На пуантах

***

10 июня

Разлепляя тяжелые веки, Енми слегка повернула голову и тут же со стоном поморщилась, почувствовав ужасную боль, сковавшую тугим обручем всю черепную коробку. К горлу подступил приступ тошноты, стоило потолку закружиться из-за муторных «вертолетов». Господи, какое ужасное и невыносимое состояние! Если оценивать ее пробуждение по десятибалльной шкале, то это бесспорно твердая десятка — вот настолько оно оказалось болезненным! Желание снова отключится было огромным, но еще больше — буквально до дрожи в руках — хотелось пить, потому что в ее организме, кажется, вообще не осталось жидкости! И сердцу, которому приходилось усердно качать густую кровь, тоже приходилось несладко. С трудом приняв сидячее положение и обхватив руками больную голову, Енми попыталась сфокусировать взгляд. И когда ей это более-менее удалось, глаза начали медленно изучать интерьер, с каждой секундой сгущая нахлынувшую на девушку панику, так как обстановка оказалась незнакомой. В спальне преобладали белые, черные и серые цвета. В последний были выкрашены стены: боковые — в насыщенный оттенок, а две другие — в более светлый. Прямо напротив располагалась дверь с белой ручкой и темной рамой, не позволяющей ей слиться со стеной. По обе стороны от выхода висели монохромные картины с изображением улиц известных мегаполисов и несколько графических портретов в деревянных рамках цвета оникс. Письменный стол и черное кожаное кресло занимали середину левой стены, прямо возле окна, занавешенного светлыми шторами с узором изогнутых линий, а чуть правее, почти в углу, стоял высокий, классический шкаф. На полках — книги, расставленные по цвету; на столешнице — идеальный порядок. В любой другой ситуации Енми, возможно, и восхитил бы сей перфекционизм, но только не сейчас, не тогда, когда она находилась в таком состоянии, что даже разглядеть коллаж из фоток над столом не представлялось возможным, так как голова от первой же попытки грозилась разлететься на куски. Что же касалось противоположной стены, то при взгляде на нее можно было предположить, что владелец квартиры либо любил играть со светом и пространством, либо просто не представлял себе современный интерьер без зеркал — ведь почти вся правая сторона была покрыта ими. Виной тому являлся огромный шкаф-купе с зеркальными дверцами, в котором разместить можно было все что угодно: одежду, обувь, бытовые мелочи и много чего другого. И судя по тому, какой качественной и дорогой выглядела мебель в комнате, гардероб внутри, по всей вероятности, тоже был не дешевым. Как это ни странно, но на главный атрибут спальни, на котором она проснулась, девушка обратила внимание в последнюю очередь. Но, тем не менее, именно на двуспальной кровати, где могли бы запросто поместиться три человека и еще какой-нибудь питомец, ее взгляд блуждал дольше всего, изучая каждую деталь: светлое постельное белье из качественного хлопка, черную обивку каркаса, а также п-образное изголовье со встроенными в него двумя белыми поручнями, что на темном фоне выглядели весьма необычно, но, тем не менее, интересно. И все это, а также идеальную жесткость матраса, Енми смогла бы по достоинству оценить, если бы не мучительное похмелье и страх перед неизвестностью. Ей хватило совсем немного времени, чтобы осмотреться и прийти к выводу, что эта холостяцкая спальня с большой вероятностью принадлежит мужчине, у которого отличный вкус. И если отбросить последнее, то сей расклад не радовал от слова… СОВСЕМ! Мало того, что Енми проснулась в чужой постели, так еще и не помнила, как в нее попала. Ужас какой-то! И кто она после этого? Словно решив себя окончательно добить, девушка приподняла простыню и пришла в ужас от увиденного: на ней была мужская рубашка, надетая поверх нижнего белья, а вот внизу… никаких шортов или штанов. «Боже, — мучительно и остро пронеслось у нее в голове, — что ночью произошло? Неужели я с кем-то… Нет-нет! Только не это!» Стараясь не заплакать от таких вопиющих мыслей, Енми медленно повернула голову и взглянула на вторую половину кровати, желая убедиться, что сегодня ночью она точно спала не одна. Но это ровным счетом ничего не дало: простынь могла смять во сне и сама девушка, а то, что на подушке не было ни намека на вмятину, могло означать, что человек просто давно встал. Скидывая с себя хлопковую ткань, Енми немного отсела вбок и осмотрела кровать: кровавых следов обнаружено не было, хотя это не служило абсолютной гарантией, что ее не лишили девственности. Говорят, бывает и без крови. И все же, ее тело… ТАМ… не чувствовало ни боли, ни дискомфорта, поэтому девушка отчаянно надеялась, что ее невинность все еще оставалась при ней. Все же не для того она хранила свою драгоценность, чтобы в неадекватном состоянии отдать ее первому встречному! Господи, как можно было так жестко напиться, чтобы мозг стер из ее памяти несколько часов жизни, возможно, очень важных? Раньше такого не случалось — Енми никогда не доводила себя до беспамятства, и теперь ей было так стыдно перед самой собой, что пришлось дать себе обещание больше никогда не притрагиваться к алкоголю. Новый приступ «виражей» сорвал с ее губ жалобный стон, и это гадкое ощущение заставило девушку снова откинуться на спину. Но стоило развернуться набок и сделать глубокий вдох, как ее чувствительные рецепторы уловили легкий аромат, исходящий от соседней подушки. В животе резко потеплело от приятных ноток мужского парфюма. Открыв глаза, Енми приподняла голову, а затем медленно переползла на свободную сторону кровати, приблизившись к благоухающему источнику, вызвавшему в ее теле отклик, несмотря на похмелье. Сладковато-пряный аромат, что хранила на себе подушка, был девушке до боли знаком, и она снова вдохнула его, ощутив щекотливое удовольствие. А после, не отдавая себе отчета, и вовсе уткнулась носом в мягкую поверхность, пропитанную ее личным афродизиаком, потому что этот крышесносный запах — мужчины и парфюма — Енми не перепутала бы ни с каким другим. Это был запах Чонгука. — У тебя кинк на чужие подушки? — внезапно раздался насмешливый голос у двери. Застигнутая врасплох, девушка вздрогнула и резко подняла голову, тут же пожалев об этом. — М-м-м, — выпустила она страдальческий стон и прижала ладони к вискам, когда по ним шандарахнул рок-концерт. — Боже, позволь мне просто отключиться! — прохрипела девушка, зажмуривая глаза. Услышав эту жалобную мольбу, Чонгук лишь усмехнулся, затем подошел к кровати и сел на край, впиваясь взглядом в страдальческую мордашку. — Ужасное похмелье, правда? — спросил он, приподнимая уголок рта в легкой ухмылке. Да, погуляли они вчера славно, конечно, но когда бывало иначе, если собиралась большая компания, выставляя бутылку алкоголя в центре стола? Вот только сейчас, глядя на девчонку, Чон испытывал к ней острую жалость, видя ее страдания, которых бы не было, если бы она вчера его послушалась. Но ничего: зато это станет для нее