На пуантах

***

(no say - Samuke) Выбегая под ливень, Енми почувствовала освежающую прохладу дождевых капель на своих разгоряченных щеках и, закрывая глаза, подняла лицо к небу, позволяя дождю смыть горькие слезы. Ей были необходимы эти секунды единства с небесным потоком, чтобы хотя бы на мгновение притупить чувство боли и утраты, утихомирить бунтующее сердце и стереть из головы все еще воспроизводимую мозгом ужасную картину предательства. Но сколько бы небеса не омывали ее лицо, соленая влага, текущая по ее вискам, не исчезала. Водитель Енми подбежал, взял из ее рук промокший рюкзак и обнял девушку за плечи, пряча под своим зонтом от колючих капель. Мужчина без лишних слов повел молодую хозяйку к своей машине, подстраиваясь под ее неровный шаг и прижимая к себе каждый раз, когда ее вело немного в сторону. Чувствуя, как дрожит ее тело, он сжал челюсти и открыл перед ней дверцу, терпеливо ожидая, пока она устроится поудобней на сиденье. Рядом он положил ее рюкзак. Когда мужчина сел за руль и взглянул на Енми в зеркало заднего вида, у него защемило сердце, потому что он впервые видел хозяйку в таком подавленном состоянии. Он не имел представления, что произошло в клубе, но спросить у нее не решался. Она стащила с себя чокер, который все это время мешал свободно дышать, вставила в уши эйрподсы и, выбрав среди множества альбомов в Spotify тот, что мог помочь выплакать оставшиеся слезы, прильнула к окну и ушла в себя. Неугомонные дворники работали на износ, смывая лишь на долю секунды поток воды с лобового стекла, тем самым давая возможность на мгновение рассмотреть впереди едущую машину. Они ехали медленно из-за скопившегося затора на дороге, и Тасос впервые радовался этой черепашьей скорости, потому что у Енми было достаточно времени, чтобы выплакать слезы и успокоиться. Остановившись на красном светофоре, Тасос обернулся и взглянул на девушку. Она сидела вполоборота, подобрав под себя согнутые в коленях ноги; правая рука покоилась на спинке сиденья, и на предплечье этой руки Енми опустила голову; глаза были закрыты, а между бровями пролегли морщинки. Тасос тяжело вздохнул: дождливая погода была сегодня подстать настроению девушки. После побега Енми, Чонгук несколько минут просидел на лестничной площадке, игнорируя удивленные взгляды снующих вверх-вниз любопытных клиентов, прокручивая в голове все слова Енми, брошенные в порыве отчаяния. Да, Чон понимал, что Енми могла злиться: юношеский максимализм и все-такое; увидела один неоднозначный кадр и накрутила себе целый сценарий. Это мешало ей здраво мыслить, увидеть всю картину целиком и сделать правильный вывод. Безусловно, Енми имела право обижаться на него, злиться и кричать, но нельзя разбрасываться обидными словами, не дав возможности выговориться другой стороне! Когда конфликт происходит между двумя людьми, надо решать проблемы, используя диалог, но Енми этого не позволила, не дала ему возможности все объяснить и утешить ее. — Какая же ты глупышка, Пак Енми, — горько усмехнулся он, рисуя невидимые линии на черном экране Айфона. — Я никогда не играл с тобой. Поглядев на часы, Чонгук поднялся с пола и медленно начал подниматься по стеклянным подвесным ступеням, ощущая тяжесть в ногах из-за собственного веса. Съедаемый беспокойством, он, все же, понимал, что Енми сейчас звонить бесполезно — она не примет его вызов и мысленно пошлет на хер. Чон почувствовал раздражение, которое постепенно начинало перерастать в злость от такого несправедливого к себе отношения. Если Енми не видит его заботы, внимания и искренних намерений по отношению к ней, то у нее реально проблемы. Пусть покопается в себе, приведет в порядок свои мысли, начнет размышлять логически, а он будет ждать в сторонке, пока она сама к нему прибежит, если, конечно, захочет. Но почему одна только мысль о том, что она может не вернуться, отдавала в груди острой болью? Он вошел в раздевалку, где все еще висела на крючке его спортивная сумка, снял ее и закинул на плечо, извлекая из заднего кармана штанов свой телефон. Поднеся экран к лицу, Чонгук разблокировал его с помощью Face ID и вошел в KakaoTalk, чтобы написать в чат с братом о своем желании встретиться и выпить. Ответ ему пришел тогда, когда Чон был уже на первом этаже возле стойки ресепшена, где он намеревался обговорить с администратором один важный момент. 20:20 Hoseok Big Boy: Хэй, Куки, дуй к нам. Мы с ребятами на Итэвоне. В десять собираемся в Soul Train. 20:21 JK: Отлично, Хос. Я приеду к девяти, если в пробку на дороге не попаду. Спишемся уже на месте. Чонгук сунул мобильный в карман и уставился на Чан Лин своими пронзительным, черным взглядом, который неприятно въедался в кожу любому, кому он был адресован. Девушка, что все это время стучала своим маникюром по клавиатуре ноутбука, замерла, а потом неуверенно поднялась из-за стола, нервно теребя в руках свой телефон. — Чонгуки. — Могу я попросить тебя об одном одолжении, Лин? — когда администратор кивнула, он продолжил. — В будущем, когда меня будет искать какая-нибудь «молодая особа», будь добра сообщать мне ее имя заранее. — Да, я поняла, — покраснела девушка и виновато улыбнулась, провожая сына начальника взглядом. На улице его ждала Дасоль, прячась от дождя под красным зонтом. Завидев Чонгука, она поспешила к нему, дабы спрятать от капель воды, но у него был свой зонт, который он раскрыл перед самым ее носом. — Почему ты все еще здесь? — мрачно спросил он, направляясь к своему автомобилю. — Езжай домой, а то простудишься. — Так значит, твоя новая игрушка — это Пак Енми? Это она стала у нас на пути? — ядовито спросила Сон, спеша вслед за мужчиной. — Чонгук, ты трахаешь свою ученицу? Резко остановившись, Чон повернулся на сто восемьдесят градусов, сталкиваясь с Дасоль зонтами, и бросил на рыжую грозный взгляд. Он не желал ей зла, но она переходила все дозволенные границы, и это выводило его из себя. — Дасоль, я не трахаю своих учениц, хватит нести чушь! И ты забыла самое главное: моя личная жизнь тебя не касается! — он закрыл зонт и сел в машину. — Уходи. Она схватилась за ручку дверцы снаружи, не давая Чонгуку ее закрыть, и снисходительно улыбнулась. — Пак еще слишком маленькая и неопытная — она может быстро наскучить, дорогой. Тебе нужна сильная женщина, которая будет тебя любить, ценить и слушать. Скрипнув зубами, Чон бросил на рыжеволосую тяжелый взгляд и с силой хлопнул дверью, тут же нажимая на блокировку дрожащей рукой. Он завел мотор и резко нажал на газ, пробуксовывая на месте, а потом поехал вперед, едва уходя от заноса. Дасоль пристально смотрела ему вслед, а на ее губах застыла кривая улыбка, которая выглядела довольно пугающе. Чонгук даже не догадывался, что Дасоль одним словом, одним щелчком пальцев может разлучить его с Енми, если пожелает. Но она не хотела этого делать, потому что тогда Чонгук возненавидит ее и никогда больше не вернется обратно в ее любящие руки. Главное, чтоб игра с Пак сильно не затягивалась, ведь терпения у Сон хоть и много, но оно не бесконечное.

