Останусь до конца

      Яркий солнечный луч упал на небритую щёку молодого человека, затем медленно, прокладывая тёплую световую дорожку, добрался до закрытых век, остановился и замер.       Парень дёрнулся во сне, приоткрыл глаза, тут же зажмурился от непривычно яркого света и, тихонько зарычав, зарылся носом в подушку.       Стало душно, жарко, элементарно неудобно, и желанный сон больше не шёл к нему. Повернувшись на другой бок и взглянув сквозь щёлочки слегка приоткрытых век на прикроватные часы, он с разочарованием понял, что время ещё очень раннее. Электронный циферблат показывал 6:09 утра.       Застонав, парень спустил ноги на холодный пол, сел, упёрся локтями в колени и закрыл лицо ладонями. После выпитого вчера спиртного голова гудела так сильно, что казалось, будто она вот-вот взорвётся, и всё её содержимое зальёт грязно-серый пол мотеля, где поздней ночью он снял номер.       Молодой человек взлохматил свои короткие русые волосы и потянулся за стаканом на тумбе. Взяв его дрожащими пальцами, он жадно прильнул губами к стеклянным краям, но тот оказался пуст. Парень запрокинул голову в надежде на скромный остаток содержимого, но его ждало очередное разочарование. Он издал ещё один стон и резко поставил зловредный стакан обратно. Посудина зазвенела, запрокинулась, покатилась к краю тумбочки и с громким звоном упала на пол, рассыпавшись на мелкие блестящие осколки.       — На счастье, — невесело буркнул молодой человек и ухмыльнулся.       — Ты чего шумишь? — послышался слабый голос из-под одеяла.       На свет появилась всклокоченная голова миловидной девушки с короткими рыжими волосами. Парень быстро повернулся и удивлённо уставился на источник звука. Девушка была весьма хороша собой. Тёмно-карие глаза обрамляли густые чёрные ресницы, тушь с них немного осыпалась, что лишь добавило особого шарма красотке. Полные бледно-розовые губы блестели от частично оставшейся на них помады, и к ним хотелось прикоснуться, ощутить их вкус. На тонкой изящной шее незнакомки висела серебряная ниточка цепочки. От скулы к уху тянулся тонкий и едва заметный шрамик, оставленный в детстве её же белым котом. Она до сих пор помнила, как возомнила себя спасателем и полезла вверх по веткам дерева за пушистым негодником, испугавшимся проезжавшей мимо машины и забравшимся на высокую яблоню возле проезжей части. Кота девушка всё-таки спасла, но в итоге заполучила уродливый кровоточащий порез и большой выговор от взволнованной матери.       Девушка вопросительно выгнула бровь, недоумевая от такого пристального, блуждающего по ней взгляда.       — Прости, я… эээ… — осипшим голосом начал парень.       — Что? Перебрал вчера? — перебила она. — Ничего не помнишь? Рассчитывал, что я уйду с утра пораньше, и ты проснёшься один, будто ничего и не было?       Он пожал плечами и придал лицу самое невинное выражение, закусив нижнюю губу.       — Имя моё хоть помнишь?       Мужчина лишь закатил глаза в потолок.       — Вот урод! — зашипела девушка, подскочила с кровати, схватив одеяло, и, кутаясь в него, понеслась к выходу.       Напоследок бросив испепеляющий взгляд, она скрылась за чудесным барьером, имя которому «дверь», оставив после себя едва ощутимое амбре из дешёвых духов и виски, да одежду, сиротливо лежащую на полу бесформенным комком и явно забытую в приступе негодования. Интересно, как она до дома в одеяле добираться будет?       Парень ещё раз пожал плечами и лукаво усмехнулся.       