На пуантах

***

В классе царила напряженная тишина, нарушаемая лишь шелестом листочков и легким скольжением ручек по бумаге. Вместо привычного урока хореографии учащиеся 3-А писали тест по математике. Чонгук, разумеется, еще вчера предупредил класс об изменении в расписании и дал им дополнительный день на подготовку. Однако у многих закралось подозрение: не связано ли это с тем, что Пак Енми накануне не появилась в школе? Все-таки учитель Чон давно дружил с ее братом, а значит, у девушки могли быть определенные привилегии. Это не очень нравилось некоторым ее одноклассницам, имеющим собственные виды на учителя, но задавать прямые вопросы они не решались, опасаясь поставить Чонгука в неловкое положение или создать напряжение. Ведь подобное лишь оттолкнуло бы его, а не вызвало симпатию. Оставалось только молча гадать. Енми сидела за партой в солнцезащитных очках, не снимая их с того момента, как явилась в школу. На просьбу учителя снять их, прозвучавшую еще в начале урока, она наплевала — лишь покачала головой и отвернулась к окну, открыто демонстрируя, что останется в таком виде. Чонгук хмыкнул, но не стал напоминать ей о правилах школы: раз не хочет, значит, есть причина. Она искусала себе все губы, пытаясь хоть как-то сосредоточиться. В проверочной работе ей достался второй вариант, а Мине — третий — списать не вышло бы даже при всем желании. У тех, кто сидел впереди, и вовсе были первый и четвертый варианты. Енми хотелось придушить гадкого Чонгука, который все предусмотрел, чтобы исключить малейшую возможность списывания. Скотина! Первые две задачи оказались Енми по зубам, и она их щелкнула за десять минут. А дальше начался полный ступор: цифры расплывались в глазах, формулы не выводили к ответу, а в голове вертелась только одна мысль: «Провал». В отчаянии она просто начала ставить галочки наугад, прекрасно понимая, что без решений баллы будут убиты. Двадцать задач… Да ей и десяти не решить за два урока! Боже, ну кому сдалась эта проклятая математика?! Чонгук периодически бросал на девушку взгляд исподлобья, отмечая всю ее безысходность и потерянность. Если она думала, что очки помогут скрыть ее состояние, то ошиблась — Чон все видел. С самого начала урока он наблюдал, как уверенность Енми таяла с каждой минутой: сначала быстрые записи первых двух задач, потом затянувшаяся пауза, а теперь лишь нервное постукивание ручкой по столу и редкие бесполезные цифры, которые тут же зачеркивались. Чон прекрасно понимал, почему так происходило. Первые уравнения были всего лишь разогревом — легкой разминкой перед основной частью. А дальше начинались задания, требующие серьезных знаний, которых у Енми просто не было. Вот она и застряла, будто балерина, попавшая на сложнейшую партию без должной подготовки. Очень жаль! Наблюдая за ее мучениями, Чонгук размышлял над словами друга, который рассказал ему о договоре с сестрой. Чимин был очень настойчив, едва ли не умоляя его начать занятия с Енми сразу после ее провала. Когда Чон в шутку назвал его жестоким за такое неверие в сестру, тот лишь усмехнулся, отметив, что частные уроки станут для Енми наименьшим из возможных наказаний, учитывая условия их договоренности. Уже к середине второго урока большинство в классе сдали свои тесты и ушли. Среди них оказалась и Мина, которая перед тем, как покинуть кабинет, похлопала подругу по плечу и, участливо взглянув на нее, пожелала удачи. Енми лишь тяжело вздохнула, лишаясь последней, какой-никакой поддержки. И все же надо было держать себя в руках. Она бы предпочла сгореть на месте, чем показать Чонгуку, как расстроена или боится какой-то жалкой проверки! Куда сильнее ее пугало нечто другое: девушка боялась разговора с Чоном о воскресном инциденте. Вот это реально был ее позор! Наконец, в кабинете осталось семь человек, отчаянно пытающихся разобраться с трудными задачами. Учитель решил пройтись между рядами, чтобы взглянуть на работы учеников и, возможно, направить их в нужное русло. Когда он, засунув руки в карманы бежевых брюк, медленно двинулся по классу, Енми напряглась. Нет, только не это! Как не хочется позориться раньше времени! Он не должен увидеть ее результаты заранее. Девушка схватила чистый лист бумаги и накрыла им уже заполненную таблицу, стараясь скрыть хаотичные ответы, которые она проставила наугад. В панике Енми начала переписывать уже решенные задачи, пытаясь создать видимость работы. Уже совсем скоро, когда класс покинули еще несколько человек, Чонгук перешел на соседний ряд, где Пак осталась одна. Прошло несколько мучительных секунд, в течение которых она с замиранием сердца прислушивалась к его шагам, прежде чем он оказался у нее за спиной, заставив поежиться. Чон склонился над Енми, одной рукой уперевшись в парту, а другой сжав спинку стула — таким образом он словно прикрыл ее от остальных. Невероятный запах его парфюма, такой знакомый и любимый, моментально ударил в нос, вскружив голову, и девушка на пару секунд зажмурила глаза, чувствуя, как ее сердце заколотилось еще сильнее, будто пытаясь выпрыгнуть из груди. Он специально это делал? К другим ведь не наклонялся так близко! Пробежавшись взглядом по ее листочку, Чонгук усмехнулся, замечая, что его хотят обмануть, но не произнес ни слова, оставляя Енми мнимую надежду на то, что ее хитрость удалась. И все же Чон не спешил отходить, наслаждаясь тонким запахом ее духов, который по-особенному раскрывался благодаря теплу, исходящему от ее тела, сводя его с ума. Уловив ее тихий вздох, Чонгук повернул голову, упираясь взглядом в опущенное лицо, наполовину скрытое под солнцезащитными очками, а затем его глаза скользнули ниже, к тонкой шее, где