На пуантах

Енми попросила маму отказаться от услуги водителя на это утро, потому что любимчик госпожи Пак, а по совместительству — классный руководитель ее дочери — сейчас ждал снаружи и собирался сам подбросить девушку до школы. На радостях Юджин выбежала на улицу вслед за дочерью, чтобы горячо поприветствовать по ее словам «заботливого Чонгуки» и своим неожданным появлением вызвать у молодого человека, мягко говоря, потрясение. Обнимая женщину, он бросил недоуменный взгляд на Енми, но та лишь развела руки в стороны и пожала плечами, садясь в машину. Что тут сказать — она сама была в шоке. Не встречая на пути особых препятствий, Ауди двигалась достаточно быстро по центральной дороге Тегеранно, вливаясь в поток таких же шустрых машин, которые обгоняли друг друга при первой возможности. Дождь снова заморосил, предупредив заранее о своем намерении яркой вспышкой молнии и продолжительным раскатом грома. Как только первые капли упали на лобовое стекло, Чонгук нажал на кнопку, и стеклоподъемники с характерным звуком заскользили вверх, скрывая Чона и Енми от капель воды. Лицо девушки выражало беспокойство, и она постоянно жевала губу, находясь в процессе размышления, что от Чонгука скрыться не могло. Ему не хотелось видеть Енми в таком подвешенном состоянии, поэтому он убрал свою руку с рычага коробки передачь и опустил ее на бедро девушки, в качестве поддержки поглаживая чувствительный участок через ткань мягких штанов. — Малыш, не переживай, — произнес молодой человек, бросая на девушку быстрый взгляд. — Все будет хорошо. Скажешь родителям, что ночевала у подруги, а Чимина я возьму на себя. Енми кивнула, но продолжила кусать кончик ногтя, лениво разглядывая за окном утреннюю суету Каннама, поторапливаемую июньским затяжным дождем, и краем уха слушала беседу двух радиоведущих. Они в шутливой форме обсуждали новости предыдущего дня, пересказывая события, произошедшие с айдолами, но Пак была не в духе, чтобы вникать сейчас в подробности пикантных сплетен. Чонгук остановил машину возле Starbucks в районе Чхонхо-дона недалеко от школы и решил воспользоваться имеющимся в запасе свободным временем, чтобы выпить крепкого кофе и накормить девушку завтраком, который им так и не удалось приготовить у него дома, оставляя весь кухонный хлам на работника клининговой компании. Енми вышла из машины и раскрыла свой белый зонт с каким-то детским принтом, и когда Чонгук подошел, чтобы по-романтически спрятаться от дождя под одним зонтиком вместе с ней, он увидел сей забавный факт и засмеялся. — Какая милота! — произнес он, разжимая ее пальцы, чтобы забрать у нее аксессуар и держать самому. — Сколько лет прошло с тех пор, как я тебе его подарил? Десять? Енми улыбнулась и обхватила Чонгука под локоть, прижимаясь к мужскому телу, чтобы дождь ее не намочил. — Ты сейчас подшучиваешь надо мной, да? Я схватила с крючка первое, что мне попалось под руку, потому что мой любимый зонт, которым обычно пользуюсь, я забыла в фитнес-клубе! — Ну еще бы! Ты так спешила скрыться от меня! — его сарказм заставил девушку бросить на него колкий взгляд. — Не делай так больше! Я хочу, чтобы наши проблемы мы решали вместе, не сбегая при первой возможности. — Хорошо. Только не давай мне поводов на тебя злиться! — попросила Енми, заставляя мужчину закатить глаза. — И все-таки ты от него не избавилась, — заметил Чон, взмахнув зонтом, указывая на конкретную вещь. — Я все твои подарки до сих пор храню. В кафе было совсем мало людей: видимо, дождь вынудил любителей утреннего кофе выехать на работу раньше, не предоставляя им возможности насладиться горячим эликсиром бодрости. Придется тем пить баланду в своих офисах. Заранее обговорив заказ, Чонгук повел свою девушку за столик в углу, где было меньше лампового освещения и попросил подождать, пока он не принесет кофе и любимые пончики. Енми прислонилась спиной к спинке стула и с интересом стала следить за Чоном, пока он указывал кассиру на ветрину с вкусняшками, выбирая самые симпатичные на его взгляд пончики. Неожиданно пришедшая в голову мысль заставила девушку усмехнуться. Кажется, в ее любимом мужчине смешались три абсолютно разные личности: заботливый мужчина, строгий учитель и горячий мачо. Вот это набор ей достался! Разве с таким можно заскучать? Кофе казался божественным, особенно если учесть, что он был первым за сегодняшнее утро: из-за прелестной обольстительницы Чон так и не успел сделать дома и глотка эспрессо, а привыкший к кофеину организм все это время бунтовал и просил положеную ему дозу наслаждения. Сделав очередной глоток, Чонгук откинулся на спинку стула и уставился на девушку, опуская взгляд на ее влажные губы, с которых она только что слизала корицу, смешанную с сахаром. Да это чистой воды провокация! Чон поставил логти на стол и сцепил пальцы рук в замок, опуская на него подбородок. Он не отрываясь смотрел, как девушка соблазнительно захватывала кусочки пончика чувственными губами и медленно жевала, проходясь кончиком языка по нижней губе всякий раз, когда на них оставались сладкие крошки. В какой-то момент Енми заметила, как потемнел его взгляд, потому что зрачки невероятно расширились, поэтому, чтобы окончательно свести его с ума, она сделала глоток капучино и специально оставила на губах густую пену. Девушка медленно провела указательным пальцем по белой полоске, а потом слизала с него пену и с игривой улыбкой посмотрела на Чонгука. — Малышка, — вдруг произнес он, расплываясь в соблазнительной улыбке. — Ты ведь понимаешь, что я это просто так не оставлю? — Чонгук взглянул на часы и поджал губы: времени у них практически не осталось, придется оставить сладкое наказание на потом.

