Принц-бастард

(отбечено) Молли Уизли не всегда была замороченной домохозяйкой, замарашкой и толстухой. Когда-то, давным-давно, в бытность еще школьницей, она была умницей, красавицей и типичной девочкой-аристократкой. Единственное, что отличало ее от сверстниц – эта крайняя мечтательность и фанатичное пристрастие к идеалам. Нет, конечно, молодежи нужны идеалы, это аксиома. Но одно дело - поиграть в юности и благополучно забыть, и совсем другое - быть верным идеалам юности всю жизнь. Согласитесь, нет ничего более жалкого и нелепого, чем престарелый панк или хиппи. Молли Прюетт не принадлежала к маггловским неформальным культурам. Она просто верила в вечную любовь. Даже, не так – она верила в ВЕЧНУЮ ЛЮБОВЬ. И, пожалев как-то на заре своей юности жалкого лузера и аутсайдера Артура Уизли, она пронесла свое чувство через всю жизнь. К ногам возлюбленного было брошено все. В страшных снах она еще долго видела рыдающего на коленях отца и похороны матери, не выдержавшей экстремального выбора дочери, но Молли твердо стояла на своем: люблю - и точка. А с милым, как известно, и в шалаше рай. Она не умела готовить – научилась, она не умела считать деньги – стала скрягой, трясущейся над каждым кнатом. Она рожала детей, потому что так хотел Артур. Она жертвовала и жертвовала… И по-настоящему привязалась к мужу, ведь, как известно, мы очень любим людей, в которых очень много вложили. Вот только счастливой в браке она не была и одного дня. Озлобленная и смертельно уставшая от нищеты и постоянных домашних дел, она ясно видела, что муж – ничтожество, но - где тут логика? - гордилась своей верностью идеалам и семье. И снова терпела, терпела. Но и ее терпение дало трещину в тот день, когда стали разбегаться ее дети, а окончательно оно лопнуло, когда стало известно об аресте Рона. Она кинулась к мужу, а потом и к директору Дамблдору. Она горячилась, плакала, требовала спасения сына, а натолкнулась на невнятные бормотания «о жертвах и общей пользе». Поняв, что ничего не добьется, она замкнулась. Она свалила все домашние дела на дочь и закрылась в комнате, почти не поддаваясь на уговоры выйти покушать или обратиться к врачу. Нет, она ела и пила, но только в своей комнате. Закончилось ее затворничество внезапно. Просто в один прекрасный день Артур через дверь сообщил ей отличную новость о том, что уважаемый директор оказал честь, сделав предложение их дочери Джинни. - И она согласилась? – прозвучал вопрос из-за двери. - Конечно, - удивился Артур. Ему и в голову не пришло, что директору можно отказать. Он блаженствовал, ведь теперь они с Дамблдором не просто друзья, а родня! Джинни по большому счету было все равно, она и бровью не повела. Она и за гигантского кальмара бы вышла, если бы ей пообещали достойное содержание. Депрессия у Молли прошла, она снова носилась по Норе, вплотную занялась подготовкой к свадьбе. Все вернулось на круги своя. В день свадьбы она даже приоделась, хотя была молчаливей и бледней была больше обычного, но это, наверное, от усталости. Свадьба была скромной и немноголюдной, но брак молодожены заключили магический, вызвав из банка гоблина, заведующего людскими свадебными ритуалами. Молли моталась из кухни в гостиную, подавала напитки и праздничные блюда. Через какое-то время принесла директору и мужу по бокальчику белого легкого вина, заверив, что немножечко можно и молодожену для поднятия тонуса и для установления новых семейных связей, а потом спокойно смотрела, как Альбус Дамблдор и ее муж корчились в судорогах, переживая агонию. Немногочисленных гостей как ветром сдуло, а старичок гоблин вызвал авроров. Она ничего не скрывала, полностью признала свою вину и только поинтересовалась, является ли Джинни наследницей своего престарелого мужа. Получив положительный ответ, она выпрямилась и попросила увести ее. Она не волновалась и не переживала, и на ее лице было выражение лица человека, хорошо справившегося с трудной, нудной, но нужной работой. **** После допросов и обысков дознаватели аврората признали в разложенных в спальне жениха атрибутах приготовления к темному ритуалу, и это стало смягчающим обстоятельством. Молли приговорили всего к пяти годам заключения. Джинни, получив наследство, уехала из страны, и только лорд Прюетт и его наследники навещали Молли в тюрьме. В Азкабане, лишенном дементоров, она пришла в себя. Кому-кому, а ей он показался просто курортом. Так, почти на склоне лет она пришла к согласию с самой собой и обрела новую семью. И она больше никогда не говорила ни о любви, ни о высоких идеалах. **** Тела Артура и Дамблдора похоронили в братской могиле за счет государства, и в газете не вышло в тот день ни строчки о недавних героях. Обыватель так и не узнал, что величайший волшебник всех времен и народов нашел свой бесславный конец. Удивительно, но даже ближайшие соратники и приятели почувствовали лишь облегчение. Вчерашние кумиры не нужны никому. Так было и так будет всегда. Чтобы остаться в памяти народной, надо иметь, наверное, больше, чем просто личное могущество и выдающийся ум. И это и есть высшая справедливость.