Останусь до конца

      Широкая пустынная магистраль… Сложно определить время суток — всё вокруг бесцветное, будто нарисованное простым карандашом… Ненастоящее… Крупные капли дождя ощутимо хлещут по лицу, но не оставляют на коже и одежде мокрых следов.       Рябь… Перед глазами всё мелькает, словно кто-то перематывает запись на видеоплёнке…       Одинокий дом с пустыми оконными проёмами… Мрачный, со зловеще покосившейся крышей… Ветер гоняет листву у полуразвалившегося крыльца с тёмными провалами отсутствующих ступенек и безжалостно раскачивает облысевшие кроны высоких деревьев. Того и гляди он сумеет вырвать их с корнем из размякшей сырой земли… Но завываний не слышно, как и шелеста листьев… Тишина… Кто-то отключил звук…       Очередная головокружительная перемотка…       Небольшая и очень запущенная прихожая, в которой, возможно, раньше было весьма уютно, если судить по неразборчивым серым рисункам цветов на облезших под напором времени обоях… Застоявшиеся тяжёлые запахи дыма и гари… Толстый слой пыли на полу и скромных остатках мебели… Слишком различимые следы под ногами тянущиеся от входной двери, словно из последних сил цепляющейся за петли, до входа в следующую комнату… Кто-то уже ждёт его там.       Сэм делает неуверенный и очень осторожный шаг, боясь, что всё снова исчезнет, а его закрутит и перекинет в какое-нибудь другое место… Он отчего-то искренне не хочет этого. Чувствует, что в комнате его ожидает что-то важное.       Перед ним открывается безрадостная чёрно-белая картина, похожая на кадр из старых фильмов… Слева находится огромное окно без стёкол с развевающимися, несмотря на то, что ветер совсем не ощутим, тонкими, почти прозрачными шторами. Справа — потрескавшаяся стена, а на ней размытые символы, нарисованные краской, определить цвет которой не представляется возможным… Парень очень надеется, что это именно краска… Возле стены старый роскошный рояль чёрного цвета с открытой крышкой, под которой отсутствует добрая половина клавиш. Он смотрится совсем не к месту — столь великолепные вещи должны иметь право на вторую жизнь и продолжать чувствовать на себе касание умелых пальцев музыканта… По центру комнаты — камин со свисающими с него кружевами блестящей паутины и запутавшимися в них клочьями пыли и грязи… А возле него…       Почти незаметная посреди общей картины, словно слишком долго находящаяся в этом месте и давно ставшая частью этой пугающей нежилой комнаты фигура…       Сердце Сэма замирает в груди, и он боится, что оно больше никогда не застучит вновь… Губы его дрожат, не позволяя выпустить наружу до боли родное имя… Он не может дышать из-за тугих невидимых ремней, сдавливающих грудь, и старается не моргать, чтобы ненароком не спугнуть возникший перед ним образ.       Стройная высокая фигурка, облачённая в белое лёгкое платье, неожиданно вздрагивает, будто только сейчас почувствовала чьё-то присутствие, и неестественно долго — видеозапись в этот раз замедлили — оборачивается…       В следующее мгновение вновь включается перемотка…       Бледное и печальное, но невообразимо родное и прекрасное лицо Джессики в мгновение ока оказывается напротив, всего в нескольких сантиметрах от застывшего искажённого лица Сэма. Его глаза слезятся, то ли оттого, что он так сильно старался не моргать, то ли из-за щемящей боли в груди… Девушка протягивает руки и осторожно переплетает свои тонкие пальцы с одеревеневшими пальцами Сэма. Она всегда так делала. Она любила, когда их пальцы переплетены… Джессика грустно улыбается, пытаясь поймать его взгляд, но он всё никак не решается заглянуть в её глаза. Боится, что увидит в них осуждение или ненависть.       — Господи, Сэм, ты даже не представляешь, как мне плохо здесь одной, — шепчет она, но её голос настолько тих, что кажется, будто слова звучат только у Сэма в голове. — Я соскучилась, милый… Я хочу домой… К тебе…       Внутри всё переворачивается и жалобно сжимается. Боль сначала бьёт точно в кровоточащее сердце, а потом медленно растекается по всему телу, наливая каждую клеточку кипящим свинцом…       — Джесс… — выдавливает из себя Сэм и не узнаёт собственный голос. — Я знаю… Я тоже скучаю… Очень…       Она отпускает его руку и легонько проводит ладонью по его щеке, почти невесомо… Парень морщится как от резкой боли, но всё же подаётся чуть вперёд, чтобы более ярко ощутить её прикосновение, чтобы продлить его… Запомнить…       — Мне так жаль… — еле слышно произносит он, замечая блестящие капельки в уголках её небесно-голубых глаз, сейчас каких-то особенно холодных.       Джессика молча кивает и подносит вторую ладонь к его щеке, чтобы обхватить лицо и притянуть его губы к своим бледным губам… Сэм опасливо кладёт руки на её плечи и обнимает, боясь, что в любой момент всё может растаять без следа…       Такого ледяного и болезненного поцелуя у Сэма никогда ещё не было.       Всё внутри застывает и покрывается обжигающе холодной корочкой льда… Но он всё крепче прижимает Джессику к себе. Пытается запечатлеть этот мучительный момент в памяти. Момент, которому никогда не суждено произойти наяву. Сделать как можно больнее сейчас, чтобы, когда проснётся, ему стало чуточку легче. Чтобы можно было дышать хоть ещё один день. Он достоин этого. Только этого…       Сэм не закрывает глаз, силясь запомнить лицо Джессики, которая растворяется в этом мимолётном миге их близости. Ему кажется, что она неистово старается вдохнуть в себя жизнь. Почувствовать с помощью прикосновений к его живым губам то, что она не одинока, что он всё ещё с ней, что он помнит её… Сэм хотел бы сказать, что никогда не сможет забыть, но понимает, что слова не нужны… Она никогда не услышит их.       Внезапно становится темно, будто кто-то решил погасить весь свет вокруг, но спустя секунду в старом нерабочем камине вспыхивает огонёк. Сэм рад, что его сон приобретает краски, и он уже слышит, как потрескивают горящие угли, а под пальцами ощущает тепло тела Джессики… Но радость улетучивается, как только он отрывается от поцелуя и заглядывает в лицо девушке…       Под её бледной кожей он видит пока ещё тусклую, но уже отчётливо различимую светящуюся паутинку. Джесс, кажется, не чувствует этого, но она горит… Она вся горит изнутри… Лицо Сэма искажается от этой безысходности, от ужаса, оттого, что он ничего не может сделать. Горячие слёзы текут из его глаз, и он судорожно стирает их ладонями, с силой давя на лицо. Джессика не понимает, смотрит на него в немом вопросе, а оранжевое переливающееся пламя внутри неё становится всё ярче, грозя вот-вот полностью поглотить её. Сэм вновь притягивает Джессику к себе, судорожно обнимает всё крепче и крепче, стараясь защитить её, продлить её существование… Но слишком поздно… Всегда слишком поздно…       Сэм зажмуривается, не в силах больше смотреть, как тонкая кожа темнеет, трескается и рассыпается… Он старается почувствовать жар от огня, но для Сэма его просто не существует. Жаль… Он мечтает сгореть вместе с ней.       Яркую вспышку он видит даже сквозь закрытые веки. Он больше не ощущает под пальцами тело Джессики… Только пустоту… Когда он открывает глаза, ему хочется выть, но голос словно пропал… А, может, кто-то в очередной раз выключил звук… Вокруг Сэма кружатся лишь крупные хлопья серого пепла, медленно ложащиеся под ноги на почерневший пол.       Всё вновь становится чёрно-белым и каким-то безгранично пустым.