***

— Ну что ты сопли на кулак наматываешь? Развела тут драму! — ругала подругу Мина, стараясь подвести той стрелки. — Я уже устала тебя перекрашивать. — Прости! — Енми едва сдержалась, чтобы в очередной раз не потереть глаза. — Ты не представляешь, как мне обидно и больно! — Я это уже раз десять услышала, Енми, — заметила девушка, подтирая с нижнего века подруги развод от карандаша. — И в десятый раз говорю — ты накручиваешь себя! У тебя вообще нет никаких доказательств того, что они целовались. — Он прижимал ее к стене… — И что с того? Может, ей что-то в глаз попало! — Мина, ну ты слышишь себя вообще? В какой еще глаз? Эта рыжая шлюха смотрела на него так, словно хотела съесть! — И все равно ты не права: сбежала оттуда, показала свою слабость. Но самое главное, ты не дала Чонгуку шанса все объяснить, — отчитывала Ким девушку, все еще делая тщетные попытки нанести макияж. — Знаешь почему я убежала, Мина? — подруга отвела карандаш в сторону и с интересом посмотрела на Енми. — Потому что я бы не устояла перед ним и все ему простила, — голос девушки дрогнул. Мина кинула на трюмо подводку и скрестила руки на груди. — Енмия, так может и прощать-то нечего! Мой тебе совет — поговори с Чонгуком. Я не могу видеть тебя такой, подружка! — Ким вздохнула. — И красить я тебя не буду — все равно ничего на твоем лице сейчас не держится! Иди умойся и поедем снимать твое напряжение. Ты у нас и без косметики красавица, даже с этими красными глазами. — Спасибо, что приехала! Ты не представляешь, как мне нужна была твоя поддержка! — Енми обняла подругу, а потом поправила свои модные джинсы с дырками и взяла с поверхности трюмо свой аксессуар. — Помоги мне с чокером, пожалуйста. Мина завязала красную ленту на шее подруги, пряча от чужого глаза то, что Чонгук поставил девушке в порыве своих чувств и тяжело вздохнула: она очень надеялась, что это был не последний засос Чона на теле подруги.

***

Дождь, наконец-то, закончился. Белая Ауди въехала на платную автостоянку, и водитель припарковал ее на одной из свободных разметок, выбирая место недалеко от выхода. Чонгук взглянул на себя в боковое зеркало, поправляя челку, и вышел из машины, блокируя двери автоключом. Чон перепрыгнул небольшую лужу и зашагал с сторону регистрационной будки, чтобы оформить договор и платежную квитанцию на предоставленную услугу. Пока шел, он позвонил кузену, дабы объявить о своем приезде, и Хосок скинул ему адрес закусочной, где они с ребятами ждали его, чтобы поужинать. Небо все еще было занавешено темно-серыми тучами, что скрывали в себе угрозу обрушить на землю новую порцию дождя; в лужах мокрого асфальта отражались огни первых зажженных фонарей, а проезжающие машины норовились попасть колесами в эти небольшие углубления и обрызгать прохожих людей не самой чистой водой. Направляясь в нужную сторону, Чонгук, погруженный в нерадостные мысли, едва не столкнулся с проезжающим такси и остановился буквально в шаге от него. — Эй, парень, будь осторожен — тут тебе не прогулочная дорожка! — высунулся водитель из окна. Чонгук с виноватой улыбкой поднял ладони вверх, кивнув головой, и обошел машину сзади, мысленно ругая себя за невнимательность. С ним такого еще никогда не случалось, чтобы кто-то делал ему замечание на дороге: он всегда был предельно внимателен на улицах города. Таксист покачал головой и поехал дальше, а одна из его пассажирок, переключая свое внимание с телефона на него, удивленно спросила: — Что случилось, господин? — Да вечно эта молодежь по сторонам не смотрит! Чуть на парня не наехал! Девушка понимающе кивнула и выглянула в окно. — О! Можете нас высадить возле этого кафе, господин? — воскликнула она, замечая знакомую вывеску, а потом толкнула подругу в бок, заставляя ту оторваться от экрана мобильника. — Енми, я ужасно хочу бургер! Давай перекусим здесь? — Хорошо, — ответила девушка и убрала свой телефон в клатч. Две подружки сели за свободный столик в небольшом мини-кафе, где готовили любимый чизбургер Мины и, взяв каталог, принялись выбирать еду. Енми не могла толком определиться с заказом, потому что есть совсем не хотелось, но подруга настоятельно твердила, что пить алкоголь на голодный желудок вредно и опасно. Чтобы не тратить время попусту, Пак заказала тоже самое, что и Мина — чизбургер с острым соусом и картофель-фри, выбрав из напитков диетическую Колу. — Мини, ты получила ответ от своего дяди? — спросила Енми, лениво засовывая хрустящую палочку картошки в рот. — Без господина Кима нам не продадут алкогольные напитки. — Не переживай — сегодня его смена, — хихикнула Ким. — Но дядя предупредил, чтобы мы ограничили себя одним, максимум, двумя коктейлями. — А нам больше и не надо, — улыбнулась Енми. — Я просто хочу расслабиться под лаунж музыку и привести мысли в порядок. Улица Богванг утопала в разноцветном неоновом свете, притягивая любителей ночной жизни своими кричащими названиями на вывесках. Когда снаружи становилось темно, Итэвон оживал, превращался в один из самых оживленных районов Сеула, потому что здесь было бесконечное множество развлекательных заведений для молодежи и не только. Магазины, бары, пабы и ночные клубы предлагали свои услуги не только местным жителям: иммигранты со всех сторон света облюбовали этот район, насыщая его особенной атмосферой, смешивая свою культуру с корейской. А еще ночью здесь становилось опасно находиться одному среди разномастной толпы: Итэвон посещали и те, кто