Осколки воспоминаний

Из темноты доносились голоса. Он лежал на своей кровати, хотя и не мог вспомнить, как сюда попал. Он ощущал пульсирующую боль в правой части головы. Было зажжено несколько маленьких ламп, но шторы были задёрнуты, поэтому в комнате царил полумрак. Кровать была мягкой под его телом, а покрывало было перистым облаком, которое скользило по его груди. Пошевелить конечностями стоило ему огромных усилий. Он предпочёл оставаться неподвижным, прислушиваясь. — Итак, вы знаете, что произошло? Женский голос, жёсткий, волевой. Дженна. — Простыми словами? Это одно из последствий длительной зависимости от Пыли. Поскольку его мозг продолжает разрушаться, он начнёт терять контроль над основными двигательными функциями. В какой-то момент вам, возможно, понадобится человек, который станет присматривать за ним, поскольку потеря равновесия и падения — довольно частое явление. Голос другой женщины, сладкий, по южному протяжный, который он не узнал, хотя в её акценте было легко распознать Эстер. Коллин приоткрыл глаза. В изножье кровати Лето склонился к двум женщинам. Дженна стояла, выпрямив спину и скрестив руки на груди. Другая женщина была одета в тёмную мантию, прошитую серебряной нитью. Длинные тёмные волосы были собраны и подняты в замысловатый пучок. У неё был аристократический профиль — скульптурно-соверешенный лоб, волевой нос, полные губы и длинная элегантная шея, обрамлённая серебристым шёлковым шарфом. Ему потребовалось мгновение, чтобы узнать её. Целительница Петалис. На лице Лето отразилось неподдельное смятение. — Основные двигательные функции… — начал он, но не смог продолжить, подавившись словами, которые застряли у него в горле. В невозмутимом облике Дженны промелькнула лишь тень. — Но Коллин потерял сознание. Целительница поджала губы. — Я предполагаю, что у него закружилась голова и он упал. Ударившись головой о стол — что отключило его. Он упал? Это, по крайней мере, объясняло, почему у него болела голова. Выражение смятения на лице Лето только усилилось. — Но Коллин… Что ж, ему становилось лучше, — сказал Лето неестественно низким голосом. — Он намного здоровее, чем когда мы нашли его, Лидия. Он прибавил в весе. Даже в мышцах. Он тренируется с Дженной почти каждый день. Он едва мог стоять на своих ногах, когда мы прибыли в столицу. Теперь он намного сильнее. Лидия сделала небрежный жест, от которого серебряные браслеты на её запястье тихо зазвенели. — Пыль в первую очередь воздействует на мозг, так что я не удивлена. Но части мозга, которые влияют на координацию тела, исчезают последними. Лето скрестил руки на груди, крепко сжимая своё тело, как будто опасался, что оно развалится на части или пытаясь сдержать рвавшуюся из груди боль. — Тогда это означает, что он всё ещё умирает. — Да, так и есть. Время внезапно остановилось для Коллина. Слова парили перед ним, будто написанные в воздухе, прямо перед его глазами, но он с трудом воспринимал их. С трудом понимал, что они значили. С трудом мог осознать серьёзность ситуации. То, что сказал Лето… Это было трудно принять. Постепенно значение слов магистра начало тонуть, как льдина в тёплом пробуждающемся море. Я умираю. Лето нахмурился. Его голос повысился, когда он снова заговорил. — Но возросла не только его телесная сила. В последние несколько недель он чаще бывал в здравом уме, чем нет. Он вспоминает то, чего не мог вспомнить раньше. Он почти как прежний Коллин. — Это правда, — добавила Дженна. — Коллин больше похож на себя прежнего. — Конечно, Лидия, — продолжил Лето, — если Пыль съедает его мозг, разве ему не должно становиться хуже? — Не… обязательно, — сказала целительница. — Видишь ли, иногда — перед финалом — эти моменты