уроком, и впредь малышка не будет совершать подобных глупостей. Во всяком случае Чонгук на это надеялся. К слову, он и сам проснулся не бодрячком, испытывая головную боль — тупую и раздражающую. Вот только в его случае это было не столько из-за выпитого алкоголя, сколько от пережитого букета эмоций, что расшатали его нервную систему, начав с момента появления в клубе Енми и Хосока (будь он неладен!). К счастью, крепкий организм, а также таблетка и холодная вода в лицо позволили Чонгуку быстро прийти в себя и выйти на пробежку. Когда он вернулся домой, Енми все еще спала. Быстро приняв душ и переодевшись в чистую одежду, мужчина тихо вошел в спальню, подошел к кровати и сел на ее край, чтобы еще раз полюбоваться маленьким котенком, свернувшимся калачиком и сопящим из-за тяжелого сна. Но даже в таком состоянии малышка выглядела безумно красивой. В его голове до сих пор не укладывалось, что это — та самая малявка, что однажды, набравшись смелости, призналась ему в любви, заявив о желании выйти за него замуж, потому что он — ее идеал. А как она злилась на всех тех девушек, что Чонгук приводил с собой! Обзывала их шлюхами, страшными обезьянами и другими неприличными словечками, слышать которые от скромной и воспитанной девочки было по-особенному забавно. Эти воспоминания ничего иного, как улыбку у Чона не вызывали. Однако она быстро исчезла с его лица, стоило вспомнить о словах Енми, брошенных этой ночью. Все еще продолжая сидеть рядом и смотреть на спящую девушку, он протянул руку и осторожно коснулся ее волос, лежащих на подушке. Мягкие локоны приятно ощущались на кончиках пальцев, поэтому Чон позволил себе более смелое действие, зарываясь фалангами в крупную прядь и не спешно скользя вниз по всей ее длине. Когда бургундские кончики вновь упали на светлый хлопок, мужчина перевел взгляд на лицо Енми и, улыбнувшись, легонько дотронулся до ее щеки, где оставался след от подушки. Такая милашка! А потом глаза сами собой опустились ниже — на приоткрытый девичий рот. Манящий и наверняка очень-очень горячий. Сглотнув густую слюну, Чонгук медленно и почти невесомо провел большим пальцем по ее чувственной, нежной плоти, при этом представляя, как бы эти губы смотрелись после долгих поцелуев. Эта мысль привела к тому, что его дружок, находившийся в полувозбужденном состоянии, начал стремительно расти и твердеть. Тихо чертыхнувшись, мужчина резко одернул ладонь и поспешил покинуть спальню, чтобы не сорваться и не поцеловать Енми прямо сейчас, пока она спит непробудным сном. И вот спустя полчаса, после того, как до него долетели мучительные стоны проснувшейся девчонки, Чонгук снова был здесь — вооруженный бутылкой воды и лекарством. Увиденная картина его позабавила, и он не сдержался, поддев Енми смущающей шуткой. На долю секунды Чон кайфанул, но когда бедняжка схватилась за голову, его веселье поубавилось. Стоило Чонгуку сесть рядом и одной лишь фразой ткнуть ее носом, точно котенка, в последствия неразумных действий, девушка, сгорая от стыда, скрылась от взгляда черных глаз под простыней и, согнув ноги в коленях, обхватила их руками, тут же утыкнувшись в них лбом. Самое ужасное было в том, что Чонгук знал обо всем, что произошло этой ночью после их дурацкой игры в «шоты», в то время, как сама она не помнила практически ничего. Последнее, что запечатлела память, это бокал Маргариты в ее руках, а дальше… полный провал. Вот бы также провалиться сквозь землю, ну или хотя бы под кровать! — Енми, сначала выпей воды, — мягко произнес Чонгук и через простынь дотронулся холодной бутылкой до ее предплечья, заставив девушку вздрогнуть. — Потом примешь лекарство. Пластик захрустел в ее дрожащих пальцах, когда она прильнула к горлышку и стала жадными глотками заливать в себя вожделенную жидкость. Это было все равно, что глотнуть кусочек рая! Засуха во рту исчезла, горло перестало саднить, а внутри появилось приятное чувство насыщения. Попавшая в организм вода запустила лимфу, и Енми почувствовала себя значительно лучше. Однако это все еще не было полноценным оздоровлением — головокружительные «полеты» и пульсирующие виски продолжали изводить. — Видишь, что бывает, когда ты меня не слушаешь, — насмешливо взглянув на свою ученицу, Чонгук протянул ей заветный пузырек. Он сам его распечатал, так как не мог доверить это дело дрожащим девичьим рукам. — Не прошло и месяца со дня моего возвращения в Сеул, а ты уже просыпаешься в моей постели. Енми едва не поперхнулась лекарством, с трудом проглотив его. Господи, ему обязательно быть таким прямолинейным? Ей и так стыдно, а он!.. Весело ему? — Ты такая молчаливая. Тебе нечего сказать? — не прекращая издеваться, Чон откинулся на свои руки, с улыбкой разглядывая смущенное лицо. Холодная водичка вернула девушку к жизни, и теперь можно было видеть, как ее щеки покрываются румянцем. — Э-э, Чон… — зашевелила губами Енми, но хрипотца в голосе не давала нормально говорить, поэтому девушке пришлось прокашляться. — Чонгук, почему я… раздета? Почему нахожусь здесь и… — она стыдливо опустила глаза на свою руку, в которой сжимала пузырек, — что вообще произошло? — набравшись смелости, Енми снова подняла голову и тут же пожалела об этом. То, каким взглядом одарил ее Чонгук, вызвало у девушки желание вновь скрыться под простыней. Вот же нахал! И улыбочка его такая же… нахальная! — Ты совсем ничего не помнишь? А вот вопрос дурацкий! — Я бы не спрашивала, если бы помнила, — буркнула она. — Просто ответь мне: почему я в таком виде и как мы тут оказались? Усмехнувшись, Чон лениво провел кончиком языка по колечку в губе, и это движение невольно отвлекло девушку, заставив переключить внимание на нижнюю часть его лица. К счастью, это длилось недолго, так как следующие слова мужчины заставили ее поднять глаза и сконцентрироваться там, где надо. — Это моя квартира, Енми. А раздета ты, потому что я тебя раздел. Логично же, — дерзко закусив губу, Чон красноречиво дернул бровями. — Красивое, кстати, белье. Я оценил. — Йа, Чон Чонгук, я… я не просила таких подробностей! Хватит издеваться! — выпалила девушка, бросая на мужчину убийственный взгляд. — Но ты же делала это вчера со мной, — его улыбка мгновенно расстаяла, а в глазах появился опасный огонек. — Ты тоже прекращай испытывать мое терпение — оно не бесконечное. Растерявшись, Енми пару раз открыла и закрыла рот, глотая воздух, а затем упала головой на подушку и, накрыв лицо ладонями, тихо пробормотала: — Ненавижу тебя. А в следующую секунду с ее губ сорвался испуганный писк, потому что мужские руки резко и совершенно неожиданно обхватили ее запястья и бесцеремонно пригвоздили к матрасу по бокам от ее головы. Сердце будто сорвалось с цепи, а такой процесс, как дыхание, было напрочь позабыто, стоило их лицам оказаться в опасной близости. — А ночью ты говорила совсем другое, — прошептал Чон ей на ухо, пуская по девичьему телу горячую волну трепета. — Хочешь услышать, как все было?