был не прочь побаловаться наркотой или воспользоваться услугами консумации, иногда переходя границы дозволенного. Представительницы прекрасного пола запросто могли попасть на крючок промышляющих нелегальным бизнесом иммигрантов или самих корейцев, поэтому девушки обычно приезжали сюда со своими парнями. (Stuck Inside или BTS) Было около десяти вечера, когда Чонгук, Хосок и двое их приятелей вошли в Soul Train, сразу же направляясь в дальний угол за свободный столик. В это время бар обычно уже был набит толпой любителей расслабиться под джазовую музыку с бокалом высококачественного алкоголя, поэтому друзьям повезло, что им удалось найти свободный уголок. — Ребят, предлагаю взять бутылку красного Маджуана, — предложил Хосок, обводя взглядом толпу в помещении. — Гуку завтра на работу, а я не хочу снова напиваться в хлам, как в последний раз. — Что, настолько сильно надрался? — усмехнулся Джун Ки, ознакамливаясь со списком в каталоге. — Пак Чим намешал мне всякой дряни, что на утро я чуть душу богу не отдал! — вспоминая события той вечеринки, Чон-старший поморщился. — Может, ты хотел сказать Дьяволу? Не думаю, что всевышний примет твою грязную душонку! — замечание Джеки заставило ребят засмеяться. — Хэй, чувак, у меня прекрасная душа! — не согласился с приятелем Хосок. — Во всяком случае, получше твоей будет. — С чего бы это? — Ну хотя бы потому, что я не взламываю коды и не ворую чужую информацию. Чонгук улыбнулся и потрепал брата за плечо. — Хос, согласись, что ты просто завидуешь? А зависть оскверняет душу! — Ладно, отдам вам победу в этом раунде, придурки, — засмеялся Хосок, а потом обвел свою компанию взглядом. — Так что на счет вина? Ребята были согласны с выбором Чона, поэтому он отправился делать заказ, а Чонгук с друзьями остались на своих местах, разбавляя гул в помещении своим разговором. Ровно в полдесятого Енми и Мина, смешиваясь с небольшой кучкой молодых людей, вошли в двери заведения и направились прямиком к барной стойке, за которой сегодня работал Ким Чон Сок, развлекая своими барменскими штучками местных и иностранных посетителей. Дядя Мины вместе со своим напарником профессионально намешивали напитки, пританцовывая на месте и даря ожидающим клиентам теплые улыбки, чаще всего представительницам слабого пола. Так вышло, что Ким Чон Сок был старше племянницы всего лишь на десять лет, поэтому он все еще был слишком молод и хорош собой, а постоянные клиентки частенько захаживали в бар, чтобы пофлиртовать с горячим мужчиной. Чон Сок просто обалдел, когда увидел подругу племянницы, что привлекла к себе внимание мужчин своей женственной походкой, точеной фигурой и распущенной копной черных, переходящих в бургундский цвет волос. Серебристо-черный топ с бретельками и джинсы в дырку придавали ей дерзости, а красный чокер — сексуальности. Ким не видел Енми года два, и с тех пор она сильно повзрослела и похорошела! Взбивая коктейль в шейкере одной рукой, он смотрел на нее и не мог оторвать взгляд: настолько она была красива, даже без грамма макияжа на лице. Жаль, что у него сегодня смена — он бы обязательно составил девушкам компанию и, возможно, познакомился бы с Енми поближе. Бармен на минутку покинул свое рабочее место, чтобы горячо обнять свою племянницу и поздороваться с ее подругой, которая немного смутилась, замечая на себе изучающий взгляд мужчины. Он даже не скрывал своего восхищения, и Енми прижалась к подруге сильнее, словно ища в ней защиту от лишнего внимания. Мина с улыбкой толкнула дядю в плечо и напомнила, что клиенты все еще ждут свой заказ, заставляя тем самым бармена вернуться на свое место. Вечер протекал в уютной атмосфере: беззаботная болтовня с интересными собеседниками в лице Ким Чон Сока, его напарника Хваёна и Мины, лаунж музыка в стиле джаз и просто чудесный коктейль. Енми еще никогда не пила такую вкусную Маргариту. Она наслаждалась горько-сладким вкусом и мысленно улетала под звуки прекрасной мелодии, освобождая свою голову от разных дурных мыслей. После того, как девушка выпила последние капли чудного коктейля, Ким улыбнулся и протянул ей второй, полный почти до краев бокал. Енми удивленно посмотрела на мужчину. — Я заметил, что тебе пришлась по вкусу моя Маргарита, поэтому сделал тебе еще одну. Но это последний бокал, — сообщил бармен и кинул на девушку пристальный взгляд. — Вы боитесь, что я опьянею? — улыбнулась Енми, делая большой глоток любимого коктейля. В теле чувствовалось легкость и беззаботность. — Конечно! Нельзя таким красавицам напиваться в подобных местах! — ответил Чон Сок, накрывая ее ладонь, покоющуюся на стойке, своей рукой. Девушка, чувствуя какое-то непонятное давление, смущенно улыбнулась мужчине и, освобождая руку, поднесла напиток к губам, чтобы сделать большой глоток. Ранее, буквально минуту назад, две шумные парочки, что стояли справа от Енми, забрали свои долгожданные напитки, придвинутые Хваёном, и отошли от барной стойки, направляясь вглубь бара. Чонгук, который стоял рядом с ними, ожидая своей очереди, кинул непринужденный взгляд влево, постукивая пальцами по стойке в такт красивой мелодии и неожиданно увидел девушку, ту самую, без которой весь вечер в груди было пусто. Его словно током ударило: теперь его сердце вновь ожило, начало неистово качать кровь, а в пальцах появилось знакомое покалывание — гормон адреналина пополнил объем циркулирующей крови, ударяя в голову, и он же заставил сердце работать на износ. Чонгук