Осколки воспоминаний

Послеполуденный солнечный свет проникал через окна кабинета Лето, отбрасывая косые квадраты на сотканный вручную ковёр из тонкой ткани, привезённой из Нокары. Лето никогда не нравился этот ковёр. О, в нём не было ничего плохого как в таковом — шиферно-серый с кремовым рисунком, цвета подобраны со вкусом и безобидно. Возможно, ему скорее не нравились воспоминания, которые он вызывал — Лето, стоящий в кабинете и смотревший на него, пока его отец отчитывал его после того, как он был исключён из Серебряного Шпиля. Лето находил их строгую религиозность утомительной и испытал облегчение, когда они наконец дали ему пинка. В отличие от его отца. Отношения между Лето и его отцом всегда были… Проблематичными, в лучшем случае. Тигр пытался проявлять сочувствие, но будучи воспитанным в традициях дальнего юга, без семьи, он не мог понять… сложности чувств Лето. Попытки Рустана изменить Лето с помощью магии крови безвозвратно разрушили доверие между ними, но на каком-то уровне Лето всё ещё жаждал одобрения этого человека. Даже сейчас, занимая видную должность в магистериуме, Лето всё ещё ловил себя на мысли: гордился бы им отец? Если уж на то пошло, за последние два года Лето вспоминал своего отца с большей нежностью, чем он мог представить раньше. Забавно, насколько легче было простить того, кто ушёл, чем восстановить разорванные связи с тем, кто оставался рядом. — Лорд Лаветан?.. Возвращённый в настоящий момент голосом своего секретаря, Лето понял, что позволил своим мыслям уплыть слишком далеко. — Прочти мне заново последнюю часть, Дейран. Эльф послушно повторил последние две строчки письма, которое диктовал ему Лето. Что касается Лето, он потратил слишком много времени на передышку — как в роли посла Эстера, так и в качестве одного из лидеров партии реформ. Кроме того, он был кровно заинтересован в том, чтобы Орден Ярого Пламени продолжал выжигать своим Ярым Пламенем шпионов Чужака. Он всё ещё был убеждён, что когда-нибудь Люциус придёт к нему. И что Лето сможет использовать этого человека для удовлетворения своих собственных политических амбиций. Итак, у него были свои агенты — некоторые помогали ему за деньги, некоторые из идейных соображений — которые потихоньку собирали информацию об этих двоих. Его мысли всё ещё разбегались, но написание писем было едва ли не основным его занятием, поэтому он смог быстро завершить начатое. Как только он закончил, сразу освободил Дейрана на весь остаток дня. Лето на мгновение задумался, не должен ли написать ещё что-то из более личных писем, которые не стал бы доверять секретарю. Он планировал написать Лейси МакКолаген, чтобы сообщить ей о состоянии здоровья генерала. Но из-за множества дел у него до сих пор не нашлось на это времени. На мгновение Лето задумался, не написать ли ей короткую записку прямо сейчас. Но… Он не вполне знал, что сказать. С тех пор, как Лето застал Коллина подслушивающим их с Дейраном возле кабинета три дня назад, Коллин избегал его. Всякий раз, когда они случайно сталкивались в коридоре, Коллин торопился прекратить разговор и спешил прочь. Единственным значимым обменом репликами, который у них состоялся, было то, что Коллин неловко выпалил, что хотел бы, чтобы у него был меч. Не видя причин для отказа, Лето отправил одного из рабов на рынок, чтобы найти лучший длинный клинок, доступный для немедленной покупки, вместе со щитом, подобным тому, который раньше носил Коллин. Размеры и форму того и другого Лето набросал по памяти. Два часа спустя посланец из оружейной лавки доставил товар. Лето обдумал это изменение в поведении Коллина. У него не было сомнений относительно причины, ПОЧЕМУ мысли бывшего Стража повернули в другую сторону. Этот Коллин уже не был тем человеком, который когда-то — по правде говоря, довольно вежливо — отвергал почти все заигрывания Лето. В этом Коллине