Flashback

Енми тащила за собой Хосока, быстро спускаясь по ступеням на первый этаж. Ей нетерпелось поскорее смешаться с толпой, чтобы вдохнуть, наконец, полной грудью, успокоиться и привести мысли в порядок. Реакция Чонгука не могла не волновать: сколько бы он не делал вид, что злится и печется о безопасности, его глаза выдавали другую истину — влечение. Желание обладать и подчинять. Но в планы девушки сегодня не входило подчинение. Сюда она приехала лишь с одной целью — отомстить. Енми собиралась поиграть на его нервах точно также, как Чон в последнее время делал это с ней. А его кузен в этом поможет. Да, некрасиво использовать человека, но Чонгук не оставил ей выбора. Танцпол был забит под завязку — как трезвой молодежью, так и уже захмелевшей, причем многие из них явно не достигли совершеннолетия. Но возраст в этом заведении особо никого не заботил, поэтому удостоверения личности проверялись «на отвали», отчего снаружи постоянно выстраивалась огромная очередь из любителей R&B, hip-hop и рэпа, независимо от возраста. Ультрафиолет слепил глаза, светодиодные ленты яркими пятнами выделялись на стенах, складываясь в силуэты лиц и стилизованные надписи, что придавало помещению живую, слегка гипнотическую атмосферу. Воздух дрожал от густых басов, а пульсирующий свет частыми вспышками освещал людей, превращая этот хаотичный клубной калейдоскоп в единое, кипящее пространство энергии и движения. Вечер обычно начинался с плавных ритмов R&B и ритмичного хип-хопа, под которые посетители быстро ловили нужное настроение. Сейчас программа шла полным ходом, и у Енми не возникло никаких проблем влиться в поток музыки: подхватывая игривый ритм, девушка улыбнулась и приблизилась к Хосоку, вовлекая его в танец — горячий, дерзкий, сексуальный. Чон двигался неплохо, хотя танцы не были его сильной стороной, однако с такой невероятной партнершей ему хотелось выдать максималку. Их дуэт мгновенно привлек внимание публики — многие из толпы начали с азартом наблюдать за ними, подбадривая откровенными выкриками. И Енми это заводило еще сильнее: она кокетничала и соблазняла, вела и отдавалась, позволяя шаловливым мужским рукам касаться ее и обнимать, при этом сама искусно провоцируя партнера. Чонгук тоже наблюдал за ними, развернувшись вполоборота и отбивая пальцами ритм «Umbrella» на металлическом поручне. Сначала он сопротивлялся, пытаясь сконцентрироваться на разговоре с друзьями, но стоило разок бросить взгляд на танцплощадку и увидеть Енми, как вся его выдержка посыпалась. Он был очарован тем, насколько музыкальной она была, как свободно владела своим телом не в родном для себя стиле, будучи по натуре классической танцовщицей. Просто огонь, а не девчонка! Зажигательная, красивая… горячая. «Кайфуешь, засранец. Это и отсюда видно, — усмехнулся Чонгук про себя, когда руки кузена в очередной раз оказались на девичьих бедрах и поползли вверх, повторяя контуры соблазнительного тела. — Добрался-таки до желаемого!» — сглотнув подступившую желчь, он отвернулся и одним махом влил в себя остатки виски с колой. — Ты постоянно смотришь на танцпол, — недовольно произнесла Дасоль, теряя терпение. Она уже давно догадалась, кто завладел вниманием ее мужчины, и это неимоверно ее злило. — И что? — Чонгук флегматично взглянул на свою спутницу. — Мне нельзя туда смотреть? «Нельзя!» — хотелось ей выкрикнуть, но Сон предпочла не рисковать. Она помнила про главный пунктик: никаких разговоров о малявке Пак. — В последнее время ты очень холоден со мной, Куки, — девушка обиженно надула губы. — У нас уже несколько дней ничего не было, — заметила она и сгоряча хлебнула со своего бокала, сменяя одну горечь на другую. — Дасоль, ты давишь на меня. Я привез тебя сюда, потому что обещал, а своих слов, как тебе известно, я на ветер не бросаю, — напомнил ей Чонгук. — Для чего-то большего у меня нет настроения, — поставив ее перед фактом, он снова переключил внимание на танцпол. Отставив опустевший бокал, девушка резко встала с дивана и чуть снова на него не упала, в последний момент поймав равновесие. Она бросила на Чонгука колючий взгляд и, не проронив ни слова, двинулась в сторону лестницы, пошатываясь на своих огромных каблуках. Дасоль целеноправленно шла к бару, намереваясь заказать еще один коктейль — кажется, уже четвертый по счету. И неважно, что в глазах двоилось, а ноги почти не слушались. Раз уж другого развлеченья не было, то хотя бы алкоголь скрасит ей эту ночь. Чонгук не стал ее останавливать, зная, что это бесполезно. И если честно, даже дышать стало легче без нее. Проследив, как один из приятелей наполняет его стакан, Чон взял в руку напиток, чокнулся с сидящей за столом компанией и, сделав глоток, снова устремил взгляд на танцплощадку, находя там ту, что частенько сбивала его сердце с размеренного ритма. Раздав огня под четыре песни подряд, Енми и Хосок, наконец, сделали паузу, да и то только потому, что мужчине захотелось перевести дух и разбавить кураж выпивкой. Они направились к бару, а Чонгук продолжил наблюдать за ними, убеждая себя в том, что делает это лишь из соображения безопасности. Мало ли Хос не уследит или сам решит напоить девчонку чем-то. Хотя нет, последнее — полный бред, конечно. Брат никогда не спаивал девушек. Тем более сестер своих друзей. И все же, стоило Хосоку наклониться к Енми и что-то произнести ей на ухо, Чонгук напрягся. Скорее всего, кузен предлагал ей сделать заказ и судя по тому, что девушка утвердительно кивнула, отвечая ему, она согласилась. Мелкая зараза! Но, к счастью, это оказалась всего-лишь вода, и когда Чон это понял, его губы сами собой растянулись в улыбке, беззвучно шепча: — «Умница, девочка». Вскоре вернулась Дасоль, но в руках у нее был не коктейль, а две бутылки серебристого Jose Cuervo. Поймав на себе удивленные взгляды сидящих за столом, девушка заявила, что они с ребятами решили поиграть в «шоты», также добавив, что те ушли на перекур и скоро подтянуться. Чон скептически относся к тому, что Сон тоже собиралась принять участие в жесткой игре, ведь ее состояние было уже критичным. Кажется она накидалась какой-то дряни у барной стойки, и после этого ее совсем подкосило. Удивительно, что Дасоль вообще донесла эти бутылки. — Соли, может тебе уже хватит? — Чонгук смотрел на нее с неодобрением. — Ты не осилишь «шоты», поверь мне… — Брось, милый, не делай вид, что ты беспокоишься обо мне, — растягивая слова, пробормотала девушка, затем неуклюже откинулась на мягкую спинку дивана и скрестила руки на груди, пытаясь поймать в фокус мужское лицо. — Не иронизируй, Дасоль. Конечно же, мне не все равно — мы знакомы столько лет, и ты мне не чужая. Но твое поведение… — он тяжело вздохнул и мотнул головой, поджимая губы. Один из приятелей подсел к Чонгуку и вовлек его в разговор о тачках, заставив отвлечься от рыжеволосой, которая спустя пару минут уже засыпала в углу дивана. А вот на танцпол Чон поглядывать не забывал, чтобы, не дай бог, не упустить из виду прекрасную брюнетку, то и дело смеющуюся над шутками Хосока. В чем-чем, а в этом его брат был хорош. Харизматичный мерзавец! Когда диджей поставил «Halo» в исполнении Бейонсе, Енми пискнула и захлопала в ладоши, приходя в восторг. Эта песня входила в десятку ее любимых, зачастую сопровождающих занятия девушки в ее собственной студии. Под этот трек вообще можно было творить что угодно, и сейчас… он как никогда был кстати! — Хосок, пойдем еще потанцуем, — попросила Енми, хватая его за руку, чтобы потащить на танцплощадку, но Чон ее остановил. — Подожди, красавица, я еще не допил. Нельзя оставлять алкоголь… — мужчина осекся и обалдело уставился на девушку, когда она, выхватив из его пальцев стакан, залпом выпила его содержимое, забавно скривив мордашку после этого. Еще бы: чистый вискарь хапнула! — Теперь допил! — воскликнула Енми и, засмеявшись, помчалась на танцпол, вынуждая восхищенного мужчину рвануть за ней следом, чтобы никто не успел ее перехватить. Одной из сильных сторон Чонгука было умение держать концентрацию, однако стоило ему увидеть Енми, вновь танцующую в кругу толпы, мужчина начал терять нить разговора. Его внимание полностью поглотило прекрасное зрелище: мягкие движения ее изящных рук, чувственная пластика тела, полуприкрытые глаза и выражение блаженной отрешенности на лице. Она была ослепительно прекрасна под лучами ультрафиолета — настолько, что у Чонгука на миг перехватило дыхание, а сердце болезненно сжалось от внезапно нахлынувшей нежности. Движения Енми были наркотической игрой. Чон завороженно наблюдал, как она вкрадчивой, пленительной походкой приближается к