изучающим взглядом прошелся по ее профилю, затем опустил глаза на соблазнительную шею, глотая ком в горле, а дальше - на плечи и грудь, обтянутую смелым топом. Из-за желания его дыхание стало тяжелее, и Чон дунул себе на челку, чувствуя неожиданно появившуюся испарину. Делая шаг в ее сторону, мужчина наткнулся на неприятную картину: бармен, пожирающий Енми глазами, накрыл ее ладошку своей рукой, и та не сразу-то ее одернула! Чонгук от злости чуть не задохнулся. Он разозлился сразу на обоих: на мужчину, что так очевидно проявлял свой интерес, и на девушку, позволяющую чужой руке касаться себя. Чон увидел ее смущенную улыбку, и его просто перекрыло. Подойдя к Енми со спины, игнорируя ошеломленный взгляд ее подруги, он положил руки на девичьи плечи и, склонившись к ее ушку, тихо произнес, опаляя своим дыханием и заставляя вздрогнуть: — Нравится флиртовать с мужчинами? Почувствовав бешеное сердцебиение, Пак решила, что сходит с ума. Она сделала попытку обернуться, но Чонгук еще не закончил. — Как интересно, — горько усмехнулся он. — Ранее, ты не дала мне к себе прикоснуться, зато с удовольствием разрешаешь делать это другим. Почувствовав раздражение в его голосе, Енми отрицательно покачала головой и соскочила с высокого стула, практически ударяясь о барную стойку. Резко развернувшись, из-за чего голова слегка закружилась, она сердито посмотрела на Чонгука и скрестила руки на груди, игнорируя ледяные искорки в его глазах. Девушка была полностью с ним не согласна. — Неправда. Со стороны Чон Сока это был дружеский жест! А вот ты… ты… — она махнула рукой, не найдя подходящего слова. — Что я, Енми? Видишь, ты даже слов подходящих найти не можешь, потому что прекрасно понимаешь, что перегнула палку! — Чонгук подошел к девушке вплотную, заставляя ту отвести взгляд. — Но ведь такая упрямица, как ты, навряд ли с этим согласится, правда? Мина смотрела на них и не могла налюбоваться: да тут столько ревности, что их всех сейчас затопит! Чон Сок, который все это время следил за ругающейся парочкой, был сильно разочарован тем фактом, что у Пак Енми, оказывается, есть парень. Дабы отвлечь себя от нерадостных мыслей, Ким оттолкнул своего напарника и взял на себя обслуживание нового клиента, который влез вне очереди, сильно желая наградить себя дорогой выпивкой после тяжелого рабочего дня. — Чонгук, отойди, — попросила Енми, слегка толкая его в грудь. — Я не собираюсь перед тобой тут отчитываться. — Разумеется ты не будешь этого делать здесь. Давай-ка выйдем, — бросив на девушку строгий взгляд, Чон скользнул рукой по внутренней стороне ее предплечья, достигая тонкого запястья, на котором он сомкнул свои пальцы. Она практически бежала позади, ведомая Чоном, потому что едва поспевала подстраиваться под его широкий шаг. Чонгук расталкивал стоящих на пути зевак свободной рукой, а второй сильно сжимал девичье запястье, которое Енми постоянно делала попытки освободить, потому что было больно. Оказавшись на свежем воздухе, Енми глубоко вдохнула порцию кислорода, набираясь сил, и начала тормозить ногами, пытаясь замедлить шаги Чона. — Стой, Чонгук! Хватит тащить меня, как куклу какую-то. Я устала! — крикнула на него девушка, вынуждая того остановиться. Мужчина обернулся и прошелся по ней взглядом. Он не собирался разговаривать с Енми при посторонних, которые заполонили оживленную улицу, напичканную барами и ночными клубами. Губы Чонгука изогнулись в недоброй улыбке. — Ты собираешься демонстрировать свой характер прямо на глазах у публики? — Прекрати так улыбаться — меня это раздражает! И отпусти, наконец, мою руку, — новая попытка освободиться только позабавила Чона. — Я не собираюсь с тобой разговаривать и куда-то идти. — Ты уверена? Почему он так хитро улыбается? — Конечно я уверена, Чонгук! — довольно громко ответила девушка, стараясь держаться на ногах ровно. — Раз ты устала и не хочешь идти, то я сам понесу тебя… куколка! Енми не успела ничего сообразить, как одним ловким движением Чонгук обхватил ее за бедра и закинул себе на плечо, заставив девушку ойкнуть и встрепенуться. — Йа, совсем с ума сошел, идиот? — закричала Енми, приковывая к ним внимание пьяных прохожих. — Отпусти меня немедленно! Енми стала брыкаться и драться, поэтому Чонгуку ничего не оставалось, как сильно шлепнуть ее по вертлявому заду. Девушка немного потерялась от необычных ощущений, и Чон, довольно улыбаясь, слегка подкинул ее съехавшее тело, чтобы оно приняло более удобное положение. Продолжая шагать вдоль увеселительных заведений, Чонгук достал свой мобильный из кармана, чтобы принять звонок от брата. Разговор был коротким: все, что Енми услышала от своего мучителя — это брошенные слова «да», «нет» и фразу «отвези Мину домой». Обалдеть! Чонгук не собирался возвращать ее в бар? Он ей даже с подругой не дал попрощаться! Волна негодования накрыла девушку с головой, поэтому Пак в очередной раз приняла попытку освободиться, упираясь руками в поясницу Чонгука, но ее пятая точка снова ощутила шлепок мужской руки. Неожиданно для себя, девушка почувствовала волну тепла между ног, и ее это сильно шокировало и заставило покраснеть: как подобное может ее возбуждать?! — Да сколько можно? — возмутилась Енми, приходя в ярость и вызывая глумливые смешки у проходящих мимо наблюдателей. — Чон Чонгук, немедленно опусти меня на землю, иначе пожалеешь о своем поведении! — Я тебе сказал тоже самое, когда просил не уходить, — строго заметил Чон, отпуская