было больше животного инстинкта, чем цивилизованности. Лето давно перестал беспокоиться о том, что другие люди говорят о нём. Однако он отказывался, чтобы с ним обращались так, как будто его сексуальность была каким-то болезненным извращением в его собственном доме, и — учитывая то, как Коллин избегал его — как будто это было заразно. Приняв решение, Лето встал из-за стола и отправился на поиски своего гостя. Он снова нашёл Коллина за домом, на веранде. Командор стоял на небольшой поляне на полпути к другому краю сада, заняв боевую стойку, и совершал движения мечом — которые — на нетренированный взгляд Лето — казались изящными. «Мышечная память», — предположил он. — Коллин. Коллин обернулся. Увидев Лето, он опустил меч. Его светло-карие глаза — цвета клеверного мёда в ярком послеполуденном свете — были острыми и ясными. На его лице и шее блестел пот, отчего тонкая ткань его рубашки намокла и прилипла к телу. — Да? — Я хотел бы поговорить с тобой, — сказал Лето. — Встретимся в моём кабинете через час. Коллин мысленно цеплялся за команду Лето, чтобы не потерять её. Ему и в голову не пришло усомниться в праве Лето приказывать, не говоря уже о том, чтобы сказать «нет». После всего, что Лето сделал для него, отказать магистру в чём бы то ни было было немыслимо. Несмотря на это, Коллин хотел чего-то большего, чем быть обузой для него. Коллин когда-то был воином. Большую часть своей жизни он провёл, защищая людей. Если бы, снова взяв в руки меч, он мог быть полезен, обеспечивая безопасность Лето, тогда он попытался бы. Только что умытый и одетый в чистую одежду, он с полной пунктуальностью прибыл в кабинет Лето. Лето стоял у окна, сцепив руки за спиной. Когда Коллин вошёл, он повернулся, затем неторопливо направился к столу. — Закрой дверь, пожалуйста. Коллин сделал, как ему было сказано. Затем подождал, пока пристальный взгляд Лето молча исследовал его. — Ты… хотел поговорить со мной? Лето присел на край стола, подняв руку, пальцы его затрепетали возле чёрного локона. — Да, я чувствую, что нам нужно прояснить ситуацию, — сказал он. — Относительно того, что ты видел. Видел меня и Дейрана. «Дейран»… он имела в виду того темноволосого эльфа. — Прояснить ситуацию?.. — Да. Прояснить ситуацию, — повторил Лето. Его слова прозвучали резче. — У тебя явно были какие-то мысли по этому поводу. «Так вот о чём это. О». За исключением того, что Коллин всегда, даже до потери памяти, находил необходимость использовать слова неприятной. И выразить свои чувства — сложные, противоречивые, сбивающие с толку — словами казалось невозможным. И всё же, видимо, это было то, чего хотел Лето, а значит, он должен был попытаться. Чувствуя себя неловко, Коллин начал расхаживать по ковру между Лето и зоной отдыха, расположенной с противоположной стороны большого, покрытого толстым лаком стола. — Я не знал, что вы с ним были… Лето подождал, пока Коллин замолчит, затем остановится, положив руку на спинку дивана, и знакомым жестом рассеяно поцарапает ткань. — О, — сказал Лето совершенно ровным тоном. — Да, я ЛЮБЛЮ проводить время с мужчинами. Полагаю, ты и об этом забыл. Лето сделал паузу, внимательно изучая Коллина, прежде чем его губы скривились в горькой усмешке. — Ну, теперь ты знаешь, кто я, командор. Непрошенный образ вспыхнул в голове Коллина. Неожиданно сработало какое-то воспоминание, давно потерянное. Лето, сидящий напротив него, в облегающем доспехе, весь в кожаных ремнях и стальных пряжках, ухмыляющийся. Солнечный свет, зелень кустарника, голубое небо. Вместе с изображением эхом прошелестел его бархатистый голос: «Вы играете со мной, командор?" Пальцы Коллина крепче сжали спинку дивана. Он часто страдал от подобных всплесков воспоминаний, бессвязных вспышек, которые не имели особого смысла, потому что он не мог связать их вместе, но обычно они были неприятными, и ни одно из них