Останусь до конца

      Роззи, второпях отставив чашку с травяным чаем, кинулась к своей матери, глубоко вздохнув. В этом вздохе ребята впервые уловили незнакомую до этого нотку. Эта женщина уже показала им свою не по годам физическую выносливость, но именно сейчас на её лицо легла тень плохо скрываемой усталости.       Да Роззи и не думала как-то утаить это. Не то чтобы она когда-то жаловалась на свою жизнь или хотела вызвать сочувствие у незнакомцев, но порой грешным делом она винила мать в своих несчастьях, преследуемых её с детства. Роззи не помнила Кэйтлин другой. Та всегда была требовательной, жестокой и вечно ворчащей женщиной. Возможно, ранняя потеря мужа и слепота стали тому причиной. Но если бы не мать… Наверное, Роз смогла бы завести свою семью, нарожать детей и встретить осень жизни не в одиночестве. Да хотя бы найти работу по душе! В детстве она хорошо училась в школе и увлекалась языками, в совершенстве выучив французский и немецкий, но ей пришлось остаться в родной деревне и сначала подрабатывать медсестрой в местной больнице, а потом наняться разнорабочей к требовательной, на тот момент ещё миссис Кант. Даже когда Алексия предложила перебраться их небольшой семье в новый аккуратный домик ближе к берегу озера, Кэйтлин устроила такой скандал, что Роззи ничего не оставалось, как отказаться от столь заманчивого предложения. Так вот и прошли эти долгие годы жизни в бесконечном уходе за больной матерью, а старость, лишив женщину красоты, здоровья и мечты о семье, подкралась незаметно и неизбежно.       Роззи наклонилась над Кэйтлин, чтобы та обвила её шею с трудом гнущимися руками, которые опустились по ощущениям женщины каким-то неимоверным грузом — вечной ношей, которую с детства тащила на своих хрупких плечах Роз. Категорически отказавшись от помощи парней, она усадила маму на стул между Сэмом и поменявшейся в лице Дианой и привычным жестом вложила в трясущиеся руки-веточки трость.       — Почему вы решили, что это демон? — уточнил Сэм с этим его бесконечным сочувствием на лице, будто старуха могла бы разглядеть это, и, отыскав взглядом полную окурков пепельницу, пододвинул её ближе к Кэйтлин, которая уже закурила вонючую сигаретку, предварительно вставленную её дочерью между скрюченных пальцев.       — А кто же ещё? — Кэйтлин выпустила дым прямо в лица сидевшим по её левую руку Диане и Дину, как бы ненароком, но с сомнительной точностью.       Сэм с трудом сдержал смешок, а его брату показалось, что от отвращения его вот-вот стошнит. Привыкшая к табачному дыму охотница тоже выглядела так, словно внутри у неё всё напряглось: плотно поджатые губы и крошечные недобрые огоньки в глазах. Ощущение, что старуха пользуется своим положением, прочно засело в головах ребят.       — Он чёрный, — продолжила Кэйтлин, — с жёлтыми горящими глазами. Сам покрыт густой короткой шерстью, а на лапах — толстая чешуя как броня. У него длинный тонкий хвост и огромные ветвистые рога. И воняет этот адский выродок похлеще дерьма! — она сморщила без того изрытое морщинами лицо.       Ну, что греха таить, пахнет демоническая сущность действительно отвратно, но вот рога, копыта и хвосты с демоном, к счастью или сожалению, не имеют ничего общего. Такое представление адских существ выбрано кинематографом для антуража и штамповки второсортных фильмов ужасов. На деле же — это просто густой чёрный дым, разве что воняющий, как и описала старуха, тухлыми яйцами, а точнее будет сказать — сероводородом, в обиходе называемый просто серой. Истинный вид демонов можно узнать, если только самому попасть в Ад, ведь там им точно незачем скрывать свою внешность.       — Да уж, классический демон, — тихо пробурчала Диана, давно съевшая собаку в борьбе с адскими созданиями. Она подумала, что выгляди они так, как описала старуха, это было бы хотя бы весело. Представив себе выкарабкивающегося через человеческий рот (лучше сверху, чем снизу) киношного чёрта с рогами, охотница тихонько прыснула.       Кэйтлин потушила недокуренную сигарету точно в центре пепельницы, не промахнувшись ни на дюйм, и повернула лицо ровно в сторону Хэтли. Диана даже засомневалась в её полнейшей слепоте. Неестественно белые глаза смотрели прямо в распахнутые глаза девушки, и от этого её ладони вмиг стали холодными и влажными. Старуха, как на мгновение показалось Ди, усмехнулась уголками тонких выцветших губ, а потом протянула к ней уродливую костлявую руку. Диана инстинктивно выпрямилась, желая сократить расстояние между собой и старухой, но Роззи, сидевшая по другую сторону стола, настойчиво шепнула:       — Дайте ей вашу руку, девочка.       