девушку - у него самого плечо затекло. Енми была настолько зла, что хотела ударить его по лицу, но вместо этого пнула ногой по голени, наблюдая за гримасой боли, которая отразилась на мужественном лице. «Ничего страшного, — мысленно говорила себе девушка, — он это заслужил». Но почему-то сердце ее неприятно заныло, когда мужчина поморщился от болезненного ощущения, прикусив губу. — Прости, Чонгук, — тихо произнесла Енми. — Сильно больно? — Нет, что ты — очень приятно! — злость в его тоне заставила Пак пожалеть о случившемся, но показывать она этого не собиралась. — Сам виноват! — А ты, оказывается, у нас строптивая! Мне нравится таких приручать! — вызывая мурашки своим смехом, он сделал шаг в ее сторону. Вскрикнув, Енми развернулась и рванула с места, стараясь во время побега не задеть стоящую посреди тротуара шумную молодежь, которая удивленно проводила девушку взглядом. Ударивший в голову адреналин заставлял ее мчаться без устали, даже не смотря на то, что она была под алкогольным опьянением. Енми надеялась, что Чонгук не кинулся за ней вдогонку из-за боли в ноге, но когда она обернулась, то поняла, что ее надежда потерпела крах и пошла на дно: Чон ее почти нагнал. Вообще-то, он уже давно поймал бы девушку — не так уж и сильно она пнула его по ноге, но ему было интересно поиграть с ней немного; посмотреть, что она предпримет дальше, на что расчитывает. На долго Енми точно не хватит, и Чон с удовольствием посмотрит на ее поражение. Поэтому он бежал вполсилы, давая себе возможность наблюдать за тем, как красиво развивались ее волосы на ветру и желая зарыться в них всей ладонью, чтобы ощутить их мягкость и поддатливость на своей коже. От такого желания Чон чувствовал сладкое покалывание адреналина в кончиках пальцев и постоянно покусывал нижнюю губу, чтобы утихомирить гормоны. Понимая, что ее силы на исходе, Енми запаниковала и завернула в первый попавшийся проход между аптекой и винной лавкой, надеясь через него выбежать на главную проезжую часть. Она и сама не понимала, зачем убегала от Чонгука, ведь, ни денег, ни телефона у нее с собой не было, потому что ее клатч остался в Soul Train, но упрямство не позволяло ей остановиться и принять свое поражение. Зато за нее это сделал тупик: двухметровый в ширину проход заканчивался стеной, заманив девушку в ловушку. Енми тяжело дышала, упираясь одной рукой в стену, и, закрыв глаза, пыталась привести дыхание в порядок, мысленно ругая себя за невнимательность. Чонгук завернул в проход, и девушка услышала его приближающиеся шаги, отчего мороз по коже заставил ее вздрогнуть. Мужчина начал насвистывать какую-то мелодию, и Енми повернулась к нему лицом, встречаясь с опасным для своего спокойствия взглядом. Как говорится, страху надо всегда смотреть в глаза! — Маленькая мышка угодила в мышеловку, — весело произнес Чонгук и остановился в трех шагах от девушки, засунув руки в передние карманы. Енми задержала на несколько секунд дыхание, а потом кивнула головой и с выдохом произнесла: — Хорошо, давай поговорим. Чонгук ухмыльнулся, достал из кармана жвачку и, закидывая ее в рот, кивнул головой. — У тебя все равно нет другого выбора, — констатировал очевидное молодой человек и прислонился плечом к стене. — Ну, рассказывай, какого хрена вы с Миной приехали на Итэвон в такое позднее время? Енми тоже приняла удобную для себя позу, поэтому прижалась спиной к бетонной стене и скрестила руки на груди, стараясь придать своему взгляду абсолютное безразличие. — Хах! А ты думал я буду сидеть дома и плакать? Ты ведь тоже не особо расстроился из-за нашей ссоры, раз приехал сюда развлекаться с братом! — заявила Пак, бросая на молодого человека колючий взгляд. — Если бы ты не бросила меня тогда, то этот вечер мы могли бы провести вместе, — невесело заметил Чонгук. — Ты очень эгоистичная, Енми. (MONARCH — Stay) — Неправда! — И очень ревнивая, — неожиданно улыбнулся Чон и оттолкнулся от стены, чтобы встать напротив девушки. — А еще — слишком неуверенная в себе. Енми опустила глаза и пнула носком кроссовка невидимый камушек. — Я просто не выношу, когда меня обманывают, — печально произнесла девушка. — Если ты продолжаешь спать с Дасоль… — Хватит нести чушь, Енми! — ее слова задели Чонгука. — Я тебе уже сказал, что расстался с ней! — Мне не нравится, когда ты лапаешь других девушек! — вспылила Пак и недовольно взглянула в его глаза. — Ты, между прочим, тоже позволяешь другим мужчинам себя трогать! — Чон повысил голос. — Чон Сок просто единожды коснулся моей руки! Чонгук сделал пару шагов и навис над Енми. — Да он раздевал тебя своим взглядом, глупая! И почему ты обращаешься к нему на «ты»? — Не кричи на меня, Чонгук! — Ты хочешь, чтобы я тебя отшлепал? — Прекрати! — девушка стушевалась, потому что угроза с его стороны неожиданно вызвала у нее прилив желания. — Ты не имеешь право шлепать меня, когда тебе вздумается! Мое тело тебе не принадлежит! У Чонгука сорвало башню: выплюнув жвачку, он схватил девушку за плечи и прижал ее к стене. Она, от злости сжав зубы, начала вырываться и отталкивать его, поэтому ему пришлось применить силу. Зафиксировав ее нижнюю часть тела коленом, он схватил ее запястья в одну руку и прижал их к стене у нее над головой, а другой рукой сжал ее щеки, заставляя разомкнуть губы. В следующую секунду Чонгук овладел ее ртом и начал хозяйничать в нем, ловя протестующее мычание со стороны девушки. Пару раз она укусила его за губу, но Чон, пересиливая