***

Ну что за утро такое странное сегодня? Оно кидало Енми из крайности в крайность: сначала она флиртовала с Чонгуком, сама сгорая от желания, а теперь стоит с открытым телефоном в руках, угнетенная своим отчаянием. Три пропущенных звонка от брата и одно гневное сообщение заставили не на шутку разволноваться, потому что брат обвинял ее в легкомысленности и безответственности, а для Енми это было равносильно наказанию. Тем более они только-только помирились. Второе сообщение, присланное матерью из аэропорта Вашингтона, дошло до девушки с восьмичасовой задержкой ровно в полночь, поэтому за это можно было не переживать и сослаться на то, что уже спала. Енми настрочила Чимину целое эссе с извинениями и разбавила его десятком сердечек, надеясь смягчить братское сердце. Виновато улыбаясь самой себе, девушка нажала на стрелку и отправила полное раскаянием сообщение, представляя недовольное лицо брата, потому что тот будет бороться со своими чувствами, но не сможет долго злиться. — Мини, — обратилась Енми к подруге, засовывая телефон в карман рюкзака, — позволь мне использовать тебя, чтобы оправдаться перед своими родителями за то, что не ночевала дома этой ночью! Скажу, что была у тебя. — Ох, черт, Енми, ты снова спала в кровати Чонгука? — захихикала Ким, вгоняя лицо подруги в краску. — Что вы там делали, интересно? — Ай, прекрати, озабоченная! Ничего мы там не делали! — улыбнулась Пак и зашагала в сторону кабинета корейского языка, следуя за потоком одноклассников. — Лучше расскажи, каково было кататься в машине наедине с Хосоком? Он довез тебя до дома с ветерком? Мина засмеялась и схватила девушку за плечо. — Мне неловко об этом говорить, — в самое ухо произнесла она, щекоча своим дыханием. — Почему? Ким Мина покраснела. — Мы поцеловались. — Что?! — Йа, чего ты кричишь? — стушевалась Ким и ущипнула подругу за плечо. — Ты еще на всю школу заори! — Прости, — бросила Енми виноватый взгляд на девушку, потирая болевое место. — Но это правда очень неожиданно. На большой перемене все расскажешь! — Ладно, — улыбнулась счастливая Мина и подтолкнула подругу вперед, чтобы та перестала сверлить ее глазами. Чонгук еще в кафе предупредил Енми о том, что сегодня будет день примерки сценических костюмов, которые Ли Юна должна была забрать из мастерской госпожи Гу. Из-за того, что школа Ханлим опередила их с заказом, пришлось получить свои костюмы практически за неделю до праздника. Чону не нравился такой расклад, и он упрекнул Юну в том, что та не позаботилась о поиске другого ателье, но подруга объяснила ему, что Сонхва пользуется услугами мастерской Charmo des femmes уже на протяжении пяти лет и до сих пор остается довольной качеством материала и пошива. Менять ателье из-за небольшой задержки Ли считала неверным решением. В танцевальной студии творилась суматоха. Девушки хватали свои пачки, широкие штаны и майки для современной хореографии и убегали в раздевалку, чтобы с волнением и крайней осторожностью влезть в сценические костюмы, не испортив ручную работу. Парни, конечно, не с таким энтузиазмом мерили вещи, но подкалывали друг друга на счет бандажа, наводя шум в мужской раздевалке, пока мерились своими бугарками. Ли Юна подходила к ученицам и тщательно проверяла каждую пачку, уделяя особое внимание натяжению лямок корсажа, чтобы во время выступления они не спадали с девичьих плеч. Затем она проверила мужское трико и убедилась, что каждый бандаж сидит на парнях идеально и не натирает причинное место, что может значительно отразиться на качестве исполнения общей хореографии. Енми пришлось примерять сразу две пачки, потому что для сольного выступления ей придется сменить образ. Было немного утомительно возиться с этими корсажами и кружевами, стараясь быть максимально осторожной с многослойными юбками из фатина и различными украшениями, но дело того стоило, потому что сценический костюм для соло был восхитительный. Черно-красный корсаж, переходящий в красную юбку, был обшит золотыми нитями и украшен жемчужными бусинами. В середине корсажа имелась красная вставка из бифлекса, переплетенная черным шнурком, а кружевную юбку украшал крупный бисер из черного стекла. Ли Юна не просто так заказала пошив этой пачки: она будет прекрасно смотреться с черными волосами балерины, переходящими в бургундского цвета пучок. — Ну, как тебе? — лукаво улыбнулась Юна своему другу, когда Пак вышла из раздевалки и приковала к себе острое внимание одноклассников. — Ты издеваешься? — тихо произнес в ответ Чонгук, не имея возможности оторвать взгляд от своей малышки, ноги которой казались сейчас особенно длинными и стройными, а тоненькая талия просилась быть окольцованной его руками. Подойдя к стойке и выполнив несколько гранд батман, Енми продемонстрировала изящный пасе атитюд и закончила проверку пачки продолжительным фуите, оставаясь довольной своим сценическим костюмом. Повернувшись лицом к педагогам, девушка сделала поклон балерины и мило улыбнулась, снимая с волос заколку, что едва сдерживала небрежный пучок. Чонгуку больше всего на свете хотелось сейчас увести Енми в какой-нибудь темный уголок и там долго целовать ее манящие губы, пока звездочки перед глазами не появятся. — Ученица Пак, тебе еще надо померить костюм для контемпа, так что сильно не задерживайся в раздевалке, — попросил Чонгук и развернулся, хватаясь за пряжку, чтобы поправить идеально продетый ремень. — Попроси Ким тебе помочь. И что это за реакция у него такая? Он чем-то недоволен? Енми закатила глаза и, пожав плечами, убежала переодеваться. Учитель придирчиво осмотрел на ней костюм и, лопнув шарик жевательной резинки, закусил губу: кажется, штанины надо слегка укоротить, а в поясе немного ушить. По словам его коллеги, мерки с девушек снимали еще вначале весны, и, видимо, Пак скинула пару килограмм за это время. У нее настолько узкая талия, что Чонгук мог бы обхватить ее полностью своими ладонями, смыкая на ней пальцы. И почему от этой мысли его тело обдало жаром, а в кончиках пальцев появилось покалывание? Медленно скользя темными глазами по ее телу, он опустился на корточки перед ней, берясь за штанину и подворачивая на столько, сколько требовалось подшить. Встречаясь с Енми взглядом, он незаметно для других скользнул рукой под одну из широких штанин из индийского хлопка и медленно провел пальцами по голой коже до самой середины голени, выбивая из легких девушки весь воздух к чертовой матери. Его едва заметная улыбка разбавила чувственное прикосновение, и Енми с трудом сдержала стон, чувствуя, как возбуждается. Перекатывая во рту жвачку, Чонгук поднялся и взялся за резинку ее штанов, зажимая пальцами кусочек ткани на боку. — Вот на столько нужно ушить твои штаны, — произнес он, рассматривая лицо девушки и подмечая в ее взгляде искры проснувшегося желания. — Сама справишься или дать номер модистки? — Я сама с этим разберусь, — тихо ответила Енми и шлепнула его по руке, которой он все еще держался за ее штаны. — Скажите, учитель Чон, а ваш крестный в курсе, что вы домогаетесь своих учениц? Может, вас необходимо отчитать в его кабинете? Беззвучно засмеявшись, молодой человек отпустил девушку и взглянул на нее нежным взглядом. — Во-первых, не учениц, а одну конкретную, — заметил он, опуская взгляд на ее губы. — А во-вторых,… — Эй, учитель Чон, вы уже закончили? — пребила его Ли Юна, замечая, как некоторые из учениц с любопытством повернули головы в его с Енми сторону. — У нас осталось пятнадцать