пульсировала жилка, отчаянно передавая ритм сердца. Ее волнение было слишком очевидным — не нужно было быть проницательным, чтобы это понять. Вот только зачем он ее смущал, Чон и сам не знал, но ему это, почему-то, нравилось. — Енми, — у самого уха прошептал Чонгук, едва не касаясь его губами, — дыши… Девушка резко выдохнула и часто заморгала, начиная заливаться краской. Ей неожиданно захотелось убежать или провалиться сквозь землю от неловкости, но жар, что вдруг заполнил все ее тело, свинцом придавил к стулу. Она боялась посмотреть на мужчину, боялась увидеть его черные глаза так близко, поэтому нервно покусывала краешек губы, смотря в одну точку на листе. Енми было некомфортно, а присутствие одноклассников лишь усугубляло положение — слишком уж откровенно близко стоял Чонгук, нарушая границы приличия. К счастью, ей помог звонок, оповестивший о том, что урок закончился и что Чонгуку пора возвращаться на свое место. Теперь Енми могла облегченно вздохнуть. Дождавшись, когда ребята оставят свои листочки на учительском столе и уйдут, она быстро положила свой тест в общую стопку, но постаралась запихнуть его в самый низ, надеясь, что руки учителя до него так и не дойдут. А затем в спешке девушка принялась собирать свои вещи в рюкзак, но, перенервничав, резко дернула молнию на пенале и выронила его, рассыпав по полу практически все его содержимое. Чонгук тут же подошел и опустился на корточки, чтобы помочь, но Енми остановила его, причем, не самым вежливым способом. — Не надо, я сама! — бросила она, отталкивая его руку. — Енми… — начал было он, но девушка не дала ему договорить. — Нет, Чонгук… молчи! — она яростно пихала вещи в пинал, мысленно чертыхаясь из-за своей неуклюжести. Тихо вздохнув, мужчина протянул руку, желая снять с девушки очки, но та увернулась, раздраженно стиснув зубы. — Енми, сними их, — попросил он, не отрывая взгляда от ее лица. — Ты что, опять не спала? — Не опять, а снова, — огрызнулась девушка, с трудом закрывая пенал, застежка которого не хотела легко поддаваться. — Может, поговорим? — не сдавался Чон. — НЕТ! Он смотрел, как его ученица яростно закидывает рюкзак на одно плечо, нечаянно ударяясь рукой о спинку стула (ауч, это было больно!), и срывается к выходу, ни разу не обернувшись. Закусив губу, Чон перевел взгляд в окно и тяжело вздохнул, взъерошив волосы на затылке. Черт, кажется он перегнул палку.

***

Flashback

Утро понедельника выдалось безрадостным, скорее наоборот — совсем хреновым. Голова раскалывалась так, будто накануне ее кто-то со всей силы приложил об стену, а гадкие воспоминания, как горячие угли, жгли изнутри, снова вызывая слезы. Так плохо Енми еще никогда не было! Лекарства от похмелья в доме не нашлось, поэтому девушка позвонила своему водителю и с дрожью в голосе попросила его привезти заветное зелье. Не задавая лишних вопросов, господин Тасос выполнил просьбу молодой госпожи, удивляясь тому, что у нее похмелье. Вчера она не выглядела такой уж пьяной: нормально говорила, на ногах стояла практически ровно. Видимо, причина крылась в качестве алкоголя, который ей продали. Пропустив первую пару, как Чонгук и предложил, Енми решила вообще не идти в школу, предпочтя горевать в своей спальне, сыпать проклятиями в адрес новоявленного учителя и злобно комкать подушку. Чон основательно поселился в ее голове, не оставляя места другим мыслям, и это бесило невероятно. Однако рано или поздно нытью приходил конец и появлялось желание взять себя в руки, что Енми и сделала, поехав в PBA. Господин Ким встретил ее с привычной теплотой, но с первой же секунды занятия стал тем строгим наставником, которого требовало искусство. Его требовательность не знала компромиссов — балет не прощал слабины. Енми, как обычно, пришлось изрядно попотеть, но ей это безумно нравилось. Да и способ был действенный: стоило погрузиться в привычные движения, как посторонние мысли растворялись. Тело само вспоминало каждое па, каждый поворот — томбе, падебуре, глиссад и еще множество элементов, составляющих сложные связки. Сегодня они оттачивали новую комбинацию, финальным аккордом которой стало восьмикратное фуэте. Для Енми такой элемент давно стал привычным, но сегодня он давался с трудом — в первый раз не хватило инерции, в другой — сбился ритм. Однако к третьей попытке все встало на свои места: восемь стремительных оборотов, безупречная осанка и легкий, как пушинка, выход в позу. Господин Ким, наблюдавший за каждым движением юной балерины, приподнял подбородок и едва заметно улыбнулся, выражая одобрение. Для Енми такая похвала стоила не меньше, чем бурные аплодисменты. Около семи вечера Енми покинула академию, и уже через полчаса оказалась в районе Тондэмун, решив побродить по торговому центру и порадовать себя парой обновок. Долго ходить не пришлось. В одном из бутиков ее взгляд поймал роскошный комплект нижнего белья от Victoria's Secret — соблазнительный и элегантный, абсолютно в ее вкусе. А рядом, в ювелирном отделе, ей приглянулись серьги-висюльки с черными звездочками на конце, которые могли бы круто смотреться на какой-нибудь вечеринке. После шопинга Енми зашла в кафе, где заказала салат с креветками и куриную грудку — легкий ужин, который казался особенно вкусным после двухчасового занятия в академии и прогулки по этажам торгового центра. Пока она неспешно ела, наслаждаясь каждым кусочком, ее то и дело обстреливали взглядами: восхищенными, любопытными, а иногда и откровенно наглыми. Однако Енми сохраняла спокойную отстраненность, зная, что ее водитель находится неподалеку и при необходимости легко пресечет любые нежелательные контакты. Звонок от Мины очень обрадовал Пак, позволяя