Останусь до конца

      Пригород Кламат-Фолса. Десять часов вечера.       — Остановимся здесь? — сонно спросила Диана, потирая глаза и пытаясь получше разглядеть безрадостный серый пейзаж за стеклом. — Если я не съем сейчас что-нибудь, то начну откусывать себе пальцы.       Дин, собственно, не особо и огорчился бы такому порядку вещей, но не успел он сказать это вслух — его желудок застонал и заурчал, напоминая хозяину о том, как давно был последний приём пищи. Парень лишь кивнул, хотя Хэтли этого и не увидела, и прикрыл зевок тыльной стороной ладони. Возможно, надо было пустить Сэма за руль и урвать хоть пару часиков на сон. И если бы младший брат сам не предложил такой вариант, охотник так бы и сделал. Но вот когда они вдвоём с Дианой начали наседать и утверждать, что именно от усталости водителей на дороге и возникают аварии, и загрузили его ещё кучей ненужной и даже раздражающей информацией, Дин, по своему обыкновению, тут же взбеленился и наотрез отказался отдавать руль.       — Сэм спит? — поинтересовалась Диана, когда Винчестер припарковался у придорожной закусочной.       — Без задних ног, — отозвался Дин, помахав растопыренной пятернёй перед носом брата.       Решив не будить спящего, они вдвоём зашли в немноголюдное кафе, где царили пугающая тишина и полумрак. Несколько одиноких посетителей, заняв места как можно дальше друг от друга, сонно ковырялись вилками в своих тарелках и таращились в никуда. Работники этого мрачного заведения решили даже не включать музыку, которая могла бы хоть немного взбодрить. Официантка медленно шаркала ногами по кафельному полу, передвигаясь от одного столика к другому, а человек за кассой и вовсе заткнул уши бусинами наушников и смотрел что-то на крошечном экране портативного телевизора.       Диана вспомнила, что у отца был такой же. Ей исполнилось двенадцать, когда он начал брать дочь с собой на охоту. Часто, сидя в засаде или изучая новое дело, отец включал на телевизоре какой-нибудь нудный сериал и делился с Дианой наушником. В то время девочка ненавидела эти моменты бездействия и скуки, и только с возрастом она начала понимать, насколько они были важными и ценными, и очень жалела о том, что не ценила их тогда.       Официантка с заурядной внешностью и полузакрытыми глазами приняла их заказ и скрылась в подсобке.       — Когда будем на месте? — Диана закурила сигарету, а свободной рукой бросила в чашку с горячим кофе два кубика сахара.       — Завтра, — Дин демонстративно не добавил в свой напиток ни сахара, ни сливок и сделал большой обжигающий глоток. Его лицо исказилось от кислого и слишком горячего пойла.       Хэтли спрятала улыбку, поднеся к губам чашку.       — Я устал, — признался он, хмурясь от послевкусия. — Мне необходима пара часов нормального сна.       Она лишь молча кивнула.       Несмотря на то, что двигался персонал кафешки донельзя медленно, их заказ — два больших гамбургера, принесли спустя минут пять после того, как они приземлились на стулья, оббитые дешёвым дерматином. Ребята жевали в полном молчании, возможно, заразившись апатией присутствующих, потому что еду в этом заведении вряд ли можно было назвать вкусной. Дин закинул в рот последний кусочек остывшей булочки и, откинувшись на спинку стула, удовлетворённо погладил свой выпяченный живот.       — Слушай, я вот одного понять не могу, — начал он, чем заставил Диану отвлечься от поглощения пищи и настороженно глянуть на него. — Ты сказала, что охотишься только на Желтоглазого. Тогда объясни мне, почему так рьяно кинулась помогать нам с Фокусником? Ты ведь могла ничего не делать. Показала бы нам место, где видела нашего отца, получила бы необходимую тебе информацию — и всё. Пошла бы своей дорогой.       Диана молча пережёвывала, не отрывая взгляда от пытливых зелёных глаз. Она словно прожигала собеседника насквозь. Винчестер не мог припомнить, когда в последний раз его изучали так пристально. Создавалось ощущение, что этот непреклонный взгляд, казавшихся при этом освещении слишком фиолетовыми глаз, прошёлся по всем закоулкам его души. От этого ему стало дискомфортно, и он, сам того не заметив, напряжённо заёрзал на стуле. Парень решил, что она вряд ли ответит ему, но Диана отставила тарелку и, прикурив очередную вонючую сигарету, бесстрастно спросила:       — А почему ты вообще охотишься? Ты мог бы найти работу, обрюхатить какую-нибудь официантку и купить дом в ипотеку.       — Потому что охота — это то, что я умею делать лучше всего. Это мой долг. Можно сказать, я люблю эту работу, — не стал кривить душой Дин.       — А я охочусь вместе с вами, потому что умею делать это куда лучше, чем ты, — она выпустила дым в потолок и растянула губы в нахальной усмешке.       Лицо Дина приобрело серый оттенок, а в глазах заплясали огоньки. Он знал, что она специально делает это — злит его, чтобы напитаться его негативными эмоциями. Может быть, это месть? За то, что он часто бывает груб с ней, за то, что не раскрывается перед ней подобно младшему брату… Или за то, что она и Дин очень похожи. Не зря же говорят, что нас раздражают в людях именно те черты, что присущи нам самим. Возможно, так оно и было. Охотник уже было решил, что в то утро на парковке у мотеля что-то изменилось между ними. Сейчас же он видел перед собой ту самую девчонку, которая была в доме, кишащем демонами. Те же надменность, презрительная ухмылка и холодный взгляд.       