Что поделать? Почти всегда одна и та же реакция на утро. Неужели любительницы просто расслабиться перевелись? Что творится с Америкой? Он ведёт себя, как хороший мальчик, ничего не обещает, не придумывает, иногда даже имя не узнаёт. Так вот они сами шепчут ему на ухо свои имена, фантазируют себе что-то, а следующим утром срывают на нём свою ненависть к несправедливому миру. И всё от чего? От неуверенности, глупости, комплексов и несбыточных надежд. Кто внушает каждой второй девчонке, что она необыкновенная, особенная, самая-самая? Ведь в итоге эта избалованная «принцесса» становится женщиной, уверенной в том, что каждый мужчина что-то ей должен, и совсем не важно, что накануне он убеждал её в обратном. Каким бы он ни был кобелём, с ней — с той «самой-самой» — он просто не способен поступить по-свински. И в заключение: гневные высказывания, хлопанья дверьми, порой даже угрозы, а что ещё хуже — слёзы. Молодой человек видел достаточно много этих «необыкновенных», и все они всегда были самыми обычными, особенно, когда сбрасывали с себя одежду.       К полудню парень вышел из мотеля на узкую теплую улочку, где была припаркована его машина. Он улыбался и немного щурился от яркого июльского солнца. Сев в чёрную «Шевроле Импалу» 1967 года выпуска*, он включил погромче музыку и нетерпеливо надавил на педаль газа.       Позади остались серые здания, тяжёлые городские запахи и очередная обиженная красотка, с которой на несколько часов его соединила судьба. Он понятия не имел, для чего порой жизнь сводит его с определенными людьми, но всегда надеялся, что в будущем когда-нибудь встретит их и просто сможет улыбнуться хоть нескольким знакомым лицам. Но парень больше не встречал этих людей. А может, их образы просто растворялись в его памяти, подобно кубикам льда в стакане с дешевым виски.       Парень свернул в сторону шоссе, погружённый в свои мысли, и не заметил внимательные сине-фиолетовые глаза, что наблюдали за ним с того момента, как он покинул мотель. Не увидел он и хрупкую невысокую девушку, которая остановилась у обочины и проводила его несущуюся вдаль «Импалу» строгим и цепким взглядом.

***

      Сэм зевнул, закрыл ноутбук и, развернувшись на стуле, подкатился к зеркалу напротив письменного стола. Потянувшись, он встал, потирая затёкшие ноги.       Он провёл рукой по каштановым волнистым волосам и недовольно взглянул на свои слегка покрасневшие раскосые каре-зелёные глаза. Курсовая работа на тему «Мотивация насильственных преступлений» была всё ещё не доделана, а он уже чувствовал, что веки закрываются от усталости сами собой. Сэма едва ли можно было назвать лентяем, да и учиться он любил, но возвращаться к ноутбуку ему просто-напросто больше не хотелось.       «Подождёт до завтра», — подумал он и подмигнул своему отражению.       У Сэма была не самая простая жизнь. И, как бы сильно ему этого ни хотелось, его с трудом можно было назвать «нормальным». Далеко не у многих двадцатидвухлетних юношей в глазах можно было увидеть столько мудрости и знаний зрелого мужчины. Не у каждого молодого человека под кроватью в металлической коробке хранилось огнестрельное оружие и серебряный нож. Не говоря уже о причудливых амулетах, патронах, начинённых солью, и фляжке со святой водой.       Сэму исполнилось только полгода, когда не стало матери. Кто-то или что-то проникло в дом поздней ночью и убило её. Сам парень, конечно, ничего не помнил, но отец рассказывал об этой ночи очень странные и действительно пугающие вещи.       Растил и воспитывал Сэма его старший брат Дин, так как отец постоянно был в отлучке, пытаясь отыскать это «нечто», забравшее у них жену и мать. Дину, который был старше всего на четыре года, приходилось учить мальчика читать и писать. А позже отводить в школу и каждый раз показывать, что хорошо и что плохо. В общем, быть полноценным родителем.       Они постоянно переезжали из города в город, из штата в штат, жили в гостиницах, питались готовой едой и порой меняли по семь школ за один учебный год.       