Принц-бастард

(отбечено)       Лето пролетело для Гарри совсем незаметно: если у Дурслей оно тянулось бесконечно, то нынешнее, заполненное разными событиями, проскочило в момент. И вот он сидит со своей блондинистой командой - Сокки и Умкасом – у зажженного камина. Обоим подаркам Люца пришлось сменить кличку. Котяра из Умки превратился в Умкаса - потому что характер имел совершенно невыносимый. Считал всех и вся в доме созданными для удовлетворения собственных прихотей. Никого, кроме Гарри, не воспринимал ровней, да и его-то терпел снисходительно. К Сокки он вообще относился как Квиррелл к Хагриду - презирал и слегка побаивался. А Сокки, чистая собачья душа, любил в доме всех, а Гарри просто обожал. И даже к этой высокомерной кошачьей сволочи относился с ничем не прикрытой симпатией, стараясь не замечать его мелких пакостей. И только когда Гарри садился в кресло у камина, эти двое занимали свои стратегические позиции: Сокки клал голову на ноги хозяина, а Умкас устраивался на коленях. В доме никого не было. Северус соблазнился урожаем каких-то экзотических трав в поместье Малфоев и отбыл туда в сопровождении довольного Люциуса. Близнецы отправились в Театральный тупик, новое модное место магической Британии, присмотреть помещение для своего интернет-кафе. А старик Прюетт продолжал свои таинственные дела, начатые еще в день театральной премьеры. Хотя таинственными их считал только он. Близнецы уже давно выяснили, что лорд Прюетт занят ухаживаниями за мисс Марчбенкс и не слишком преуспел в этом. Гарри размышлял, глядя на огонь. Как изменилась его жизнь после смерти! У него есть дом, в котором живут его близкие. Папа, заполнивший его жизнь немногословной, но всеобъемлющей заботой. Гарри иногда ловил его взгляд, и ему просто становилось не по себе, насколько тот был наполнен любовью и непроходящей горечью. В такие моменты ему хотелось найти с помощью леди Смерть престарелого директора и придушить собственными руками, но он чувствовал, что еще не время. Удивительно: храбрившийся и геройствующий Рон орал, что их всех ждет неизбежный конец, до тех пор, пока не понял, что его тоже кинули. Кинули, как отработанный материал. Что никто и не собирался вытаскивать его из каземата после убийства в театре. Самому быть преданным ему еще не приходилось, и это сломало его. Он рыдал и просил прощения, визжал, что его обманули, и он не хотел. Они с отцом наблюдали за допросом Рона через зеркальную стену в аврорате, и тогда Северус, прижав к себе Гарри, зашептал ему на ухо: - Не верь ему, Гарри! Не верь! Не вздумай его пожалеть. Если ты его простишь, то я сам найду его, шлепну и ни разу не пожалею об этом. - Я и не собирался, - ответил тогда Гарри, хотя это была не совсем правда. Жалость, пусть даже гадливая, нашла место в сердце. Захотелось, чтобы бывший друг оказался где-нибудь далеко-далеко, а не давил на совесть своей несчастной судьбой. Думать об этом было неприятно, и он постарался отвлечься на более приятные темы, а таковой в последнее время был Люциус. Удивительно, как хитрый лис после покушения втерся в доверие ко всем без исключения обитателям особняка. Бывая в нем каждый день, да и не по разу, он ко всем нашел подход, став буквально необходимым. Уж на что Северус был подозрителен и недоверчив, а и он не устоял перед продуманными подарками и вниманием аристократа. А Гарри каждую ночь видел запрокинутую шею, водопад волос, в которые хотелось запустить ладони, чтобы ощутить их немыслимую гладкость и шелковистость. И вообще, беременность сделала его таким чувственным, что это иногда ставило его в совершеннейший тупик. Как-то раньше он не замечал за собой такой прыти. Нет, конечно, и раньше бывало, что чья-нибудь расстегнутая