Хосоку, касается кончиками пальцев его скулы и, повернувшись спиной, медленно скользит по мужскому телу, создавая между ними томное, наэлектризованное трение. В толпе кто-то громко засвистел, а Чонгук лишь сильней стиснул зубы. После этого Енми грациозным движением прогнулась в пояснице и, неспешно поднимаясь, проехалась своей попкой по ширинке Хосока, заставляя того глотнуть воздух и едва не закатить глаза от наслаждения. Не давая ему ни секунды на передышку, девушка подняла руки над головой и соблазнительно задвигала бедрами, призывая своего партнера положить руки ей на талию и вожделенно провести ими вниз, повторив каждый манящий изгиб. Это было невыносимо горячо! И тогда, откинув голову на мужское плечо, Енми медленно подняла глаза. Ее томный, полный вызова взгляд встретился с тяжелым, пригвождающим взглядом Чонгука, смотрящего на нее сверху. Она знала, что все это время находилась под его прицелом; чувствовала, как он следил за каждым ее движением. И сейчас Чон смотрел на нее так пронизывающе и жадно, словно хотел проглотить. От этого взгляда низ живота вспыхнул огнем, и девушка машинально закусила нижнюю губу, не в силах противостоять сладостным ощущениям. Не отводя глаз, она хищно улыбнулась, посылая улыбку прямо своему учителю, и в ответ Чонгук резко сжал челюсть, сделав глубокий вдох, будто в его легких внезапно иссяк кислород. А Енми почувствовала головокружительное удовольствие, наблюдая за его реакцией. Она знала, что с ним делала. — Хэй, Гук, мне кажется или ты залип на куколке Хосока? — хохотнул один из приятелей, хлопая его по колену. — Ты глаз с нее не сводишь. Нравится? Чонгук хмыкнул и перевел взгляд на Джеки, смотрящего на него с хитрым прищуром. — Тебе кажется. — Охренеть: два брата на одну девку! Это у нас, конечно, что-то новенькое! — не унимался молодой человек, явно забавляясь ситуацией. К слову, Чону он нисколько не поверил. — Будь осторожнее и не пались так сильно, а то брат приревнует, — добавил Мин с усмешкой, а закончил фразу с лукавым подмигиванием. — За базаром следи, Джеки. Эта девка, как ты говоришь — сестра Пак Чимина, поэтому в следующий раз подумай, прежде чем что-то ляпнуть, — посоветовал Чонгук, получая удовольствие от того, как начали меняться лица друзей. — Пак тебя в порошок сотрет, если узнает, как ты ее называешь. И глаза выколет за то, что сам засматриваешься. — Нихрена себе! — послышался возглас другого мужчины, что сидел по правую руку от Джеки. — Это сестра Чимина? — он переключил внимание на танцпол и, найдя в толпе девушку, скептически добавил: — Они не очень похожи. — Джун Ки, братья и сестры не всегда похожи друг на друга, — заметил его сосед, устремляя взгляд на танцующую пару. Остальные последовали его примеру, теперь уже для того, чтобы найти у девушки схожие черты с ее братом. — Просто Енми похожа на свою маму, а Чим — точная копия отца, — сообщил Чонгук и встал с дивана, слегка поморщившись. — Ладно, придурки, я в туалет. Не скучайте тут без меня. Отвлекшись от танцпола, Джун Ки лениво окинул взглядом приятеля и, задержавшись на его ширинке, ехидно усмехнулся. — С таким приветом, чувак, тебе не туалет нужен! — весело заметил он. Чонгук покосился на спящую Дасоль, снова убеждаясь, что можно не фильтровать речь, затем схватился за ремень и красноречиво его дернул, заставив звякнуть пряжку. — Здесь столько горячих цыпочек, что ему трудно устоять, — сделав поступательное движение бедрами, Чон сорвал одобрительные возгласы мужчин. — Могу поспорить, что встал у тебя на одну конкретную, — дерзко улыбнулся Джеки. — Не завидую я тебе, бро. Как отливать будешь с таким-то стояком? — коротко хохотнув, он бросил взгляд на спящую в углу дивана девушку и пожал плечами. — Дасоль уже не поможет снять напряг. Может, попросишь одну из наших девчонок? — Мин кивнул в сторону бара, где веселились их спутницы, пританцовывая и попивая коктейли. — Думаю, любая из них с радостью уделит тебе пару минут. — Хах, пару минут? — бровь Чонгука иронично изогнулась. — Ты меня за скорострела принял, что ли? — он и сам не сдержал смешок, когда приятели похабно заржали. — Ничего, я как-нибудь сам справлюсь с этим. И вообще, нехер на чужие ширинки пялиться, извращенцы, — добавил он с улыбкой и стартовал с места, оставляя позади громкий хохот. После их нескромного танца Хосок и Енми снова решили передохнуть, найдя для этого удобный уголок, где возобновили беседу. Оба были разгоряченные, в теле ощущалась приятная, тягучая истома, а в глазах все еще горел азарт, особенно у девушки поскольку виски, выпитый ранее из стакана Чона, уже растекся по венам, обостряя эйфорию, накатившую после танца. В общем, сейчас Енми чувствовала себя очень кайфово. Хосок увидел кузена сразу, как только тот вышел из-за угла, за которым находились уборные. Держа руки в передних карманах джинсов, Чонгук шел в их сторону уверенной походкой, лавируя между пьяными телами, дабы с ними не столкнуться. По его лицу то и дело пробегал голубой луч света, позволяя видеть в холодных глазах застывшую черную мглу, смешанную с твердой решимостью и чем-то еще, очень похожим на… ревность. Во всяком случае Чон-старший расценил это именно так, а потому на его лице появилась дерзкая ухмылка, стоило брату приблизиться. — Куки, неужели ты спустился? — Хосок коротко засмеялся, а плечи Енми невольно дрогнули, стоило услышать знакомое прозвище. — А я уже хотел идти с тебя пыль стряхивать, — пошутил он и прижался губами к горлышку бутылки, из которой совсем недавно пила воду его спутница. Девичье сердечко словно сорвалось с цепи, застучав ошалело, когда Енми обернулась и попала в плен черных омутов. В течение нескольких секунд они стояли неподвижно, вглядываясь друг другу в глаза и пытаясь прочесть в них то, что скрывалось в глубине. Это была безмолвная внутренняя борьба, которую вели оба: Енми — с желанием оказаться в его объятиях, а Чонгук — с соблазном утащить ее в укромный уголок. — Хос, забери девочек из бара и поднимайтесь наверх. Ребята предложили поиграть в «шоты», — заговорил он первым, разрывая затянувшийся зрительный контакт. — А мне надо отвезти Енми домой. Думаю, с нее достаточно на сегодня, — смахнув упавшую на глаза челку, Чон вновь взглянул на девушку. — А ты у меня поинтересовался, хочу ли я домой? — язвительно спросила Енми, раздраженная тем, что вмешиваются в ее личное пространство. — Мне не нужно у тебя спрашивать. Ты едешь домой, и это не обсуждается, — заявил он строго, а затем снова обратился к кузену, с языка которого уже было готово сорваться возражение. — Хосок, давай без херни, прошу тебя. — Чонгук, ты задолбал… — начал было тот, но младший его перебил: — Ты забыл о последних словах Чимина перед отъездом? Я вот очень хорошо помню о своем обещании, что ему давал. Потянув ноздрями воздух, Чон-старший нехотя кивнул и бросил взгляд на девушку, собираясь с ней попрощаться. Однако Енми и рта не дала ему раскрыть, решив действовать на опережение. — Я приехала с тобой, Чон Хосок, и уеду отсюда на твоей машине! Прошел всего лишь час, как мы сюда приехали, и мне еще не хватило. Я вам не кукла, чтобы возить меня туда-сюда, когда вам вздумается! Ясно? И я тоже хочу поиграть! Не сговариваясь, Чонгук и Хосок коротко переглянулись, едва сдержав улыбки. Господи, как же быстро говорят женщины! — Отчасти, она права, Куки. — Хос, лучше не зли меня. Енми фыркнула. Что, злится он? Пф-ф, да и пусть злиться сколько ему влезет! Между прочим, заслужил! Оттолкнувшись от стены, она сделала шаг в сторону, намереваясь обойти Чонгука, однако тот быстро сместился вбок и преградил ей путь, за что получил от нее толчок в плечо. — Прекрати меня контролировать. Ты мне не брат! — воскликнула девушка и, развернувшись, рванула в другую сторону, но уже в следующее мгновение она была схвачена за руку и притянута к мужскому телу. — Ай, больно же, Чонгук! — взвизгнула Енми, пытаясь вырваться. Хватку на запястье Чон ослабил, но из объятий не выпустил — боялся, что девчонка снова захочет убежать. — Хос, начинайте без меня, — выцедил он, удерживая рвущуюся на свободу девушку. — Я разберусь с мелкой, а потом подтянусь. — Сам ты мелкий! — огрызнулась Енми и дернулась в последний раз, прежде чем перестать сопротивляться. Все равно ведь бесполезно. Оставлять девушку в руках кузена ничуть не хотелось, но в данной ситуации Хосок помочь ей ничем не мог — Чонгук владел всеми козырями. Во-первых, он дал слово приглядывать за Енми. Во-вторых, братец являлся сильным и жестким противником. В третьих… Да в принципе все — первых двух пунктов уже было достаточно, чтобы отступить. Поэтому Хосок ободряюще