Когда Сэм немного подрос, отец рассказал ему о жутких и необъяснимых вещах: о том, что скрывается в темноте, о монстрах, призраках и прочей нечисти, а ещё о том, как эту самую нечисть можно истребить. Рассказал, что его мать убил демон, что он и двенадцатилетний Дин — охотники, которые помогают людям, столкнувшимся с чем-то сверхъестественным.       Вскоре, невзирая на страх и возраст, и Сэм стал охотиться вместе со своей семьёй.       Ружья, пистолеты, ножи, боль, ужас и реки крови — вот что окружало парнишку все последующие годы.       Они пользовались поддельными документами, представлялись чужими именами. Каждый раз. Из года в год. Сэму казалось, что он проживает все эти чужие жизни вместо своей. Своего дома у них не было. Чёрная «Шевроле Импала» — вот их дом, где частенько приходилось спать и есть, учить уроки, а иногда и восстанавливаться после тяжёлой и опасной охоты за очередным призраком или даже после обычной детской болезни.       Иногда отец оставлял мальчиков у своих друзей и пропадал на несколько дней, а то и недель. Тогда Сэм чувствовал себя почти счастливым, почти свободным и почти нормальным. Нет, он не играл в игрушки и не гонял с братом мяч во дворе, как все обычные подростки, но он, наконец, мог заниматься тем, что было по душе. Всё своё свободное время Сэм читал книги, учил языки: греческий, латынь… Изучал странные символы и завораживающие одним своим видом картинки в старинных, рассыпающихся от старости книгах в толстых кожаных переплётах. Как ни странно, именно такие книги можно было обнаружить в немалом количестве почти у всех папиных друзей.       Дин был полной противоположностью младшего брата. Он не любил учиться, регулярно прогуливал уроки, но зато никогда не упускал возможности провести свободный вечер в компании симпатичной девчонки. Дину пришлось очень рано повзрослеть, очень рано стать ответственным, ощутить тяжесть всей этой ноши на своих плечах. За образом весельчака и подлеца он скрывал свою боль, слабости и все свои чувства. Ему было четыре года — вполне сознательный возраст, чтобы прочувствовать и понять боль утраты. Смерть мамы наложила на него тяжелый отпечаток. Кровоточащий след, который он скрывал под «повязками». Сэм знал, что внутри грубого, язвительного брата скрывается ранимый, ласковый и любящий мальчик. Наверное, только это и помогало двум братьям. Даже во время ссор и драк они всегда понимали друг друга, видели то, что скрывалось за масками, и читали между строк.       Что по-настоящему объединяло Сэма и Дина, так это украденное детство и огромное тёплое чувство братской любви. Старший брат был готов отдать всё ради младшего, готов был умереть за него. «Защищать и заботиться о Сэмми», — молитва перед сном. Это то, что он действительно умел делать и делал поистине хорошо.       После окончания старшей школы Сэм смотрел на своих счастливых одноклассников, решавших, какую выбрать профессию и какой колледж, чувствуя себя при этом глубоко несчастным. На выпускном вечере он видел горящие глаза знакомых и их родителей, тщетно пытаясь отыскать отца. Тот не пришёл. Дин тогда объяснил, что отец охотится на опасного монстра, и хлопнул брата по плечу:       — Вот страшное и позади, Сэмми. Теперь можно не тратить время на учёбу, а заняться охотой основательно. Я уверен, теперь мы быстрее отыщем тварь, убившую маму.       Но Сэм не хотел больше никого искать. В этот вечер, в эту самую минуту он твёрдо решил для себя — больше никаких монстров, никакой охоты… Он понял, что хочет продолжить учёбу, поступить в колледж и жить нормальной жизнью: получить образование, найти работу и завести семью. Не было больше сил каждый вечер зализывать раны на своём теле и смотреть, как спивается и сходит с ума отец, как неискренне улыбается до смерти уставший Дин.       