Зря Дин в то утро не заметил, что кроме того, что глаза Дианы потеплели, они наполнились неподдельным страхом. Она до сих пор чувствовала его. Этот ужас, что парень сможет обличить её, заставлял всё внутри сотрясаться. А ведь это было очень странным явлением. Хэтли не хотела открываться, не хотела сближаться с ним. Она знала, что это так же бессмысленно, как пытаться доказать самой себе, что она — это не она, что всё то, что было — просто страшный сон. Можно обманывать себя сколько угодно, но итог всегда будет один. И изменить уже ничего нельзя. Выбор был сделан очень давно. Только был ли он правильным? Пожалуй, её отец был прав, когда говорил дочери, что правильного выбора нет.       Диана сейчас пыталась сказать глазами Винчестеру, что ничего не изменилось, что всё так, как было с самого начала. Она видела его немного разочарованный и потерянный взгляд и жалела о том, что позволила себе в тот момент оказаться такой беззащитной, снять свою маску. Смех — одна из тех эмоций, которых не должно быть в ней, слабость, с которой она не смогла совладать. Может быть, тогда парке Макдоэла её друг сказал правду о том, что она всегда будет одинока? И если это так, то почему она до сих пор разрывается между этой истиной и желанием убедиться в обратном? Винчестеры были нужны лишь для достижения цели и всё. Только чтобы закончить самую важную охоту в её жизни — покончить с Азазелем.       — А знаешь, думай, как хочешь. Без проблем, — равнодушно пожал плечами Дин. — Уверен, что твоего раздутого самомнения будет достаточно, чтобы укокошить демона!       Диана затушила бычок в пепельнице и театрально-озадаченно нахмурилась:       — Я должна была обидеться или засмеяться на этом месте?       Дин разочарованно покачал головой и подался чуть вперёд:       — Можешь говорить что угодно, но я-то знаю, что ты врёшь, потому что профессиональный лгун здесь я.       — Видишь вот эту салфетку? — спросила она, кивнув на угол их столика, прежде пристально всматриваясь в его довольное лицо.       — Вижу, — ответил Винчестер, удивившись резкому переходу разговора.       — Отлично. Тогда ты должен видеть, что я не имею ни малейшего желания мериться с тобой способностями, — заключила она, выразительно вздёрнув умело выщипанные брови.       Диалог пошёл по замкнутому кругу. Соревноваться в остроумии можно часами, а к логическому итогу так и не подойти. Дин заставил себя промолчать. Этот её непробиваемый толстый панцирь очень напоминал ему свой собственный. В будущем, когда представится возможность, он обязательно сможет его пробить, если, конечно, их дорожки не разойдутся раньше, что было бы очень неплохо. Охотнику не нравились его противоречивые чувства к ней…

***

      Сэм подумал, что Кламат-Фолс слишком большой город, чтобы отец решился остановиться здесь надолго. Оставалось надеяться, что он оставил хоть какие-то следы. Им нужно было понять, что он искал здесь и что мог продолжить выслеживать в дальнейшем. Зацепившись за след, они его обязательно найдут… Как же парень хотел увидеть его! Он был уверен, что никто, кроме отца, не ответит на терзающие его вопросы. А ещё он хотел взглянуть в его глаза, чтобы понять, как он мог так с ними поступить, как мог бросить их и пропасть на такое долгое время… Если, конечно, отец ещё жив… Случилось столько вещей, пошатнувших уверенность младшего Винчестера, что он уже был заранее готов к самому страшному! Да что греха таить — он теперь был настроен на самый худший исход. Диана дала ему надежду, что со временем боль его утихнет, но Сэм начал сомневаться в этом. Боль била в нём с той же силой, как и в тот вечер, когда погибла Джессика, а может, даже сильнее. И он решил, что скорее привыкнет жить в этих мучениях, чем отречётся от них. Пусть это будет его очередной тайной, которая напоминает ему о том, что он натворил, что не смог уберечь, стал причиной… Парень зажмурился и потёр глаза, стараясь вернуться в реальность.       — А как ты сумела отыскать нашего отца в прошлый раз? — Дин ненадолго оторвал взгляд от дороги и глянул в зеркало заднего вида.       — Пришлось попотеть, — призналась Диана. — Я старалась своими силами найти его. Джон намного лучше вас заметает следы, но удача улыбнулась мне — мой хороший друг сообщил мне, что видел его недалеко отсюда, — она окинула взглядом тёмную улицу. — Я прилетела первым же рейсом и нашла его в одном задрипанном баре.       — А потом отправилась искать нас, когда он отказался помочь, — подытожил Сэм. — Кстати, он объяснил почему?       Хэтли заправила волосы за ухо и вздохнула:       — Это долгая история, поросшая паутиной. Толком сама не знаю, но что-то произошло у наших отцов в молодости. Они вроде как дружили, а потом между ними пробежала чёрная кошка. Мой отец никогда не вдавался в подробности, вообще почти ничего не рассказывал о своём друге, кроме того, что Джон — кусок дерьма. Было очень смешно, когда я встретила Джона, и тот сказал то же самое про моего отца.       Братья переглянулись. Для них не стало большой новостью, что отец с кем-то рассорился в пух и прах, он имел мало друзей и умудрялся даже с ними собачиться. Такой уж Джон Винчестер человек. Больше удивило то, что он был знаком с отцом Дианы. Никто из них не припоминал фамилии Хэтли.       — Вон тот дом! — Диана ткнула пальцем на небольшой двухэтажный домик с забитыми досками окнами.       — Вдохновляет, — пробурчал Дин, припарковавшись возле редкого старого забора.       