отбросить грустные мысли и сосредоточиться на разговоре. Подруга интересовалась, где та пропадает и почему сегодня она пропустила школу. Енми сослалась на плохое самочувствие, решив скрыть правду от лучшей подруги, потому что не хотела выглядить жалкой в ее глазах. Ким посочувствовала ей, а затем сообщила хорошую новость: учитель перенес тест на завтра, поменяв местами свои уроки понедельника и вторника. Так что Пак ничего не пропустила. — Кстати, раз уж мы о нем заговорили… — продолжила Мина, чем-то постукивая и звеня у себя там на столе. — Мы с Ли Ён недавно гуляли на Мендоне и… видели его там, — девушка сделала короткую паузу, словно раздумывая, стоит ли продолжать. — Он был не один, а с нашей классичкой Ли. Судя по тому, как они свободно вели себя друг с другом, они очень хорошо знакомы. — Мини, зачем ты мне об этом говоришь? Можно подумать, мир вокруг него вертится! Пусть развлекается с кем хочет и как хочет. Он и так всегда так делал, — Енми готова была согнуть вилку пополам. — Прости, — вздохнула Ким, понимая, что расстроила подругу. — Я думала, тебе стоит об этом знать. У тебя, по-моему, до сих пор остались к нему чувства, Енми. — Хах, с ума сошла? — воскликнула девушка, не обращая внимания на повернутые к ней головы. — У меня осталось одно единственное к нему чувство. Знаешь, как люди его называют? Ненависть! Еще пара неосторожных фраз — и разговор с подругой неминуемо накалился бы. Енми уже чувствовала, как на язык просятся колкости и, дабы случайно не задеть Мину, решила завершить беседу первой. Сославшись на то, что Тасос уже ждет ее, чтобы отвезти домой и закончить свой рабочий день, она попрощалась. Ким тихо вздохнула, но уже в следующую секунду бодро пообещала встретиться завтра в школе, на что Енми ответила невнятным «угу» и ткнула пальцем в красный кружок, кладя телефон на столик. Экран погас, оставив во рту противное послевкусие, будто она проглотила комок грязи. «Чтоб тебя, Чон Чонгук!» Она шла по тротуару вдоль магазинов, пестревших вывесками; проходила мимо танцевальных баттлов, которые молодежь устраивала здесь каждый вечер, мимо уличных караоке и прочих развлечений. Кто-то выходил из ресторана, кто-то, наоборот, спешил набить голодный желудок в знакомых забегаловках. Где-то звенел смех, где-то выла сирена скорой помощи. Но уличный шум не мог отвлечь Енми от мрачных мыслей: Чонгук и Юна. Вместе. Наверняка он уже переспал с ней. Конечно переспал! Как и с Дасоль. По-другому быть не могло: Чон не способен на «простую дружбу». Он дружил только с одним типом женщин — с теми, кто оказывался в его постели. Пока автомобиль вез Енми домой сквозь ночной город, она, прижавшись к стеклу, слушала грустные балады, время от времени стирая соленые дорожки с лица. Вторую половину слез — самую горькую — она приберегла для подушки.

***

Тем же утром, когда Енми не появилась в школе, Чонгук позволил своим подопечным самостоятельно позаниматься на уроке хореографии. Сам он устроился в углу зала, уткнувшись в телефон и прокручивая плейлисты в поисках подходящих треков для праздника Сеульских школ искусств — хотелось чего-то выразительного, но не банального. Посреди прослушивания песен пришло сообщение от Чимина: тот интересовался, как проходит тест. Чонгук, не вдаваясь в подробности, ответил, что дал ученикам дополнительный день на подготовку. Настоящую причину — то, что это было связано с Енми — он предпочел оставить при себе. Пак настрочил еще несколько сообщений, а затем прислал двухминутное видео, где он, как боженька прошелся по подиуму на показе Dior. Азиатский красавчик-блондин достойно нес на себе легкую дерзость высокой моды: синие брюки с вправленным коричневым ремнем, белоснежную льняную рубашку, пропускающую солнечные блики, и голубой шифоновый шарфик, обвивающий шею с небрежной элегантностью. Просто Аполлон! Досмотрев видео до конца, Чонгук напечатал признание в любви и вместе с ним послал кучу сердечек, получив от Чимина лаконичный ответ — «lol». Несмотря на шутливую переписку с другом, Чон все еще испытывал смешанное чувство — нечто среднее между раздражением и злостью. Перед большой переменой он оставил свой класс досидеть последние десять минут в танцевальном зале, а сам направился в студию живописи, где другой его ученик расписывал керамику. Чон постучал, вошел в кабинет и вежливо попросил преподавателя отпустить Хуана немного раньше, если это возможно. Учитель по изобразительному искусству не стал возражать, считая, что у классного руководителя могут быть срочные дела к подопечному. Парень в легком замешательстве собрал вещи в рюкзак, аккуратно поставил на полку вазу, роспись которой теперь предстояло закончить в другой раз, и, перекинув ремень через плечо, вышел вслед за учителем. Чонгук не проронил ни слова, пока они шли в пустой кабинет математики. Сев за учительский стол, Чон чуть подался вперед, уперся предплечьями в стол, и бросив острый взгляд на Хуана, предложил ему занять место напротив. Парень, не возражая, последовал указанию, все еще недоумевая, что такого сделал, из-за чего его с урока забрали. Видели его курящим? Или заметили, когда писал матерные слова в туалете? — Ученик Кан, ты знаешь что такое мужская ответственность? — неожиданно спросил учитель, заставив парня растеряться. — Тебе присущи такие качества, как честь, гордость… достоинство? — медленно перечислял он, смотря на Хуана с легким прищуром. — Или это не по твоей части? — Что, простите? Я вас не понимаю, — Кан пришел в замешательство. — С чего, вдруг, такие вопросы? — Не надо мне вопросом на вопрос отвечать. Все ты прекрасно понял, — усмехнулся Чон, но его взгляд оставался холодным. — Если