раньше не касалось Лето. Он уставился на мага, ошеломлённый открытием. — Ты и я… — сказал медленно. — Мы вместе играли в шахматы. Мы были друзьями. Беспокойная рука Лето внезапно перестала двигаться. «Как любопытно», — подумал он. Но разум накрыла волна тёплого удовольствия от того, что Коллин наконец вспомнил о нём. Взгляд Коллина скользнул в сторону, обвёл комнату, как будто ища какой-то ответ на незаданный вопрос. Через мгновение светло-карие глаза вернулись к Лето. — Были ли мы… кем-то большим? — спросил он. — Больше чем… друзьями? Вопрос был задан так открыто, так невинно, что застал Лето врасплох. На мгновение он смутился, отвёл глаза, прежде чем поднять взгляд и прочистить горло. — Нет, — признал он. — Но не из-за того, что я не пытался. Коллин долго смотрел на него. Лето смотрел в ответ. — Что ж, — наконец сказал Лето. — Я полагаю, нам следует просто… Какие бы слова Лето не собирался произнести, они замерли у него на губах, когда Коллин двумя быстрыми шагами сократил расстояние между ними и положил руку на щёку Лето. Удивление приковало Лето к месту. На несколько коротких секунд глаза Коллина оказались на одном уровне с его глазами, затем бывший Страж опустил голову. И потом рот Коллина, влажный и горячий, коснулся шеи Лето. Когда его губы коснулись её, Лето тихо ахнул. Как будто в его теле был нерв, напрямую соединяющий чувствительное место чуть ниже уха, которое Коллин сейчас исследовал губами, с его членом. Он представлял это раньше. Что-то, что будоражило его воображение одинокими ночами, когда рука была его единственной компанией в Огненной Цитадели. До Люциуса, до Тигра. Но только в этих фантазиях Коллин был здоровым человеком в здравом уме. Теперь Коллин был сломлен. Каковы бы ни были его намеренья, Лето знал, что должен остановить это сейчас. Он не смог выдавить из себя ничего, кроме хриплого протеста. — Коллин… Что ты делаешь? Давление пальцев Коллина усилилось, ладонь настойчиво подталкивала, наклоняя голову Лето назад и влево. Повернув голову, Коллин проложил поцелуями дорожку вниз по другой стороне шеи Лето. — Ах… Лето тихо застонал, когда губы Коллина продолжили скользить, лёгкие и тёплые, как пёрышко, по его коже. Он сопротивлялся желанию дотянуться до командора, вместо этого держа руки с согнутыми пальцами в безопасности по бокам. Всё ещё зная, что должен остановить это, пока оно не зашло слишком далеко. Но Коллин прижался к нему. Бёдра соприкоснулись с его бёдрами, рука на его плече, заставляя его отступить на полшага. Лето неуклюже врезался в стол, обеими руками ухватившись за его твёрдый край, чтобы сохранить равновесие. Пальцы Коллина один раз лениво коснулись рта Лето, прежде чем бывший Страж наклонился, заменив их губами. Что-то произошло, когда Коллин Розенберг поцеловал его. Это было похоже на внезапный прилив весны в горах, порыв тёплого воздуха на его коже, сладкие цветы, прорастающие у него во рту. Он чувствовал вкус звёзд на кончике языка Коллина, прохладный блеск тысячи исполненных надежд и желаний. Он мог ощущать нити судьбы, переплетённые в промежутках между их пальцами, крепко притянувшие их друг к другу. Слышал океан, эхом отдающий в его сердце, забытую мелодию, которая танцевала у него под рёбрами. Поцелуй был слишком коротким. Почти сразу же, как он начался, Коллин отстранился, его пристальный взгляд искал реакции, знака, разрешения продолжать. «Этот» поцелуй. Лето никогда не испытывал ничего подобного. Поцелуй Люциуса был игривым, чувственным, дразнящим. С Тигром всё было так же грубо, как и в начале, хотя со временем поцелуи его любимого дикаря стали одновременно нежными и страстными. Но это… это было что-то другое. Такой поцелуй, который заставил его забыться, который наполнил какую-то ноющую, пустую бездну, которую Лето хранил внутри, мягким, сладким наслаждением. Оно сгладило старые обиды, как по волшебству.