Ребята вооружились и, подготовив фонарики, направились к строению, зябко ёжась от пронизывающего ветра. Лето в этом году и правда выдалось странным — то аномальная жара, то леденящий холод. Дин толкнул ветхую входную дверь без намёка на замки, и она со скрипом распахнулась. В доме пахло старостью, пылью и плесенью, как и во всех заброшенных жилищах. Сквозь тонкие щели криво прибитых на окна досок пробивался сумрачный свет, в полосках которого были видны миллионы летающих пылинок. Сэм подошёл к ненадёжной накренившейся лестнице, ведущей на второй этаж, и осветил её ступени лучом фонарика.       — Осторожнее, Сэмми, она могла прогнить, — посоветовал Дин через плечо, наклоняясь над дубовым письменным столом в углу комнаты.       Ребята часто встречали в заброшенных домах множество ценных вещей, своего рода антиквариат. Этот стол был одним из таких предметов. Ни время, ни эксплуатация не оставили на его лакированной столешнице даже следа, а резные ручки на ящиках, скорее всего изготовленные из бронзы, запылились, но и по сей день сверкали в тусклом свете. Даже представить нельзя свидетелем скольких событий был этот старинный предмет мебели.       Сэм обернулся к Диане, изучающей что-то на полу у давно не использовавшегося камина, поросшего паутиной.       — Демоническая ловушка, — произнесла она, поймав его взгляд.       — Отец пытался отловить здесь кого-то, — признал младший Винчестер и наконец почувствовал приятное трепетание в груди после долгого бездействия в дороге.       Дин по очереди открывал тяжёлые ящички стола и разглядывал содержимое. Среди мусора он обнаружил и тонкие инсулиновые шприцы, которые так любят наркоманы, и окурки от сигарет.       — Если отец здесь был — а он был — то мы уже ничего не найдём, — недовольно пробормотал Сэм и, остановившись рядом со сгорбленным братом, сунул руки в карманы. — Придётся нам самим сообразить, что и как делать дальше.       — Если отец здесь был, то мы должны отыскать то, зачем он сюда наведывался, — отозвался старший Винчестер. — Возможно, он оставил нам хоть какую-то зацепку или подсказку.       — Завязывай, Дин, — резко оборвал его Сэм. — Ты знаешь, что это не так. Что заставляет тебя так слепо верить в то, что отец хочет, чтобы мы его нашли? За всё это время он ни разу не объявился, а, значит, не хочет, чтобы мы следовали за ним. Он просто оставил нам всю грязную работёнку, а сам сбежал.       — Так вот, что ты думаешь? — Дин поднял на брата горящие гневом глаза и с грохотом захлопнул нижний ящик стола. — Считаешь, что он мог с нами так поступить?       — Да, — уверенно и с вызовом в голосе кивнул Сэм. — Именно так я и думаю!       — Я тебе вот что скажу, сопляк, — парень схватил брата левой рукой за лацкан его бежевой куртки и, тяжело дыша, заглянул ему в лицо. — Отец ни за что бы не сбежал, ясно? Он вышел на след Желтоглазого ублюдка, а не объявляется только потому, что боится за тебя.       — За меня? — негодующе воскликнул Сэм. — Это ещё почему?       — Да потому, что сбежав из дома и развлекаясь два года, ты потерял хватку. Ты уязвим.       Ноздри младшего Винчестера яростно раздувались, на виске часто-часто забилась жилка. Он, не моргая, глядел брату в глаза.       — Тогда почему же ему просто не позвонить и не сказать, что с ним всё в порядке? Просто сказать, чтобы мы перестали искать его?       — Он в беде, — Дин отпустил брата и отвернулся. — Мы должны ему помочь. Я верю, что он не звонит, потому что не хочет ставить нас под удар.       — Но почему ты веришь в это, Дин? В свои предположения! — Сэм развёл руками.       — Потому что я — хороший сын, — рыкнул парень, направляясь в следующую комнату.       — А я значит, плохой, да? — всполошился младший Винчестер, но его остановил громкий голос Дианы, которая и так слишком долго по своим меркам терпела их вздор:       — Заткнитесь оба!       Парни повернули головы в её сторону, а она по очереди осветила их лица фонарём.       — Я думала, что мы убили Проказника несколько дней назад, но вы до сих пор не угомонитесь, — её глаза горели даже в полутьме. — Хотите найти вашего папочку, так будьте терпимее. Я не намерена слушать ваше нытьё и семейные разборки. Как только сделаем дело, сможете потаскать друг друга за волосы, идёт?       Дин плотно сжал челюсть, а Сэм, выпустив пар, с неким ехидством, спросил:       — Отлично, и как же мы его отыщем, босс?       — Если я узнаю, что он пытается найти, мы сможем вычислить его. В нашу вторую встречу я уже, по-моему, это говорила. Или вы оба думаете, что я от нечего делать таскаюсь за вами? Мне необходимо знать, каким оружием можно убить Азазеля. Даю зуб, что Джон тоже ищет именно это, — на одном дыхании высказалась Хэтли и с трудом взяла себя в руки. — Мне нужно заглянуть в его дневник.       Несколько секунд все трое молчали. По морщинке, что залегла на лбу у старшего Винчестера, было ясно, что он силится совладать со своими противоречивыми чувствами. Возможно, девчонка знала куда больше, чем они, и сможет помочь, а, может быть, она нагло врёт, чтобы добраться до записей для своей личной выгоды.       — Объясни мне, что искать, — наконец сказал Дин. — Дневник я тебе не дам.       Диана закатила глаза. Уровень раздражения в ней дошёл до предела.       — Ну что ж, если ты такой мнительный, включи мозги и подумай сам. Я понятия не имею, что может убить ублюдка. Посмотри в разделе «Как покончить с демоном для чайников», — она презрительно приподняла губу и резкими шагами направилась к выходу.