я спрашиваю, значит есть основание сомневаться в твоей порядочности. Ну так как? — Вы не имеете права так со мной разговаривать и задевать мою гордость! — возмутился парень, нервно постукивая носком кроссовка по ножке парты. Губы Чонгука изогнулись в ироничной ухмылке, и в его глазах появилась явная насмешка, от которой Хуану сразу стало не по себе. — Гордость, Кан? Серьезно? — мужчина откинулся на спинку стула и, поправив часы, скрестил руки на груди. — А как же гордость девушки, которую задел ты? Значит, ты у нас еще и эгоист? — Учитель! Что вы несё… что вы мне хотите сказать? — Могу тебе ответить, как учитель, а могу, как обычный мужик. Выбирай, — Чон приподнял подбородок, слегка раскручиваясь на стуле. Внешне он выглядел спокойным, но его взгляд, холодный и тяжелый, говорил об обратном. — Вы сейчас о Енми говорите? — Хуан нахмурился, потерев подбородок. Кажется он начал понимать, к чему клонет учитель. — Это она настучала на меня? — спросил парень, заметив, как у Чонгука дрогнула челюсть. — Наверное, просила по старой дружбе мне рожу набить! Крыса! Чон резко вдохнул, раздувая ноздри, и с силой выдохнул сквозь стиснутые зубы, сжимая кулаки: ему ни в коем случае нельзя было срываться на школьнике, как бы сильно не чесались руки. — Не тупи, Кан, — раздраженно бросил учитель. — Енми никогда бы так не поступила. Но сейчас речь идет о твоем свинском поступке. Ты… — палец мужчины рассек воздух, указывая на Хуана, — ты бросил девушку одну на горе в позднее время. С ней что угодно могло там произойти — придурков в наше время хватает. Брови парня поползли вверх, а глаза стали шире — на лице застыло немое удивление. — Но если это не она вам рассказала, тогда откуда вам известно, что… — Я там был! — грубо перебил его Чонгук, чуть не потеряв самообладание. Его губы готовы были выплюнуть «подонок», но он с силой сглотнул слово. Хуан на миг, застыл, будто его выдернули из реальности, но тут же собрался и с язвительной усмешкой произнес: — Ой, да ладно! Неужели наша мажорка не могла своего личного драйвера позвать? Опустив голову, Чон выдохнул и на секунду закрыл глаза: его терпение весело на волоске. Если этот мелкий засранец продолжит говорить о Енми в таком тоне, то он сломает ему нос. Непременно! У него уже имелся опыт в этом деле. Лучше его не злить! — Боюсь, до тебя не достучаться, ученик Кан, — ровный голос Чонгука звучал куда опасней, чем если бы он кричал. — Забудем о том, кто здесь умный или дурак, богатый или бедный. Запомни лишь одно: ты ее не достоин. Енми — порядочная девушка, из интеллигентной семьи. Так что держись от нее подальше. Хуан усмехнулся и, не спеша, закинул рюкзак на плечо. Учитель Чон, конечно, может думать о ней все, что угодно — он ведь не в курсе. Да, Пак Енми выглядит как образец порядочности, как та, которую хочется защищать… Но даже у таких девушек бывают поступки, которые не вписываются в привычный образ. И она собиралась один из таких совершить. Кан узнал об этом, случайно оказавшись в том же кафе, где Мина собиралась встретиться с подругами. Разговор с Енми, который та вела по телефону, был откровенным, и Хуан услышал достаточно, чтобы сложить все в единую картину. На тот момент он все еще был парнем Енми, поэтому просто промолчал. А теперь зачем? Пусть Чон узнает, кого защищает. Раздался звонок на перемену. Кан поднялся, поправил лямку рюкзака и, не забыв формальности, едва заметно поклонился. — Прежде чем я уйду, хочу вас предупредить, — сказал он, бросив самоуверенный взгляд на учителя. — Ваша «порядочная» подруга может оказаться совсем не такой, какой вы ее себе представляете. Советую завтра вечером заглянуть в школу до того, как охранник запрет ее на ключ. Думаю, в кабинете математики вас может ждать… сюрприз. Хуан приподнял уголок губ, заметив, как на лице Чонгука на долю секунды промелькнула тень недоверия, которую сменило напряжение. «Вот так, учитель Чон, шах и мат!» Однако, когда он шагнул к двери и почти коснулся ручки, Чонгук неожиданно окликнул его, заставив обернуться. — Мне кажется, ты не ту назвал крысой, — резонно произнес мужчина, с улыбкой наблюдая, как Хуан краснеет от раздражения, а после вылетает из кабинета.

Flashback end

***

Девушки стояли в прихожей, собираясь на грязную работенку. Мина все еще сомневалась, стоит ли ввязываться в эту авантюру, но и оставить подругу в беде не могла, особенно когда Енми так просила о помощи! Оставалось только помолиться Будде, Иисусу, Аллаху и всем божественным жителям Олимпа, чтобы операция по уничтожению заветных листочков прошла успешно. Кто бы мог подумать, что они опустятся до такого? По сей день подружки ни разу не становились нарушителями школьного порядка, а наоборот — их ставили в пример. Для эффективной маскировки Енми оделась во все черное: брюки карго, длинная футболка, кеды и бейсболка Fila. Она даже сняла все украшения, чтобы они не блеснули на свету и не привлекли внимания охранника, если он случайно повернется в их сторону. Но главное — обувь: она должна быть максимально удобной, чтобы в случае чего можно было быстро свалить с места преступления. Поэтому Мина тоже надела старые кроссы, которые уже пробежали немало километров, и темно-синюю спортивную форму, потертую, но очень удобную. Никакой косметики, никаких запахов, ничего. Девушки поехали в школу на такси, прекрасно понимая, что обращаться к господину Тасо было бы глупо — в таком виде Енми и Мина напоминали маленьких бандиток, готовых к какой-то нелепой авантюре. Попросив таксиста высадить в соседнем квартале, подруги направились к учебному заведению, на всякий случай оглядываясь по сторонам: мало ли кто из знакомых мог оказаться