В свой двадцатый день рождения Сэм объявил семье о своём намерении продолжить обучение. Отец вспылил и выставил сына за дверь очередного гостиничного номера, бросив напоследок, чтобы тот не возвращался. Дин названивал на мобильный брата, пытаясь вразумить и отговорить его. Но вскоре Сэм перестал отвечать на звонки и сообщения.       Немного погодя обида и тяжесть улетучились, оставив после себя лишь неприятный и горький осадок. Сэм наконец почувствовал себя свободным человеком, способным самостоятельно решать, что и как ему делать.       Он без особого труда поступил в Стэнфорд на юридический факультет, завёл друзей, которых у него раньше никогда не было, а самое главное — познакомился с девушкой по имени Джессика Мур. Она была первым и единственным человеком, который вызывал у Сэма такую бурю эмоций. Только ей он мог доверять и только с ней хотел идти по жизни.       По окончании первого учебного года они с Джессикой сняли небольшой уютный домик в городе Пало-Альто штата Калифорния. Каждое утро они ездили в колледж на сером «Крайслере Кордоба» 1980 года**, доставшемся Джессике от дедушки. И каждое утро нового дня Сэм чувствовал себя счастливым, свободным и… нормальным. Он почти забыл о своей старой жизни. Перестал вскакивать по ночам от кошмаров или необычных звуков, которые чаще всего на деле оказывались вполне заурядными. До сегодняшнего вечера…

***

      Уже совсем стемнело, когда «Импала» подъехала к небольшому двухэтажному домику. Свет в его окнах уже погас, лишь во дворе тускло горели несколько фонарей.       Парень вышел из машины и шумно втянул в себя прохладный воздух. В нос ударил бойкий запах свежей листвы и сырости.       Где-то вдалеке залаяла собака, но тут же затихла. Тишина стала подозрительно пугающей. Хотя, может, и нечему удивляться? Этот район не для бедняков, а богачи всё делают по расписанию: просыпаются в одно время, чтобы отправиться на работу или учёбу, и засыпают в определённый срок, чтобы вовремя проснуться. Порочный круг для живых мертвецов. Парень улыбнулся своим мыслям, но затем его лицо снова стало напряженным. «Слишком много скалюсь сегодня, — думал он. — Ничем хорошим это обычно не заканчивается. Да и с какой стати я смеюсь над этими людьми? Может быть, они круто проводят свои выходные. Развлекаются на полную катушку: играют в гольф, ходят друг к другу в гости или смотрят зомбо-ящик…». Он прыснул, прикрыв рот кулаком.       Словно в ответ на его смешок где-то вновь гавкнула собака.       Он ещё немного постоял, будто не решаясь ступить на дорожку, ведущую к входной двери, и неторопливо зашагал к тёмному дому. Под ногами громко скрипел гравий, и сердце его билось уж больно часто, грозя пробить грудную клетку. Его стук гулко отдавался в ушах. Возле двери парень огляделся. У порога лежал коврик с надписью «Добро пожаловать». Над дверью позвякивали от ветра какие-то металлические колокольчики в форме бабочек и цветочков. Образ «здесь живёт милая леди» завершала ваза с жутко пахнущими цветами, расположившаяся прямо у входа.       — До чего ты докатился, братишка? — сдавленно прошептал он, подавляя очередной приступ смеха.       В стеклянных окошках на двери парень разглядел свой тёмный силуэт. Когда он доставал из кармана старой кожаной куртки отмычки, глаза его блеснули, отразившись на гладкой поверхности стекла каким-то пугающим светом. По спине пробежал холодок. Парень задумчиво уставился на своё размытое отражение, прищурив глаза и вертя в руке металлические «ключи от всех дверей».       — Ай, да к чёрту всё! — он махнул рукой, развернулся и ступил на идеально стриженый газон, чтобы подобраться к окну.