минут до большой перемены: может, отпустим учеников на ланч пораньше? — Хорошо, я не против, — ответил тот и улыбнулся. — Госпожа Ли, хотите составить мне компанию за чашечкой кофе? — Конечно, с удовольствием! — «Госпожа Ли, хотите составить мне компанию за чашечкой кофе? Конечно, с удовольствием!» — передразнила Енми слова учителей, смешно кривляясь при этом. Мина засмеялась, едва не подавившись глотком холодного чая. — Ничего, вот пусть и наслаждается компанией своей подружки! Девушки сидели в школьном буфете, куда Пак притащила подругу для пикантного разговора о вчерашнем поцелуе и перед тем, как перейти к главной теме, Енми решила немного охладить свой пыл. Она была зла на Чонгука, потому что своими интимными касаниями он возбудил ее, а кофе ушел пить с другой, причем сообщил о своем желании с такой слащавой улыбкой, что у Енми зачесались руки от желания съездить по его наглой физиономии. — Енмия, Чонгук уже несколько раз бросил взгляд в твою сторону. Ты так и будешь продолжать сидеть к нему спиной? — весело спросила Мина, ведя пальцами по бумажному стаканчику. — Конечно! Много чести садиться к нему лицом! Пусть лицезреет my back, — и чтобы подразнить Чона еще больше, она собрала волосы в высокий пучок, выставляя на обозрение свою изящную шею, которая так нравилась ее парню. Енми едва держалась, чтоб не повернуть голову в его сторону: она и без слов подруги чувствовала на себе его взгляд, поэтому, нервничая, выпила весь свой чай буквально за минуту. — Мини, давай уже рассказывай в подробностях вашу с Хосоком историю поцелуя, — попросила Пак, проводя рукой по месту, где остался желтый след от засоса. — Да тут и рассказывать-то особо нечего. Я немного перепила Маргариты вчера, поэтому на ногах стояла неустойчиво, — улыбнулась Мина. — Когда Хосок подал мне руку, чтобы я благополучно вышла из машины, меня немного повело в сторону, и он схватил меня, спасая от падения. Ну а дальше все, как в дораме: глаза в глаза, магнитные импульсы и, вуаля — мы уже целуемся! Енми округлила глаза, в которых стоял неподдельный восторг и схватила подругу за руку, слегка наклоняясь над столиком вперед, чтобы ее слов никто не услышал. — Вот это вы быстрые, подружка, — захихикала девушка. — Я наш с Чонгуком поцелуй шесть лет ждала! Мина рассмеялась и привлекла к их столику любопытные взгляды, отчего немедленно схватилась за стаканчик и глотнула немного чая, виновато бросая взгляд на Енми. Чтобы избавиться от лишнего внимания, Ким завела разговор о предстоящем празднике и вовлекла подругу в обсуждение их сценических костюмов, делясь своим восхищением по поводу пачки для сольного выступления. Енми была полностью согласна с Миной, вспоминая, как хорошо сидел на ней костюм и как красиво подскакивали края юбки во время прыжков и взмахов ноги. До начала пятого урока оставалось буквально пять минут, поэтому старшеклассники начали освобождать столики, хватая свои одноразовые тарелки и стаканы, чтобы выбросить в мусорку. Енми кинула в контейнер свой стакан и отошла в сторону, чтобы не мешать другим, ожидая зазевавшуюся подругу. Неожиданно, зажатый в руке мобильник завибрировал, сообщая о входящем сообщении, и девушка взглянула на экран, чувствуя прилив крови к щекам: смс-ка была от Чонгука. 12:45 JK: Во-вторых, тебя саму надо отправить на ковер к директору за то, что постоянно соблазняешь своего учителя! Поднимая голову, Енми взглянула на проходящего мимо Чонгука, который лишь на секунду повернул голову в ее сторону и чуть не подавилась воздухом, когда на его губах появилась озорная улыбка. Боже, они так и будут сегодня продолжать сводить друг друга с ума, флиртуя на расстоянии?

***

Разговор с родителями обошелся Енми в несколько тысяч убитых нервных клеток и одной выпитой таблеткой от головной боли. Врать было нехорошо, но другого выбора у девушки не было, и она с отведенным в сторону взглядом рассказала родителям о том, что ходила вчера вечером с подругой в кафе, а потом осталась у той с ночевкой; телефон у нее разрядился, а зарядки с собой не было. Отец, конечно же, во всю эту чушь поверил, а вот от матери не ускользнул блуждающий взгляд дочери, но мудрая женщина никого не стала посвящать в свои сомнения. Помогая матери сервировать стол для чаепития, Енми взглянула на наручные часы и поняла, что ее репетитор должен был вот-вот подъехать. Госпожа Пак уже все уши прожужжала дочери о том, как хочет увидеть Чонгука и поблагодарить его за помощь и заботу, оказанную Енми, как в стенах школы, так и за ее пределами. Чимин об этом рассказал матери по телефону, из-за чего та оставалась спокойной за свою девочку, радуясь такому везению. « Знала бы ты, мамочка, как твой любимый Чонгуки приглядывает за мной! Какие у него заботливые руки! — размышляла Енми, незаметно улыбаясь самой себе. — Тебе бы сразу перехотелось угощать его вкусняшками!» Чонгук, как и обещал, приехал в пять вечера и привез с собой шоколадно-ванильный торт, а вместе с ним и море своего обаяния, буквально затопляя им нежное сердечко Пак Юджин. Чон был само совершенство: модно одет, гладко побрит, стильно причесан; его скромная улыбка подкупала, а адресованные госпоже Пак комплименты по поводу ее красоты были оценены женщиной сполна. В общем, как зять он был бы идеален для каждой любящей свою дочь женщины. Хозяин дома крепко пожал Чонгуку руку, а потом обнял, хлопая по-отцовски по спине и усадил его рядом с собой на диван, распрашивая о делах и планах на будущее. Чон с энтузиазмом рассказывал о школе и работе в ней, признавшись, что особых планов у него пока нет, потому что хочет сначала набраться немного опыта в профессии педагога, а потом отслужить в армии. По словам Чонгука, задумываться о будущем он будет после службы, и к этому решению Си Хун отнесся с пониманием. Немного расспросив о родителях, господин Пак поинтересовался и о личной жизни, например, есть ли у Чона девушка. Енми в этот момент сделала слишком большой глоток горячего чая и обожгла себе язык, выплевывая жидкость обратно в чашку и краснея из-за недоуменных взглядов, брошенных на нее. — Как горячо! — воскликнула девушка и вскочила с дивана. — Мама, ну ты же знаешь, что я не могу пить кипяток! На втором этаже протекала генеральная уборка, поэтому заниматься Чонгуку с Енми пришлось в гостиной. Делать это в присутствии родителей для девушки оказалось достаточно волнительно: банальное любопытство отца и матери очень нервировало ее, заставляя тупить на пустом месте и кусать губы по этому поводу. И хотя мать и отец делали вид, что заняты своими делами, Енми переодически чувствовала на своей коже их пристальный взгляд. Из-за невнимательности она постоянно прибегала к помощи ластика, растирая места с ошибками чуть ли не до дыр и недовольно бурчала себе что-то под нос, забавляя этим Чонгука. Он сидел достаточно близко, чуть ли не касаясь ее колена своим, и играл с шариковой ручкой, наблюдая за тем, как Енми пытается решить уравнение. Она казалась такой расстроенной со своей печальной мордашкой, что у него руки чесались посадить ее к себе на колени и утешить. Ах, если бы здесь не было родителей малышки, он бы уже давно увлек ее в мокрый и глубокий поцелуй; заставил бы сходить с ума от возбуждения, вызывая у нее несдержанные стоны. Чувствуя прилив желания, Чонгук глубоко вздохнул и потянулся за шоколадным капкейком, привезенным из Вашингтона, чтобы отвлечься от нежелательных сейчас мыслей: ничего, он оставит удовлетворение этого желание на потом.