поблизости и увидеть их! Енми чувствовала, как колотится ее сердце от волнения, но старалась не поддаваться панике, контролируя дыхание и стараясь не думать о возможных последствиях, сосредоточив внимание на каждом шаге. Мина тоже пыталась сохранять спокойствие, следуя за подругой и нашептывая себе под нос веселую детскую песенку про помидоры. Так они и дошли до территории своей школы, которая подсвечивалась то тут, то там теплым светом фонарей. — Нужно идти по газону, чтобы не попадать на свет, — прошептала Енми в самое ухо подруге. — Продолжай идти за мной. Ким закивала и дунула на вспотевшую, выбившуюся из-под кепки челку. Липкий пот пробрался и под футболку спортивного костюма, поэтому Мина старалась отлепить ее от тела, переодически оттягивая края. Пробравшись через газоны и темные дорожки, девушки обошли здание по периметру и вышли к заднему двору, где за асфальтированной площадкой, украшенной аккуратными клумбами, начинался стадион. Именно на этой стороне, в туалетном блоке первого этажа, одно из окон оставалось открытым — Енми еще днем, задержавшись в школе на час, аккуратно отодвинула щеколду, чтобы оставить тайный лаз. Но если кто-то это заметил и запер окно, то их план обернется полной ж… полным обломом. — Мини, подсади меня, — прошептала Пак, хватаясь за подоконник обеими руками. Молча кивнув, подруга помогла девушке подтянуться, а потом подставила плечи. Енми оперлась на них, перенося почти весь свой вес, отчего Ким едва удалось сохранить равновесие, так как и сама была не из крепких. Боже, какое облегчение испытала Енми, когда оконная рама поддалась давлению и приоткрылась. О да, сегодня им определенно фортануло! Довольно хмыкнув, девушка перехватила подоконник руками и, с усилием подтянувшись, скользнула внутрь. Оказавшись в полумраке уборной, пахнущей средством для мытья полов, она развернулась и протянула руки наружу, чтобы помочь подруге. Не теряя ни секунды, Мина схватилась за ее ладони и оттолкнулась от стены, подтягиваясь наверх, но подошва одного кроссовка соскользнула по гладкому камню, и девушка чуть не сорвалась, невольно вскрикнув от испуга. Енми резко рванула на себя, стараясь удержать подругу, и тут же почувствовала боль в запястье — острый край рамы сильно поцарапал кожу. Адреналин перекрыл боль — лишь теплая струйка крови выдала травму, как и стертые костяшки Ким, зашипевшей от боли. Енми затащила одноклассницу на подоконник, затем помогла ей спуститься на пол и сразу же закрыла окно, скрывая следы их вторжения. Подойдя к раковине, она приоткрыла кран так, чтобы вода текла бесшумно, и подставила окровавленное запястье, закусывая губу, пока холод гасил жгучую пульсацию. — Ты как? — шепотом спросила Мина, пытаясь рассмотреть руку подруги. Фонарь за окном немного освещал помещение, и та смогла увидеть рану на запястье. — Сильно больно? — Есть немного, но рана неглубокая, думаю, быстро заживет, — также тихо ответила Енми, вытягивая из диспенсера бумажную салфетку, чтобы ею зажать рану. — Ты, кажется, тоже поранилась. Мина кивнула и подставила свои руки под струю воды, чтобы промыть царапины. Она пострадала совсем немного. — Надо проверить коридоры на наличие охраны. Нам придется разделиться: ты поднимешься наверх по правой лестнице, а я пойду в другое крыло и воспользуюсь второй. Встретимся около кабинета. Если услышишь приближающиеся шаги, прячься в туалете — это единственное незапертое помещение. Ты ведь поставила телефон на вибрацию? — Енми было страшно, но она старалась не выдать себя интонацией, чтобы не волновать подругу. — Да, поставила. Слушай, Енмия, если нас поймают, я на тебя жалобу накатаю… с признанием, что ты меня завербовала, — нервно хихикнув, пошутила подруга. Пак приподняла уголки губ в легкой улыбке. — Все будет хорошо. Я тебе обещаю, что всю вину возьму на себя, в случае чего. Хотя в школу в такое время никто не приходит, — заметила девушка, приближаясь к двери. — Учителя очень редко остаются здесь на всю ночь, только тогда, когда надо проверить экзаменационные работы или когда не хватает времени на театральные или танцевальные номера. Сейчас не тот случай. — Это хорошо, — прошептала Ким, и, чуть успокоившись, последовала за подругой. Девушки, как и договорились, поднялись на второй этаж порознь, благополучно добравшись до заветного кабинета математики. В школе стояла гробовая тишина: видимо сторож сейчас находился снаружи и делал свой вечерний обход, а может, сидел у выхода, читая книгу или копаясь в телефоне. Кабинет был закрыт, но для Енми это не стало сюрпризом — все двери в школе всегда запирались на ключ после ухода учителей. Именно поэтому она прихватила с собой скрепки, при помощи которых собиралась вскрыть желанный замок. Этот трюк она отрабатывала десятки раз, тренируясь дома на всех дверях, какие только были. Брат смеялся и подкалывал, что она собирается стать взломщицей, но он зря смеялся — сегодня этот навык спасет ее от его же гнева. Все, что нужно сделать — это открыть дверь, войти в класс, найти свой никчемный тест, разорвать на мелкие кусочки и сжечь к чертовой матери. Пара пустяков! Чонгук не сможет проверить ее работу, а если уже проверил — не докажет, что Енми напортачила, не имея на руках никаких улик. Двигаясь в относительной темноте, девушки дошли до учительского стола и увидели стопку листочков с тестами 3-A класса. Не похоже, что Чонгук их проверял — они лежали ровно также, как Енми запомнила. Просто замечательно! — Мини, посвети мне, пока я буду искать свои каракули. Двумя руками я быстрей справлюсь, — попросила Енми, передавая подруге свой телефон. Все, что успела сделать Ким — это осветить кипу бумаг. А потом