Судьба сводит нас вместе

Стоя перед зеркалом в ванной, Маджима уже минут пять недовольно оглядывал себя — вертел головой, дёргал кончики прядей, пропуская их между большим и указательным пальцем, и недовольно хмыкал, почёсывая затылок. Кирю подошёл к нему сзади, положил руки на талию, чуть привлекая к себе — точно так же, как это проделывал порой сам Маджима, пока он брился по утрам. — Мне бы тоже хотелось умыться, — глядя из-за плеча, мягко упрекнул он. И усмехнулся: — Неужели забыл за ночь, как выглядит твоё отражение? Фыркнув, Маджима перевёл на него взгляд единственного глаза. Второй был сомкнут, но не закрыт повязкой — он почти не носил её теперь. По крайней мере, пока они оставались в квартире. А выбираться на улицу в последнее время приходилось нечасто — по всей стране объявили локдаун из-за охватившей мир пандемии, компании перешли на удалённую работу, и как грибы после дождя расплодились сервисы доставки. И, сколь ни плачевна была обстановка в целом, для Кирю в частности карантин пришёлся как нельзя кстати — в таких условиях, когда личные контакты разорваны, а большинство людей изолированы, гораздо проще притворяться «мёртвым», принимая условия Дайдоджи. Тем более, что зачахнуть от одиночества в «посмертии» ему не позволили. Загадка, как Маджима завладел секретной информацией, но на следующий же день, как Кирю переехал на конспиративную квартиру в Осаке, он объявился на пороге и заявил, что «Джорю-чан» может упираться сколько угодно — Маджима всё равно останется здесь, пока не снимут ограничения из-за пандемии. Тогда Кирю, поколебавшись, согласился, решив, что это не затянется больше, чем на пару недель. Через месяц он перестал обманывать себя. И не мог представить, каким тяжёлым будет новое расставание, когда карантин и вместе с ним их сожительство закончатся. Поэтому, пока у них было время, пока крохотная квартира оставалась островком уединения и счастья только для них двоих, он с благодарностью проживал каждое мгновение рядом с… любимым человеком — наконец-то он осмелился признать и принять это. Когда их жизнь стала такой спокойной и размеренной, лишившись постоянных рисков и неожиданностей, на смену ожесточённым битвам и автомобильным погоням пришли безобидные бытовые неурядицы. — Да, зараза, оброс я весь, — Маджима снова ухватил прядь, которая и впрямь доходила почти до линии челюсти. — Особенно сзади. И хрен куда сходишь, чтобы обкорнали по-человечески. Всё ещё приобнимая сзади, Кирю зарылся лицом в его волосы. Отметил, что ощущения и правда изменились — если раньше коротко бритый затылок приятно кололся, то сейчас едва ли напоминал привычный андеркат. Постоянно находясь рядом, он не обращал внимания на перемены во внешности Маджимы, однако сейчас, когда ему так явно на это указали, игнорировать их стало невозможно. И это были… далеко не худшие перемены. — По-моему, тебе и так идёт, — он запустил пальцы в чужие вихры, мокрые спереди после не слишком аккуратного умывания, и зачесал назад. — Ты говорил, что раньше носил длинные волосы. Я бы хотел посмотреть на это. — Ещё чего! Да я скорее налысо обреюсь, чем буду патлы отпускать, — рыкнул Маджима, мотнув головой и уводя её из-под руки Кирю. — Ножницы у нас есть? Если нет, обойдусь кинжалом. — Найдутся, — он не знал этого наверняка, однако точно не хотел смотреть, как Маджима проводит танто в опасной близости от своей шеи. — И… знаешь, давай лучше я. — А ты будто умеешь, — скептически фыркнули в ответ. — Я подравнивал чёлку Харуке, пока она не научилась делать это сама. А ещё я стриг всех мальчиков в приюте. Неожиданно Маджима развернулся на месте в его объятиях; закинув руки на плечи Кирю, он рассмеялся: — Я и забыл, что ты у нас бывалый папаша, — пригрозил пальцем. — Смотри только, уши мне не отрежь! Через десять минут в квартире нашлись не только ножницы, но и машинка для бритья, что несказанно порадовало Маджиму — этого нехитрого набора хватило бы, чтобы если не вернуть его волосам прежний вид, то хотя бы максимально приблизить их к нему. Обернув плечи полотенцем, он сел на табурет в ванной; зеркала напротив не было, так что ему оставалось лишь довериться мастерству Кирю. — Ты же всё равно не собираешься слишком уж часто показываться на людях, — расчёсывая его и прикидывая объём работ, хмыкнул тот. — Эй, я так и передумать могу! — возмутился Маджима, однако последовавший за этим восклицанием смех говорил совершенно об обратном. И Кирю не собирался его подводить — просто проговаривал вслух опасения, чтобы избавиться от них и перевести в шутку. Первым делом он принялся за бритьё. Заставив Маджиму наклониться, Кирю осторожно проходился от шеи к затылку, оставляя лишь короткую, приятную на ощупь щетину. Прикрыв глаз, Маджима принялся тихонько мурлыкать неразборчивый мотив, который сливался с монотонным жужжанием машинки, — полностью отдался чужим рукам. И от этого сердце наполнялось какой-то обыденной нежностью, которую так сложно уловить в моменте. Кирю порой ощущал её, засыпая с ним в одной постели и чувствуя под боком чужое — почти что родное — тепло. А теперь она нагнала его за стрижкой Бешеного пса, который, если разобраться, оказался всего лишь помотанным жизнью человеком, и ему, как и самому Кирю, порой так не хватало подобной тихой гавани. Выключив машинку, он обтёр побритый участок и взялся за ножницы. Кирю не мог похвастаться великими навыками в парикмахерстве, так что просто срезал отросшие концы, стараясь, чтобы вышло не столько красиво, сколько хотя бы ровно. — Готово, — в который раз критически сравнив пряди по обе стороны, наконец кивнул он. Едва не подскочив с места, Маджима нетерпеливо заглянул в зеркало — и в следующую же секунду его лицо расплылось в счастливой улыбке. — Ну ничего так, — вертясь и безуспешно стараясь осмотреть себя со всех сторон, оценил он. Фыркнул: — Я же всё равно не собираюсь в ближайшее время показываться на людях. — Нии-сан, — вздохнул Кирю, складывая руки на груди. На его взгляд, получилось вполне неплохо — не дизайнерская стрижка, однако Маджима хотя бы стал больше похож на самого себя. — Ладно-ладно, ты заслужил чаевые, — и с этими словами, приблизившись, тот звонко чмокнул Кирю в щёку. Затем вдруг критически оглядел его голову и спросил: — Со своей шевелюрой что-нибудь хочешь сделать? — он взъерошил волосы Кирю, тоже порядком отросшие. Заметил, осклабившись: — Из Дракона ты превращаешься в серебристого лиса. Украдкой взглянув в отражение, тот вынужден был признать, что Маджима прав: седина стала проглядывать уж слишком явно, мягко намекая, что вечная молодость — это не про него и что возраст — это не просто цифра. Уклончиво покачал головой: — Не знаю… Длина мне не мешает, но… Можно попробовать краску… — Ни слова больше! — Маджима накрыл его губы указательным пальцем. — Схожу сегодня до супермаркета, — усмехнулся. — Как раз выгуляю новую причёску.

