Осколки воспоминаний

За дверьми самых роскошных апартаментов Гранд Таверн бывший командующий Ордена Ярого Пламени бушевал с пеной у рта. Он вопил и бился, его размахивающие руки сбили на пол одну антикварную лампу, затем довольно красивую хрустальную вазу. — Нет! — закричал он. — Нет, нет, нет! Не прикасайся ко мне! Рука Лето застыла в воздухе, занесённая над его головой, готовая произнести заклинание. Но какое заклинание? Причинить вред Коллину было последним, чего он желал. И всё же он не ожидал, что бывший Страж в мгновение ока превратится из послушного, отчаявшегося нищего в буйно помешанного. Мартина резко бросила через плечо, поднимая свой магический посох: — Сэр Лаветан, оставьте нас. Я позабочусь об этом. Лето бросил взгляд на Лейси. Разведчица приняла оборонительную стойку, держа руку на ноже, напряжённая и готовая к прыжку. Когда её бегающий взгляд встретился со взглядом Лето, тот указал на дверь. Двигаясь медленно, чтобы не вызвать новой агрессии, они пробирались назад к выходу из комнаты. Оказавшись в коридоре, Лето закрыл двойные двери, затем привалился спиной к стене, потирая рукой точку боли, образовавшуюся у него между бровями. — Создатель… — пробормотал он. — Это было… неожиданно. Помрачнев, Лейси прислонилась к стене напротив него. — Это всё Пыль, посол, — сказала она. — Как маг, вы, вероятно, представляете долгосрочные последствия использования Пыли лучше, чем я. Лето, конечно, представлял. Риск зависимости существовал всегда, поэтому опасности Пыли были тщательно вбиты в головы каждого молодого мага в Эстере. Избыток пыльных эликсиров приводил к паранойе и одержимости. Со временем грань между сном и явью стиралась, и «пыльник» вновь переживал свои худшие воспоминания и страхи наяву. Лето знал достаточно о прошлом Коллина, чтобы понимать, насколько это может быть ужасно. Не говоря о том, что Коллина, как и всех других Стражей, приучали к Пыли с младых ногтей, он, будучи офицером, зашёл в этом особенно далеко. После начала восстания магов, когда Коллин оказался в плену, а позднее — единственным выжившим из всех заложников восставших магов — он стал настолько ярым приверженцем Ордена, призванного держать магов под контролем, что всегда оказывался на передовой. Коллин был одинаково суров к отступникам и нарушителям с обеих сторон. И мало кто знал, какая горечь таилась в его душе после всего, что с ним произошло. Лето, проводивший напротив него часы за шахматным столом, был, возможно, единственным, кому он рассказывал хоть что-то о тех частях своей жизни. Как бы он не старался выглядеть нерушимой крепостью перед другими, тогда, в плену, его вера впервые была сломлена. Маги, которых он поклялся защищать, оказались врагами и безумцами. И хотя Коллин наверняка понимал, что в кровопролитие, происходившем в башне Эриман — второй из восставших башен магов — отчасти было обоснованным ответом на жестокость самих Стражей — Коллин никогда не был одним из тех Стражей, кто действительно заслужил их ненависть. И как бы Лето не сочувствовал любым восставшим магам, даже он это понимал. Лето знал, что восставшие маги использовали магию внушения, Чтобы подкрепить свои силы, они пускали пленникам кровь, а магия крови всегда привлекала демонов. Глядя на измученное лицо этого мужчины, он мог только гадать, каких именно демонов он видит теперь в бреду. Однако несмотря ни на что, после плена Коллин остался в строю и получил звание капитана — в городе, ставшем одним из самых ярых очагов противостояния магов и Стражей. Лето читал о том, что происходило на Шейне. Место, где древние войны истончили Завесу до предела, стало эпицентром одержимостей, суровых расправ со стороны Стражей и от того ещё более яростных попыток магов освободиться. Когда Коллин говорил об этом, его голос становился чужим, и Лето откровенно радовался, что все те же годы сам он провёл в благополучных эстерских колледжах-башнях, где едва ли кто бы то ни было из бездарных решился бы поднять руку на мага. Юность Лето не была безоблачной. Давление отца и сложные