Внутри у охотницы всё похолодело. Нет, она ни в коем случае не относилась предвзято к возрасту или, не дай бог, не уважала старость, но атмосфера дома и энергетика этой пожилой женщины страшили её. Желудок сдавило до катастрофически мизерных размеров, когда Диана, пересилив острую неприязнь и страх, вложила свою кисть в раскрытую ладонь, тут же сомкнувшуюся подобно тискам.       — Боже мой… — тряхнула головой Кэйтлин, приподняв подбородок и глядя теперь куда-то в пространство между Дианой и сидевшим чуть позади неё Дином. — Такая красивая и такая молодая… — на лице старухи застыло выражение неподдельной скорби.       Диана с надеждой на спасение посмотрела на сидящего за спиной старухи Сэма, но тот лишь пожал плечами. Им нужно было узнать, какой информацией обладала эта женщина, от этого, возможно, зависел исход новой охоты.       — Я была такой же красивой и смелой, дочка, когда монстр решил очнуться от спячки и перекусить на своём кровавом пире, — шёпот старухи был шершавым и еле слышным. — Я многое позабыла в силу возраста, многого не увидела и не знаю из-за слепоты, но его — схватившего моего любимого мужа — я помню, будто всё это произошло лишь вчера. Он сидит у меня в памяти так крепко, что я могла бы нарисовать его, если бы имела такую возможность.       — Вы помните что-то ещё? Что-то кроме облика «демона»? — не выдержал Дин, недовольно сощурив глаза, в блеске которых подрагивали размытые очертания тусклой лампы.       Кэйтлин отвлеклась от Дианы и непреклонно протянула ему свою свободную руку. Охотница с издёвкой фыркнула в ответ на косой взгляд Дина. А Сэм уже вовсе боялся ляпнуть что-то ненароком и тем самым обратить на себя внимание. Казалось, что старуха просто измывается над ребятами, а происходящее её веселит.       — Хм, да вы как на подбор, я погляжу, — Кэйтлин помяла ладонь Винчестера. — Высокий и красивый. Тонкий ум и отважное сердце… Вы как два сапога пара, дети. Как воздух и земля, понимаете? Но есть в тебе, сынок, одна слабость…       Дин, как мог менее резко, потянул на себя руку, но старуха лишь сильнее сжала его пальцы, и ему пришлось сдаться.       — Страх, — зловеще закончила она. — Тобой овладевает жуткий страх.       Охотник смотрел в молочно-белые глаза говорившей и каждой клеточкой тела ощущал, как она касается его нутра. Необъяснимое чувство, что кто-то выворачивает тебя наизнанку, листает твой мысли как страницы книги. Он ощущал это, но в это же не верил. Дин чувствовал, как брат и напарница уставились на него, будто пытаясь отыскать на его напряжённом лице подтверждения слов старухи. Но он ничего не покажет. Не им, не ей, никому бы то ни было ещё.       — Поговорим о монстре, — старший Винчестер, наконец, высвободился и туго сглотнул навязчивый комок в горле.       Кэйтлин криво улыбнулась:       — Хотите услышать о демоне, молодые люди, тогда замолчите и слушайте.       Ребята притихли, а Сэм и вовсе облегчённо выдохнул, поблагодарив бога за то, что Кэйтлин не решила «просканировать» и его. Он не хранил каких-то страшных тайн, но и не хотел, чтобы кто-то знал о его внутреннем дисбалансе. Слишком много безрадостных предположений насчёт Желтоглазого таилось в голове, слишком часто он думал о Джессике, да и порой его посещали пугающие мысли о Диане. Тот дурацкий сон никак не выходил из головы, и иногда младшему Винчестеру чудилось, что он видит струящийся дым в глазах напарницы. Но стоило моргнуть, как видение исчезало. Он искренне хотел верить ей, но никак не мог себя заставить. Нет, Сэм знал, что охотница не желает причинить им вред, что она заодно с ними. Напротив, с каждым днём Диана всё сильнее сближалась с братьями, и он всё чаще видел в её глазах тревогу и страх. Но он никак не мог понять, с какой целью она не договаривает многого. Почему, например, не рассказывает про свой чудо-кинжал, якобы доставшийся от отца по наследству? На все вопросы об этой вещице Хэтли отвечала что-то типа: «Да какая разница, откуда он и кому принадлежал? Если его никто не ищет, значит, он мой. А самое главное, с его помощью можно шинковать демонские задницы».       