Осколки воспоминаний

Взгляд магистра метнулся к Лето. Маг схватил свой орб и теперь размахивал им в воздухе, прицеливаясь. Люциус не стал тратить время на размышления. Он почувствовал угрозу — и, поскольку он видел Лето в бою раньше, он точно знал, насколько он опасен — отреагировал. Одним отработанным движением запястья он послал кинжал в сторону Лето, и дважды перевернувшись в воздухе тот достиг цели. Сначала Лето даже не понял, что в него попали. Была короткая вспышка света, а затем ощущение, как будто кто-то толкнул её в плечо. Как ни странно, это было не больно. Но прежде чем он смог произнести заклинание, которое обездвижило бы Магистра, Лето почувствовал, что его тело превращается в лёд. Не чувствуя больше ног, Лето рухнул на пол. «Что, во имя проклятого Сумрака?..» Шаги. Гросмейстер пнул его орб, и тот со звоном ударился о стену в нескольких шагах от Лето, далеко за пределами досягаемости. Затем Эстагар встал над магом и нахмурился. — Серьёзно, Лето? — пробормотал он тем голосом, который Лето успел позабыть — таким приторно насыщенным, что мог убедить монашку нарушить обет целомудрия. — Ты заставил меня проделать весь этот грёбанный путь только для того, чтобы натравить на меня своего проклятого сторожевого пса? Холод. Ему было холодно. Он мог чувствовать это — дьявольские щупальца льда, пронизывающе его плоть. Даже с усилием он едва мог пошевелить пальцами. Его ноги были ватными как у выброшенной на сушу умирающей рыбы, абсолютно бесполезными. В груди всё сжалось, как будто он был зажат в сжимающемся кулаке великана. — Это… — выдохнул Лето, — совершенно не входило в мои намеренья. Я так же удивлён… как и ты. Эстагар уставился на него сверху вниз, всё ещё хмурясь. — Задница Девы, Лето. Я никогда не хотел убивать тебя. «Убить… тебя»… Слова эхом отдавались в голове Лето. Но, конечно. Клинок был отравлен чем-то смертельным. Великие Драконы, он умирал. Здесь, на полу Круга магов. Убитый рукой Гросмейстера. Странно, что Эстагар не проявлял ни малейших признаков раскаяния. — Яд, не так ли? — Лето выдавил горький смешок. — Я должен был знать, каким человеком ты был, когда позволил этой эльфийке обучить тебя навыкам убийцы. Губы Эстагара скривились, превратив его лицо в холодную жестокую маску. Наклонившись, он потянулся к рукоятке кинжала, всё ещё торчащего из плеча Лето. Широко улыбаясь, выдернул его. Он бегло осмотрел клинок, прежде чем спрятать его в потайные ножны. — Вообще-то, я должен поблагодарить тебя и твоего любовника, Лето, — небрежно сказал Эстагар, затем ухмыльнулся, когда глаза Лето расширились. — Это новый яд, который я давно мечтал опробовать. Он на самом деле волшебен, потому что действует намного быстрее, чем традиционные яды. Лето знал, что яд убивает его. Но на каком-то уровне он всё ещё отрицал это. Невозможно, чтобы он действительно умирал. — Так рад услужить тебе, — сказал Лето, собрав весь сарказм, на который был способен. Он отказывался доставить Магистру удовольствие видеть его страх. И всё же ярость вспыхнула, обжигая его язык, и Лето прошипел эти слова, прежде чем смог остановить себя: — Ты бессердечный ублюдок. Невозмутимый и ничуть не тронутый оскорблением, Эстагар полез в карман своего пальто чтобы достать маленький пузырёк, который затем поставил на стол. Внутри склянки блестела розовая жидкость. Затем Люциус повернулся, чтобы посмотреть вниз на мага. — Рассказать тебе об этом яде? — спросил он. Прежде, чем Лето смог сформулировать ответ, Эстагар заговорил снова. Неудивительно, учитывая, как сильно этот человек любил звук собственного голоса. — Через несколько минут он парализует твои лёгкие. Вот как это убивает, понимаешь. Ты задохнёшься до смерти. Лето почувствовал, как нить страха пульсирует в его сердце. Он уставился на Гросмейстера, не мигая. Эстагар поднял руку, чтобы провести изящным пальцем по крошечной бутылочке с пробкой, которую он поставил на стол. — Это — противоядие от яда, который сейчас течёт по твоим венам и венам Колина. Но этого достаточно только для спасения одного из вас, — опустив руку, Магистр снова холодно улыбнулся. — Я думаю, тебе придётся выбирать, Лето. Ты или он. «Ты больной ублюдок», — подумал Лето. Заставить его выбирать это… было ли что-то более жестокое? Даже убийство Тигра можно было объяснить простой самообороной. На него снизошло озарение: Люциус Эстагар, Гросмейстер Ордена ярого Пламени, был чистым злом. Его подозрения подтвердились только тогда, когда Эстагар мрачно усмехнулся. — Конечно, ответ очевиден, не так ли? — протянул он. — Я думаю, мы все знаем, что ты за человек. Лето чувствовал, как распространяется яд. Кулак на его груди сжимался, от чего дышать становилось всё труднее. Он также мог чувствовать огромную боль в груди, как будто Люциус вырезал его сердце зазубренным куском стекла и заполнил пустоту яростью. Лето попытался вызвать заклинание, но Сумрак отказывался поддаваться прикосновению, танцуя на кончиках его пальцев. Противоядие лежало на столе, на полпути между ним и Коллином, который лежал на полу неподвижный, но всё ещё в сознании. Ноги Лето были совершенно ватными. Используя руки, он начал подтягиваться к флакону, тяжело дыша и кряхтя при каждом движении. Эстагар отступил назад, убираясь с его пути, он стоял и наблюдал, как чародей пытается ползти. Лето протянул руку и схватил маленькую бутылочку со стола. Флакон был прохладным на его ладони. Голос Коллина, напряжённый, задыхающийся, привлёк его внимание. — Лето… — прохрипел он. — Пожалуйста… выпей это. Пальцы, которые Лето едва чувствовал, сжались вокруг флакона. — Коллин… Янтарные глаза впились в него. — Я подвёл тебя, — выдохнул Коллин. — Я хотел тебя защитить… — Коллин. Ты никого не подвёл. Коллин прервал его. — Лето, пожалуйста! — он сделал паузу, пытаясь отдышаться. — Я не помню, что я чувствовал к тебе, но… Мне нравится верить, что я полюбил тебя с первого момента, как увидел. Что я люблю тебя до сих пор. Что я буду любить тебя всегда… Даже на другой стороне. Услышав искреннее признание Коллина, Лето почувствовал, как его гнев улетучился. На его место пришло глубокое море печали. Он потрогал восковую печать флакона и обдумал свой выбор. Слова Гросмейстера эхом отдавались в его голове. «Я думаю, мы все знаем, что ты за человек». Следом прозвенел голос Дженны: «Лето, ты вообще заботишься о ком-нибудь, кроме себя?» Он пытался не впускать Коллина в своё сердце. Пытался и потерпел неудачу. Да, Коллин должен был умереть от своей зависимости в течение нескольких месяцев, но это не делало выбор менее болезненным. Мгновение размышлений, а затем Лето понял, что делать. Ужасный, непростительный и самый эгоистичный поступок. Когда его ногти сорвали печать, он встретился взглядом с Коллином и вложил все свои эмоции в последние слова. — Коллин… Мне жаль. Лето запрокинул голову и вылил содержимое флакона себе в горло.