Судьба сводит нас вместе

Маджима был повсюду. За стёклами витрин. В тонированных окнах автомобилей. В примерочных бутиков и в залах торговых центров, за стойками регистрации и на до блеска начищенных столиках кафе. Напротив раковин в каждой уборной каждого заведения Камурочо. В каждом отражении сотен тысяч зеркальных поверхностей Токио. За годы в тюрьме Кирю успел забыть, что этот весело скалящийся парень теперь всегда будет сопровождать его, выглядывая ехидным глазом из любого осколка, преломляющего свет. С другой стороны, Маджима десять лет имел счастье лицезреть Кирю в форме заключённого, так что неизвестно, кто кому надоел больше. Их связь, ставшая ясной за несколько лет до ареста Кирю, имела ещё один недостаток: поправлять одежду и причёсываться приходилось наощупь. Зато можно было в полной мере оценить тот безвкусный, но удивительно гармоничный хаос, который представлял из себя наряд Маджимы. Можно было и вовсе застать того в неожиданном виде. Например, прилично одетым. Испачканным кровью — то ли чужой, то ли своей. Задумчиво курящим в полутёмном переулке. Или же вовсе спящим. Однажды Кирю даже увидел Маджиму без повязки — специально остановился возле припаркованной машины, чтобы в боковом зеркальце рассмотреть шрам, пересекавший левый глаз. Вместе с тем нельзя было ни на секунду забывать, что на Кирю тоже с интересом смотрели. Ловили каждое мгновение, когда черты его сурового лица смягчались. И наверняка с гадкой ухмылкой наблюдали, как он раздевался, идя в душ или готовясь ко сну. Осознавать, что он никогда не сможет по-настоящему остаться один, было на первых порах для Кирю тяжело, почти физически некомфортно. И парадоксально, но он ощущал себя куда спокойнее, когда одно из «отражений», приветственно махнув рукой, подходило к нему и, приобнимая за плечо, радостно начинало что-то говорить. И в другом отражении Кирю наконец видел их обоих. Быть может, это был знак самой судьбы, что им не стоит надолго разлучаться.