отношения со сверстниками — всё это сделало его тем, кем он был теперь. Но Коллин видел вещи, от которых Лето до сих пробирала дрожь, хотя теперь он был магистром магии, наблюдавшим достаточно жестоких таинств магии крови. Он потёр виски, не в силах слушать его яростные крики. Затем, внезапно за дверьми воцарилась тишина. Лейси беспокойно заёрзала. — Посол?.. Вы думаете, всё в порядке? Лето опустил руку. Уставился на двери. Он не знал эту Мартину лично, но та считалась лучшей целительницей в Брел-Шанторе. Она прибыла вскоре после того, как Лето потребовал врача. Имени Лето — если не его монет — было достаточно, чтобы заслужить визит на дом в столь поздний час. — Могу предположить, что целительница Мартина использовала какое-то успокаивающее заклинание, — сказал Лето, не добавив: «или отключила этого ненормального молнией». Он заставил себя улыбнуться. — Её действительно очень рекомендовали как великолепного целителя. Я сомневаюсь, что наш командор мог бы оказаться в лучших руках. Лейси скрестила руки на груди. Вонзила ногти в ладони, чтобы удержаться от слёз, и попыталась изгнать воспоминание о своём командире — солнце, отражающееся от его сверкающих доспехов. Меч, вытянутый в руке. Роскошный мех его плаща, который он надел в тот день, собираясь в последнюю битву против Девы. Смелый и решительный, он казался чем-то большим, чем сама жизнь. И теперь… Они молча ждали за дверьми. Лето думал о том, как было бы прекрасно выпить чего-нибудь тёплого и алкогольного, а затем забраться в удобную и гостеприимную постель, когда двери, наконец, снова открылись. На пороге стояла Мартина. — Посол? Я готова поговорить с вами прямо сейчас. Лето вошёл в комнату, жестом приглашая Лейси следовать за собой. Капитан Ордена Ярого Пламени была тем, кто нашёл Колина. Что бы ни сказала целительница, бывшая разведчица имела право знать. Оказавшись запертым в относительном уединении комнаты, Лето наблюдал, как другая магесса складывает свои инструменты в сумку на столе возле кровати, в которой сейчас мирно дремал больной. Тёмные глаза Мартины пробежались по мужчине. — Мы можем поговорить здесь, — сказала она. — Я произнесла заклинание, чтобы помочь ему погрузиться в столь необходимый покой. Он не проснётся до утра. Взгляд Лето упал на Коллина. Теперь, когда тёплый свет масляной лампы разливался по его лицу, он мог разглядеть его гораздо яснее. Целительница сняла часть его лохмотьев, обнажив очертания исхудавшего мужского тела. Исчезли такие знакомые Лето красивые мышцы бывалого воина. Вместо этого этот человек был измождён до такой степени, что казался больным. Он также был ужасно грязным, его руки и лицо были перепачканы до черноты. Его запущенная борода была достаточно длинной, чтобы касаться груди, а волосы свисали спутанными клоками на плечи. Лето знал, что они с Колином одного возраста, но сейчас бывший командор выглядел так, как будто ему было по меньшей мере шестьдесят. Древний и ссохшийся, как старый отшельник, который десятилетиями жил один в пещере. Создатель, это действительно было чудо, что Лейси узнала его. Даже сейчас Лето всё ещё было трудно поверить, что это тот же самый человек, который усмехался ему с противоположной стороны шахматной доски теми тёплыми днями в Огненной Твердыне. — Что вы можете нам рассказать? — спросил Лето наконец. Мартина степенно застёгивала свою сумку. — Мне жаль, что приходится вам это говорить, но зависимость вашего друга… она зашла довольно далеко, — тихо сказала целительница. — Пыль неуклонно разрушает его мозг. Такого рода повреждения необратимы. И с такой скоростью… Мне жаль, но он не продержится долго. Рука Лето дрогнула. Но выражение его лица и голос оставались глянцево-гладкими, как полированная поверхность обсидиана. — Итак, он умирает. — Да, боюсь, что так. Лето медленно выдохнул, рассматривая мужчину на кровати. Его серые глаза снова скользнули к другой магессе. — Что, если он перестанет употреблять Пыль? — спросил он. — Он уже делал это раньше. Мартина сделала паузу. Но у Лето не было сомнений, что