Сэму этот ответ не показался убедительным, и ему пришлось перелопатить весь интернет и нехилую стопку книг в поисках хоть какой-то информации о кинжале, но нашёл он только предположения. В одном старинном альманахе, который посоветовал Бобби Сингер, Сэм вычитал гипотезу о том, что кинжал Дианы — древний курдский клинок. Курды всегда славились своими связями с потусторонними силами, оставив после себя ни один важнейший и ценный реликт и ни одно оружие против Зла. Но как кинжал попал в руки отцу Хэтли? Все легенды о курдском клинке сводились к тому, что он был похищен непосредственно демонами и хранился с тех пор в дальних закромах Ада под семью печатями. Что касается внешнего вида кинжала, то на немногих рисунках, что Сэм отыскал, он изображён с деревянной рукоятью, а у Дианы он был полностью металлическим и плюс ко всему — раскладным. Разве что лезвие ножа было точной копией набросков из книг: не требующий точильни тонкий сплав нескольких металлов, возможно, не существующих на земле, да выгравированные символы, едва заметные на первый взгляд, но светящиеся алым и оранжевым, когда оружие пускалось в бой. То ли Джек Хэтли нашёл «брата» курдского клинка, то ли кто-то нагло обманывает, а оригинал переделан для неузнаваемости.       — Так вот, — Кэйтлин прокашлялась, вернув тем самым задумавшегося Сэма в реальность, и снова задымила. — Мы были тогда очень молоды и глупы, решив, будто сможем одолеть демона. Я, мой муж и несколько соседей вооружились вилами, факелами и святой водой и двинулись в лес — в самую чащу, чтобы отомстить монстру за смерти четырнадцати ни в чём не повинных мальчишек. Тогда-то он и предстал перед нами в своём истинном облике. Страшнее твари я в жизни не видела. Признаться, этот демон — последнее, что я вообще увидела, — старуха пальцем свободной руки указала на свои глаза. — Он двигался со скоростью света, разъярённо рычал, клацал челюстью с громадными клыками… Пахло от него… Нет, смердело гнилой плотью, болотной тиной и экскрементами. Я не успела и глазом моргнуть, как семеро наших соседей упали замертво с перегрызенными глотками. Меня и моего супруга чудовище почему-то решило оставить на десерт. Помню, как он бросился на нас, пробороздив своими острыми чешуйчатыми лапами землю, как мой Ник закрыл меня своей спиной, и как монстр впился зубами в его живот и поволок в темноту. Думаю, он хотел вернуться и за мной, но что-то остановило его, — её лицо исказилось от болезненных воспоминаний.       — Как вы думаете, что помешало ему напасть и на вас? — тихо спросил Сэм, переглянувшись с Дином.       — То, что отняло у меня мои глаза. Это стало платой за мою жизнь. Кроме черноты есть на нашем озере что-то светлое и доброе… Какие-то силы. Я не знаю, что это, но перед тем как ослепнуть, я увидела это… Этот невозможный белый свет. — Отблеск от лампы сверкнул в глазах старухи каким-то неестественным свечением, и тут Кэйтлин обнажила свои голые дёсны в кривой улыбке: — Я ждала того, кто сможет убить демона, шестьдесят лет. Теперь со спокойной совестью я могу отправиться к мужу. Пусть я не смогу увидеть смерть чудища, но напоследок я хотела бы услышать его предсмертный рёв.       На этой ноте ребята поблагодарили женщин за помощь и поспешили распрощаться. Описанное старухой чудовище было им совсем не знакомым и перевернуло представление о том, что же творится на озере. Поднявшись со своих мест и уже предвкушая свежий воздух и свободу, молодые люди были вынуждены остановиться. Кэйтлин резко подалась вперёд и схватила Диану за запястье. Так быстро, словно в её теле откуда-то появилась живая сила.       — Что они сделали с тобой, дочка? — голос старухи стал низким и хриплым, он раздавался откуда-то из самого её нутра. — Что они сотворили с твоей душой?       Диана на секунду забыла, как дышать. Её мышцы сковали невидимые силы, а учащённый пульс сконцентрировался где-то в районе горла. Она ощущала, как пытливый взгляд остановившегося за её спиной Дина прожигает спину, вмиг покрывшуюся предательской испариной.       — Я чувствую, как она пахнет, — продолжала Кэйтлин сухим дребезжащим голосом. — Я вижу всё ещё полыхающее пламя внутри тебя.       — Не понимаю, о чём вы, — Диана тщетно пыталась высвободить пальцы, ощущая нарастающую панику.       — Но есть в тебе и другой огонь, — старуха ослабила хватку, — светлый огонь. Придёт время, и ты должна будешь сделать выбор.       Охотница бросила на странную слепую женщину последний опасливый взгляд и подтолкнула Дина к выходу. Ничего не сказав, они оба выскользнули за дверь, а через секунду за ними последовал озадаченный Сэм.