***

— Мама, мы с Миной поедем погулять в COEX Mall. У нас с ней встреча в восемь часов, так что я не буду сегодня ужинать с вами, — мать удивленно взглянула на дочь, и та пояснила. — Хотим пошопиться сегодня и посмотреть новую корейскую драму. Ты ведь не против? — Хорошо. Раз вы уже договорились, — вздохнула женщина, — я позвоню твоему водителю. — Спасибо, мамочка! — девушка обняла Юджин. — Домой я вернусь на такси — не хочу загружать господина Тасо. — Во сколько закончится сеанс? Может, мы с отцом приедем за вами? — Нет-нет, не стоит. На такси мы доедем за десять минут. Думаю, что дома буду чуть позднее полуночи, — решила Енми и поднялась к себе в комнату, чтобы привести себя в порядок перед поездкой. — А ведь кому-то завтра в школу, — вздохнула женщина и принялась за готовку ужина. Крупнейший подземный торговый центр COEX Mall был полон людей разных возрастов даже в обычный будний вечер, и это не удивительно: молодежь всегда находила время, чтобы посетить любимые магазины, особенно когда дело касалось мерча, дизайнерской одежды или сувениров от знаменитого южнокорейского месенджера KakaoTalk. Для тех, кто постарше, в торговом центре была куча развлечений, чтобы отдохнуть после рабочего дня — рестораны, музеи, салоны красоты, библиотека и прочее; детей можно было сводить в океанариум или в самый большой кинотеатр в Южной Корее Megabox Cineplex. Делая вывод, можно сказать, что COEX Mall был отличным местом, где можно развлечься, расслабиться и оставить приятное послевкусие после долгого и насыщенного дня. Подруги посетили немало бутиков, прежде, чем определились с покупками. Когда перед тобой столько брендовой одежды, тяжело оставить выбор на чем-то конкретном: каждая вещь, выгодно смотрящаяся на манекене, вызывала желание ее приобрести. Не зря владельцы своих магазинов нанимали лучших витринистов и платили им немаленькие деньги за их работу, благодаря которой потенциальные покупатели задерживали свой заинтересованный взгляд на манекене. Енми не любила разбрасываться заработанными родителями деньгами, которыми те ежемесячно пополняли ее банковский счет, но в трате на модные брендовые вещи не могла себе отказать. Особенно на скрытые от постороннего взгляда кружева. Один из таких бутиков, полный брендового и дизайнерского нижнего белья для представительниц прекрасного пола и завлек Пак Енми. — Мини, мне надо зайти в магазин нижнего белья: на сайте я нашла красивый комплект от Myla и просто обязана его приобрести, — сообщила девушка и улыбнулась, когда ее подруга закатила глаза. — Ты в прошлом месяце покупала новое белье. Тебе его уже некуда складывать! — заметила подруга, останавливаясь у входа в магазин. — Я устала. Буду ждать тебя на скамейке возле нашего любимого кафе. — Ладно, — улыбнулась Пак и вошла в открытые двери, вдыхая нежный аромат, витающий внутри бутика. Чонгук и Хосок по воле судьбы тоже гуляли по торговому центру, но с определенной целью — купить матери Чона-младшего подарок ко дню ее рождения. На ее юбилей необходимо было выбрать что-нибудь особенное, например, дорогое ожерелье или брендовые часы, которые та коллекционировала, поэтому в COEX Mall можно было без труда подыскать подарок. Выбрав швейцарские часы Swarovski Cosmic Rock со стальным корпусом, минеральным стеклом циферблата и кристаллами на ремешке, Чонгук вышел вслед за кузеном, который уже купил для тети золотой браслет, и вдвоем они направились в сторону многочисленных кафетериев и ресторанов, чтобы чем-нибудь перекусить в качестве ужина. Оба были вымотаны до предела, так как поход во все эти магазины отнимали много энергии, которую сейчас им было необходимо пополнить каким-нибудь сочным бургером. Молодые люди привлекали внимание проходящих мимо девушек, очаровывая их своим стилем, обоянием и красотой, которую особенно почеркивали брендовые, со вкусом подобранные шмотки. На Чонгуке были темно-серые штаны от Tom Tailor из хлопка и льна и белая футболка-поло свободного кроя. Чон-старший облачился во все черное, и этот цвет выгодно оттенял его медно-каштановые волосы, челка которых, как и у младшего, небрежно падала на глаза. Увлеченные беседой, они едва не прошли мимо девушки, которая в одиночестве сидела на скамейке и оживленно с кем-то переписывалась в Какао. Чонгук бросил случайный взгляд в ее сторону и резко остановился. — Ты чего? — удивился Хосок, оборачиваясь к брату. Чонгук кивнул в сторону скамейки, и только сейчас Хосок заметил знакомую молодую особу. — О! Ким Мина! — засмеялся тот, подходя к девушке и приятно удивляя ее своим появлением. — Что ты тут делаешь одна? Мина прекрасно выглядела в скини джинсах на три четверти и в белой блузке без рукавов, почеркивая область декольте золотой подвеской с прозрачным камнем в виде капельки воды. Волосы были собраны в небрежный пучок, и колечки в ее ушах мило качнулись при повороте головы. — Привет, — она застенчиво поправила невидимый локон за ушком. — А я не одна: мы с Енми пришли посмотреть фильм, а заодно пробежаться по магазинам. А вы? — А где твоя подруга? — оживился Чонгук: ему сейчас было не до объяснений. — Вон там! — улыбнулась Ким и указала рукой на магазин. Чувствуя, как сердце задало особый ритм, Чон хитро улыбнулся. — Вы пока пообщайтесь, а мне нужно кое-что обсудить с Енми. — Ну конечно! — засмеялся Хосок, присаживаясь к Мине поближе. — Поторопи ее, Чонгук. У нас сеанс на десять, и надо еще успеть поужинать! — заметила девушка, крича ему вдогонку. Енми стояла с двумя вешалками в руках, на котором висело белоснежное из «маслянистой» ткани белье, что почеркивало женские формы с помощью тонкого кружева и безупречных лекал. Девушка не могла определиться с размером, поэтому с особой тщательностью приглядывалась к чашечкам бюстгальтера и привычно закусывала губу, решая, стоит ли ей примерить на себя красивые вещи прямо сейчас или взять наугад. Времени было в обрез. (Skaski — Crystal River) — Тебе помочь с выбором? — раздалось над самым ухом Енми, и она тут же покрылась мурашками, застигнутая врасплох. — Чонгук, — она не сказала, а буквально выдохнула его имя, поворачиваясь к мужчине. — Что…что ты тут делаешь? — Где именно: в торговом центре или в этом бутике? — азарт в его глазах немного смутил девушку, и она завела руки с бельем за спину. — Да ладно, не стесняйся! — Не смотри на меня так, это смущает, — Енми облизнула губы и отвела взгляд. Чонгук прошелся языком по пирсингу и соблазнительно улыбнулся. — Весь день хотел