, направляясь к далекому лучику света. Запах здесь стал просто невыносимым — тяжелый, металлический смрад, смешанный с чем-то приторно-сладким, похожим на гниющее мясо и дешевый парфюм. — Давай, Катя! Вставай! — Миша грубо потянул ее на ноги. Мы двинулись вперед тесной, испуганной группой, спотыкаясь о невидимые препятствия. Пол был скользким от влаги и завален мусором. Хруст стекла под нашими бинтованными ногами был постоянным, нервирующим напоминанием об опасности. Свет становился ярче по мере приближения к концу длинного, узкого коридора. Это был не солнечный свет, а болезненно-желтое свечение, пробивающееся через щель вокруг тяжелой металлической двери. Лина добралась до двери первой и попыталась повернуть ручку. Она была заперта. — Заперто! — прошипела она, в ее голосе боролись отчаяние и страх. — Отойди! — Миша оттолкнул ее, игнорируя боль в руке, и врезался плечом в дверь. Она содрогнулась, но не поддалась. — Должен быть другой выход, — прошептала я, осматривая ближайшее пространство. Свет, хоть и тусклый, наконец-то позволил нам увидеть, где мы находимся. Это был не просто подвал; это было похоже на какое-то заброшенное хранилище. И тут я увидела их. Прислоненные к стене, частично скрытые за стопкой ржавых труб, лежали две фигуры. Это были девушки. Или то, что от них осталось. Они сидели, ссутулившись, их одежда была порвана и запачкана, лица бледные и безжизненные. — О Боже, — прошептала Катя, наконец-то замолчав при виде этого зрелища. Лина не закричала, но из ее горла вырвался резкий, непроизвольный вздох. Я узнала их мгновенно. Аня и Женя. Те девушки, которых я впервые увидела в тот вечер. В какой-то момент, когда очнулась, я на секунду задумалась, что это они решили так пошутить над нами, но теперь я понимаю, что все это становится только более жутким. Сначала Дима, а теперь они... Их глаза были широко открыты, уставившись в потолок. На их шеях зияли глубокие, неестественно ровные порезы, а обеих рук не было. Это была не просто смерть, это было что-то методичное и жестокое, что-то, что выходило за рамки случайной драки или ограбления. Миша издал низкий, гортанный вскрик ужаса. — Нам нужно выбираться отсюда. Сейчас же. Он снова повернулся к двери, его движения стали лихорадочными. Он бил плечом в металл снова и снова, отчаянно пытаясь сбежать от безмолвного, ужасающего свидетельства двух мертвых девушек. Свет, освещавший эту сцену, казался не спасением, а прожектором на свежем шоу ужасов. Наконец, с оглушительным скрежетом, который эхом разнесся по всему подвалу, старая ржавая задвижка поддалась. Миша, обливаясь потом, дернул ручку изо всех сил. Дверь со скрипом открылась, и нас ослепил тусклый, но спасительный свет сумерек. Мы вывалились наружу на укрытый снегом задний двор, окруженный высоким деревянным забором. Воздух здесь был хоть и холодным, но чистым, резко контрастируя с тем зловонием, что царило в подвале. Небо над головой было затянуто тяжелыми серыми облаками, и начинал падать мелкий снег. Мы стояли, дрожащие, грязные и шокированные, в нескольких шагах от старого сарая. Подвал, из которого мы только что вырвались, был всего лишь частью старого, заброшенного дома, теряющегося в зарослях кустов. — Боже мой... — прошептала Лина, прикрыв рот рукой. — Мы должны... мы должны вызвать полицию. Сейчас же. Миша, привалившись к стене дома, тяжело дышал, его лицо было пепельно-серым. — Я... я не могу поверить... Катя просто беззвучно плакала, ее плечи сотрясались. Я пыталась хоть что-то придумать, понять, что делать дальше. Все это было не просто совпадением. Все это было... частью чего-то. Чего-то, что мы случайно обнаружили. И теперь мы были его свидетелями. И, возможно, следующими жертвами.