***

      Дин проснулся в кромешной темноте и, ничего не понимая, начал вертеть головой по сторонам. В номере было слишком тихо, и это не могло не насторожить его. Отсутствие привычного сопения младшего брата вряд ли хоть когда-то означало что-то хорошее. Он откатился к краю кровати и сел, включая настенный ночник. И соседняя постель, и диван были пусты. Комната была точно такой же, как любая другая, где парень останавливался — почти незапоминающейся в своей характерной безликости. Это заставило его усомниться в том, что всё произошедшее реальность, а не какой-нибудь сюрреалистический сон. Может быть, и отец ещё не пропал, и с Сэмом они так и не общаются, а Диана и вовсе кошмар… А, нет. На спинке деревянного стула висела её сумка, а возле дивана был раскрыт рюкзак с вывернутыми наружу цветастыми вещами, поверх которых лежал тот самый лифчик, который крутил на своём пальце младший брат. Охотник усмехнулся и покачал головой, но тут же вновь стал серьёзным и собранным. Куда можно слинять вдвоём посреди ночи?       Дин натянул старые потёртые на коленях джинсы с обрямкаными снизу штанинами и футболку, поверх которой накинул синюю лёгкую куртку. Проверив сумку на наличие папиного дневника, он потушил свет в номере и направился на поиски ребят.       В баре «Мартовские коты», который Дин обнаружил по соседству с мотелем, было шумно и, как в любом другом дешёвом заведении, накурено. Наверное, раньше парень не так остро обращал внимание на табачный дым, как сейчас. Теперь тот будто преследовал его и не покидал даже в родной «Импале». Дин проводил заинтересованным взглядом проходящую мимо него брюнетку с третьим размер груди — не меньше — обтянутой полупрозрачной маечкой с глубоким декольте, и уселся за высокую барную стойку.       — Виски, — попросил он у бармена и, заметив на танцполе белокурую девушку и улыбающегося во все тридцать два зуба Сэма, добавил: — Двойной.       Привычный запах алкоголя всколыхнул внутри предвкушение такого же знакомого и любимого вкуса. Охотник сделал горький глоток, наблюдая через плечо за сбежавшей парочкой. Сегодня Диана облачилась в узкие синие джинсы со слишком низкой посадкой и ярко-красную короткую майку с какой-то надписью на груди. И даже удобные сапоги заменила похожими на ковбойские ботинки. Это не очень помогло ей прибавить в росте, но заметно удлинило стройные ноги. Она могла бы сойти за обычную девчонку, каких в этом баре собралось с несколько десятков, если бы не слегка оттопыренная у лодыжки штанина, где, Дин не сомневался, Хэтли прятала свой складной чудо-кинжал.       Заиграла песня, которую с прошлого года Винчестер часто встречал на радиоволнах и незамедлительно переключал, не в силах изменить старому доброму року. Если его не подводила память, это была группа Maroon 5* с песней She Will Be Loved**. Он с некоторым недовольством поёрзал на высоком стуле, внезапно ставшем до ужаса неудобным, когда увидел, как Диана с огоньком в глазах, притянув к себе лохматую голову Сэма, что-то говорит ему на ухо, а тот, обняв её за плечи, кивает головой и смеётся.       Когда певец со слишком высоким для мужчины тембром голоса спел строчку «…а она всегда принадлежала кому-то другому…», девушка с распущенными белыми волосами вышла в центр танцевальной площадки и, прикрыв глаза, начала двигаться в такт музыки. Движения её были отточенными, плавными и грациозными. Она двигала бёдрами, играла своими волосами, невинно прикусывала алые губы и томно улыбалась, прекрасно зная о нескольких десятках жадно уставившихся на неё глаз. Но так, как танцевала Диана, танцуют не для привлечения внимания, а для себя. Она растворялась в мелодичной музыке, сливалась с ней, словно вся песня принадлежала только ей одной и была написана о самой охотнице. Хэтли была сексуальной, но не пошлой, беспечной, но не ветреной куклой. Мужчины заинтересовано смотрели на неё, приоткрыв рты, и Дин заметил, как одному из таких «зрителей» прилетел подзатыльник от его ревнивой подружки. Он подавил смешок и снова перевёл взгляд на танцующую девушку «с безнадёжной улыбкой» — пел о ней солист Maroon 5.       Диана медленно, покачивая задницей, на которую уже пускали слюни собравшиеся вокруг мужчины всех возрастов, подошла к завороженному Сэму и приобняла его за шею. Тот сначала замотал головой, но, когда она игриво поманила его пальцем, всё же обнял её за талию, касаясь как раз в том месте, где кожу не прикрывала майка, и начал двигаться вместе с ней. Певец пел «…и она будет любима, будет любима…», а младший Винчестер и его невысокая спутница лишь шире улыбались друг другу. Временами Диана прикрывала глаза: когда облокачивалась на широкую грудь Сэма спиной или едва скользила у его паха своими бёдрами. Оба они двигались почти синхронно, ступая ногами затейливым образом. У танца не было названия и канона, но привлекающая к себе внимание парочка перемещалась по танцполу с ловкими и абсолютно согласованными движениями, понимая друг друга без слов.       