Принц-бастард

(отбечено) Господи мой, Боже, Зеленоглазый мой, Пока Земля еще веpтится, И это ей стpанно самой... Нежность бывает легкой, как соцветие одуванчика, пушистой и невесомой, а бывает, как приливная волна: она накрывает с головой, лишая дыхания и кружа голову. В такой вот волне и пребывал Люциус Малфой. Он смотрел на спящего рядом мальчика и не мог насмотреться. Когда исполняются мечты, почти всегда приходит непрошеная грусть, но только не в этом случае. В голове у него билось: «Я сделал это, и у меня получилось!» Он хотел, чтобы «первый» опыт его Гарри не нес ни единого негативного оттенка, и у него все вышло. Оказалось, что и в положении принимающей стороны много плюсов, особенно если это все для него, зеленоглазого чуда, которое посапывает сейчас, уткнувшись ему в плечо, и даже во сне чему-то улыбается. Свет единственной свечи плавился на смуглой коже, играл в темных волосах, бросал причудливые тени под опущенные пушистые ресницы, а человек, считавший себя хладнокровным и бесчувственным, упивался целым ворохом ранее незнакомых ощущений и наслаждался ими. Минута шла за минутой, и единственное, о чем жалел Люциус, что настанет утро, это волшебное состояние прекратится и мальчик опять уйдет в свою жизнь, в свои каждодневные заботы, в которых ему, Люциусу, нет пока места. В дверь кто-то тихо постучал. Люциус поднял голову. Сказать, что он удивился, это ничего не сказать. В доме, кроме них и домовиков, никого не должно быть. Он накинул халат и вышел из спальни, кинув на спящего Гарри последний взгляд. За дверью стоял разозленный донельзя Северус, тоже, кстати, в домашнем халате и незнакомая женщина в ночной рубашке. - Я не помню, чтобы приглашал кого-то на пижамную вечеринку, - прошипел Люциус, взбешенный из-за того, что его неприступный мэнор, похоже, становится проходным двором. - Вот только не надо делать вид, что ты не знаешь, зачем мы здесь! – в тон ему ответил Северус. – Где Гарри? - Твой сын уже большой мальчик, и… - начал, было, Люциус, но был остановлен мурлыкающим женским голосом: - Тихо, господа! Вы своими разборками разбудите ребенка. Северус, ты зря волновался, я говорила тебе, что все в порядке, но ты хотел убедиться своими глазами. Я надеюсь, что лорд Малфой войдет в положение и не станет уж слишком гневаться на незваных гостей? Убедился? Твой сын стал мужчиной и, насколько я знаю, по своей воле. А теперь, дорогой, пойдем домой, не стоит злоупотреблять гостеприимством лорда Малфоя. - Ты не представишь мне свою спутницу? – чопорно спросил Люциус у напряженного зельевара. Лорд - он всегда лорд, даже в халате на голое тело. - О, в этом нет необходимости, - хихикнула эта странная леди. – Мы давно знакомы, милейший лорд Малфой. Она посмотрела на блондина странным ускользающим взглядом, и у того по спине пробежал холодок. Нет, конечно, он не узнал леди Смерть, да и кто бы узнал, не зная точно, но понял: настаивать не стоит. Он поклонился, и причудливая парочка просто испарилась из мэнора. Охранные чары даже не всколыхнулись. - Да что ж это было-то? – простонал Малфой-старший сам себе. – Похоже, что для них нет закрытых дверей. - Люциус, кто там? – послышался сонный голос Гарри из спальни. - Спи, малыш, это отец твой заходил, узнать, не съел ли я тебя на ужин, - успокаивающе прошептал Люциус, укладываясь обратно в постель и прижимая к себе свое чудо. - Папа… может… - пробормотал Гарри и снова уснул. А Люциус так не смог до утра сомкнуть глаз. Наверно, он боялся, проснувшись, не найти рядом свое - теперь уж точно свое - зеленоглазое сокровище. Он перебирал, как четки, воспоминания о встречах со своим малышом, и пришел к парадоксальному выводу, что вся его жизнь, полная интриг, борьбы и прочей ерунды, была только подготовкой к этой главной ночи. И если в жизни нет ничего случайного, то даже Темному лорду в ней есть место, а то ведь могло случиться так, что он прошел бы мимо своего счастья и даже не знал, что потерял. «В ближайший Самайн устрою ему тризну – заслужил, - подумалось ему. - Это ж надо было до такого додуматься!» - вздрогнул он и со страхом посмотрел на мальчика, не почувствовал ли тот его крамольных мыслей. Знал бы он, что его малыш уже давно решил свои проблемы с извечным врагом. В посмертии соединившаяся душа Тома Риддла, появившаяся в зеркале, долго смотрела на своего победителя, а потом прошелестела горько: - Я думал, что мир ждал меня… а оказалось, что я только инструмент в руках высших сил для твоего становления. Горький урок… Но я не в претензии… Все правильно… Живи… и будь счастлив… и прости, если сможешь... - Тебе страшно? – вырвалось тогда у Гарри. - Страшно? Да нет, не страшно. Со мной не случится ничего такого, чего бы я не заслужил, - безразлично ответил Том и растворился в молочном тумане зеркала. А Гарри стоял тогда и не знал, что он чувствует, но ненависти и горечи уж точно не было, только грусть. То ли о себе, то ли о своем враге с его нелепой и тяжелой судьбой. Именно тогда Гарри твердо решил, что и он не избранный, не правитель, а просто инструмент высших сил для сохранения магического мира. И это очень поможет ему стать легендарным правителем и основателем новой магической династии. Его имя войдет в историю как Харольд Первый Миростроитель, и его будут поминать наравне с Мерлином. Но все это будет потом, а сейчас он спит сном младенца, прижимается к своему Люциусу и улыбается во сне неизвестно чему. ---------------------------------------------- Прошу прощения у всех, кто ждал НЦу, ну... не получилось. Будет еще большой эпилог и я возвращаюсь к "вереску" Спасибо всем кто читал, комментировал, и, конечно, Теххи - незаменимой и бесценной.