боль, только сильнее напирал и яростно целовал желанный рот. Енми сделала еще несколько протестующих рывков, отчаянно борясь за свою свободу, но неожиданно нахлынувшее сногсшибательной волной возбуждение заставило тело медленно расслабиться, затем наполниться мучительной сладостью и получить пульсирующее удовольствие от происходящего. Чонгук позволил ее рукам обвить его шею и, убирая колено, он положил ладони на ее ягодицы, чтобы тут же прижать тело девушки к своему стоящему колом члену. Хриплым, чувственным стоном она лишила его рассудка, заставила увидеть звездочки перед глазами и потеряться в реальности. Впервые, ему самому ужасно не хватало кислорода — приходилось делать жадные глотки воздуха, отстраняясь от припухших губ на долю секунды и снова неистово целовать и подчинять. Голова у обоих кружилась от нереального кайфа. Продолжая жадно целовать, Чон потянул за шнурок чокера и освободил ее шею, чтобы прижаться губами к чувствительной зоне. Енми слегка откинула голову назад, позволяя мужчине доводить себя до полуобморока нежными поцелуями и горячим дыханием и обвила его торс руками, чувствуя напряжение его мышц. Просунув руки под ее топ, Чонгук начал ласкать ее грудь, ее набухшие горошины большими пальцами, а его рот снова завладел сочными, невероятно красными губами, крадя ее стон наслаждения. Чон был на пределе. — Если ты меня сейчас не остановишь, — хрипло прошептал Чонгук, уткнувшись взмокшим лбом в ее висок, — то я заберу твою девственность прямо здесь. — Чонгуки, — с вымученной улыбкой тихо произнесла она в ответ, тяжело дыша. — Мне в любом случае пришлось бы тебя остановить, как бы мне этого не хотелось: у меня еще не закончились эти дни. Он немного откинул голову назад, чтобы можно было увидеть ее глаза и тепло улыбнулся. — Я знаю, малышка, — облизал он пересохшие губы. — Даже если бы у тебя закончились месячные, я не взял бы тебя стоя в твой первый раз. Это должно быть по-другому. Почувствовав навалившуюся на нее усталость за весь этот невероятно тяжелый день, Енми положила голову ему на грудь и тяжело вздохнула. — Я так устала. Чонгук ласково погладил девушку по голове и расцепил ее руки, чтобы можно было развернуться к ней спиной и присесть на корточки. — Залезай, — произнес Чонгук, предлагая ей воспользоваться услугой передвижения на своей спине. — Чонгуки, — засмеялась она. — Ты решил весь вечер катать меня на себе? Он улыбнулся и кинул на нее веселый взгляд через плечо. — На этот раз тебе будет удобно! — Не сомневаюсь. (arvæda sky на репите до конца) Он медленно шел по тротуару, чувствуя ее размеренное дыхание на своей шее, и на его губах играла довольная улыбка, потому что они с Енми помирились, причем самым проверенным способом. Ему еще в фитнес-клубе стоило это сделать: зажать ее в темном углу и целовать до тех пор, пока из головы не выйдет вся хрень. Тогда бы и страдать ей не пришлось. Чонгук еще в баре отметил красноту ее припухших глаз, делая вывод, что она много плакала сегодня, и этот факт заставил почувствовать вину за ее пролитые из-за него слезы. Меньше всего ему хотелось, чтобы Енми плакала на глазах у тех, кто не разделял ее боли или чтобы она страдала в одиночестве. Чонгук ненавидел одиночество! — Ежик, ты там уснула, что ли? — с улыбкой спросил Чон, когда он уже почти донес ее до автостоянки. — Мне показалось или ты пустила на меня свои слюни? Енми засмеялась над его шуткой и чмокнула его в шею. — Будь осторожен, Чонгуки, я могу оставить здесь засос. Чон остановился и опустил девушку на землю, поворачиваясь к ней лицом. Заграбастав ее сладкое тело в охапку, он лукаво взглянул на Енми и прошелся кончиком языка по своей губе, не забывая подразнить свою малышку игрой с пирсингом. Она томно взмахнула ресницами и слегка прогнулась в спине, чтобы лучше разглядеть выражение его лица, пока его крепкие руки держали ее в области поясницы. — Я буду с нетерпением ждать, когда ты это сделаешь, — тихо произнес он и, заставив ее прогнуться еще ниже, впился в мягкие губы. Молния озарила небо, но Чонгук продолжал целовать. Оглушительный грохот разорвал небеса и заставил своей мощью задрожать землю, но Чонгук не оторвался от зацелованных до красноты губ. И только обрушенная тучами дождевая вода заставила сумасшедшую парочку отпустить друг друга и побежать на парковку, выражая свое веселье громким смехом. Чонгук на расстоянии снял блокировку с машины и подтолкнул Енми, чтобы та поспешила скрыться от дождя внутри автомобильного салона, а сам забежал под козырек будки, где предъявил работнику квитанцию и расплатился за стоянку. Из-за дождя они ехали неспешно, слушая радиостанцию KBS 2FM, где в основном крутили современную и популярную попсовую музыку. Постукивая по рулю в такт песни группы Red Velvet, Чонгук бросал на Енми мимолетные взгляды, радуясь ее умиротворенному выражению лица и размышлял над их отношениями, которые, к сожалению, все еще были не полноценные. Оставалось два пунктика, которые красной лампочкой маячили у него в голове, и Чон понимал, что рано или поздно ему придется поставить на кон их дружбу с Чимином и побороться за главный приз, стараясь не потерять того, что на кону. Будет ли способен Пак понять своего лучшего друга? На красном для автомобилей светофоре у полуночных пешеходов появилось в распоряжении полминуты, чтобы перейти на противоположную сторону. Енми повернула голову в сторону своего парня и взглянула на него полусонным