Судьба сводит нас вместе

Куда ни глянь — одна и та же маска. Белое лицо. Золотые рога. Острые, хищно поблёскивающие клыки. Жёлтый, широко распахнутый глаз — второй перекрыт глухой повязкой. И каждый глаз наблюдает за ним неотрывно, недвижимо. Кирю озирается, окружённый людьми в одинаковых костюмах, с одной и той же маской Ханни, за которой не разглядеть и проблеска эмоций. Фигуры идентичны, ни одна не выбивается из общего строя. И всё же почти все — фальшивки, и среди них — всего один оригинал. Осталось лишь понять, под какой из масок он скрывается. — Маджима-но-ниисан? — зовёт Кирю сперва неуверенно, затем повторяет громче: — Маджима-но-ниисан! — а взгляд мечется по деревянным лицам, однако не видит и тени реакции, словно люди в масках Ханни не только немы, но и глухи. Способны лишь сверлить его испытующим взглядом, приглашая сделать выбор самому. Они не собираются давать Кирю подсказки; никто не вскинет голову, не взмахнёт рукой и не улыбнётся ему, безошибочно выделяясь из толпы. — Маджима, прекращай эти шутки, — хмурясь, Кирю медленно обходит плотное кольцо, сомкнувшееся вокруг него; считает, но сбивается, потому что в ряду неотличимых копий невозможно понять, откуда начинал и где заканчивать. — Так и будешь молчать? В ответ — красноречивая тишина. «Клоны» стоят смирно, даже когда Кирю подходит совсем близко, всматривается в черноту полого зрачка единственного глаза маски, в невозмутимый изгиб линии рта, виднеющийся из-под неё. Однако, когда он протягивает к одному из них руку, человек отстраняется одним плавным, слитным движением. По кольцу проходит волна — все, как один, принимают боевую стойку. Раз уж добрым словом от него всё равно ничего не добиться, придётся пустить в ход кулаки. Плохо, если они накинутся всей толпой… Однако иного способа разгадать этот ребус Кирю не видел. От первого выпада человек в маске уклоняется, молниеносно отступая в сторону; Кирю его не преследует — вместо этого направляет удар в его соседа, однако тот оказывается не менее проворным. И тоже лишь уходит от атак, не спеша отвечать. Они кружат стремительно, сменяя друг друга, и у Кирю от их чёрно-белого мельтешения начинает рябить в глазах; он начинает злиться по-настоящему. Его злит, что люди в масках Ханни вновь оставляют его без ответа, отказываясь раскрываться даже в драке — и от этой постепенно нарастающей злости он перестаёт сдерживаться. Фокусируется на одном из «клонов», делает обманный замах и, как только тот дёргается в сторону, впечатывает второй кулак ему в скулу — кожа на костяшках сдирается о дерево маски, однако на ней самой не остаётся даже крохотной трещины. Зато из разбитой губы «клона» теперь сочится кровь. Кирю делает шаг назад, ожидая ответной атаки, однако человек в маске лишь сплёвывает и отступает, смешиваясь с десятками подобных ему. Маджима непременно ударил бы в ответ, так ведь? Выходит, Кирю придётся подпортить лица им всем, чтобы докопаться до истины. Они то и дело ошибаются; стоит одному замешкаться, как он тут же получает апперкотом в челюсть или коленом в живот. Они сгибаются, отшатываются, валятся на землю и перекатываются. Губы под масками кривятся от боли, однако «клоны» всё так же не издают ни звука, всё так же не нападают на Кирю, хотя у каждого третьего белые рубашки под смокингами уже подпорчены каплями крови. Тот не сдаётся; он умеет быть терпеливым и брать противника на измор. Ему просто нужно продержаться ещё немного, достать тех, кто ещё не запятнался алым, и тогда… Один из «клонов», увернувшись, выкручивает ему руку и оказывается за спиной. Кирю машинально вырывается из захвата, в который он попадал уже сотни раз — это один из излюбленных приёмов Маджимы. Быстро оборачивается, чтобы проследить взглядом за первым, кто решился вступить с ним в противостояние — однако «клон» теряется среди одноликой толпы. Кирю наугад бьёт одного из тех, кто кажется ему тем самым — и получает желанную реакцию: человек