***

      Следующим утром, как это обычно и бывает, произошедшее ночью казалось просто дурным сном. Да и денёк выдался на удивление прекрасным: слепящее солнце, лучи которого уже не припекали, но приятно грели, да свежий ветерок, раскачивающий густые кроны деревьев, отчего крупные листья, прикасаясь друг к другу, создавали приятную для слуха мелодию природы. Этакая умиротворяющая красота, которую можно наблюдать только вдали от шумных и пыльных городов.       — Жуть берёт, как вспомню эту Кэйтлин, — призналась Диана, стягивая с себя кожаную курточку три четверти длиной.       Почти с самого рассвета ребята разместились на крытой веранде заднего дворика на трёх деревянных креслах-качалках, с предварительно наброшенными на них пушистыми пледами. Никто из них так и не смог уснуть после ночного «путешествия». И как только с кровати поднялся Сэм, за ним почти сразу последовали Дин и Диана. Это уже не первая охота, в которой они понятия не имели, с чем столкнулись. Самоотверженность и бесстрашие, присущие молодости, могли сыграть с ними в очередной раз злую шутку.       — И не говори, — согласился Дин, закрывая перед своим носом местную газету, в которой он пытался отыскать хоть что-то о деле, но все опросы потенциальных свидетелей и предположения корреспондентов сводились к тому, что они уже и так знали. — Весь этот старушечий бред. Бабуля давно умом тронулась, и мы даже не можем быть уверены, что этот её «чёрт» именно так выглядит.       Сэм, сидящий напротив них вполоборота, тихонько рассмеялся себе под нос.       — Чего веселишься? — нахмурился охотник и бросил в брата наспех скомканный клочок бумаги.       — Да вот всё никак не пойму, чего вы взъелись на бедную женщину? — Сэм увернулся от броска и насмешливо опустил уголки губ, делая вид, что озадачен.       — Старухи — отстой, — разрубил ладонью воздух старший Винчестер.       — Тебе повезло, что она до тебя не добралась своими шаловливыми ручонками, — поддержала его Диана, оторвав взгляд от экранчика своего мобильного и сощурив один глаз из-за бьющего в него солнца.       — Зато мы узнали, как предположительно выглядит монстр и что он из крови и плоти, — уже серьёзно отозвался Сэм, хлопнув крышкой ноутбука. — Сходим после завтрака к Алексии, расспросим её о подробностях гибели мужа. Возможно, это как-то связано и даст нам хоть какую-то зацепку.       Дин и Диана лукаво переглянулись, что не осталось для младшего Винчестера незамеченным.       — Что ещё? — удивился он.       — А потом ты её утешишь, — подмигнул старший брат, и пришло его время издевательски хихикать.       — Не неси ерунды, Дин, прошу тебя, — возвёл глаза к небу Сэм.       — А что тут такого? С рогатым «чёртом» мы разберёмся, да можем задержаться тут ненадолго, чтобы ты выгулял, наконец, своего червячка.       Диана захихикала в кулак, а Дин рассмеялся в голос, поочерёдно прожигаемые яростным взглядом залившегося краской парня. Если бы таким образом можно было убивать, то от них осталась бы горстка пепла.       — Какое тебе вообще дело до моего… — Сэм стыдливо опустил взгляд, но когда вновь посмотрел на брата, там так же полыхало возмущение, — червячка, как ты выразился?       Улыбка не сошла с лица Дина, но заговорил он с напускной серьёзностью:       — Многие живут без секса, но запомни, Сэмми, не хотят его только мёртвые, больные и вруны. Ты напряжён — того и гляди, кидаться на всех начнёшь. Тебе нужно перепихнуться с кем-нибудь. Хоть разочек. Пока гормоны не ударили по твоим заумным мозгам, — охотник многозначительно выгнул бровь. — А Алексия очень даже ничего. Вполне опытная дамочка, статная и сдержанная… Такие в постели как дикие кошки, это я тебе как профессионал говорю!       