девушки услышали шаги, доносившиеся из коридора — тихие такие, едва различимые. Подружки переглянулись, и начали заметно паниковать. Руки Енми затряслись, а мысли хаотично разбрелись, не давая возможности ухватиться хотя бы за одну из них. — Черт, это охранник! Нам конец! — сдавленный шепот Мины чуть сорвался, выдавая нарастающую панику. — Давай под стол! — скомандовала Енми и, схватив подругу за руку, потащила вниз. Дверь открылась, впуская в кабинет хозяина ленивых шагов. Мелодичное насвистывание прорезало тишину, заставив Енми широко распахнуть глаза и похолодеть от ужаса — она едва успела прикрыть рот ладонью, чтобы не выдать себя сдавленным вскриком. Все внутри сжалось: то, чего не должно было случиться, происходило прямо сейчас. Как такое возможно?! Сердце колотилось так яростно, что, казалось, его мог услышать даже Чонгук, который шел к учительскому столу, с каждым новым шагом приближая девушек к нервному срыву. Енми сглатывала ком в горле, тщетно пытаясь унять дрожь, волнами проходящую по ее телу. И когда шаги вдруг оборвались, а в тишине раздался скрип отодвигаемого стула, она до боли закусила губу, боясь даже дышать. В следующую секунду прозвучал тихий смешок, от которого девушкам стало не по себе. — Вылезайте оттуда, маленькие проказницы — под столом очень неудобно, — слова Чонгука, произнесенные насмешливым тоном, заставили девушек почувствовать себя зверьками, попавшими в ловушку. — Хочу посмотреть в ваши бесстыжие глаза. Мина не стала ждать «особого приглашения»: ну чего тянуть кота за хвост, если Чонгуку все известно? С желанием провалиться сквозь землю, она поднялась с пола и уставилась в дальний угол кабинета, чтобы не встречаться с учителем взглядом. Позор-то какой! Ладони вспотели, спина напряглась, но хуже всего было противное чувство, будто ее только что поймали на воровстве, хотя она вообще ни в чем не виновата. В отличие от подруги, Енми не спешила покидать свое убежище, вцепившись в собственные колени. Губы плотно сжались, глаза упорно смотрели в одну точку, а в голове неотвязно вертелись одни и те же вопросы: почему Чонгук здесь в такое время, как он узнал про их местонахождение и что теперь с ними будет? — Твоя подруга собирается провести там всю ночь? — поинтересовался Чон, переводя взгляд с Ким на учительский стол. — Енми, давай вылезай! Все равно тебе уже некуда деваться. Сделав глубокий вздох, девушка собрала всю свою смелость и медленно поднялась, машинально отряхивая несуществующую пыль с брюк. Как и Мина, она смотрела куда угодно, но только не на учителя, боясь увидеть в его глазах осуждение или насмешку. Лицо пылало жаром, и как хорошо, что полумрак, царивший в кабинете, скрывал этот предательский румянец. Чувствуя на себе прожигающий мужской взгляд, Енми судорожно переплела пальцы за спиной и от волнения облизала губы, ожидая, когда Чонгук потребует объяснений. — Ну наконец-то! Я уже собирался сам вытаскивать тебя оттуда, — Чон улыбнулся, откидывая упавшую на глаза челку. Его забавляли эти две подружки, которые не решались смотреть в его сторону, выглядя такими пристыженными и потерянными. — И кто же из вас зачинщица сего мероприятия? Кому дома не сиделось на пятой точке? Ким виновато опустила голову еще ниже: выдавать подругу она не собиралась, но и оправдываться за себя не могла — решила просто промолчать. — Учитель, это моя затея, — ответила Енми, бросая короткий взгляд на профиль одноклассницы. — Прошу вас не наказывать Мину. Она не хотела участвовать в этом, но я настаивала на своем, долго упрашивала… И даже шантажировала, — последнее девушка произнесла с особой уверенностью, словно заранее придумала весомый аргумент. — Вот как? — хмыкнул Чонгук, прекрасно понимая, что слова про шантаж — это хрень полная. — Ну и что же мне теперь с вами делать? — Я приму любое наказание, только отпустите Мину домой, — Енми сглотнула и, наконец, подняла на мужчину глаза, утопая в бездне его черных омутов. — Прошу вас! Услышав жалобные нотки в голосе подруги, Ким громко вздохнула и отрицательно замотала головой. Она, конечно, не была зачинщицей, но и перекладывать всю ответственность на одноклассницу не собиралась. Обе виноваты! Если бы Мина не согласилась, подруга навряд ли пошла бы сюда одна. — Енми, не говори ерунды. Пусть меня тоже наказывает, — сказала она, украдкой взглянув на Чонгука. Она полностью осознавала, что своим решением может подписать себе приговор. Только бы родителей в школу не вызвал! — С ума сошла? Это я тебя потянула за собой. Не обсуждается! — недовольно бросила Пак, скрестив руки на груди. Чонгук был приятно удивлен реакцией девушек: одна старалась всю ответственность взять на себя, другая — разделить участь. Очень похвально с их стороны. Это прям как его дружба с Чимином — все школьные годы они горой стояли друг за друга. Задницы друг другу прикрывали. — Хорошо, ученица Пак, я приму это к сведению, — одобрительно кивнул учитель, используя такой же официальный тон. — Мина, я вызову тебе такси, — он чуть откинулся на стуле и запустил руку в передний карман, извлекая из него телефон. — Спасибо, учитель Чон, — поблагодарила девушка, а затем спохватилась: — А что на счет Енми? — А с ней мы проверим ее тест, а потом проведем работу над ошибками… Над всеми ошибками, — усмехнулся Чонгук, выделяя особой интонацией последнюю фразу. — Потом я решу, какое наказание ей светит. После этих слов Енми вдруг резко захотелось поменять свое решение и попросить подругу не оставлять ее наедине с преподавателем. Это совсем не хорошо! Рано она порадовалась, посчитав, что удача им сегодня улыбнулась. Лучше бы окно оказалось закрытым! Набирая номер компании и