зажать тебя где-нибудь в углу и наказать за то, что все время соблазняла меня, — прошептал Чонгук, прижимая ее к рейлингу, где висели вешалки с нижнем бельем, некоторые из которых свалились на пол, задетые руками Енми. — Хотел тебя поцеловать. Хочу тебя всю! — Боже, зачем ты так со мной? Я уже устала подавлять приступы… — она замялась, смущаясь своего откровения. — Ты думаешь, что мне комфортно? — усмехнулся Чонгук, проводя пальцами по ее нежной шее, на которой сейчас неистово билась жилка. Неожиданно он схватил девушку за руку, забирая вешалку и зашагал вперед. — Я покажу тебе, как мне некомфортно. Она ничего не понимала, спеша за ним в сторону примерочной, все еще держа в руке второй комплект от Myla, который был на размер меньше. У нее буквально подкашивались ноги, потому что силы оставили ее из-за острого желания, что обжигающей лавой возник внизу живота. Чон завел Енми в кабинку и закрыл дверь на щеколду, с плотоядным взглядом поворачиваясь к девушке и отбрасывая в сторону вешалку, которую держал. Он прошелся языком по внутренней стороне губы, задевая колечко, и, взяв ладонь девушки, неожиданно прижал ее к своему паху. Енми ахнула и округлила глаза. — Да-да, крошка. И так каждый раз, когда ты рядом, — произнес Чонгук, поднимая свободной рукой ее лицо за подбородок. — Думаешь, мне легче? Она еще никогда так не краснела: стыдливость граничила с возбуждением, и этот контраст заставил ладони вспотеть; воздух неожиданно в легких испарился. — Breathe, baby! — Чон обвил ее руками в области поясницы, обхватывая свое запястье пальцами второй руки, чтобы сомкнуть кольцо на ее аппетитной попке и прижать к себе вплотную. Енми приоткрыла рот, и Чонгук тут же этим воспользовался: он накрыл ее губы своими и медленно скользнул языком в сладкую глубину. Там было мокро и жарко; сладко и крышесносно; хотелось вечно исследовать мягкие стенки и безостановочно играть с ее языком. Он всасывал ее податливые губы и позволял ей делать в ответ тоже самое, наслаждаясь ее чувственными касаниями кончика языка. Жадные чмоки и тяжелое парное дыхание заполнили кабинку, и эти звуки заставляли обоих еще больше сходить с ума и с трудом сдерживать стоны, дабы не привлекать к себе внимание работниц бутика. Они прерывались на секунду, обогащая грудную клетку кислородом, и вновь соединялись в мокром поцелуе, обмениваясь слюной, возникшей из-за наплыва страсти. Чонгук прижимал к себе ее бедра и при любом небольшом трении чувствовал дикое желание, которое граничило с безумием. Понимая, что уже на пределе, Чон прервал поцелуй и обхватил ее лицо руками, тяжело дыша. — Надо остановиться, иначе я кончу прямо здесь, — произнес Чонгук, целуя ее в лоб. Он немного отдышался, прежде, чем продолжить. — Если я хорошо помню, Мина попросила тебя поторопить. Девушка засмеялась, пряча смущенное лицо на его груди, а потом бросила на него игривый взгляд и спросила: — Почему сразу не поторопил меня? — Тебе еще раз показать почему? — переспросил Чонгук и, подыгрывая ее шутливой манере, схватил девушку за ремень на ее черной юбке, дергая за него. — Стой, прекрати меня мучать! Нам и правда пора уходить, — заметила Енми, подбирая с пола два комплекта от Myla, которые так и не померила. Замечая на ее лице легкое замешательство, Чонгук забрал у нее из рук подходящего размера белье и открыл дверь примерочной кабинки. — Малыш, у тебя 70-B: давно пора это знать, — улыбнулся он, стирая следы помады у себя под губой. — Я сам хочу купить это белье для тебя. Енми задержалась немного в примерочной, чтобы привести свои волосы в порядок, а заодно и охладить свой пыл, который сейчас густой краской покрыл ее лицо и шею. Ее губную помаду нагло слизали, поэтому пришлось на скорую руку нанести новый слой, а также стереть разводы под глазами, оставленные тушью. Чонгук стоял на кассе и ждал, когда бросающая на него слюнявые взгляды продавщица-консультант упакует комплект, и Енми, замечая неприкрытый флирт наглой особы, подошла к своему парню и обняла. — Спасибо за подарок, оппа! Я обязательно его надену для тебя! — Безусловно, милая! — с очаровательной улыбкой ответил Чонгук и едва сдержал смех, замечая разочарованное выражение лица у девушки за кассой. — С нетерпением буду ждать этого момента! Вручая Енми пакет с подарком, он потянул ее в отдел с более пикантными вещами и заставил ее сгорать со стыда, пока она разглядывала очень открытое и сексуальное белье, предназначающееся для интимных игр. — Боже, Чонгук, зачем ты привел меня сюда? Я не собираюсь ничего из этого покупать! — отвернулась она от манекенов и стеклянных полок. Чон загадочно улыбнулся и прижался к девушке со спины. — Это ты пока так говоришь, малышка. Рано или поздно тебе самой захочется меня порадовать подобным, — заверил он девушку, целуя ее чувствительную шею. Одна только мысль об этом ужасно заводила его. — Я хотел показать тебе одну сорочку. Это было очень эротичное белье: роскошное кружевное неглиже от La Redoute, выполненное из воздушного шифона, было настоящим произведением искусства. Черная ночная сорочка выглядела легкой и воздушной, через которую было видно трусики, а кружевной лиф едва прикрывал голую грудь манекена. Енми обожала кружева, но это было уж слишком для нее. Она не могла представить себя в подобном эротичном белье, хотя от одной только мысли, что Чонгук хотел бы увидеть ее в таком неглиже, девушку вгоняло в краску. — Чонгук, я никогда такое не надевала… — начала она. — И слава богу! — засмеялся он. — Мне просто надо было знать, нравится ли оно тебе или нет. — На манекене нравится, — неуверенно ответила девушка. — Но… — Не надо никаких «но» — я все понял, — перебил ее Чонгук и взял за руку, уводя из отдела. — Кажется, мы с тобой сильно задержались, и твоя подруга, наверно, сильно на нас злится. Мина и Хосок мило беседовали на той же лавочке, совершенно не заботясь об утекающих минутах оставшегося до сеанса времени. Ким выглядела абсолютно счастливой, пользуясь вниманием красивого мужчины и, не замечая ничего вокруг, весело смеялась над его очередной шуткой. — Привет, Хосок, — поздоровалась Енми, заставляя того повернуть голову в ее сторону и оторваться от созерцания красивого лица Мины. — Чонгук мне не сказал, что ты тоже здесь. — Вот как? — озорная улыбка появилась на его лице. — Мой дорогой кузен собирался с тобой кое-что обсудить, но, видимо, обсуждение было настолько важное, что он забыл обо мне упомянуть. — Енмия, у нас осталось двадцать