в маске проскальзывает мимо его кулака и делает длинный выпад; если бы он держал в руке танто, непременно рассёк бы Дракону щёку. Ощутимый шаг в сторону разгадки — однако всё ещё не ответ. Чтобы убедиться, что его сомнения не беспочвенны, Кирю нападает на другого человека в маске. Догадка подтверждается: вместо того, чтобы, как прежде, избегать битвы, «клон» взмахивает ногой; если бы не вовремя выставленный блок, Кирю наверняка потерял бы равновесие от такого удара. Выходит, они все сменили тактику, чтобы ни один не выделялся. И всё же Кирю чувствует, что движется в правильном направлении — нужно лишь продержаться чуть дольше. Теперь это почти напоминает старые-добрые драки с Маджимой — за исключением того, что «партнёров» в этом танце у Кирю гораздо больше, чем он привык. К счастью, они не стараются взять его числом; за раз его атакует лишь один из «клонов», и уворачиваться от их хорошо знакомых атак не составляет труда. Все они двигаются одинаково; все их удары кажутся хаотичными и бессмысленными, но за ними стоит точный расчёт; все они мыслят, как Маджима, и сражаются, как Маджима. Ни один не допускает ни единой ошибки… Кирю на мгновение замирает, глядя прямо в жёлтый глаз очередной маски, оказавшейся напротив него. Шумно выдыхает и хмурится. Они могут кружить так до бесконечности — и он ничего не поймёт. Значит… …первую ошибку должен допустить он сам. И когда «клон» выбрасывает руку, Кирю не двигается с места. Позволяет кулаку влететь в подбородок — голову ведёт, он прокусывает щёку изнутри и чувствует железистый привкус. Сглатывает его, стискивая зубы, и глядит на удачливого «клона» с вызовом. Тот медлит всего секунду, а затем атакует вновь; Кирю морщится от пинка, однако и не думает блокировать удар. Смотрит на него испытующе, гадая, что он предпримет теперь. Человека в маске разбирает азарт. Ещё один выпад прилетает по плечу. Ещё один — в живот; Кирю шипит, но всё ещё отказывается защищаться. Он знает, что так не может продолжаться долго, что-нибудь непременно произойдёт. Что-нибудь положит этому конец… «Клон» готовится для очередной атаки, однако не успевает — его сбивает с ног смачным ударом другой человек в маске Хання. Кирю вздыхает и улыбается. — Вот ты где, Маджима-но-ниисан. Игра окончена. Больше нет смысла скрываться. И Маджима скалится ему в ответ. Маски слетают — за ними нет лиц — и распадаются в пыль и сигаретный дым. Очень скоро они остаются одни. — Умно, Кирю-чан, очень умно, — тянет Маджима с усмешкой, снимая маску последним; подбрасывает её в руке, играясь, и с интересом склоняет голову набок. — Значит, ты всё это время врал мне. Всё-то ты понимаешь. — Абсолютно не понимаю, — качает головой Кирю, приближаясь к нему. С извинениями, которые они никогда не говорят вслух, смотрит на подсыхающие пятна крови у Маджимы под носом. — Попробуй пойми, что это только что было… — А, так это мелочи, — тот лишь смеётся. — Их понимать не обязательно. Зато ты понимаешь главное. Вот что меня поражает в тебе. Кирю опускает взгляд. Маджима всё ещё держит маску Ханни; Кирю берёт его руки в свои и осторожно стискивает, чувствуя на чужих костяшках сбитую кожу от только что нанесённого удара. Похоже, главное он и правда понимает. Пока все остальные считают, что Маджима — это тот, кто бьёт без раздумий; Маджима — это тот, кто бьёт в ответ; Маджима — это тот, кто бьётся до конца, каким бы он ни был, Кирю понимает кое-что ещё. Маджима — это тот, кто бьёт, чтобы защитить. Он не будет просто стоять и смотреть, пока кто-то другой колотит его Дракона. Он бросится защищать то, что для него ценно, даже если это выдаст его с потрохами. Даже если это дорого обойдётся ему самому. — Только на такие простые вещи моего понимания и хватает, — Кирю хочет взять маску из чужих рук, однако стоит ему прикоснуться к ней, как лик Ханни рассыпается в прах. Ему остаётся лишь поднять взгляд на лицо, в кои-то веки лишённое каких бы то ни было масок.