***

Кирю рассматривал себя в зеркале с растерянностью и досадой, перетекавшими в обречённость, и старался не вслушиваться в приглушённый хохот Маджимы, который за его спиной изо всех сил затыкал себе рот. Новый цвет волос прекрасно сочетался с поблёкшей чешуёй дракона, вытатуированного у него на спине. — Главное, что равномерно, — Маджима всё-таки смог выдать пару слов. Своей выходкой он был более чем доволен — давно ему не представлялось таких хороших возможностей обескуражить Кирю, выкинув что-нибудь экстраординарное. Даже если это «что-то» — всего лишь подмена чёрной краски для волос на пепельный блонд. Кирю обернулся к нему, слегка нахмурившись, и тот моментально притих, с прищуром ожидая, чем для него всё обернётся — дракой, как в старые-добрые, или молчаливым игнорированием, как в не такие старые, но гораздо более недобрые времена. Однако надвигающийся шторм неожиданно рассеялся. — Знаешь, — Кирю снова бросил косой взгляд на своё отражение. Его губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Что-то в этом есть. — Значит, ты готов и к более радикальным переменам? — прильнув к нему, Маджима незамедлительно принялся перебирать только что окрашенные пряди. Кирю хмыкнул: — Как будто этим «переменам» есть дело до моего мнения…