Дин залпом опрокинул в рот стакан виски и кивнул бармену, чтобы тот повторил заказ, но парнишка, как и все, засмотревшийся на происходящее, особо не торопился. Охотник понятия не имел, с чего вдруг то обстоятельство, что Диана и его брат слишком близко друг к другу, так его обеспокоило. Поэтому, когда Сэм касался ладонью поясницы охотницы или её плоского загорелого живота с блестящей серёжкой в пупке, он упрямо пытался сосредоточить внимание на наконец-то полном стакане или на широком серебряном кольце на своём пальце. В общем, на чём угодно, только не на танцующих, но это ему никак не удавалось, и он продолжал исподлобья наблюдать за ними.       Показавшаяся безумно долгой старшему Винчестеру песня, наконец, закончилась. Сэм насмешливо изобразил реверанс перед Дианой и поцеловал её руку. Некоторые посетители в баре даже зааплодировали, чем ещё больше разозлили сидящего за стойкой парня, который вытянул шею, насколько это было возможным, чтобы проследить поцелует ли его младшего брата девчонка или нет. Она поцеловала, но только в щёку.       Дин быстро развернулся лицом к бармену, заметив, как эти два «великих танцора» направились в его сторону.       — Это было офигительно! — щебетала Диана, трогая Сэма за руку чуть выше локтя. — Спасибо тебе огромное, что вытащил меня сюда! Я не танцевала… — она задумчиво потёрла висок, — больше года точно!       Дин почувствовал на своей спине пытливые взгляды и, развернувшись на стуле, скорчил невинную физиономию:       — Ооо, какая неожиданная встреча!       Девушка недовольно поджала губы и, скользнув по лицу охотника гневным взглядом, кивнула бармену, который тут же начал замешивать ей какой-то коктейль.       — Мы не хотели будить тебя, — принялся оправдываться Сэм, забирая с барной стойки свою кружку тёмного пива. — Ты и так устаёшь за рулём…       — Эй, всё в порядке, — безразлично ответил Дин, выпивая залпом очередную порцию виски.       — Ну вот и чудненько, — подвыпивший парень хлопнул старшего брата по плечу. — А Ди, между прочим, отлично танцует! — он подмигнул довольно улыбнувшейся девушке.       — Ди?! — старший Винчестер поднял брови и вытянул губы. — Какая прелесть, вы уже успели подружиться, как я посмотрю! — что-то похожее на досаду дрогнуло в его душе.       — Успели, — с лёгким презрением вставила своё слово Диана и в раз опустошила рюмку с подожжённым в ней крепким коктейлем. — Слышал такое сочетание слов, как дружба между мужчиной и женщиной?       — Несомненно, — в тон ей отозвался Дин, скорчив гримасу. — Но презервативы нужно всегда иметь с собой.       — А ты, я вижу, ревнуешь? — продолжала издеваться Хэтли, с усмешкой заглядывая в его глаза. — Не переживай, ковбой, я не претендую на роль невесты твоего брата! — она стукнула своей пустой стопкой о стакан в руке охотника и, взмахнув волосами, удалилась в толпу людей.       — Какого дьявола, Сэмми? — парень повернулся к брату, проводив Хэтли сердитым взглядом.       — Что? — искренне не понял тот.       — Ты всерьёз решил подружиться с этой змеёй? Она уже обманула нас один раз и сможет сделать это снова! Мы на работе, и я прошу тебя держать в штанах свой…       — Мы просто танцевали, Дин, — перебил монолог Сэм, морщась и качая головой. — Вылези уже, наконец, из сточной ямы!       Дин поджал губы, а его брат взъерошил на его голове без того взлохмаченные волосы и криво улыбнулся:       — Всё будет хорошо, братишка!       — Хэй, хэй, братишка! — хохотнул парень и оттолкнул его руку. — Да ты пьян! Иди-ка ты в номер, Патрик Суэйзи, а то после ещё одного бокала, боюсь, ты заблюёшь нам весь мотель. Ну, а я поищу нашу Дженнифер Грей.       Сэм одним большим глотком допил содержимое своей кружки и, немного пошатываясь, побрёл к выходу. У него не было ни сил, ни желания спорить с братом. Он и вправду чувствовал, что алкоголя на сегодня достаточно, но в толпе всё же успел улыбнуться нескольким девчонкам, отчего моментально стало очень стыдно.       Старший Винчестер вновь усмехнулся. Таким пьяным брата он, пожалуй, видел впервые, и это не могло не развеселить его. Вряд ли алкоголь сможет помочь ему избавиться от вгрызающихся в раненое сердце чувств, но на сегодняшнюю ночь точно избавил от всего, кроме объятий с унитазом. Не приметив ни одной понравившейся ему девчонки, парень оправился на поиски обидевшейся Дианы. Возможно, он и правда погорячился на её счёт сегодня. Что-то заставляло замирать всё внутри, когда он видел Сэма рядом с ней. Он слишком переживал за брата, за его душевное состояние, да и за то, что в таком положении, тот может взболтнуть лишнего или, не дай Бог, преподнести ей на блюдечке «священный» дневник их отца.       Диану он нашёл на улице у входа в бар. Она стояла, прислонившись спиной к потухшему фонарному столбу, и курила, глядя куда-то перед собой. Её худая фигурка выглядела весьма одиноко посреди тёмной пустой улицы.       — Пошли в номер? — тихо сказал парень, останавливаясь рядом с ней.       Девушка вздрогнула от неожиданности, но тут же огрызнулась через плечо:       — Только после свадьбы, милый!       — Да, завязывай уже, — нахмурился Дин, в какой-то мере ощущая лёгкий укол стыда.       Молчание. Замершая в воздухе сигарета, так и не прикоснувшаяся к напряжённым губам.       — Я в состоянии сама добраться до мотеля, — уже более мягко сказала Диана и, затянувшись, шумно выпустила серый дым.       «Вредная, да к тому же ещё и слишком гордая», — подумал он и, обойдя столб с другой стороны, облокотился на него, скрестив руки.       — Не могу я оставить тебя здесь одну.       Она бросила на него кроткий удивлённый взгляд, но промолчала.       — Я не хотел обидеть тебя, просто сомневаюсь, что мы подружимся, — поделился парень, вздохнув.       — Да ну, правда? — голос её вновь пропитался ядом. — Может, если бы ты не содрогался от похоти, когда я только начинаю развязывать шнурки, у нас получилось бы подружиться?       Дин возвёл глаза к небу, но решил воздержаться от колкости. Он заметил, что многое не позволяет себе в отношении Дианы. Всё-таки она девчонка, пусть и дикая, как кошка.       — Сколько же в тебе самоуверенности, — он покачал головой.       — Не больше, чем в тебе самом.       Проехавшая мимо них машина ненадолго осветила фарами строгое лицо девушки и скрылась за поворотом, оставив после себя удушливый запах выхлопных газов.       — Любишь побыть одна? — вновь заговорил парень.       — Ты, как заноза, — бросила Диана, но улыбнулась.       Дин, конечно, этого не увидел и с досадой вздохнул.       — Я люблю одиночество, — спустя какое-то время шепнула она, сама не ожидая, что фраза, крутившаяся в её голове, слетит с губ. — Это возможность разобраться со своими сумбурными мыслями, решить, что и как делать дальше… Да и просто отвлечься от суеты. Может быть, я привыкла быть одна… — Диана ещё что-то хотела добавить, но сомкнула губы, удерживая слова внутри себя.       — А я раньше любил мечтать, когда оставался один, — Дин шумно втянул носом ночной воздух.       — Любил? — Диана кротко глянула на его спокойное задумчивое лицо.       — Да. В детстве. Всегда мечтал, что когда-нибудь отец отыщет то, что убило маму, и мы заживём нормальной жизнью, как обычная счастливая семья.       Она ощутила дрожь в пальцах и тут же запустила их волосы, откидывая упавшую на лицо прядь.       — Я тоже часто мечтала. Особенно с Джейком — моим младшим братом… Знаешь, каждый вечер, когда отец уходил на охоту, и мы не знали, вернётся он или нет, мы залезали под одеяло и почти до утра рассказывали друг другу свои мечты… Только Джейк всегда мог развеселить меня! — она растянула губы в горькой улыбке, проваливаясь в воспоминания, как в разверзнувшуюся под ногами яму. — Он столько всего придумывал! Такие фантастические вещи!.. А я обещала ему, что сделаю всё, чтобы это сбылось… Но я провалила самое важное дело в своей жизни и теперь больше не мечтаю. Думаю, что месть износила мою душу.       Винчестер ощутил, как её слова добрались до самых сокровенных страхов, и он хотел бы сказать что-нибудь, чтобы смягчить боль, которую Диана столь явно ощущала, но не находил нужных слов. Он просто рассматривал её профиль, чувствуя себя совершенно бесполезным.       — Меня всегда поражало детское воображение, — нарушила неловкое молчание Диана, стараясь постепенно и незаметно, но уйти от болезненной темы.       — Просто дети верят, что их мечты сбудутся, а взрослые нет, — парень и сам был рад больше не напоминать ей о погибшей семье.       Диана сглотнула ком в горле, осознавая, как сильно сейчас охотник был прав. В душе она надеялась и верила, что все, даже самые нелепые мечты её покойного брата сбылись. Он заслужил это больше, чем кто-либо другой во всей этой чёртовой вселенной…       — Когда я нахожусь рядом с Сэмом, я как будто снова с младшим братом, — грустно улыбаясь, призналась Диана, выудив очередную сигарету из потрёпанной пачки.       — Вы ведь одного возраста, — хохотнул Дин, продолжая разглядывать её боковым зрением, чтобы она не заметила, хотя уже знал, что собеседница давно чувствует его пронзительный взгляд, но почему-то не подаёт вида.       — Дело не в возрасте.       — В опыте?       — Отвали, — она тряхнула волосами, и голос её стал более звонким, словно ожил. — Ты, как ребёнок! Именно это как раз говорит о том, что возраст — лишь формальность. Ты, например, старше, а я — взрослее.       Парень лишь пожал плечами, но ему польстило, что Диана относится к его младшему брату, только как к брату. Он, даже силясь, не мог представить, что между ними может быть что-то большее… А, может, не хотел представлять.       — Думаешь, что так проще, да? — Хэтли повернулась к нему.       — Не понимаю…       — Считаешь, что если будешь вести себя, как полный идиот, тебе станет проще?       — Думаю, что когда придёт время, я повзрослею, — Дин с недовольством уловил вернувшиеся нотки раздражения в её голосе.       — Людей не меняет время, их меняет только боль, которую они всё это время испытывали, — заключила Диана, со злостью туша окурок носом ботинка.       Он снова не знал, что сказать, хоть и понимал, к чему ведёт девушка. Среди ребят старший Винчестер был единственным, кто помнил маму. Знал, что такое мамины руки… Помнил, что такое нормальная семья и не винил себя в смертях близких людей. Да, всё это было так! Но ни Сэм, ни Диана не понимали, скольким ему каждый раз приходиться жертвовать! Скольких людей он оттолкнул от себя! Сколько бессонных одиноких ночей он проводил в грязных задрипанных номерах, променяв на них предложение остаться на ночь от девчонок, которые ему искренне нравились… Охотник бежал от них, сломя голову, понимая, чем грозит его общество дольше, чем на одну ночь.       — Пошли в номер? — повторил Дин, нарушив слишком затянувшееся молчание.