взглядом, расплываясь в счастливой улыбке. Чонгук поднял ручник, отстегнул свой ремень безопасности и наклонился к девушке, чтобы оставить на ее губах легкий и нежный поцелуй, вызывая у Енми трепет в груди. Она едва сдержала слезы. — Малыш, — Чонгук вернулся на место и снял машину с ручника, плавно нажимая педаль газа. — Хочу сказать тебе три вещи. — А? Какие? — ей было очень любопытно. — Плакать можно только рядом со мной; напиваться — обязательно в моем присутствии. А если сходить с ума, — он опалил ее горячим взглядом, — то только в моих руках. Енми потерялась в его черных глазах, перестала дышать, разлетелась на миллионы атомов. Это было удивительно чувство, будто ей под кожу запустили наркотик, который разнес по венам невероятный экстаз. Закрывая глаза, Енми расплылась в счастливой улыбке и потихоньку начала проваливаться в сон. — А улыбаться и сиять ты должна на глазах у всех, — добавил Чон, прежде, чем перестроиться на левую полосу дороги. Проснулась она от нежного касания губ Чонгука к своим. — Мы приехали, — сообщил мужчина, отстегивая ее ремень безопасности. Чон находился снаружи, поэтому, выпрямившись, он подал ей руку, помогая выйти из машины. Девушка оказалась на улице и только тогда увидела, что они находятся на знакомой парковке дорогого жилого комплекса. — Почему мы приехали к тебе? — удивление на ее лице заставило Чонгука улыбнуться. — Прости мне мою шалость, но я решил воспользоваться отсутствием твоего брата, чтобы провести ночь вместе с тобой, — хватая ее за талию, он притянул сонную девушку к себе и провел пальцами по ее щеке. — Ты ведь не против? Почувствовав порхание бабочек в животе, Енми покраснела и отвела взгляд. — Чонгуки, я не могу сейчас, ты же знаешь. Он поцеловал ее за ушком, а потом языком прошелся по внутренней его части, вызывая мурашки и сладкий дискомфорт внизу. — Глупышка, я же не про секс говорю, — улыбнулся он, чувствуя, как она дрожит. — Просто хочу заснуть с тобой в одной постели. — Но у меня нет с собой сменной одежды и еще этого… ну, для этих дней. Короче, ты понял. — Ты думаешь, я не предвидел такую ситуацию? — усмехнулся Чонгук, проходясь пальцами по ее бокам, чтобы пощекотать. — Пошли, я уложу тебя спать. Завтра нам надо проснуться пораньше, чтобы заехать к тебе домой за школьными вещами. Енми шла рядом с Чоном, держась с ним за руку, и не могла поверить своему счастью: Чонгук — самый внимательный и заботливый мужчина на свете. Будучи маленькой девочкой, она уже тогда знала, что ее выбор неоспорим, поэтому никогда не видела и не хотела рядом с собой другого мальчика. Войдя в квартиру, Чонгук зажег свет в прихожей, а затем и в гостиной, предлагая девушке сразу же пойти принять душ, потому что той это сейчас было нужно больше всего. Енми стащила кроссовки и устало побрела в ванную комнату, где сразу же обратила внимание на присутствие двух полотенец, висящих рядом на крючке. Розовое явно предназначалось для нее, и это заставило Енми улыбнуться. Помимо полотенец, Чонгук повесил два банных халата, приобрел еще одну зубную щетку и пополнил свою небольшую коллекцию для душа женским шампунем и гелем. В шкафчике Енми нашла то, что, собственно, ей и нужно было для комфорта в критические дни, поэтому она больше не волновалась о неудобстве. Чонгук позаботился обо всем! Девушка вошла в спальню в новом розовом халате с рассыпанными на плечах и груди высушенными феном волосами, источая приятный цветочный аромат, и Чонгук, при виде такой домашней и нежной девушки, забыл, как дышать. Он сидел спиной к письменному столу, делая небольшие полуобороты вправо и влево на кожаном кресле и разглядывал смущенную девушку с ног до головы. Его горячий, пристальный взгляд пригвоздил ее к полу, и она не могла пошевелиться, только чувствовала приятное волнение в животе. — Я не буду говорить сейчас, насколько сильно хочу тебя, потому что ты и сама об этом знаешь, — улыбнулся Чонгук. — И как бы мне не хотелось усадить тебя к себе на колени, я этого не сделаю и просто уложу тебя спать, как обещал. Чонгук встал со стула и кивнул на кровать, указывая ей тем самым на вещи, что аккуратной стопкой лежали на кровати. — Выбери из этого то, что тебе больше нравится, а я пока приму душ, — еще раз бросив на девушку тягучий взгляд, мужчина покинул спальню. Она его не дождалась: когда Чон вернулся в спальню, Енми, пережившая много потрясений за прошедший день, уже спала крепким сном, повернувшись набок. Ее рот был слегка приоткрыт, волосы шелковым полотном покоились на подушке, а грудь медленно вздымалась и опадала, легко наполняясь кислородом. Чонгук лег рядом и, подперев голову согнутой в локте рукой, нежно прошелся ладонью по ее волосам, подхватывая небольшую прядь, чтобы пропустить через свои пальцы и почувствовать их мягкость. Затем он коснулся ее плеча губами и оставил на благоухающей от геля коже почти невесомый поцелуй. У него сейчас не было сексуального возбуждения или дикой страсти — он успел удовлетворить себя в душе, пока мылся и вспоминал пикантные моменты прошедшего дня, но от мыслей, что она лежит рядом и Чон может ее касаться, в теле чувствовался легкий трепет. Она зашевелилась и причмокнула губами, заставляя Чонгука тихо засмеяться и положить руку ей на макушку, чтобы слегка взъерошить волосы. — Милашка. Прижимаясь к ее теплому телу, Чонгук обнял ее за талию и уткнулся лицом куда-то в шею, делая глубокий вдох и закрывая глаза. Этой ночью, засыпая, он был очень счастлив.