***

      Джессика сидела за туалетным столиком в спальне и неторопливо расчёсывала свои длинные волосы. Свет от ламп красиво играл на блестящих золотистых прядях.       — Если ты хочешь, я могу поехать с тобой в понедельник. Хотя я уверена, что тебе дадут стипендию. Ты ведь знаешь, что ты гений?       Сэм лежал на кровати, уставившись невидящим взглядом в потолок. Её тихий тонкий голосок вывел его из оцепенения.       — Не представляю, что бы я без тебя делал, — пробормотал он, улыбнувшись.       — Наверное, спился бы, — хохотнула девушка.       Он перевёл взгляд на её прямую хрупкую спину, обтянутую тонкой тканью серой футболки. В груди всё перевернулось, а по спине прокатилась волна мурашек. Такая красивая, такая стройная и такая… желанная. Парень понял, что не на шутку завёлся.       — Иди сюда, — он похлопал по краю кровати.       Джессика присела рядом, и Сэм притянул её к себе, убрав за ушко непослушный локон мягких светлых волос.       — Я люблю тебя, — прошептал он, уткнувшись в её шею.       Голубые глаза девушки засветились. Она поставила стакан с вишнёвым соком на пол у кровати и легла, прижавшись к парню всем телом и закинув свои длинные стройные ноги на его бёдра.       В комнате повисло молчание. Было слышно, как на кухне на первом этаже тикают старые часы, которые Сэм уже который день забывал смазать. Тишина настораживала и навевала невесёлые мысли. Такое случалось в их доме только в том случае, когда…       — Ты не хочешь после собеседования позвонить отцу? — осторожно спросила Джесс, не глядя на парня. — Я уверена, он порадуется за тебя. И, возможно, вы помиритесь.       Сэм сглотнул ком в горле, переплёл свои пальцы с её, тонкими и изящными, и невесело улыбнулся.       — Джесс… Мы ведь уже обсуждали это. Мой отец — очень сложный человек со скверным характером. Когда я сказал, что хочу учиться, он просто выставил меня из дома, «вежливо» попросив больше не появляться. И поверь, малыш, ничего не изменилось. Да это и к лучшему… С ним невозможно договориться.       — Но ведь твой брат как-то уживается с ним.       — Дин… — рука предательски дёрнулась. — Он просто не умеет жить по-другому, не может отказать отцу в его капризах… А я нашёл в себе силы выбраться из этой ямы.       Она заглянула ему в глаза и поцеловала, едва коснувшись напряжённых губ.       — Сэм, — зашептала Джессика, — иногда я начинаю бояться, что ты не доверяешь мне…       Парень громко вздохнул и скорчил гримасу. Он чувствовал, что вечер был безнадёжно испорчен. Ещё ни разу разговоры о его семье не приводили к чему-то хорошему.       — Я не хочу жаловаться, — поспешно добавила она, — просто хочу, чтобы ты знал, что можешь открыться мне. Порой кажется, что я совсем тебя не знаю. Меня пугает, что ты никогда не говоришь о семье. Что бы там ни было, Сэм, всё это осталось позади. Я не откажусь от тебя из-за твоего прошлого…       — Я знаю, — кивнул он и поцеловал её в лоб.       Джессика дотянулась до светильника и погасила свет. Вместе с ним погасла и тишина, заполнившаяся тихими стонами и ласковым шёпотом.       Разбудил Сэма шорох, донёсшийся с первого этажа. Он открыл глаза и мигом оказался на ногах, неаккуратным движением задевая стакан, оставленный Джессикой. Сок вылился на бежевый ворсистый ковер, растекаясь в лужицу, сильно напоминающую кровь. Парень тихо чертыхнулся, на цыпочках вышел из комнаты и достал из шкафа бейсбольную биту. Сердце стучало, эхом отдаваясь в висках, руки стали липкими от пота. Нет, грабителей он не боялся, но дурное предчувствие не давало ему покоя. Оно пугало его, стискивало грудь. Сэм быстро, но достаточно тихо спустился вниз и притаился за углом.       В гостиной определённо кто-то был…