минут, поэтому от ужина придется отказаться и ограничиться поп-корном или Начосом с сыром, — сказала Мина, совершенно не огорчаясь по этому поводу. Вот она, сила мужского внимания! — Какой фильм будете смотреть? — поинтересовался Чонгук, шагая рядом со своей девушкой, которая не позволила взять себя за руку, боясь встретить в этом громадном торговом центре кого-нибудь из знакомых. Нет, она не переживала за себя, но боялась за репутацию учителя. — «Быть с тобой», — ответила Ким, оборачиваясь на позади идущую парочку. — Это драма с Сон Ё Джин и Со Джи Сопом. — Ясно, — поморщился Чонгук. — Салфетки не забыли взять? Енми засмеялась и толкнула его в плечо, получая взамен шлепок по манящей попке. — Йа, веди себя прилично в публичном месте, — поругала она молодого человека, стараясь говорить тихо, чтобы впереди идущие Хосок и Мина ее не услышали. — Эй, брат, не хочешь составить компанию девчонкам? — спросил Хосок, намереваясь приобрести билеты на сеанс. Он хорошо обдумал это решение, прежде, чем предложить подобное младшему. Эх, на что только не пойдешь ради прелестных девушек! Хосок купил два билета в том же ряду, где должны были сидеть подружки. Чонгук попросил Ким показать ему их места, и после того, как Мина протянула ему билеты, тот забрал у нее один из них и взамен отдал свой. — Ты ведь не против поменяться со мной местами? — с улыбкой спросил он у Ким. — Нет, конечно, — засмеялась та в ответ и поспешила за Хосоком, который решил купить вкусняшки и напитки. — Чонгук, — Енми повернулась к нему лицом, тревожно вглядываясь в его темные глаза. — Мне будет неудобно плакать рядом с тобой. — Не надо плакать, ежик, — улыбнулся тот в ответ и провел рукой вдоль ее позвоночника. — Что значит «не надо плакать»? Это так не работает, — заверила она его, делая вместе с ним несколько шагов вперед вслед за продвигающейся очередью. — Обещаю, что не буду обращать на тебя внимание. Ложь: конечно будет! Енми недовольно фыркнула и отвела взгляд. Она ему не верила. И на что он подписался, скажите, пожалуйста? Она сидела рядом в этой чертовой короткой юбке, мило хрустела чипсами и облизывала соленые губы, вынуждая облизываться Чонгука совсем по другому поводу. На милом личике Енми одна эмоция сменяла другую, потому что эта нудная драма-мелодрама захватила все ее внимание, из-за чего девушка не замечала ничего вокруг, и даже того, как соблазнительно задралась часть ее юбки. Зато Чон видел все и не мог сосредоточиться как следует на том, что происходит на экране. Чонгук в последнее время сам себя не узнавал: он — достаточно взрослый мужчина, сдержанный и целеустремленный; до сегодняшнего дня успел переспать с полусотней девушек, экспериментируя с ними в постели с разными игрушками и в разных позах, удовлетворяя любой свой каприз. Так почему его так штырит рядом с этой девушкой, которая даже еще не совершеннолетняя? Она была такая неопытная и неискушенная, совсем еще малышка, но он чувствовал себя рядом с ней так, будто снова вернулся в пубертатный период. Иногда Чон сам себя боялся, потому что его влечение к Енми срывало все тормоза, заставляя терять самоконтроль и забывать, что перед ним школьница. Когда сцена на экране начала подводить к печальному моменту, Чонгук незаметно бросил взгляд на лицо малышки и увидел в ее глазах набежавшие слезы, что собирались вот-вот сорваться вниз. Он поджал губы, борясь со своим желанием обнять ее. Но был ли нужен сейчас Енми жест поддержки? Главная героиня со слезами на глазах прощалась с малолетним сыном, чтобы навсегда уйти в мир грез, и Енми почувствовала, как комок боли и печали застрял где-то в горле, перекрывая поступление кислорода в легкие. Стараясь сдержать слезы, она сжала ручки сиденья и прикусила губу. Звуки рыдания в кинозале совсем не помогали. Героиня исчезла, на прощание улыбнувшись сыну, и всхлип Енми неизбежно сорвался с ее губ, но в то же мгновение он был пойман теплыми губами Чонгука, когда он мягким движением повернул к себе заплаканное лицо девушки и прижался к ее рту, позволяя делиться с ним солеными слезами и глотая ее рыдания. Это не был полноценный поцелуй: Чонгук просто прижимался к ее губам своими, впитывая в себя ее горе, вызванное этим дурацким фильмом. Когда ее плечи расслабились после продолжительного подрагивания, Чон отстранился и перевел свой взгляд на экран, переплетая свои горячие пальцы с ее холодными. Енми тяжело вздохнула и продолжила смотреть фильм, подавляя желание снова заплакать. Кажется, смотреть с Чонгуком драмы было не так уж и плохо. Хосок и Мина выехали со стоянки первыми, поворачивая на развилке вправо, а Чонгук, мигая фарами брату на прощание, свернул в противоположную сторону. Енми сидела молча, наблюдая за стекающими дождевыми каплями по стеклу и прокручивала в голове важные кадры из фильма, натыкаясь в своих воспоминаниях на момент, когда Чонгук попытался ее успокоить таким чувственным способом. В тот момент это было так неожиданно, что девушка не знала, как на это реагировать. Она сидела, как бревно и просто лила слезы. Только сейчас, когда Енми кое-как отошла от стресса после пережитых эмоций, она начала понимать важность его поступка, и ее сердце защемило от нежности. — Чонгуки, — произнесла она, накрывая его ладонь, которую тот держал на рычаге. Чон повернул голову в сторону девушки и бросил на нее выжидающий взгляд — Спасибо! — За что? — За все. Он едва заметно улыбнулся и вновь уставился на дорогу, заставляя Енми нахмуриться. — Что-то не так? — Что-то не так, — повторил он в утвердительной форме. — Что не так? — Все не так! — Чонгук, ты издеваешься? Говори конкретней! Чон проехал молча еще около ста метров и остановил машину на обочине. Повернувшись к девушке, он опалил ее укоризненным взглядом и шумно вздохнул. — Зачем ты смотришь подобные фильмы, если они так сильно тебя огорчают? — спросил он, таким образом отвечая на ее вопрос. — Мне не нравится видеть тебя такой подавленной! — А? Ты сердишься из-за этого? Ну, нам, девочкам, нравится смотреть подобное, — пожала она плечами и перекинула освобожденные от заколки волосы через правое плечо, обнажая перед Чоном свою шею. — Это действует на нас как адреналин. — Глупость какая-то, — решил молодой человек, блуждая взглядом по ее красивому лицу, длинной шее, сексуально выпирающим ключицам. — Я больше на подобное с тобой ходить не буду. — А я и не просила! Вы с Хосоком сами решили пойти! — заметила Енми и обиженно отвернулась в сторону