***

Какая-то противная муха не давала девушке спокойно досмотреть прекрасный сон: она постоянно садилась ей на лицо и щекотала своими крошечными лапками. Почему противное насекомое облюбовало ее, садясь, то на лоб, то на щеки и даже на губы, не желая ни на минуту оставить девушку в покое? Откуда вообще взялась муха в это дождливое утро? Когда эти наглые приставания перешли на ее шею, Енми неохотно открыла глаза, чтобы встать и прибить вредную божью тварь, но наткнулась на нежный взгляд и теплую улыбку Чонгука, который провел перышком по ее милому носику, а потом склонился и чмокнул ее в губы. — Прости, что нагло ворвался в твой сладкий сон и вернул обратно в реальность бытия, но на часах уже полседьмого утра, а у нас с тобой куча дел, — Чонгук засмеялся, когда увидел недовольное лицо девушки, которая вновь закрыла глаза. — Хэй, ежик, просыпайся! Девушка простонала и повернулась на другой бок: боже, они поспали только пять часов — она ни за что не вылезет из этой мягкой постели! Сильные руки перевернули девушку на спину, и Чонгук навис над ней, зажимая ее бедра своими коленями. — Если не встанешь, я начну тебя щекотать, — его губы коснулись ее пульсирующей жилки на шее, и девушка прерывисто выпустила воздух, покрываясь мурашками. — Ну так как? — Хорошо-хорошо, я уже встаю, — она положила ладони на его грудную клетку и надавила, чтобы тот отстранился и перестал возбуждать ее с утра пораньше. — Перестань, мне надо в ванную. Чонгук неохотно отпустил ее, и девушка вскочила с кровати, путаясь ногой в простыне, отчего едва не свалилась на пол. Смущаясь Чонгука, который не сумел сдержать веселый смешок, она убежала в ванную, мысленно ругая себя за неуклюжесть. Когда она вошла в гостиную, Чонгук уже доставал из холодильника продукты, что им понадобятся для приготовления завтрака, насвистывая знакомую мелодию, которая так вчера нервировала Енми. Не сдерживая нахлынувших чувств, девушка подошла к Чонгуку, забрала из его рук пачку молока, поставила ее на столешницу и, обняв своего парня, прижалась к широкой груди, чувствуя его нарастающее сердцебиение. — Доброе утро, Чонгуки-оппа! Прости, что говорю это с опозданием! — Доброе утро, малыш, — нежно произнес он в ответ, поглаживая девушку по спине. — Как спалось? — Прекрасно, хоть мне и не хватило, — надула губки Енми. — Понимаю, — улыбнулся Чонгук. — Сегодня ляжешь спать пораньше. Кивнув головой, она отстранилась от мужчины и с интересом прошлась взглядом по набору продуктов на столешнице. — Что будем готовить? — Пока не знаю, — ответил Чонгук, подходя к кофемашинке, чтобы сделать эспрессо. — А ты умеешь готовить? Хочешь порадовать своего парня чем-нибудь вкусным? — Да без проблем! Могу предложить подгорелый омлет или яичницу со скорлупой. Также я неплохо делаю блины с комочками — тебе понравится! Но мое коронное блюдо — это кукурузные хлопья с молоком! Ммм, просто пальчики оближешь! Чонгук, что все это время внимательно слушал, усмехнулся и обреченно вздохнул. — Да ты повар от бога! Ну, ладно, будем учить тебя делать панкейки, которые тебе очень понравились в прошлый раз. Взяв девушку за руку, он потянул ее на себя, заставив стать за рабочую поверхность. Поставив перед ней миску с яйцами, Чон вложил в ее руку венчик и попросил все хорошо взбить. Енми принялась выполнять поручение, но Чонгук ее остановил. — Ну кто так взбивает яйца? Это делается не так. Он встал позади и положил свои руки поверх ее, придерживая вместе с ней миску и венчик. Чувствуя тепло его ладоней, Енми закусила губу. Показав правильную технику взбивания яиц, Чонгук отпустил ее руки и попросил продолжить, но от девушки не отошел. Сначала у нее неплохо получалось, хотя руки немного дрожали, но когда Чонгук скользнул горячими ладонями под ее футболку и начал гладить в области живота, прижавшись к ней вплотную, Енми начала промахиваться. Чон собрал ее волосы и зажал в руке, оголяя девичую шею, после чего коснулся губами нежной кожи и начал ее покрывать влажными поцелуями. Венчик выпал из ее ослабевших пальцев, но они даже не заметили этого. Руки Чонгука блуждали по ее телу, скользили медленно вверх, пока не обхватили упругую грудь с затвердевшими сосками. Первый сорвавшийся стон с ее губ заставил его эрегированный член дернуться и налиться кровью еще сильнее. Чувствуя возбуждение Чонгука, Енми потерлась о его ширинку, и тот, прикусив губу, вскинул голову и закрыл глаза, потому что сходил с ума от желания. Развернув девушку к себе лицом, Чон посмотрел затуманенным взглядом в ее горящие от возбуждения глаза и провел языком по нижней губе. Одним ловким движением он смахнул миску в раковину и усадил девушку на столешницу, чтобы тут же овладеть ее губами. Поцелуй был сумасшедший, крышесносный, но непродолжительный, потому что телефон Чонгука решил, что пора охладить их пыл. Недовольно опуская девушку на пол, Чон взял мобильный и после брошенного взгляда на экран, закатил глаза. — Кажется, твой брат снова не может тебя найти. — Боже, только не отвечай ему сейчас — я еще не придумала причину своей недоступности. — Хм, звучит двусмысленно! — улыбнулся Чонгук. — Хватит улыбаться, Чон Чонгук! Между прочим, это по твоей вине я постоянно остаюсь без телефона! — Не злись, ежик! Мы что-нибудь придумаем. Иди ко мне, — он хотел взять девушку за руку, но та отскочила. — Э, нет, учитель Чон, я не позволю вам снова меня мучить! — захихикала Енми. — К тому же, на улице идет дождь, а кто-то мне однажды сказал, что во время дождя надо выезжать в школу пораньше! — Лучше бы ты математику так запоминала, Пак Енми.

***

Чонгук припарковал Ауди возле ворот особняка Паков, и Енми побежала внутрь, чтобы переодеться в повседневную одежду и взять школьный рюкзак. Еще в прихожей девушка поняла, что что-то не так: возле стенки стояли две пары обуви, которые, ни Енми, ни Чимину не принадлежали. Дальше, взгляд Пак упал на два больших чемодана с наклеенными на них лентами американской авиакомпании, и ее сердце забилось, как раненая птица в клетке. «О нет! Почему именно сейчас?» — запаниковала девушка, входя в гостиную. — Енми! Господи, где ты была?! — воскликнула госпожа Пак, вскочив с дивана. — Какой сюрприз, мама! — нервно засмеялась дочь и подбежала, чтобы обнять женщину. — Почему вы с папой не предупредили о своем приезде? — Как же? Ты разве вчера вечером не получила от меня сообщение? Енми чуть не прокусила себе губу, с силой зажимая ее зубами. Как ответить-то? Звонил ли ей вчера брат? Прислал ли что-то на Какао? Можно ли выкрутиться из создавшейся ситуации? Черт, Чонгук, что ты натворил! — Енмия, ты не ответила на мой вопрос: где ты была так рано утром и почему на тебе эта одежда? — не унималась мама. — Господи, а что это за желтое пятно у тебя на шее? Ты ударилась? — А, это! — Енми улыбнулась, прикладывая ладошку в область едва заметного засоса. — Давай я тебе после школы все расскажу!