поднося телефон к уху, Чонгук пристально смотрел девушке в глаза, заставляя ту нервничать, отводить взгляд и кусать губы. И даже когда он стал называть адрес школы и объяснять диспетчеру, кого и куда надо отвезти, Чон по-прежнему смотрел на нее, с интересом наблюдая за ее скрытой истерикой и чувствуя от этого легкое удовлетворение. Ничего, пусть мелкая помучается — сама виновата. Рано или поздно он заставит ее, если не любить, то хотя бы уважать свой предмет. Через десять минут такси подкатило к школьным воротам. Крепко держа хватку на тонком запястье взломщицы, дабы предотвратить любые попытки к побегу, Чонгук ловким движением распахнул заднюю дверцу и кивнул, приглашая Мину внутрь. Прежде чем сесть, она бросила тревожный взгляд на подругу, но, не услышав от нее ни слова, нехотя забралась в машину. Ради безопасности девушки Чон потребовал у водителя документы, сверился с данными, затем проверил номерные знаки и лишь тогда позволил таксисту ехать. Возвращаясь в школу, они столкнулись с охранником Чхве, который как раз собирался уходить домой. Увидев Чонгука с ученицей, он удивленно замер, но быстро пришел в себя, когда учитель коротко объяснил, что у него много работы, а Енми нужно позаниматься перед конкурсом. В подробности он не вдавался, да и сторожу это было ни к чему, поэтому, попрощавшись, каждый пошел своей дорогой. Возле кабинета, почувствовав, как ослабевает мужская хватка, Енми резко выдернула руку и застыла, не решалась переступить порог. Она знала, что внутри ее ждал позор, а она к нему совсем не была готова. И без того ощущение паршивые! — Что такое? — Чон приподнял брови, всматриваясь в напряженное девичье лицо. — До этого тебя даже запертая дверь не остановила, а сейчас боишься заходить? — с усмешкой спросил он, раздражая Енми своей ухмылкой. — Пойдем! — бросил Чонгук и схватил ее за пострадавшее запястье. — Ссс, — зашипев от боли, девушка невольно дернула рукой, и мужчина тут же разжал пальцы, отпуская ее. Однако уже в следующую секунду он снова подцепил ее ладошку и поднял повыше, замечая повреждение на коже. — Блять! — не сдержался Чонгук, понимая, что царапина не такая уж безобидная. — Почему ты не сказала об этом, глупая? — он цокнул языком и упер в нее недовольный взгляд, замечая растерянность в ее глазах. — Пошли… рану надо обработать, — шумно вздохнув, Чон взял ее за руку и повел за собой, словно она маленький, нашкодивший ребенок. Енми сидела на кушетке в медкабинете, неподвижная, как статуя, и наблюдала за тем, как Чонгук занимается ее травмой. Он с особой осторожностью обработал антисептиком поврежденный участок кожи и легким дуновением на него заглушил жжение, заставив девичье сердце замереть от такой заботы. Не найдя широкого лейкопластыря, Чон взял из ящика стола марлевый бинт и начал перевязывать им запястье, делая это аккуратно и не спеша, чтобы тугие витки не передавили вены. Енми не могла нормально дышать, пока мужчина стоял так близко, позволяя ей вдыхать его запах и незаметно разглядывать его сосредоточенное лицо: сдвинутые брови, напряженные скулы, внимательные глаза и… слегка приоткрытый рот. Когда Чонгук высунул кончик языка, чтобы облизать нижнюю губу, она представила, как он мог бы ее поцеловать. Но уже в следующую секунду девушка влепила себе мысленную пощечину, называя себя глупой дурой, которая думает сейчас не о том, о чем надо. Закончив перевязку, Чон выпрямился и поднял на Енми глаза, встречаясь с ней взглядом. Несколько секунд он молчал, словно пытаясь считать с нее эмоции, а затем, следуя какому-то внутреннему порыву, поднял руку, легким движением собрал волосы, свисавшие через плечо, и медленно убрал их за спину, нечаянно зацепив и задрав рукав ее футболки. Он тут же замер, уставившись на оголенную кожу, где красовался синяк — именно эту часть руки Чонгук сжимал, пока тащил опьяневшую девушку на канатку. Прикусив губу, молодой человек осторожно провел пальцами по гематоме, виновато смотря на Енми, и она вздрогнула, ощутив его горячее прикосновение. Ее губы непроизвольно раскрылись, и Чонгук опустил на них взгляд, делая глубокий вдох. «Куда ты, блять, смотришь, идиот?» — пронеслось в его голове. «Перестань пялиться на свою ученицу, как последний кобель!» — Прости, — хрипло произнес молодой человек и тут же прокашлялся. — Я не рассчитал силы. — Угу, — кивнула Енми, заправляя локон за ушко. — Не рассчитал, — у Чонгука перехватило дыхание, когда она неожиданно улыбнулась. Сглотнув ком в горле, он провел рукой по волосам, небрежно взъерошив их, отчего стал выглядеть немного по-мальчишески. На мгновение Чон растерялся, потому что мелкая не огрызнулась в привычной ей форме, а просто улыбнулась. С ума сойти! У нее потрясающая улыбка, которую хотелось бы видеть чаще. Однако, как бы не манил этот неожиданно теплый момент, Чонгук все же заставил себя напомнить девушке о проверочной работе, не терпящей отлагательств — закрывать глаза на серьезный проступок Енми лишь из-за полученной травмы он не собирался. — Пошли ошибки твои исправлять, — бросил Чон, возвращая витающую в облаках девушку на землю. Дождавшись, когда она встанет с кушетки, потратив на это примерно секунд пять, так как идти ей никуда не хотелось, он окинул ее веселым взглядом и с улыбкой спросил: — Пойдем, взявшись за руки, или ты сама знаешь дорогу? Енми фыркнула, зыркнув на него с явным недовольством, и гордо вскинула подбородок: не слишком ли много на сегодня тасканий за руку? Не проронив ни слова, она шагнула к выходу и открыла дверь, поборов в себе желание хлопнуть ею перед самым носом учителя. Нет, сейчас было куда разумнее держаться достойно и не обращать внимания на его подколы.