улыбнулся девушке и, пожелав ей спокойной ночи, направился к бару, чтобы забрать захмелевших хохотушек и повести их наверх. Взглянув ему вслед, но тут же потеряв интерес, Чонгук опустил глаза и напоролся на колючую мордашку Енми, которая молча бесилась от своего бессилия. Она демонстративно вздернула подбородок и, закусив губу, вновь попыталась освободиться из его объятий, однако добилась лишь того, что мужчина притиснул ее к себе плотнее. Когда вниз живота уперлось что-то очень твердое и настойчивое, девушка тихо ахнула и начала краснеть, почувствовав предательский отклик в собственном теле. — Пусти меня, идиот! — выдавила она, упираясь свободной ладошкой в его крепкое плечо. — Да отвали же! — и стукнула туда же кулачком. — Успокойся, — хмыкнул Чонгук, а после дразняще ей улыбнулся. — Какой злобный ежик! — Сам ты злобный ежик! Пусти… меня… — Хватит пыхтеть! Енми едва не задохнулась от возмущения. Ах ты черт! Да он просто невозможен! Издевается, гад такой! Как же хотелось стереть с его физиономии эту дурацкую ухмылочку… физической расправой. — Тебе весело? — бросила она, остервенело сдувая прядку со своего лица. — Ага, — Чонгук попытался сдержать рвущийся наружу смешок, разглядывая ее пылающее личико, однако потерпел фиаско. — Милашка, — бросил он, засмеявшись. Поморщившись, Енми опустила голову, и Чон тут же замер, мысленно ругая себя за то, что забылся и произнес запретное слово. А затем он и вовсе отпустил ее, отходя на шаг с надеждой, что это как-то сгладит положение. Вот только все оказалось не так, как Чонгук предполагал, и вместо того, чтобы обидеться, девушка вновь подняла на него свои глаза, кокетливо улыбнулась и, приблизившись, неожиданно обвила его шею руками. — На самом деле ты бесишься, — вкрадчиво произнесла она, вглядываясь в его жгучие омуты с огромными зрачками. — И знаешь почему? Потому что танцевала я не с тобой, — выделив интонацией последнее слово, Енми прошлась языком по верхней губе, и как только на мужских скулах обозначились желваки, добавила с нарочитым самодовольством: — И трогал меня другой, а не ты. Чонгук на мгновение растерялся. Он вообще не ожидал настолько откровенной дерзости от такой стесняшки, как Пак Енми, хотя то, что она раскусила его, не стало сюрпризом — Чон и не слишком-то заморачивался, чтобы спрятать свои эмоции. Вернее, он не мог их спрятать, потому что девчонка постоянно провоцировала, ослабляя его контроль. И все же ее неожиданная прямота обезоружила. Однако замешательство не продлилось долго, и стоило Енми опустить руки и толкнуть мужчину в грудь, отступая назад, как он мгновенно пришел в себя, резким движением схватил девушку за талию и притянул к себе обратно. — Ладно… один-ноль, малышка, — усмехнувшись, Чонгук взглянул на нее так, что у Енми щеки загорелись. — Поэтому я позволю тебе сыграть с нами в «шоты», даже если мне придется об этом потом пожалеть. Тебя ведь все равно сейчас не переубедить, разве что через силу. Енми лукаво сощурила глаза и самодовольно хмыкнула. — Я рада, что ты это понимаешь. Через несколько секунд они уже поднимались на второй этаж. Чон крепко держал ее за руку и вел за собой, а девушка весь путь довольно улыбалась, упиваясь своей маленькой победой над строгим учителем. Надо же, как легко получилось его переубедить! А казался таким непреклонным! — О-у, Куки, так вы не уехали? — удивленно обронил Хосок, стоило им появится в приватной зоне. — Как видишь, — усмехнулся Чонгук, подталкивая Енми к дивану и рукой указывая на свободное место. Затем он обошел стол и сел напротив, чтобы иметь возможность наблюдать за девчонкой в процессе игры. — Мы открыли счет, и я ей проигрываю, но ты же знаешь насколько я азартен — мне надо отыграться. Кто-то из мужчин лукаво подмигнул, кто-то понимающе улыбнулся, а одна из девушек, кокетливо закидывая перед Чонгуком одну ногу на другую, заинтересованно спросила: — То есть, у вас будет спор на количество шотов? — Вроде того, — ответил он непринужденно и окинул веселым взглядом собравшуюся компанию. — Ребят, готовьтесь заказать услуги трансфера. Да, сегодня их всех ждала жесткая игра, но Чонгука не пугало, что придется много выпить, так как его организм был достаточно устойчив к алкоголю, и он редко терял ясность головы. А вот с Енми все обстояло иначе — ее уносило от двух-трех коктейлей. И этот факт его слегка тревожил, но от своего решения он уже отступать не собирался. В конце концов, она будет под его присмотром. Зато в следующий раз задумается, стоит ли играть во «взрослые» игры и можно ли так легкомысленное относиться к алкоголю. Как только они приготовились к первому кругу, музыка в клубе сменилась на жесткий бит рэпа, и толпа с диким гулом повалила к сцене. Но компании в VIP-зоне было не до того — все взгляды устремились на Джеки, разливавшего текилу. Когда к Енми пододвинули два шота — один с напитком, другой пустой, она вопросительно уставилась на Чонгука, ожидая услышать от него правила. Тот, чуть подавшись вперед, сидел практически на краю дивана и наблюдал за процессом, отстукивая пальцами ритм по столу. Однако, стоило почувствовать на себе девичий взгляд, Чон тягуче взмахнул ресницами и поднял на Енми глаза, смотря на нее исподлобья. — Все очень просто, — произнес он с едва заметной улыбкой. — Каждый поочереди делает заявление. Если это про тебя, то ты выпиваешь шот, а если нет — стучишь пустым по столу. Игра продолжается до тех пор, пока бутылки на столе не опустеют, — объяснил мужчина, с интересом наблюдая, как меняется выражение ее лица. — То есть, суть игры в том, чтобы просто напиться? — словно не веря ему, девушка окинула удивленным взглядом всю компанию, но в ответ получила лишь безмолвное подтверждение. — Не только. Еще можно узнать много чего интересного друг о друге, — хихикнула крашеная блондинка, что сидела рядом. — Все еще хочешь играть? — поинтересовался Чонгук, проведя по ободку стаканчика кончиком пальца и смачивая его алкоголем, чтобы после сунуть его в рот… буквально на секунду, но этого хватило, чтобы сердечко Енми пропустило удар. Хотелось ли ей играть? Если честно, она уже не была настолько уверена, как минуту назад, но Чонгука посвещать в это не собиралась. Как и показывать перед ним свою трусость. Черта с два она отступит! — Да, хочу, — кивнула девушка, приковывая внимание Чона к своим губам, которые неосознанно облизала. Адреналин захлестнул игроков, когда Джеки поднял свой шот, собираясь озвучить свое заявление. И то ли ему выпить не терпелось, то ли захотелось сразу задать игре нужный темп, но начал он с самого простого и банального. — Мне нравятся девушки, — бросил Мин задорно и, усмехнувшись, опрокинул в себя первый стаканчик. — Yeah! — воскликнул сидящий сбоку от него молодой человек, хватая шот и также, одним махом, его опустошая. Следом, под стук пустых девчачих стаканчиков, прозвучало женское «идиот», после чего одна из подружек потянулась за своим шотом, вызывая за столом похабный свист и задорный хохот. Наблюдая за всем этим с улыбкой, Чонгук поднес к губам текилу и, запрокидывая голову, залпом ее выпил, почувствовав наслаждение от приятного жжения в горле и груди. Облизав губы, он ленивым движением вернул шот на стол и взглянул на Енми, замечая легкий румянец на ее щеках. Кажется, ее смущали шутки, которые сыпались на девушку, только что совершившую каминг-аут. Что ж, теперь малышка понимала, на что подписалась. Следующим на очереди был Хосок. Он с довольной ухмылкой подхватил бутылку и, разливая текилу по шотам, весело поддел компанию: — Ну что, народ, готовы к более смелым откровениям? Под общий смех Чон наполнил последний стаканчик, но, прежде чем произнести свой факт, перехватил короткий предупреждающий сигнал от кузена — тот едва заметно повел подбородком и глазами указал на Енми. И Хосок все понял: нужно было сказать то, что не позволит ей выпить содержимое. — Короче, хочу пакаяться: я пробовал наркоту. На этот раз выпили все. Без исключения. У Чонгука едва не отвалилась челюсть, а Хосок и вовсе поперхнулся текилой, когда Енми робко поднесла шот к губам и все выпила. Обалдеть! Ну нихрена себе! От удивления округлив глаза, братья коротко переглянулись между собой, а затем сново ошеломленно уставились на девушку, которая продолжала разглядывать пустой шот в своей руке, боясь поднять голову. Ну вот и раскрылся один из ее секретиков. Да уж, было дело. Однажды Енми со своей подругой Миной в пятнадцатилетнем возрасте попробовали травку, дабы произвести впечатление на мальчиков из старших классов. Хотелось показаться взрослыми и бесстрашными, а в таком безрассудном возрасте подростки