ясности довольно типичны. Никто на самом деле не понимает, почему, но когда части мозга умирают, что-то вызывает старые воспоминания, которые ранее казались утраченными. Наступила тишина. Чернота атмосферы давила своей тяжестью, как одеяло, сделанное из мокрого песка. Я умираю. Наконец, Лето заговорил. Голос его походил на низкий скрип, подобный колесу перегруженной повозки, которая вот-вот расколется и превратится в гору обломков. — Мы должны сохранить ему жизнь, — прошептал Лето. — Мне нужно, чтобы он жил. Лидия мягко положила руку на рукав Лето. — Я исследовала этот вопрос в соответствии с вашими инструкциями, магистр Лаветан. Есть способы, которыми мы могли бы продлить его жизнь. Однако это не улучшило бы качества его оставшихся дней. В лучшем случае, мы бы волшебным образом поддерживали жизнь в его теле, но он остался бы пускающим слюни овощем. Ошеломлённый, Лето сердито вскинул руку. — Как ты смеешь! При виде поднятой руки Лето, целительница вздрогнула. Лето был не из тех людей, которые прибегают к физическому насилию, особенно по отношению к женщине. Увидев внезапную вспышку страха на лице лекарки, он быстро опустил руку. Сжав челюсти, Лидия выпрямилась. — Я всего лишь говорю вам правду, магистр, — холодно сказала она. — Если это всё, что вы хотели, я пойду своей дорогой. — Я провожу тебя, — вклинилась Дженна, когда Лето промолчал. Мучимый чувством вины, чародей проводил двух женщин взглядом, когда они выходили из комнаты. Он почти потерял контроль над собой. Он почти… — Лето? Лето резко обернулся. Он придал своему лицу безмятежное выражение. Его голос был лёгким, как воздух, умело маскируя колючую боль. — Ты проснулся? Коллин поправил подушки, но на самом деле сесть всё ещё было для него слишком трудно. — Ты не сказал мне, — продолжил он. — Ты не сказал мне, что я умираю. Лето замер, только его грудь легко поднималась и опускалась при вдохе и выдохе. Он не знал точно, как много Коллин услышал или даже понял, но он явно услышал достаточно. Лето пересёк комнату и сел на край кровати рядом с ним. — Казалось, в этом не было никакого смысла, — признался он. — Скажи я тебе — это ничего бы не изменило. Это только заставило бы тебя напрасно страдать. Коллин пристально посмотрел в глаза Лето. Глаза цвета дыма, отражающие оранжевый свет горящих масляных ламп. В них вспыхнули два слова, похожие на светлячков, мигающих закодированными сообщениями: Мне жаль. Одна рука Лето лежала на кровати. Коллин потянулся, чтобы накрыть её своей, вывернул запястье, чтобы переплести их пальцы вместе. Когда он сжал их, Лето сжал его пальцы в ответ. — Сколько у меня времени? — спросил он. Лето сделал паузу. Больше не было причин скрывать правду. — Никто из целителей не мог сказать наверняка — по-видимому, никто с такой продвинутой зависимостью на самом деле не прекращает использовать Пыль, но… максимум несколько месяцев. — И лекарства нет. — Нет. Его не существует. Пальцы Коллина дрогнули. — Нет… — сказал он и запнулся. — Конечно, нет. Целительница… она так и сказала, верно? Что никто ничего не может сделать. Лето уставился на руку, изо всех сил цепляющуюся за него. Должно было быть что-то, что он мог сделать для Коллина. — У тебя ещё есть немного времени, — проговорил он. — Что бы ты ни захотел сделать, что бы ты ни пожелал иметь, куда бы ты ни пожелал отправиться — у меня есть деньги и власть. Чего бы ни пожелало твоё сердце — я могу достать это для тебя, — Лето сделал паузу, его лицо всё ещё улыбалось. — Просто скажи мне, чего ты хочешь, генерал, и ты это получишь. Коллин долго смотрел на Лето. — Я… Я не знаю, чего я хочу. Рука Лето была нежной и успокаивающей, когда он крепче переплёл их пальцы. — Подумай об этом.