Сэм шумно вздохнул и бросил на Дина в равной степени удивлённый и раздражённый взгляд, который Диана частенько замечала и за собой, поэтому она решила хоть на время, но закрыть провоцирующую ругань тему:       — И всё же, кем может быть этот «демон» Кэйтлин? — она задумчиво начала крутить серебряное кольцо, неизменно блестевшее на большом пальце и, как остальная её атрибутика, словно ставшее её неотделимой частью. — Может, Дин прав, и это какой-то дух леса или воды, охраняющий свою территорию?       — Но лешие и водяные… — завёл свою шарманку Сэм.       — Заглохни, — в один голос посоветовали Диана и Дин.       Сэм поднялся с кресла с поднятыми руками в жесте «сдаюсь» и, улыбаясь, направился в дом. Ребята проводили его взглядом и переглянулись. Их лица одновременно стали серьёзными, как будто с них в момент упали маски.       — То, что вчера несла эта старуха… — начала Хэтли и прикурила сигарету, чтобы занять чем-то руки и не смотреть на охотника.       — Полный бред, Ди, — не дал ей договорить Дин, про себя отметив неуверенность в движениях и тоне девушки.       В ответ она изогнула губы в полуулыбке, той самой, которую использовала всякий раз, когда пыталась приободрить кого-то. Охотник уже выучил эту её пантомиму. Они оба понимали, что врут друг другу в лицо. Врут, потому что не хотят это обсуждать. Дин не чувствовал страха, а душа Дианы была чиста. Да, именно так. Собственно только в это им и нужно было верить и ни в коем случае не дать усомниться Сэму. На их головы и так навалилось столько дерьма, что начни они копаться ещё и в себе, ничем хорошим это точно не кончится.       Ветер забрался Винчестеру под ветровку какой-то до дрожи противной прохладой, и он небрежно запахнул её, кивая скорее для уверения самого себя, с удовольствием соглашаясь и принимая факт, что они снова заодно. Сидя сейчас здесь рядом с Дианой в окружении громадных кипарисов, слушая пение птиц и глядя, как покачивается трава на поляне перед ними, Дин на какой-то момент ощутил себя счастливым. Он не мог выбросить из головы мысли о нахождении отца, о странных способностях брата и новоиспечённой напарницы, о Желтоглазом демоне и слепой ведьме, но почему-то сейчас охотник ощущал себя почти нормальным и счастливым. Будто все эти вопросы можно решить чуть позже. Завтра или через месяц или год… Дин даже не замечал, как Хэтли пристально смотрит на него. Сглотнув, он взглянул вниз и понял, что потные ладони лежавших на коленях рук оставили влажные отпечатки на джинсах.       Диана покосилась на него, с любопытством приподняв брови, но ничего не сказала. Она просто пользовалась моментом, чтобы разглядеть его именно таким — без защитного панциря, задумчивым и слегка отрешённым. Гордый профиль с едва различимой мужественной горбинкой на носу, россыпь почти не заметных веснушек, удивительным образом смягчающих брутальный образ Дина, длинные пушистые ресницы, которым могла бы позавидовать любая девушка, и мягкий изгиб губ. Секунду назад Дин поджимал их и вот быстро облизал языком со своей особенностью: сначала нижнюю губу, после — верхнюю, чуть прикусывая их зубами. Охотница содрогнулась, вспомнив вкус его губ и влажные дорожки, оставленные ими на её коже, покрытой приятными мурашками. Считала ли она старшего Винчестера привлекательным? Хотела бы она его так же, если бы не было той ночи в гостинице? Да, охотник был чертовски хорош. Но внешность вряд ли когда-то играла для Дианы решающую роль, а вот то, что было спрятано под ней. Там, в глубине души Дина… Что-то особенное, хорошо прикрытое за железной маской непробиваемого пошляка и клоуна. Она догадывалась, что было скрыто в нём... Она в равной степени ненавидела его и была ему благодарна за то, что только рядом с ним она чувствовала себя слишком живой и неимоверно уязвлённой.       В это время Сэм одновременно пытался сварить кофе и нарезать овощи для салата, между делом перелистывая страницы и файлы в интернете в поисках неведомого ранее монстра. Он поверил старухе. Поверил, потому что знал своего брата. Единственная его слабость — страх. И он видел его на лице Дина каждый раз, когда тот смотрел в его сторону и когда они говорили об отце, да и когда обсуждали сотрудничество с Дианой и её прошлое… Почти всегда, чёрт его дери! А насчёт самой Дианы?.. Что могли значить эти слова? Сгоревшая душа, душа с запахом. Запахом чего: боли, потери, разочарования, злости, желания отомстить, тоски? А разве душа Сэма пахла как-то иначе? Разве её не разорвали в клочья?       