частенько совершают разные глупости, особенно, когда попадают не в ту компанию. Неизвестно чем бы закончился для подружек тот эксперимент, если бы их не заметил полицейский патруль: обкуренных парней забрали в участок, а школьницы, к счастью, обошлись одним лишь выговором. Из неприятных воспоминаний ее вывела соседка слева, когда забрала у нее шот, вернув его на стол. Енми рассеянно проследила взглядом за рукой парня, наполнявшего стаканчики, а когда подняла глаза и увидела его нахальную улыбку, поняла, что сейчас прозвучит что-то нескромное. И все же к настолько откровенному признанию она не была готова. — Я занимался групповым сексом. Едва сдерживая улыбку, Чонгук поджал губы и переглянулся с кузеном, который, отзеркаливая движения брата, поднес ко рту текилу. Задохнувшись от шока, Енми до побелевших костяшек сжала пустой шот, мечтая запустить им в своего учителя, но на деле, просто шандарахнула им по столу. — Серьезно? Фу, извращенцы! — выпалила она, краснея от разъедающего внутренности факта. Боже, лучше бы она этого не знала! Надо было сразу уезжать и не играть в эту дурацкую игру! Ее слова вызвали мгновенную реакцию — компания разразилась дружным хохотом. Шум за столом не только привлек внимание посетителей из соседних вип-зон, но и побеспокоил Дасоль, заставив пошевелиться. Правда хватило ее лишь на то, чтобы повернуть голову и простонать в попытке разлепить глаза, но после силы вновь покинули ее, и Сон отключилась. — Гук, смотри до чего ты довел свою рыженькую крошку, — проговорил один из приятелей, издав короткий смешок. — Кажется, ей не хватает жесткой порки, раз она так быстро накидалась. Сдаешь позиции, бро. — Базар фильтруй, — в голосе Чонгука прозвучали стальные нотки. — Здесь школьница сидит. Услышать про «крошку» Чона было неприятно и даже болезненно. Казалось, под ребра заползли колючие цепи и, добравшись до сердца, беспощадно обвились вокруг него, туго сдавив. Кусая губы, Енми медленно встала с дивана, протянула руку и взяла бутылку, ожидавшую ее очереди. Вот только кисть предательски дрожала, и лить текилу ровно не получалось. — Давая помогу. Соприкасаясь с ее пальцами, Чонгук забрал бутылку и начал наполнять стаканчики, мимолетно поглядывая на застывшее девичье лицо. Помимо печали в ее глазах он отметил странный блеск, будто Енми уже была не совсем трезвой. Хотя это казалось странным — не торкнуло бы ее от одного шота, тем более так быстро. Если только до этого девчонка не успела что-то попробовать. — Готово, — сообщил он, возвращая бутылку в центр стола и садясь на место. Что ж, пора и ей выпить! Игривое настроение как-то очень стремительно летело к чертям собачьим, и пора было поменять его направление. Не для того Енми ехала в NB2, чтобы киснуть тут перед Чонгукам: планы были совсем другие. Поэтому, быстро сформировав в своей голове эгоистичный вариант, девушка подхватила стопку и, взглянув с уверенной улыбкой в глаза своему классному руководителю, деловито произнесла: — Я занимаюсь балетом. По столу затарабанили пустые шоты, а к пьющей девушке потянулись вопросительные взгляды. Безусловно всем было интересно узнать, в чем причина такой единоличности, но в итоге все промолчали. А вот Чонгуку все было понятно, и вместо того, чтобы забить на ее выходку, решил ей подыграть. Он взял бутылку, усмиряя взглядом Джун Ки, очередь которого нагло украл, и быстро подготовил новые порции. — У меня девятый дан по тхэквондо, — заявил Чонгук, затем резко опрокинул в себя рюмку и, опустив голову, насмешливо спросил: — Что, ни одного конкурента? Енми закатила глаза и усмехнулась: самоуверенности у него хоть отбавляй! Однако озвученный им факт вызвал у девушки приятное волнение, а также желание увидеть Чона в свободном спарринге, в котором он наверняка выглядел горячо и уверенно, профессионально нанося противнику четкие удары. — Вы решили похвастаться своими достижениями? — иронично бросил Джун Ки, подрываясь с дивана, чтобы схватить бутылку с текилой. Он вернул себе свою очередь и подготовил шоты. — Меня ничто не связывает со школой Искусств, — с усмешкой произнес молодой человек, отыгрываясь сразу за всех. Взрыв хохота продолжил веселье за столом. А потом снова: новые шоты, откровенные признания, нескончаемый смех, разбавляющий мощные биты андеграунда. Первая бутылка опустела, и в дело пошла вторая, размывая границы реальности и все сильнее расслабляя языки и мысли. — Ребят, давайте закончим этот круг и пойдем вниз? — предложил один из друзей, когда на сцену вышли самые ожидаемые участники рэп-баттла, широко известные узкому кругу любителей. — Там начинается самое интересное! К этому моменту Енми уже выпила четыре шота, а потому ее глазки блестели, щеки разрумянились, мысли больше не имели никакой логики, и хихикала она из-за любой шутки, даже самой дурацкой. Продолжая улыбаться, девушка наблюдала за тем, как светловолосая красавица, пошатываясь и проливая часть текилы на стол, наполняет последние шоты, пытаясь сосредоточить плывущий взгляд. И когда та наконец справилась с задачей, едва не уронив отставленную бутылку, то схватилась за пустой стаканчик и треснула им по столешнице, пьяно хихикнув. — Я — девственница, — заявила девушка и, развернувшись, пьяной походкой зашагала между рядами, цепляясь по пути за стулья, чтобы благополучно дойти до лестницы. Но Чонгук не удостоил ее вниманием — гораздо интересней было наблюдать за Енми. Откинувшись на спинку дивана, он с легкой улыбкой смотрел, как она несколько секунд гипнотизирует полный стаканчик, а затем берет и выпивает его содержимое. В этот момент малышка выглядела такой смущенной и растерянной, что ему захотелось пересесть к ней и обнять, спрятав от чужих глаз, которые смотрели на нее с неприкрытым любопытством, удивлением и с явным недоумением. Ну еще бы! Трудно было поверить, что такая горячая красотка до сих пор оставалась невинной. И все же Чонгук продолжал сидеть на месте, решив ничего не делать — Енми со своим острым язычком сама напросилась на эту авантюру. Пусть помучается! Девичьи щеки полыхали, но только теперь не столько от текилы, сколько от пристального внимания, прожигающего ее насквозь. Поэтому, больше не выдерживая этой пытки, Енми резво вскочила с дивана, чтобы сбежать, но вестибулярный аппарат не справился с таким резким скачком, и равновесие дало сбой. Девушку качнуло в сторону, и она, оступившись, приземлилась прямо на колени одному из мужчин. Сгорая от смущения, Енми извинилась и сделала попытку встать, но в ту же секунду чужие руки уверенно сомкнулись на ее оголенной талии, не позволяя подняться. — Ну привет, куколка! Хосок давно не видел столько ярости в глазах кузена. Казалось, еще секунда, и тот подорвется с места, чтобы врезать наглецу, посмевшему лапать Енми. Поэтому старшему пришлось срочно вмешаться: он быстро расцепил руки приятеля и помог девушке подняться. К счастью, тот был достаточно пьян, чтобы возразить. — Ты в порядке? — поинтересовался у нее Хосок, вглядываясь в ее лицо, дабы оценить степень опьянения. — Угу, — качнула головой Енми. — Хочу Маргариту, — неожиданно выпалила она, будто до этого ничего и не произошло. — А ты, — указав пальцем на Чонгука, девушка дерзко вскинула подбородок, — не смей меня останавливать, понял? Закатив глаза и шумно выдохнув с усмешкой, он поднялся с дивана и вышел из-за стола, чтобы сопроводить неровно шагающую девчонку, безрассудно решившую напиться. Но, прежде чем последовать за ней, Чон подошел к наглецу, что посмел бесцеремонно прикоснуться к ученице и, наклонившись, тихо произнес ему на ухо: — Держи свои руки подальше от этой девочки, иначе в следующий раз Хосок тебя не спасет. По-приятельски хлопнув его по плечу, Чонгук выпрямился и поспешил к Енми, настигая ее на полпути и хватая за локоть, чтобы та ненароком не завалилась куда-нибудь, например, на еще одни мужские колени. Естественно она подергалась немножко, пытаясь выдернуть свою конечность из его длинных пальцев, но в результате Чон лишь шикнул на нее и прижал к своему боку, подводя к лестнице. — Я вообще-то не разрешала тебе прикасаться ко мне, — деловито заметила девушка, начиная вместе с ним синхронный спуск по ступенькам. — Тебе обязательно руки распускать? — на ее губах появилась дерзкая улыбка, стоило Чонгуку повернуть к ней голову. — Мне не нужно твое разрешение, Енми. Если я не буду к тебе прикасаться или отойду, то появится много желающих провести с тобой время. И лучше тебе не знать, каким образом. — А если я этого хочу? Чонгук промолчал, но одарил девушку таким говорящим взглядом, что ей моментально расхотелось его провоцировать. Соскочив