своего окна. — Кто же знал, что ты такая плакса, — улыбнулся Чонгук, вызывая этим в Енми еще больше раздражения. — Что? Я просто сочувствую чужому горю! — Выдуманному, — заметил мужчина. — Знаешь что, Чонгук? Я, пожалуй, пойду домой одна! — разозлилась девушка, хватаясь за дверную ручку. Чон был быстрей, поэтому она наткнулась на заблокированную дверь. — Чонгук, я не собираюсь с тобой играть. Открой эту чертову хрень! — Нет. — Нет? Ты в своем уме? Я выразила ясно свое желание. Сними блокировку! Чонгук нажал на газ, и Ауди выехала на дорогу, заставляя девушку сжать зубы от злости. Через минуту спидометр перевалил за отметку сто пятьдесят километров в час, и это сильно зашкаливало за предел дозволенного. Енми, как завороженная, глядела вперед, чувствуя покалывание в кончиках пальцев от восторга: она обожала скорость! Чонгук выжимал из своей четырехколесной малышки максимум, вбрасывая в кровь девушки новую порцию адреналина, хотя прекрасно знал, что ему выпишут штраф за превышенную скорость. Но сейчас ему было похер на это, потому что рядом сидящая маленькая злючка кайфовала, находясь в плену разбушевавшегося гормона. Пятиминутная «гонка» закончилась за три квартала до улицы, где жила Енми: Чон съехал с главной дороги и припарковал машину в каком-то переулке, глуша мотор. — Ну как, полегчало? — усмехнулся Чонгук, отстегивая ремень безопасности. — Видишь, адреналин можно получить и другим способом! Девушка приподняла брови. — Это был опасный способ, — она ни за что не признается, как он ей понравился. — Почему ты здесь остановился? (по порядку: Øfdream — Marks of Despair, Øfdream — Falling Angel) Чонгук наклонился к девушке, заставляя ее вжаться в кресло, но он лишь хотел отстегнуть ее ремень, что, собственно, и сделал, усмехнувшись из-за ее реакции. Затем он сел ровно на свое место и нажал на рычаг, отодвигая водительское кресло на столько, на сколько это было возможно. — Что ты делаешь? — нервно спросила Енми. Чонгук бросил на девушку тяжелый взгляд и откинулся на спинку сиденья. — Хочу показать тебе другой способ, безопасный, — его ленивая улыбка с большим таким намеком вызвала у Енми волнение. — Иди сюда, малышка. — Куда «сюда»? — она округлила глаза. Чонгук похлопал себя по коленям. — Ты все прекрасно поняла, Енми: не глупая ведь! Она закусила губу, раздумывая над предложением. С одной стороны, желание сесть к нему на колени было невероятно огромным, но с другой стороны, эта сволочь под названием «гордость» мешала ей осуществить желаемое. — Крошка, не ломайся! Я ведь все равно усажу тебя к себе на колени, — его взгляд исподлобья сводил с ума. — Ты сама этого хочешь, я же вижу. — Не сяду! — Сядешь. Не заставляй меня применять силу! — его угрожающий взгляд заставил девушку проглотить ком в горле и кивнуть. — Молодец, девочка, — усмехнулся Чон. — Смотри, я хочу, чтобы ты села ко мне лицом, поэтому упрись коленями в свое кресло, а потом перекинь через мои бедра правую ногу. Так, ты будешь сидеть с согнутыми коленями. Не очень удобно, конечно, но благодаря твоей офигенной растяжке ты выдержишь. Черт, как же это ее смущало и заводило одновременно! Енми перекинула через Чонгука согнутую в колени ногу, и тот подхватил ее за талию, удобней усаживая на свои крепкие бедра. И хотя под юбкой у девушки были короткие шорты, их мягкая ткань не препятствовала ярко чувствовать его вставший член. — Как удачно ты оделась сегодня, — заметил Чон, чувственно вглядываясь в глаза девушки, которая сидела настолько впритык, что ближе просто быть не могло. Не говоря больше ни слова, Чонгук завладел ее манящими губами, сминая их своим напором, а затем коснулся ее языка своим, когда ворвался вглубь ее рта и начал сводить с ума, придавая поцелую особой остроты медленными поглаживаниями ее упругой попки. Эти мягкие круговые движения были девушке очень приятны, и она немного поерзала у него на коленях, протяжно выдыхая воздух через нос. Чон тут же задрал ей юбку и шлепнул по ягодице, заставляя Енми выпустить сладкий стон и качнуться вперед, вновь задевая его мужское достоинство. — Я так и знал, что тебе это нравится, — выдохнул он возбужденно ей на ушко, переходя на ласку ее мочки с сережкой. — Ты вся — комок чувственности. Енми не могла произнести и слова в ответ, закатывая глаза от невероятного удовольствия, от острых ощущений внизу живота, что обручем сжимали его. Она лишь с шумом вдыхала и выдыхала воздух, пока он играл языком с ее ухом, лаская ее чувственный ушной канал и вызывая мурашки, из-за которых ее соски затвердели, а волоски по всему телу встали дыбом. Кончики пальцев Чонгука бегали вдоль ее позвоночника и заставляли Енми чувственно прогибаться в спине. Упираясь руками в спинку по бокам от его головы, она прижалась губами к мужской шее и провела ими по всей ее длине, вызывая у Чонгука приятное удивление. Понимая, что это его сильно заводит, Енми высунула язычок и его кончиком прошлась от подбородка до его кадыка, стеснительно лизнув его. Чонгук застонал. — Боже, крошка, это очень возбуждает! — Тебе, правда, нравится? — ее неуверенность вызвала у мужчину теплую улыбку. — Очень! — выдохнул он, запуская пальцы в ее волосы, когда она, довольная, продолжила свою ласку. Задевая руль, Енми прервалась на мгновение, но Чон надавил ей на затылок, заставляя снова склониться, и сам подался вперед, чтобы вновь поцеловать припухшие губы. Она зацепила зубами колечко в губе и слегка потянула, вынуждая своего парня податься вперед сильнее, чтобы ослабить ее захват. Она улыбнулась и прошлась языком по его губе. Глухо зарычав, он ворвался в ее рот достаточно глубого, возбуждая своей властью, а потом подцепил пальцами ее блузку и задрал настолько, чтобы можно было рассмотреть черный кружевной лифчик. Прерывая поцелуй, Чон раздевающим взглядом прошелся по ее белью, а потом положил руки ей на лопатки и надавил, вынуждая девушку приблизиться. — Черт, это — произведение искусства, малышка! Его губы выпустили горячий воздух и опалили ложбинку между ее грудей, отчего Енми заерзала на мужских бедрах, выбивая весь воздух из его легких. Чувствуя крышесносные ощущения, Чон с хриплым стоном прижался губами к выступающему над кромкой бюстгальтера полушарию ее груди и прошелся по нему кончиком языка, оставляя на коже влажный след. Енми откинула голову назад, прерывисто вздыхая, потому что такие интимные прикосновения она еще никогда не ощущала. Чонгук завладел ее шеей, скользнув руками к застежке ее лифчика, но