***

Дерьмо! Она не вывозила! Чонгук зачеркивал очередной ответ, бросая на девушку хмурый взгляд, а та только со слезами на глазах смотрела, как красная ручка скользит по таблице теста, с каждым новым мазком уничтожая ее нервные клетки. Неудивительно, что она хотела выкрасть свою работу: наугад проставленные галочки, несовпадающие с правильными ответами и только три решенных уравнения из двадцати — это очень плохой результат, никуда не годится! — Енми, это — фиаско, — покачав головой, мужчина отложил листочки в сторону и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Причем, тотальное. Да, ладно, серьезно, что ли? Вот прям просветил! Можно подумать, Енми и сама не понимала, что это полная задница! Он, видимо, ждал каких-то объяснений с ее стороны, внимательно изучая ее лицо, а сказать ей было нечего. Нечего! Разве что слезно просить дать второй шанс. А смысл? Она снова провалит тест. — Как интересно получается… — вновь заговорил мужчина, слегка наклонив голову набок, — ты настолько хороша в танцах, насколько ужасна в математике, — он сделал паузу, продолжая сверлить ее пристальным взглядом. — Как нам быть, Енми… м? Как отреагирует твой брат, когда узнает? Он меня постоянно спрашивает о твоей учебе, и я не могу ему врать. — Чонгук, — тихо произнесла девушка, и тот вопросительно приподнял брови, ожидая продолжение. — Не говори ничего моему брату — он обещал меня наказать, если я не наберу проходной балл в этом тесте. — И что теперь? Ты предлагаешь мне солгать? — усмехнулся Чон, убирая челку, упавшую ему на глаза. Девушка сглотнула появившийся ком в горле, потому что следующие слова — отчаянные — она могла произнести с трудом: — Умоляю, Чонгуки! Я готова на все, лишь бы Чимин не запретил мне пойти на долгожданное прослушивание, — Енми сделала паузу, глотая воздух, — пожалуйста… — ее голос дрогнул, — оппа! Его тело мгновенно вспыхнуло. «Чонгуки», «готова на все», «оппа», — каждое слово било по нервам, сводя с ума. А еще она выглядела невыносимо прекрасной в своем отчаянии: глаза блестели, ресницы подрагивали, а губы, такие чувственные и наверняка очень сладкие, были искусаны до красноты. Сейчас бы подойти и впиться в них долгим поцелуем! Если бы он обладал даром стирать чужие воспоминания, то не раздумывал бы ни секунды: подошел бы к мелкой и поцеловал, несмотря на отчаянные попытки совести заглушить охватившее его желание. Черт, да это наваждение какое-то! — Что же мне с тобой делать? — Чон тихо вздохнул, сделав задумчивое лицо на секунду. — Ну, хорошо. Допустим, я скажу ему, что ты набрала двадцать пять или даже тридцать баллов из ста, но ведь это проблему не решит. У нас будет еще куча контрольных и проверочных работ. Я же не могу постоянно врать лучшему другу. Да и знания твои от этого лучше не станут. Закусив губу, девушка скрестила руки на груди и, запрокинув голову, уставилась в потолок, невольно позволяя Чонгуку полюбоваться ее тонкой шеей. — Я скажу Чимину, что согласна заниматься с тобой математикой, — выдавила из себя она, продолжая смотреть вверх. Чон подался к подлокотнику, уперся в него рукой и, слегка опустив подбородок, начал неспешно водить пальцем по губам, на которых заиграла легкая улыбка. — Серьезно? Пожав плечами, Енми взглянула на молодого человека — и буквально залипла на нем. В такой позе он выглядел настолько горячо и соблазнительно, что по телу разлилось тепло, а низ живота сладко свело. На мгновение ей показалось, будто он специально заигрывает с ней, смущает, но уже в следующую секунду она отмела этот бред: перед ней сидел Чон Чонгук — мужчина, который замечал и хотел всех девушек вокруг, но только не ее. — Серьезно, учитель Чон, — вздохнула Енми, кладя предплечья на парту. — Я проиграла в этой битве и готова принять свое поражение, но только при условии, что ты не сдашь меня моему брату. Боже, какая нелепая ситуация! Она выдвинула условия Чимину, они заключили договор, а в итоге пришли к тому, от чего Енми пыталась убежать — к репетиторству с Чонгуком. Круг замкнулся. — Обалдеть! — бросил Чон и коротко рассмеялся, услышав ее слова. — В такой ситуации у тебя хватает смелости ставить условия! Ты меня поражаешь! — продолжая улыбаться, он выдвинул ящик стола, взял оттуда чистые листы бумаги и встал со стула. — И не надо делать такое жертвенное лицо, мелкая. Ты думаешь, что проиграла, но это не так. Дойдя до парты, за которой сидела его ученица, Чонгук протянул ей листочки А4, и та неуверенно их взяла, бросив на мужчину вопросительный взгляд. — Зачем ты мне даешь их? — Как зачем? Нам с тобой необходимо доказательство — тридцать баллов за этот тест, — усмехнулся Чон, обходя Енми и цепляя соседний стул. — Давай решим несколько задач, а потом я отвезу тебя домой. — Решим? Мы? — кажется ее мозг устал и начал выдавать тупые вопросы. — Ну, хотя бы сделай вид, что слушаешь меня и тоже решаешь вместе со мной, — вздохнул Чонгук, присаживаясь рядом с ней за парту. Девушке пришлось очень непросто высидеть со своим крашем за одной партой целый час. Вдыхая еле ощутимый аромат геля для душа, смешанный с запахом мужского тела и ощущая его тепло, Енми совершенно не могла сосредоточиться на том, что Чонгук говорил. Да и взгляд, то и дело скользящий по ее профилю, сильно жег и заставлял трепетать. Делая вид, что внимательно слушает, она потихоньку сходила с ума.

***

Соседские псы хором залаяли, когда Ауди плавно подкатила к особняку. Испытывая смешанные чувства, Енми поблагодарила Чонгука за все, что он сделал для нее за этот вечер: за то, что простил, написал за нее тест и так заботливо обработал рану. В ответ мужчина наградил ее укоризненным взглядом и дал понять, что в следующий раз последствия будут серьезнее, если она снова даст повод. И почему-то Енми нисколько не сомневалась в его словах. Чувствуя, как начинает краснеть под его пристальным вниманием, девушка резко потянула за ремень, нажав кнопку слишком торопливо. Пластиковая пряжка замерла в полудвижении — язычок застрял, не до конца выйдя из замка. Енми дернула сильнее, но ремень лишь напрягся, как струна, не освобождая, а приковывая ее к креслу. — Черт, — пробурчала она, все еще пытаясь вытащить ремень. — Его заклинило. — Тише, — улыбаясь, Чонгук подался в ее сторону и скользнул пальцами поверх ее руки к пряжке. — Сломаешь ведь так, — легким движением он ослабил натяжение ленты, затем с точно рассчитанным усилием нажал кнопку до характерного щелчка и отстегнул ремень. Енми буквально вжалась в спинку кресла. Чон был так близко, что она чувствовала ментоловое дыхание от жвачки, что была у него во рту. Он замер, его взгляд скользнул по ее лицу, задерживаясь на пять неприлично долгих секунд. Сердце колотилось сильно и готово было разорвать грудную клетку — у обоих. — Дыши, — прошептал Чонгук, медленно отстраняясь и вцепляясь в руль так, что костяшки побелели. Интересно, кому он это сказал: себе или ей? — Я… я… с-спасибо. Спокойной ночи! — выпалила девушка и выскочила из машины, хлопнув дверцей. Проводив Енми взглядом, пока та не скрылась за воротами, Чон резко переключил передачу, вдавил педаль чуть сильнее, чем следовало и рванул с места, оставив за собой визг дорогих шин. В этот момент было плевать и на резину, и на все остальное — Чонгук вымотал себя до предела.