с последней ступеньки, она по указанию Чона прошла чуть вперед и двинулась в сторону бара, чувствуя тепло мужского тела у себя за спиной. И если у нее все было на уровне ощущений, то Чонгук наслаждался визуально. Он не только кайфовал от ее мягкой, чуть пьяненькой походки, но и видел, как покрывается мурашками девичья кожа в оголенных местах, которые уже пару часов сводили его с ума, вызывая желание протестировать эти зоны на наличие особых, чувствительных точек. Спустя несколько минут Енми стояла рядом со сценой и попивала любимый коктейль, который оплатил Чонгук, проигнорировав ее попытки сделать это самостоятельно. Спорить с ним не оставалось сил, а когда перед ней поставили бокал с Маргаритой, и вовсе стало плевать, кто за нее рассчитался. Первые глотки обжигали приятной кислинкой, заставляя Енми жмуриться от удовольствия и беспечно покачивать головой под грубый речитатив, но совсем скоро она не только перестала чувствовать вкус напитка, но и ощущение реальности начало размываться: огни, лица, тени смешались в бешеном хороводе, вызывая муторное головокружение. А следом подступила тошнота. Тугой комок подкатил к горлу, ноги стали ватными, и единственной опорой в этом потерянном мире оказалась широкая мужская грудь, в которую девушка уткнулась лбом, тяжело задышав. — Чон… Чонгуки, мне… — голос Енми упал до шепота, потому что говорить громче просто не было сил, да и желудок норовил вот-вот извергнуться, — мне плохо, — пожаловалась она и, приподняв голову, что-то промычала, зарываясь носиком в мужскую шею и заставляя ее покрыться мурашками. Чон не мог разобрать ее слов, но он сразу понял в чем дело, отметив, каким белым стало девичье лицо и как сбилось дыхание. Недолго думая, Чонгук обнял Енми за плечи и начал прорываться вперед, расталкивая людей и вместе с тем матерясь из-за того, что они такие нерасторопные. А ведь кто-то из них мог попасть под раздачу, если девчонку стошнит прямо здесь! Когда ее тело практически перестало слушаться, замедлив работу опорно-двигательной системы, Чон подхватил Енми на руки и чуть ли не побежал с ней в уборную. Ему было плевать на испуганные лица и ошеломленные взгляды посетительниц дамской комнаты: все, что его волновало — это вовремя донести свою ношу до унитаза. И, к счастью, он успел. Стоило лишь затащить ее в свободную кабинку и собрать в охапку длинные волосы, Енми начало выворачивать наизнанку. К сожалению, контроль над телом уже было не вернуть — критичное для ее организма количество алкоголя превратило Енми в безвольную куклу. Поэтому Чонгуку снова пришлось нести ее на руках, только теперь уже на улицу, где их ждал заранее нанятый водитель. Передав ему ключи от своей Ауди, Чон зашагал на парковку, прокручивая в голове дальнейшие действия. После того, как он благополучно усадил девушку на заднее сиденье, а сам сел с ней рядом и прижал к себе, так как Енми начало клонить в сон, Чонгук назвал водителю адрес, а затем вынул из кармана телефон и набрал кузена. — Хэй, Хос, у меня к тебе просьба: отвези Дасоль домой, пожалуйста. Ее адрес я пришлю тебе на Kakao. Там ее встретит сестра. — А сам не можешь? — недовольно протянул кузен. — И куда вы делись вообще? — Мы уехали, потому что Енми стало плохо, — объяснил Чонгук и опустил взгляд на девушку, почувствовав ее шевеление. Кажется, ее снова начало мутить. — Короче, я рассчитываю на тебя. Все, отключаюсь. — Угу, — обронил старший, прежде чем связь между ними оборвалась. Попросив водителя остановиться у обочины, Чон одним махом вытянул Енми из машины, вовремя успев спасти свою четырехколесную крошку от извержения девичьего желудка. А вот ее штаны они спасти не успели, и часть противной жидкости попала на черную кожу. Но Чонгук не придал этому значение, так как куда больше его волновало самочувствие Енми. Поэтому, дождавшись, когда рвотные позывы прекратятся, он подставил горлышко бутылки ко ее рту и заставил выпить воду, дабы избежать обезвоживания. После этого ей стало значительно легче, а когда они вновь сели в машину, девушка прислонила голову к мужскому плечу и уснула. Проснулась она у него на руках, пока Чонгук ее куда-то нес. Тихо вздохнув, Енми обняла его за шею и уткнулась в нее же своим носиком, вдыхая будоражащий мужской запах, смешанный с парфюмом. — Мне нравится, как ты пахнешь, — пробормотала она, инстинктивно потираясь щекой о его кожу. — Так вкусно, — и еще один выдох — томный и горячий. Чон дернул кадыком и сжал челюсть до скрежета. От ее неосознанной, пьяной ласки по позвоночнику прокатилась горячая волна, концентрируясь где-то в паху. Он перехватил ее поудобнее и ускорил шаг, пытаясь сосредоточиться на чем угодно, только не на том, как ее губы, мягкие и влажные, несмело касаются его шеи, оставляя легкие поцелуи. Мелкая зараза! Он не должен ее хотеть — это извращение какое-то… Безумие! И все же каждое ее прикосновение било по нервам разрядом тока, и держать контроль становилось все сложнее и сложнее. Господи, да что ж она творит… Войдя в лифт, Чон поставил девушку на ноги и нажал на кнопку нужного этажа. Они поднимались в его апартаменты, потому что Енми не смогла назвать ему код от замка своего дома — ее мозг все еще прибывал в отключке. Прижимаясь к теплому мужскому телу, она находилась где-то на границе реальности и сна, тихонько мурлыкая от удовольствия, пока сильные руки мягко поглаживали ее спину и голую поясницу, при этом надежно удерживая на месте. В квартире было темно, но Чонгук не стал включать свет в прихожей и, избавившись от их обуви, повел девушку в спальню. Енми не понимала, где находится, но такая функция, как думать все еще была ей неподвластна. В голове не прояснилось даже тогда, когда Чон начал ее раздевать: смиренно подчиняясь его воле, она позволила ему стянуть с себя одежду, оставаясь в одном кружевном белье. Должен ли был Чонгук абстрагироваться? Несомненно да. Смог ли он это сделать? Ну конечно же нет. Вид совершенного тела шандарахнул по всем рецепторам, выжигая кислород в легких. Взгляд жадно заскользил по плавным изгибам, задерживаясь на самых соблазнительных местах, и ладони защипало от желания прикоснуться. Только вместо этого мужчина отвернулся, поправляя свою ширинку, а затем вынул из шкафа первую попавшуюся рубашку и торопливо накинул ее на девушку, чтобы спрятать сей запретный плод и хоть чуть-чуть охладить свой пыл. Уложив Енми в постель и бережно накрыв простыней, Чон присел рядом. Сердце все еще гулко отдавалось в висках, когда он провел костяшками пальцев по ее бархатистой щеке, невольно заставив девушку податься навстречу ласке, приоткрыть глаза и сонно улыбнуться. — Чонгуки, — выдохнула она тихо и подняла руку, желая коснуться его лица, однако он быстро перехватил ее теплую ладошку и вновь опустил на матрас. — Чонгуки… — Что, малышка? — хриплым полушепотом спросил он, проводя большим пальцем по ее костяшкам. — Поцелуй меня. Замерев, Чон сглотнул и на мгновение задержал дыхание, продолжая слышать в своей голове ее слова. Черт, он бы с удовольствием выполнил ее просьбу, если бы не множество причин, мигающих красной табличкой «НЕЛЬЗЯ». — Енми, ты пьяна, — Чонгук отпустил ее руку, собираясь встать с кровати. — Пожалуйста, — дрогнул девичий голос. — Я хочу… хочу, чтобы ты обнял меня и… поцеловал. И вот как он должен был объяснить ей, что, попробовав на вкус ее губы, навряд ли сможет ограничиться одним поцелуем? Не тогда, когда она — вся такая нежная и горячая — лежит в его постели, буквально предлагая себя. К тому же малышка была пьяна и не ведала, о чем просила. Все же одному из них следовало держать ситуацию под контролем, чтобы не наделать ошибок. — Енми, мы не можем, — он поджал губы, сожалея, что вынужден ей отказать. И видимо девушка была уже не настолько пьяна, раз смогла ощутить болезненный спазм в области груди. — Ты такой дурак, — едва слышно протянула она, малодушно позволяя предательским слезам скатиться по вискам. — Уходи! — бросила следом с неприкрытым раздражением. Вот такая ирония — его выгоняли из собственной спальни. Глубоко вздохнув, Чон устало провел ладонью по лицу, а затем встал с кровати, решив вернуться позже, когда Енми уснет. Как бы то ни было, но постель им придется делить на двоих. Дойдя до двери, он обернулся, наблюдая за тем, как Енми отпихивает и сминает ногами простынь, а после переворачивается набок, сворачиваясь в комочек, при виде которого неприятно кольнуло в груди. И все же с непоколебимой верой, что все сделал правильно, Чонгук открыл дверь и уже собирался покинуть комнату, когда до него долетели тихие слова, заставившие на мгновение оцепенеть. — Я люблю тебя.