Тоска. Сэм так скучал по Джессике. Боже, с каждым днём всё сильнее и крепче. И чем дальше он находился от их сгоревшего дома, тем безумнее становилась боль. Он ощущал себя предателем, хотя разум твердил, что останься он в Пало-Альто, он бы ничем не мог помочь ни себе, ни ей. Сейчас он хотя бы пытается отомстить её убийце. Не бог весть как, но они с ребятами идут к цели. Найти бы отца, тогда хоть что-то могло бы проясниться. Но чем дольше от Джона ни слуху, ни духу, тем больше Сэм уверялся, что отец уже мёртв. Он не мог больше верить во что-то хорошее…       Сэм так вымотался. Он ощущал усталость каждой клеточкой своего ненавистного живого тела. Кураж и эмоции, толкающие его к решительным действиям, сменила апатия. Конечно, он скрывал это, но в душе не верил в хороший исход. Как сложно было надеяться на что-то, а в итоге каждый раз заходить в тупик!       Сэм чертыхнулся, поспешно снимая с газовой плиты выкипевший кофе, и крикнул:       — Никто не хочет помочь мне?!       Тишина.       Он, громко бросив горячую кофеварку в раковину и не обратив внимания на обожжённые пальцы, улыбнулся. Наверное, ребята на веранде даже дышать перестали или сделали вид, что заняты, лишь бы не помогать ему на кухне. Кэйтлин снова была права: воздух — это Ди, земля — Дин. Непостоянство и практичность. Взбалмошность и твёрдость. Но всё же, как сильно эти оба были схожи! Безбашенные, ленивые, острые на язык, неунывающие и смеющиеся над тем, над чем остальные бы плакали. Вот кто придавал Сэму сил. Двое засранцев, которые не позволили ему сдаться и закрыться в себе. Именно они были теми, ради кого стоило жить дальше, хотя бы для того, чтобы видеть их лукавый смеющийся взгляд и слышать в большинстве своём беззлобные шутки и пререкания. Это всё, что осталось у Сэма. Сейчас это была его семья. Их ненормальная семья.

***

      В кладовой домика ребята обнаружили старую решётку для гриля, оставшуюся, скорее всего, от прошлых хозяев, и ближе к полудню Дин уже увлечённо сооружал на заднем дворе нечто из кирпичей, напоминающее барбекюшницу. Он снарядился инструментами, найденными там же в кладовой, и принялся мастерить с таким выражением лица, словно это было лучшим занятием в мире. Конечно, можно было попросить нормальную барбекюшницу у Алексии, но увидев такого оживлённого и радостного охотника, у Сэма с Дианой эта мысль отпала сама собой. К хозяйке заповедника они тоже решили наведаться без Дина, не став отвлекать его от столь интересного занятия.       — «Гаснет свет, входит ночь, уведи меня прочь…» — мурлыкал себе под нос старший Винчестер слова из знаменитой песни группы Metallica — Enter Sandman. Он уже стянул с себя футболку и, сидя на корточках, колдовал над кирпичами.       — Ты мясо-то жарить умеешь? — крикнула ему Диана перед выходом за оградку.       — Сестрёнка, как я умею жарить, больше никто не умеет, — Дин оглянулся в её сторону и смешно вздёрнул нос, ухмыляясь. Его счастливое лицо было влажным от пота и за несколько последних дней стало ещё более загорелым, отчего глаза светились какой-то невероятной зеленью.       — Ребёнок, — пробубнила себе под нос охотница и поспешила догнать удаляющегося Сэма.       Алексия Кант встретила ребят на пороге своего дома в весьма легкомысленном наряде: свободный, но короткий сарафан с ярким цветочным принтом, открытые босоножки на танкетке и распущенные по плечам иссиня-чёрные локоны. Она дружелюбно улыбнулась «агентам», игриво отбросив волосы за плечи. Диана готова была поклясться, что заметила возле её шеи, чуть ближе к уху, вытатуированную картинку. В юности эта женщина, вероятно, была той ещё оторвой.       