***

      Диана стояла в ванной и медленно расчёсывала волосы. Это всегда помогало ей успокоиться — размеренные движения, ниспадающие шелковистые пряди, щекочущие обнажённые плечи. Вот и сейчас она старалась отвлечься от вернувшегося гудения в голове и жара в груди. Отложив расчёску, девушка опёрлась о раковину и, крепко вцепившись в неё пальцами, с силой зажмурила глаза. Головная боль усиливалась с каждым вдохом, кровь стучала в висках, а желудок сдавило жгутом. Она приблизилась к зеркалу и заставила себя посмотреть в него. Её глаза блестели в тусклом свете одинокой лампы, висевшей на давно некрашеном потолке. Не отрывая взгляда от своих туманных серо-фиолетовых глаз, казавшихся неестественно большими и стеклянными, девушка намочила руку и брызнула на лицо прохладной водой.       — Больше не могу, — тихо прошептала она своему отражению, которое, как ей показалось, с небольшим опозданием повторило движения её губ.       Диана не могла понять, почему вернулись неконтролируемый гнев, ненависть, раздражительность… По всей видимости, самообман лишь усугубил положение. «Ты всегда была одинокой, Ди… Прими себя такой, какая ты есть, как делала это всегда», — раз за разом повторял мужской голос в её голове. Но она не хотела больше оставаться одна. Знала, что может навредить Винчестерам, но не могла уйти. Что-то вроде эксперимента над собой — сдерживать свои чувства каждую минуту, чтобы вновь изменить то, что предназначалось ей судьбой.       Когда она выскользнула из ванной, скромная комната мотеля была уже освещена тускло-розовым отблеском рассвета. Дин развалился на диване, закинув одну ногу на спинку, а руки сложив за голову, и храпел. Сэма же было почти не видно — он с головой закутался в одеяло и прикрыл лицо подушкой. Девушка не сомневалась, что его мучает жуткий похмельный синдром. Умилённо улыбнувшись, она подошла к грязному окну и, стараясь быть как можно тише, распахнула створки настежь.       Ворвавшийся свежий воздух чуть освежил её голову и раскидал сумбурные мысли по своим местам. Охотница глубоко и медленно дышала, ощущая, как огонь в груди затухает, превращаясь в угольки, которые не исчезнут уже никогда и так и будут продолжать тлеть внутри неё.       — Не спится? — донёсся приглушённый сонный голос Дина.       — Выспалась, — отозвалась Ди, и момент расслабленности пропал, сменяясь волнением.       Парень спустил ноги на пол, сел и потряс головой, которая, кстати, была прилично тяжёлой после вчерашнего виски. Вряд ли в таких сомнительных заведениях, как бар с идиотским названием «Мартовские коты», поили хорошим алкоголем. Наверняка от его любимого напитка осталась только одна этикетка, а над содержанием бутылки лучше было не задумываться.       — Чёрт, — выругался он. — Который час?       — Почти шесть. Можешь спать дальше.       — Не говори, что мне делать, и я не скажу, куда тебе идти, — неожиданно для себя и для собеседницы раздражённо проворчал охотник.       — Грубишь? — фыркнула Диана и сморгнула пелену тумана с глаз.       — А ты случайно не детектив? — насмешливо удивился Винчестер.       Пришла очередь Хэтли сдержать в себе колкий ответ, иначе злость вновь грозила вспыхнуть неудержимым пламенем.       — Мы пришли в четыре. Ты что, не ложилась? — он всем телом развернулся на диване лицом к ней.       — Нет.       — Могла бы сразу сказать, что не собираешься спать, и мне не пришлось бы ютиться на жёстком диване.       Диана возвела глаза к небу, но сдержанно попросила:       — Дай взглянуть на записи в дневнике?       — Скажи, что искать, я посмотрю сам, — упрямо процедил Дин.       Диана развернулась к нему и хлестнула холодным взглядом. Напряжение в комнате по десятибалльной шкале достигло отметки восьми с половиной. Охотница чувствовала, что ещё одно неосторожное слово и волна гнева захлестнёт её с головой. Тогда кто-то точно пострадает.       — Знаешь, где ты мне уже? Вот здесь! — она обозначила ладонью в воздухе степень своего раздражения на уровне своего горла. — Покажи чёртов дневник, покончим с Азазелем и разбежимся!       — Боишься не справиться в одиночку? — с удовольствием наблюдая за рассерженной девушкой, ухмыльнулся Винчестер.       — Не хочу, чтобы вы путались у меня под ногами, — презрительно прошипела Диана.       — Ну да, как же я мог забыть, ты ведь у нас супергерой-мститель…       Глаза Дианы наполнились серебристым светом, губы дрогнули. От едва сдерживаемого желания воспользоваться своим кинжалом, она сжала руки в кулаки.       — Я презираю тебя! — выплёвывала она слова хриплым голосом. — Ты недальновидный, напыщенный, фальшивый говнюк… Если бы ни Сэм, я давно выпустила бы тебе кишки… Ты даже не настоящий охотник, лишь бледная тень своего безумного папочки! Носишь его куртку, слушаешь его музыку, ездишь на его тачке и доделываешь за ним грязную работу! Бесхребетный червяк с комплексом нарцисса…       Дин, разозлившись не на шутку, вскочил на ноги и метнулся к Хэтли, пытаясь схватить её, но она проворно отпрыгнула и ногой швырнула в него стоявший у окна стул. Тот больно ударил его по ноге и с грохотом упал на пол. Дин и моргнуть не успел, как девчонка кинулась на него, использовав его же колено для упора и отвесила тяжёлый пинок в лицо. Охотник умудрился уклониться, но всё-таки принял скользящий удар в челюсть и отшатнулся. Диана бросилась на него вновь, он ловко отпрянул в сторону, и она проскочила мимо, но Дин поймал её за хвост, который она собрала в ванной, дёрнул на себя и обхватил сзади. Хэтли, вёрткая, словно змея, резко присела, выскальзывая из хватки, и поднырнула у него между ног. Дин повернулся вокруг своей оси, едва избежав унизительного удара в пах.       Драться с ней было всё равно, что пытаться одолеть кошку. Она была такая маленькая и юркая, с идеально отточенными движениями, которые он оценил ещё в её схватке с демонами. Силы в её руках не хватало для того, чтобы отправить Винчестера в нокаут, или же она намеренно сдерживалась, но её было достаточно, чтобы оставить на коже синяки.       Дину оставалось только навалиться, используя своё главное преимущество в размере и силе, чтобы сгрести Диану в захват. Она извивалась и шипела под ним, как разъярённая дикая пантера, и парень внезапно и остро осознал, что не стеснённая бюстгальтером грудь прижата к его груди, что обнажённые бёдра зажаты между его ног. Поняла это и Диана — в сине-фиолетовых глазах загорелся лукавый интерес. Охотник почувствовал вспышку жара и почти сразу холодную каплю стыда. Этого замешательства Диане оказалось достаточно, чтобы резво выдернуть из своего ботинка складной кинжал и, с щелчком раскрыв лезвие, приставить его к горлу Винчестера. Через мгновение Дин уже оказался спиной на ковре, а она сверху.       Оба тяжело и отрывисто дышали, сверля друг друга глазами. Дин сжимал челюсть, отчего его желваки ходили под кожей ходуном, а губы Дианы беспрестанно подрагивали от того, как плотно она их поджала.       — Слабак, — с надменной улыбкой прорычала она.       — Стерва, — в тон ей отозвался поверженный охотник.       Внезапно зажёгшийся яркий свет заставил их зажмурится. Сэм стоял возле своей кровати, распахнув опухшие глаза и от удивления уронив челюсть. Он был бы рад проснуться раньше, но жуткий похмельный синдром не позволил посторонним, даже таким громким звукам, его разбудить.       — Какого… — медленно начал младший Винчестер и, совладав с ватным телом, подскочил к ребятам и подхватил Диану, чтобы оторвать её от старшего брата. — Вы что, совсем свихнулись? — он, так и не сообразив до конца, что же всё-таки произошло, из-за ритмичной пульсации в затылке вертел головой.       — Держи своего братца на коротком поводке, пока я не кастрировала его, — посоветовала Диана, пряча лезвие в рукояти, и резкими шагами направилась к двери в ванную.       Неожиданный и особенно звучный в предутренней тишине звонок мобильного телефона раздался из кармана джинсов старшего Винчестера, уже успевшего подняться с пола. Он выдернул телефон и недовольно взглянул на экран. Глаза его расширились, отчего Сэм почувствовал волнение в груди.       — Да? — осторожно проговорил парень в трубку, словно боясь, что на том конце никого не окажется.       Быстрый и низкий голос донёсся из динамика, но все, кроме самого Дина, услышали только бормотание.       — Да, я понял, — поспешно с чем-то согласился он. — Да, хорошо.       Сэм сверлил брата взглядом, а Диана замерла на месте, взявшись за дверную ручку, но так и не потянув её на себя. Охотник отнял трубку от уха, нервно надавил на клавишу сброса и посмотрел на младшего брата:       — Звонил отец. Пакуйте штанишки, ребята, есть дело…