девушка оттолкнулась от его груди и завела свои руки за спину, чтобы остановить его ловкие пальцы. Ей было стыдно обнажаться перед ним. — Чонгуки, мне… мне неловко, — прошептала она, отводя взгляд в сторону. — Почему? Чего ты стесняешься? — спросил он, вглядываясь в ее лицо. — Ты прекрасна, и тебе нечего стыдиться. — И все же… Чонгук замер на пару секунд, а потом схватил Енми за бедра и развел их пошире, из-за чего девушка почувствовала сильное давление его члена к своей вагине, и от остроты сладостного ощущения она буквально упала ему на грудь, но Чон оторвал девушку от себя, чтобы видеть ее лицо и совершил поступательное движение, из-за чего Енми закатила глаза, выпуская протяжный стон, а Чонгук окончательно потерял себя. — На этот раз я не отпущу тебя неудовлетворенной, — прошептал мужчина и обхватил ее талию горячими ладонями. — И себя тоже. — Что? — теряясь в прострации спросила Енми. — Сделаем это с помощью Dry-humping, — ответил он, улыбаясь ей в шею. — Уверен, тебе понравится. — Не понимаю, — произнесла девушка, все еще пытаясь вернуться в реальность, но Чон ей не позволил, потому что снова качнул бедрами. — Что такое Dry… Dry…как его там? — Dry-humping. В нашем случае — это имитация секса через одежду. — О боже, — выдохнула девушка, выпуская весь воздух из легких. Чонгук обхватил ее ягодицы и, впиваясь в сладкий рот, начал совершать толчки, попадая в заветный комок нервов, выдыхая воздух со свистом от наслаждения. Он целовал ее губы до красноты, не прекращая движения бедрами; снова и снова терся о нежный участок ее тела, вызывая мокроту и сладкие приливы. Енми и сама не поняла, как осталась без лифчика: сосредоточение возбуждения в вагине сводило ее с ума, поэтому руки Чонгука могли делать с ней, что хотели. А они хотели играть с ее оголенной грудью и нежно сжимать затвердевшие от ласк соски, иногда делясь интимными играми с горячими губами. Его рот терзал чувствительные участки ее грудей, обводя каждую бусинку мокрым языком, а потом слегка зажимая ее зубами, отчего они совсем потемнели. Мужчина чувствовал настоящий пожар у себя в штанах, но ему приходилось подавлять желание, чтобы сначала довести до оргазма свою девушку, которая уже начала дрожать у него на коленях от надвигающегося освобождения. Чонгук обнял Енми и привлек к своей груди, делая поступательные движения более частыми и жесткими. Чтобы придать остроты ощущениям, он стал водить губами по ее взмокшей шее, чувствуя, как ее дыхание сбилось окончательно, а тело напряглось. Она была на пределе. — Кончай, малышка, — его шепот в самое ухо заставил девушку содрогнуться и с громким стоном отдаться накрывшему ее оргазму, чувствуя сладостное сжимание нежных стенок. Чонгуку не потребовалось много времени: обнимая ее содрогающееся тело, он сделал несколько толчков и, запрокинув голову, бурно кончил, выдыхая ее имя с закрытыми от наслаждения глазами. Цветные пятна перед глазами походили на взрыв фейерверка, а в голове засел туман, который рассеивался совсем по чуть-чуть, оставляя чувство легкости и удовлетворения. Прошло пара минут, прежде, чем Чонгук и Енми смогли вернуть себе способность думать и говорить, оставляя последние глубокие выдохи на запотевших окнах машины. — Твою мать, Енми. Что же со мной будет, когда я буду кончать в тебя? — произнес он, вдыхая запах ее шеи. — Что ты со мной сделала, маленькая? Какую ты херню мне подсыпала в свой день рождения? Округлив глаза, Енми отстранилась от него, чтобы можно было смотреть в его глаза. — В мой день рождения? — А ты думаешь, когда зацепила меня? Именно тогда, хотя это было больше восхищением твоей красотой, — сам отвечая на свой вопрос, Чонгук нежно провел рукой по ее щеке. — А знаешь, когда я захотел тебя по-настоящему? Девушка отрицательно покачала головой и со смущением зарылась мордашкой у него на груди, сердце в которой уже билось достаточно спокойно. — Когда увидел тебя в ту ночь на балконе, когда мы были с Чимином у бассейна. Ты тоже заметила меня, помнишь? На тебе тогда был голубой пеньюар. — Помню, Чонгук, — прошептала она и улыбнулась, хотя молодой человек не мог видеть ее улыбки. — А знаешь, когда я тебя захотела? Хотя нет, лучше тебе этого не знать! Чонгук слегка отстранил от себя девушку и лукаво посмотрел на нее. — Продолжай, раз начала. — Ты будешь смеяться. — Не буду, правда, — пообещал ей Чон. — Ой, знаю я эти твои обещания! В кинотеатре ты тоже «не обращал» на меня внимание. — Енми, не уходи от ответа, — строго попросил Чонгук, хотя в глазах застыл озорной блеск. — Рассказывай, когда я стал виновником твоих мокрых снов? — Чонгук, ты смущаешь меня. Он привлек девушку к себе и оставил на ее губах нежный поцелуй. — Говори. — Когда мне было тринадцать, — Енми снова спряталась на его груди, ожидая, что Чонгук начнет смеяться, но тот даже и не думал делать что-то подобное. — Прости, что заставлял тебя страдать, когда приводил с собой разных девчонок. Мне не следовало делать подобное у тебя на глазах, ведь я знал о твоих чувствах, хоть и надеялся, что они у тебя пройдут. — Не будем об этом, — попросила девушка, проглатывая свою давнюю обиду. — Ты все равно продолжаешь грешить, ведь так и нарываешься совершить инцест со своей маленькой сестренкой! Чонгук засмеялся и провел рукой по ее шикарным, но слегка спутанным сейчас волосам. — Рано или поздно я его совершу, сестричка. А сейчас пора, все-таки, доехать до твоего дома, — он взглянул на часы и присвистнул. — Уже час ночи: я не удивлюсь, если ты проспишь первый урок. — Чонгук? — Да? — Я люблю тебя. Мужчина чуть не подавился воздухом от неожиданности. Глотая ком в горле, он обнял девушку и произнес: — Я знаю, Енми. И хотя болью отразившаяся мысль о том, что Чонгук не ответил ей тем же самым, заставила девушку поджать губы, она отмахнулась от нее, как от назойливой мухи и, с силой прижимаясь к его груди, улыбнулась: Енми все равно была счастлива! Она вернулась на свое место, и Чонгук, морщась от неприятного ощущения липкой спермы в трусах, поспешил проехать последние три квартала и доставить Енми домой, дразня появлением своей машины соседских собак. После прекрасного завершения этого вечера меньше всего хотелось думать о важные словах, брошенных девушкой ему в лицо, но мысли все равно водили хороводы у него в голове, вызывая головную боль и чувство недосказанности. Мог ли Чон ответить ей тем же, не задумываясь произнести «я тоже»? Ответ на этот вопрос остался витать в воздухе.