Ничего путного охотникам так и не удалось выяснить, кроме разве что явной симпатии хозяйки заповедника к высокому «сотруднику ФБР». Кант не видела в гибели мужа ничего сверхъестественного, смущённо и нехотя делясь тем фактом, что супруг порой злоупотреблял бренди. Да и этот инцидент совсем не вписывался в шестидесятилетний разрыв между пропажами подростков. Ребята не стали давить женщине на больное и продолжать расспросы, но и не отбросили вариант, что мистер Кант мог оказаться невольным свидетелем чего-то, что пряталось в лесу.       Напоив «сотрудников» чаем, Алексия вызвалась проводить их до крыльца, но как только «девушка-агент» переступила порог, она одёрнула Сэма за рукав, защебетав что-то про сломанный кран, и заставила вернуться с ней в дом. Когда Диана обернулась, ещё не понимая, что произошло за её спиной, перед её носом беззвучно захлопнулась дверь. Не скрывая улыбки и хорошего настроения, она уселась прямо на лестнице, расставив ноги и уперев локти в колени. Единственное, что огорчало охотницу, это две сиротливо болтающиеся в пачке сигареты, а ведь одному богу известно, сколько эта кокетка будет держать младшего Винчестера в своём «плену».       Сэм вышел из дома Кант спустя четверть часа, когда Хэтли уже успели наскучить вид ухоженного сада Алексии и «война» с москитами. На его лице горела таинственная улыбка, но увидев Диану, он как-то весь нахохлился и подобрался.       К обеду распогодилось абсолютно по-летнему, и Сэм стянул с себя ветровку, которая сейчас небрежно висела в его руке и почти касалась земли. Диана, тоже оставшаяся в одной майке, шла впереди него, и он мог беспрепятственно разглядывать её обнажённые острые плечики и руки без единого грамма жира — под загорелой кожей едва заметно перекатывались мышцы, когда девушка на ходу срывала какую-нибудь длинную травинку, позже бросая её под ноги.       — Сэм, — Хэтли обернулась и зашагала спиной к дороге, хитро улыбаясь и щурясь от солнца, — хоть мы с Дином мало в чём соглашаемся…       — Это преуменьшение года! — хохотнул Сэм, разводя руками, и скользнул взглядом по её ярко-выраженным ключицам и блестящей цепочке, болтающейся на шее. Он не особо разбирался в нижнем белье, но, похоже, напарница сейчас была в спортивном лифчике, не стесняющем движения, но хорошо поддерживающем небольшую упругую грудь.       — И всё-таки сейчас он прав, — Диана пожала плечами, продолжая пятиться, пока Винчестер не нагнал её, позволив повернуться лицом к тропинке.       — О чём ты? — он перекинул куртку через плечо.       — Я имею в виду тебя и Алексию. И хоть я высоко ценю и уважаю твою порядочность, мы остаёмся обычными людьми, не смотря на взвалившуюся ответственность и личную вендетту. Ты симпатичный молодой парень, Сэмми, и умный, чтобы понять, о чём я. Никто не принуждает тебя спать с ней, но провести хоть один вечер без мыслей о монстрах и прочей ерунде ты можешь и должен, — возможно, она ещё что-то собиралась сказать, но заметила, как вытянулось лицо Сэма.       Его перекорёжило от этого её «Сэмми». И вовсе не потому, что право так его называть имел только старший брат, а оттого, каким тоном это было сказано. Словно он был ребёнком, не понимающим и не принимающим реальность.       — Я лишь хочу сказать, — попыталась как-то оправдаться Диана, — что ты имеешь право хоть иногда расслабляться…       — Ты не понимаешь, Ди, — качнул головой Сэм и откинул со лба влажную чёлку, — пока эта война не кончится, пока люди, находящиеся рядом со мной, могут пострадать…       — Война, — фыркнула охотница, хмурясь, — слишком пафосное слово. В нашем случае — скорее истребление всего сверхъестественного, чем битва с ним. И она никогда не кончится, как и страх за близких никогда не исчезнет. Но ты должен жить и иногда получать от жизни удовольствие, чтобы, как минимум, не съехать с катушек, — она пнула попавшийся под ноги камушек. — Дин хочет, чтобы ты был счастлив. Я хочу того же, Сэм… Прости, но и Джессика хотела бы этого.       