кофточка или провокационная поза вызывали вполне понятное возбуждение и прилив крови к сокровенным частям тела, но теперь… теперь он мог возбудиться от негромкого голоса или скупого жеста. И не чьего-нибудь, а именно его. Этого чертова блондина. А тот окружал Гарри вниманием, делал подарки, смотрел нечитаемым взглядом… и не делал ни шагу в этом направлении. Чужое присутствие в доме почувствовал Сокки. Он поднял голову, прислушался, убедился, что это свои, и улегся обратно. В комнату ввались довольные близнецы и стали наперебой сообщать Гарри новости. - Ты знаешь, кто работает у Малфоя-младшего над восстановлением библиотеки? Гарри изобразил вежливый интерес. - Там Гермиона! Прикинь, мы думали, она свалила в Австралию, а она тут! Мы в кафе встретились. Оказывается, Герми съездила к родителям, но вернуть им память не удалось, пришлось ей возвращаться. А тут ни кола, ни двора – все продали господа светлые. Она нашла эту библиотеку и временно устроилась там. Ну, ты же знаешь нашу заучку - где книги, там и она. Хотела устроиться на работу, но боялась. Так и сидела там, пока ее не нашел Хоречек. Тот сначала развыступался, разговнился, а потом ему на голову упал бюстик Мерлина. Там же прогнили все перекрытия… Пришлось нашей Гермионе его выхаживать. Не знаем как, но они поладили, и Драко взял ее на работу. Тебе неинтересно? – синхронно остановили они свой монолог. - Да, нет, интересно, но… - начал, было, Гарри. - Ты знаешь, а она ведь единственная тогда из ордена Феникса не одобрила то, что они сделали с тобой. Плакала, а потом просто сбежала, да еще интервью Рите Скиттер дала, не побоялась. - Я понимаю, - тихо сказал Гарри. – И я рад, что у Гермионы все хорошо складывается. Просто, она из той… жизни, о которой мне хотелось бы забыть. Мне нужно еще хотя бы немного времени, и все будет нормально. Братья переглянулись и вышли из гостиной. Удивительно, но сделали они это молча. Сокки снова поднял голову и довольно открыл пасть. По его реакции Гарри понял, что еще кто-то из своих вернулся домой. В гостиную вошел Люциус и склонил голову, обозначая поклон. У Гарри от этого простого жеста подобрались пальцы на ногах и по позвоночнику пробежал холодок, но он постарался, чтобы его голос звучал ровно и спокойно: - Присаживайтесь, сэр Люциус. А где папа? А дальше… неизвестно, какая бешеная блоха укусила ранее совершенно мирного пса, только он вдруг поднялся, цапнул дремлющего кота за пушистую безмятежную задницу и благоразумно метнулся прочь. Кот взвыл недуром и вцепился всеми имеющимися в его распоряжении когтями в ноги Гарри. Последний, совершенно не ожидавший никаких агрессивных действий от своих питомцев, тоже заорал дурным голосом. Люциус кинулся на помощь. Движение палочкой, и кот летит вслед за Сокки. Еще одно - и плотная ткань на пораненных ногах расходится. Люциус залечивает крохотные ранки, а потом… он молча наклоняется и целует маленькие подсохшие царапинки на смуглом мальчишеском бедре. Гарри не то, что сказать что-нибудь, он забыл, как дышать, и только предательница-рука забралась-таки в серебряную гриву аристократа. Это длилось одно мгновение. Потом Люциус опомнился, резко отпрянул и выбежал из комнаты с совершенно безумным выражением лица и скоростью, совсем не свойственной степенному Малфою-старшему. - Что это было? – задал себе вопрос Гарри, прекрасно зная на него ответ. - А ты, Сокки, все-таки действительно сука. Какая муха тебя укусила? – простонал он. А его бедро горело в том месте, где его коснулись губы Люциуса, как будто аристократ оставил там свою метку. Принц Альбиона чинил палочкой свои джинсы, ругался черными словами, но при всем при этом абсолютно глупо улыбался. Теперь он знал, что ему делать.