это молчание было лишь данью вежливости. — Твой друг зашёл слишком далеко, — мягко сказала она. — Я не могу судить о последствиях для его здоровья, когда он отказывался от Пыли раньше. Однако если бы он полностью отрезал себя сейчас, шок для его организма, скорее всего, был бы смертельным. Мрачно глядя на свои руки, Лето покрутил кольца. — А если мы отучим его постепенно? На этот раз пауза Мартины была более задумчивой. — Он всё равно умрёт, — сказала она после минутного раздумья. — Но каждая щепотка, которую он принимает, приближает неизбежное. Так что, если бы ты отучил его от этого, это дало бы ему больше времени. Прежде чем Лето смог заговорить, Мартина перебила его. — Однако отучить кого-то от Пыли никогда не было легко. На самом деле, это было бы в лучшем случае неприятно, в худшем — мучительно. На мой взгляд, было бы добрее подпитывать его зависимость. Ещё лучше? Подарить ему быструю и безболезненную смерть. Лето взглянул на Лейси. Разведчица снова крепко сжала кулаки, но на её лице отразилась боль. Возможно, подумал Лето, не следовало позволять ей возвращаться в комнату… Не следовало слышать этого… Лето плыл, потерявшись в неопределённости. Коллин Розенберг умирал. Поскольку Лето импульсивно решил принять в этом участие, судьба Коллина теперь находилась в его руках. И то, о чём его спрашивала целительница, было предельно ясно: это была его ответственность за выбор способа смерти командора. Проклятые демоны! Лето обошёл комнату. Остановился перед камином и тяжело опустил руку на каминную полку. Женщины ждали, пока он обдумывал все имевшиеся у него варианты. Убийство из милосердия — оно не должно быть таким грязным, как просто перерезать горло этому человеку, пока он спит. Лето был достаточно могущественным чародеем, чтобы при желании с помощью заклинания остановить его сердце. По сравнению с тем, чтобы позволить Пыли пожрать его, это действительно казалось добрым поступком. «Позорная смерть…» Нет, Коллин, которого он знал, не захотел бы этого. Коллин, которого он знал, хотел бы умереть стоя на ногах, предпочтительно с мечом в руках. Даже если это означало ещё больше страданий. Лето повернулся к Мартине. — Мы отучим его, — сказал он. — У тебя есть какой-нибудь совет? Мартина кивнула. — Да. Я могу записать несколько инструкций о том, что, по моему мнению, было бы наилучшим графиком сокращения дозировки. Лето согласно кивнул. Затем порылся в своих вещах, отыскал там чернила и пергамент, которые обычно носил с собой на случай, если придётся написать срочное письмо. Следуя за словами Мартины, он стал записывать рекомендации своим быстрым летящим подчерком. Закончив, Лето проводил целительницу до двери и щедро заплатил. Перекинув сумку через плечо, Мартина остановилась, чтобы ещё раз взглянуть на Колина. — Ещё несколько слов напоследок, лорд Лаветан. — Пожалуйста, продолжай. — Вероятно, у него не будет особого аппетита. Но постарайтесь заставить его поесть. Начните с жидкой диеты — соки, вода, прозрачные супы. Если он это стерпит, тогда переходите на мягкую, пресную пищу. — Да, я понимаю. — Ещё одно — как можно больше постельного режима. Он будет слаб. Я даже не рекомендую купать его, пока он немного не окрепнет. Лето сморщил нос. Позволить Коллину барахтаться в его собственной грязи казалось варварством и жестокостью. Не говоря уже о том факте, что Лето был тем, чьё обоняние было бы оскорблено больше всего. Он вздохнул. — Очень хорошо. Спасибо тебе, Мартина. Мартина кивнула Лейси, затем Лето. — Я к вашим услугам, лорд Лаветан, если я вам понадоблюсь. Лето тихо закрыл за собой дверь. Он подавил желание прижаться лбом к дереву в надежде, что его твёрдая прохлада сможет каким-то образом привязать его к этому миру и дать ему силы справиться с грядущими невзгодами. Вместо этого он повернулся к Лейси с выражением, которое, как он надеялся, выглядело сочувствующим. — Я думаю, — сказал Лето, — что это был бы довольно подходящий момент, чтобы напиться до бесчувствия, завалиться в постель, а затем разобраться со всем этим утром.