Сэм резко остановился, и из-под подошвы его ботинок выбилась дорожная пыль, облачко которой идеально отразило его настроение.       — Да, она была такой, — кивнул он, ощущая, как при упоминании этого имени неизменно засосало под ложечкой.       Диане тоже пришлось остановиться, обернуться и молча ждать, что произойдёт дальше. Скажет ли Винчестер то, что так сильно тревожит его. Он сомневался и отводил взгляд каждый раз, когда охотница смотрела на него. Его глаза потемнели почти до янтарного оттенка, в них читались смятение и неуверенность, но, несмотря на это, и заметное желание поделиться чем-то сокровенным.       — Я собирался сделать ей предложение, — Сэм нервно облизал губы и, как будто сам не веря в то, что произнёс, качнул головой. Эти слова наэлектризовали тёплый влажный воздух и, казалось, повисли над ребятами плотным невыносимо тяжёлым куполом. — Знаешь, кем я себя считаю, каждый раз, когда смотрю на других женщин?       Охотница заправила прядь волос за ухо, хотя нужды в этом не было — воздух оставался неподвижным, и приблизилась к Сэму. Ей пришлось закинуть голову назад, чтобы посмотреть в его глаза.       — Я знаю, Сэм. Знаю, как пусто у тебя внутри, каким бесполезным ты себя чувствуешь. Знаю, как ты смотришь в зеркало и ненавидишь своё отражение. Я всё это знаю, потому что сама это чувствую. Но это не самое страшное.       — А что же?       — Самое хреновое, что с каждым днём ты будешь чувствовать всё меньше боли, оттого всё реже вспоминать её. До тех пор, пока боль полностью не исчезнет, образ Джесс не превратится в размытое пятно, а ты сам не потеряешь возможность вообще что-либо чувствовать, и забудешь, как это — быть счастливым. Вот тогда, Сэм, произойдёт самое страшное, потому что тебе покажется, что терять больше нечего. А это всегда не так, — Хэтли тяжело вздохнула, легонько коснувшись его руки. — Я никого не теряла так, как ты, но никогда и не была так счастлива. Ты был любим, и любил сам. А я была лишена даже этого, как ты не понимаешь? Посмотри на любую девушку моего возраста. Они учатся, с кем-то встречаются, строят планы. Где мои раскрасневшиеся после первых поцелуев губы и надежда на светлое чувство? Где слёзы после первого предательства, первая любовь, свидание, расставание? Ты в курсе, Сэм, что к десяти годам я уже знала, что у меня ничего этого не будет? Ни дома, ни семьи, ни детей. Никогда. Мне не дали даже немного побыть обычной девчонкой. Я обязана волочить своё жалкое существование без надежды на нормальное будущее. У тебя есть хотя бы прошлое… — Диана горько улыбнулась, глядя на обескураженного и ошеломлённого от её признания Винчестера.       — Прости, — шепнул Сэм, и его кадык дёрнулся, когда он тяжело сглотнул.       Охотница ткнула пальчиком в его каменную грудь:       — Сходи с ней на свидание после того, как мы покончим с работой.       Он в очередной раз подумал о невероятной способности напарницы игнорировать гнетущую атмосферу, словно минуту назад она не говорила о действительно ужасающих вещах, а рассказывала сюжет какого-то кино или книги, никак не связанный с её жизнью. С такой лёгкостью она перевоплощалась, с какой Сэм, к сожалению, не мог. И было ещё кое-что, мучавшее его уже давно.       — Что если я притягиваю неприятности, Ди? Что если люди будут продолжать гибнуть рядом со мной? По моей вине. Как мама и Джессика… Что если во мне есть что-то такое, почему Желтоглазый выбрал именно меня в ту ночь?       — Я не знаю, Сэм, — в глазах Дианы засверкали огоньки, значения которых Винчестер не мог определить.       — Я хочу знать правду.       —Мы были детьми. На нашем месте мог оказаться, кто угодно, но чёрная карта выпала нам. Вот и всё, что я думаю об этом, — она развернулась на каблуках и, не оглядываясь, зашагала прочь, чтобы не дать Сэму разглядеть в её глазах сомнения и неуверенность.       На самом деле Диана давно уже так не считала.