Flashback end

Продолжая нависать над ней, Чонгук сокрушающе улыбнулся, и девушка стыдливо отвернула голову, испытывая неловкость не только из-за пикантного положения, но и от своего потрепанного вида, который лицезрел мужчина. — Ну так что, тебе рассказать о нашей ночи? — усмехнулся Чон, прикусывая свою нижнюю губу. Ой-ой! Что-то ей подсказывало, что ничего хорошего она не услышит. Но… надо ведь было спросить о самом главном, не так ли? Боже, какой стыд, блин! — Мы… мы… — она набрала в легкие побольше воздуха, до боли впиваясь ногтями в собственную кожу ладони. — Мы переспали, Чонгук? — Енми замерла, с ужасом ожидая его ответ. Рвано выдохнув через нос, Чон обжег девичий профиль острым, пронизывающим взглядом, а затем, освободив ее запястья, одним рывком выпрямился. — Нет, секса у нас не было, — успокоил он Енми, хотя так и подмывало смутить ее маленькой ложью, сказав, что она предлагала. — Я не сплю с пьяными девушками. Поверь, если бы ты ночью лишилась девственности, то ты бы чувствовала это сейчас. — Ага… да… отлично, — с перебоями пробормотала она, цепляя простынь. — А теперь… уйди, — это Енми сказала, уже будучи накрытая с головой. Поймав эффект дежавю, Чонгук засмеялся: опять девчонка желала выставить его за дверь собственной спальни! Но чтобы не смущать ее еще больше, он решил оставить ее наедине со своими мыслями и дать ей время прийти в себя. Перед тем, как выйти из комнаты, Чон предложил Енми принять бодрящий душ, а после присоединиться к нему за завтраком, приготовленными его умелыми руками. — Чонгук, у меня нет с собой сменной одежды и… белья, если ты не заметил, — послышался ее тихий голосок. Бесцеремонно откинув простыню, Чон окинул смущенную девушку оценивающим взглядом и горячо улыбнулся, когда ее щеки запылали еще сильнее, а сама она заерзала, явно ощущая дискомфорт. — Я дам тебе свои вещи. Попробую найти хоть что-нибудь в этом шкафу, что с тебя не спадет. Отыскав в гардеробе подходящие футболку и шорты, он положил их на кровать, добавив к стопке черный пояс, на случай, если надо будет подвязать низ. Красивый шелковый аксессуар мгновенно привлек внимание Енми, вызвав у нее интерес и удивление. — По-моему, это не твой стиль, — с улыбкой заметила девушка, проводя пальцами по мягкой ткани. — Зачем он тебе? Ты же не носишь подобное. Наверно, зря она это спросила: судя по тому, как лукаво заблестели его глаза, речь пойдет не о стандартном применении пояса. — А он и не для меня, — сексуальная улыбка лениво изогнула мужские губы. — И носить я его не собираюсь. Эта вещичка очень удобна в другом применении. — В каком? — ее ресницы захлопали, как крылышки мотылька. Чонгук кинул взгляд на изголовье кровати, а потом обхватил запястье Енми и медленно провел большим пальцем по нежной коже. — А сама-то как думаешь? Пояс, запястье, белые поручни в изголовье… О черт! Сопоставив все факты, девушка почувствовала острый укол негодования. — Ясно. Вот, значит, чем ты тут занимаешься с Дасоль, — процедила Енми, захлебываясь горечью от собственных слов. — Причем здесь Дасоль? С чего ты, вдруг, о ней вспомнила? — удерживая в захвате ее руку, которую она пыталась вырвать, Чонгук удивленно приподнял брови. — Она была здесь только один раз, но мы не использовали этот пояс, — добавил он следом, зачем-то решив оправдаться. — Мне его подарили друзья, причем очень давно, но я так и не воспользовался им. Забыл о нем даже. Видимо, еще не настал его час. «Надеюсь, что и не настанет никогда» — хотелось ей сказать вслух, но мысли остались неозвученными. Решив, что не стоит тут долго засиживаться и злоупотреблять гостеприимством, Енми встала с кровати, подхватила вещи и, обойдя мужчину, направилась к двери, одергивая на ходу полы задравшейся рубашки. — Где, говоришь, ванная комната? — спросила она, берясь за ручку и оборачиваясь к Чонгуку. — Соседняя… кхм… соседняя дверь налево, — пойманный на откровенном залипании, Чон перевел взгляд с ее стройных ног на лицо и, улыбнувшись, двинулся в ее сторону. — Не засиживайся там долго — я умираю с голода, — с усмешкой бросил он. Не дожидаясь, когда Чонгук подойдет ближе, девушка выскочила из комнаты и, ворвавшись в ванную комнату, быстро закрыла дверь на ключ. Сердце колотилось, как сумасшедшее, руки и ноги дрожали, и Енми, прикрывая глаза, облокотилась на стену, пытаясь успокоиться. Господи, почему она так остро реагирует на его близость? Неужели это никогда не прикратится? И как ей продолжать с ним играть, если Чонгук, который, как оказалось, не любил проигрывать, всегда был на шаг впереди, не давая ей ни малейшей форы и обезоруживая своей невероятной улыбкой? Понимая, что все эти вопросы останутся без ответа, девушка встала под тропический душ и сразу же почувствовала, как начинает расслабляться. Минуты две она стояла неподвижно, позволив прохладным каплям смыть липкую паутину мыслей, а затем, взяв мятный шампунь, намылила им волосы и начала тщательно втирать в корни, получая истинное удовольствие от массажа. Закончив с волосами, она потянулась за мужским гелем, которым довольно часто пользовался Чонгук — смешанный запах иланг-иланга и апельсина окутал тело легкой цветочной дымкой, заставляя снова и снова вдыхать этот необычный, но очень притягательный запах. Последние секунды блаженства закончились вместе с тем, как ее взгляд обвел стены в поисках полотенца и ничего не нашел. Вот зараза! И чем она думала, когда заходила в душевую? А главное — чем думал хозяин квартиры, отправляя гостью помыться? Уж кому, как не ему, следовало помнить, что здесь у него висело только одно банное полотенце, которым он уже воспользовался и вывесил на балкон сушиться! — Ненавижу тебя, Чон Чонгук, — прошипела Енми и стала натягивать мужские вещи на свое мокрое тело, скривив брезгливо мордашку. Бр-р, какое неприятное ощущение!