Судьба сводит нас вместе

Время уроков уже давно прошло, но Кирю не тянуло обратно в приют. Обычно он мог бы найти себе занятие: или в кружке бейсбола, куда они с Нишики не так давно записались, или же просто в компании самого Акиры — но тот сегодня, как назло, пропал сразу же после финального звонка. Причиной, вероятно, было письмо, которое он сегодня нашёл в своём шкафчике и, лишь взглянув на него, спрятал даже от Кирю, отшутившись, что это какой-то розыгрыш, хотя его довольно легко можно было подловить на лжи, с такой-то широкой счастливой улыбкой. Так или иначе, Кирю плёлся по улице совершенно один, нарочито медленно — когда он вернётся в «Подсолнух», его уже не оставят в покое до самой ночи. Мысли его витали где-то далеко, и он вздрогнул, услышав совсем рядом знакомый голос: — О, Кирю-чан! Почему один, где дружка потерял? Кирю повернулся к Маджиме, который догнал его и уже панибратски положил руку на плечо. Чуть повёл им, но сбрасывать чужую ладонь не стал — от присутствия этого чрезмерно энергичного старшеклассника становилось далеко не так тоскливо, как в полном одиночестве. — Дела у него. — Аму-урные? — насмешливо протянул Маджима, безошибочно попадая своей догадкой точно в цель. — Почему же ты никак подружку не заведёшь? По такому очаровашке должна вся школа сохнуть, — он ткнул пальцем Кирю в щёку, на что тот всё же отмахнулся, смущённо возразив: — Да эти девчонки!.. Им не поймёшь, что нужно. Как-то проще… без них. — Нет, это ты всё усложняешь, Кирю-чан, — ответил Маджима, хихикнув. Кирю покосился на него: и с чего это у него сегодня такое приподнятое настроение? Тот, впрочем, мгновенно переключился на другую тему. Помахав ладонью у лица, вздохнул: — От жарищи сдохнуть можно, — он перехватил взгляд Кирю и усмехнулся: — Раз уж тебе всё равно делать нечего, прогуляемся? Да, пошли, пошли! — и тут же потянул вперёд, явно уже сообразив, как можно развлечься. Остановился он на соседней улице, как раз возле крохотного кафе, где подавали только сладости и мороженое. — Сюда? — с сомнением уточнил Кирю, неловко поглядывая на столики за витриной, где полно было школьниц — их ему уж точно хватало в школе — и дам постарше. — Сюда! — уверенно кивнул Маджима, едва ли не затаскивая его внутрь. — На цены не смотри — я угощаю, — он гордо вытащил крупную купюру и, дразня, помахал ею перед носом Кирю. Тому ничего не оставалось, как, вздохнув, позволить этому неожиданному подарку судьбы свалиться себе на голову. И не оглядываться на женские взгляды, которые, он чувствовал, они вдвоём привлекли к себе своим шумным вторжением. Нет, с девчонками и правда было сложно, что бы Маджима ни говорил. Он-то, может, купался во внимании поклонниц — всегда найдутся те, кому нравятся «плохие парни» — но Кирю никогда не умел находить с ними общий язык, не понимая, что творится в их головах: сегодня они добры и дружелюбны, а завтра найдут повод затаить обиду. С Нишики и другими парнями было куда проще: если кто недоволен — сразу или громко заявляет об этом, или отвешивает затрещину, за которую рискует нарваться на серьёзную драку. Как ни странно, с Маджимой тоже было просто, хотя понять, что у него на уме, было ещё сложнее, чем разгадать энигму женской логики. — Эм-м… я бы не хотел здесь задерживаться, — предупредил его Кирю. От разнообразия сортов мороженого разбегались глаза, но он, приученный к скромности и сдержанности, выбрал самое простое, ванильное. И удивился, когда Маджима выбрал точно такое же — ожидал, что тот с размахом наберёт три, а то и больше шариков с самыми яркими вкусами. Когда они вышли из кафе, первые десять минут им удалось пройти молча — в жаркий летний день холодное мороженое мгновенно завладело вниманием обоих. Однако, когда Маджима стремительно расправился со своей порцией, его рот больше нечем было заткнуть. — Эй, Кирю-чан, ты думал уже, чем займёшься после школы? — он оценивающе смерил Кирю взглядом так, будто не видел его уже десятки раз. — Из тебя вышел бы примерный офисный работник. У тебя такое серьёзное лицо, что я бы тебя сразу директором каким-нибудь назначил, — хохотнул он, хлопая Кирю по спине. — Не знаю… Может… — тот замолчал. Он особо не говорил об этом ни с кем. Только с Нишики — потому что это была их общая идея. Но Маджима… Почему-то он производил такое впечатление, будто он поймёт. Если Кирю обо всём догадался правильно. — Может, я попытаюсь вступить в якудзу. Казама-сан столько сделал для нас, и я хотел бы… — Чушь, — вдруг оборвал его Маджима. Кирю взглянул на него с непониманием. — Если ты хочешь ввязаться в преступные разборки только из благодарности какому-то старику, нахер надо. Туда не от хорошей жизни идут. «Как будто жизнь в приюте так уж хороша», — мог бы возразить Кирю, но вместо этого тихо, но настойчиво возразил: — И это говоришь мне ты? Будто я не знаю, откуда у тебя берутся деньги. Маджима цокнул языком и поморщился. — Ты так успешно притворялся дурнем всё это время, а вон, оказывается, умный какой, — пробурчал он. — Может, я именно поэтому говорю, что нахер надо. Особенно тебе. Таким хорошим мальчикам среди шпаны не место, — он снова приблизился к Кирю — почти некомфортно-близко, говоря едва ли не на ухо, грозно понизив голос. — А уж среди рыбы покрупнее тем более. У преступных акул острые зубы, и такую аппетитную наживку, как ты, они враз!.. Его голова дёрнулась, и Кирю зажмурился, на секунду испугавшись, что Маджима и правда укусит его. А когда боли не последовало, приоткрыл глаза и успел увидеть, как тот облизывает губы. — Ты! — Кирю перевёл взгляд на рожок мороженого, изрядно уменьшившийся. — Ты мог бы просто попросить! — Так не интересно, — возвращаясь к расслабленному тону, развёл руками Маджима. — То, что отнято, всегда вкуснее. И между прочим, это я за него заплатил. Вот так и работает якудза, парень. Всё ещё хочешь в это вляпаться? Кирю отвёл от него взгляд. Это маленькое представление было, конечно, эффектным, но не могло его разубедить. Они с Нишики уже выбрали свой путь, и препятствия, которые встанут у них на пути, должны будут лишь закалить их — зато в конце их будет ждать та жизнь, о которой он всё детство грезил. И, быть может, в этой жизни он и с Маджимой пересечётся ещё не раз, раз уж тот даже раньше него ступил на эту скользкую дорожку.