***

      Сэм подскочил на кровати и, резко распахнув глаза, увидел побеленный потолок с наклеенными на него цветочками — такими же, как на обоях во сне, только разноцветными. Его тело бил озноб, совсем как во время лихорадки. Одеяло было скомканным и влажным, пропитавшимся его холодным потом.       Дин сидел за невысоким столиком у окна и меланхолично чистил оружие, не обращая на проснувшегося брата никакого внимания. Скорее, сделал вид, потому что Сэм заметил на его лице озадаченность и тень недовольства, значит — он стал свидетелем очередного неспокойного сна младшего брата.       — Почему ты меня не будишь? — строго спросил Сэм, спустив ноги с кровати и покосившись на соседнюю постель, где всё ещё спокойно спала Диана, в отличие от него, не преследуемая кошмарами. Порой парень задумывался о том, как ей это удаётся после всего пережитого ужаса.       — Потому что я — классный брат? — с картинным сомнением отозвался Дин, приподняв брови, а затем вновь вернулся к своему занятию.       Сэм что-то пробурчал себе под нос и, прихватив со спинки стула полотенце, направился в ванную, чтобы хотя бы попытаться смыть с себя остатки назойливого сна. Старший брат проводил его косым взглядом и рассеянно прикусил нижнюю губу, откладывая разобранный револьвер в сторону. Он понимал — сколько бы они оба не оттягивали разговор о ночных кошмарах, доканывающих и выматывающих Сэма, тот неистово назревал и всё равно рано или поздно должен будет состояться. И его очень возмущал тот факт, что Диана сама до сих пор не обсудила с его Сэмом этот душетрепещущий момент. Она старательно не замечала такие очевидные вещи, как потерянный взгляд Сэма, круги под глазами от недосыпа, ужас на его лице, с которым он просыпался каждый раз. Наверное, тем самым Хэтли пыталась предоставить Дину возможность самому поговорить с братом по душам. И ведь давно уже поняла, что он ни черта не смыслит в разговорах! Охотник бросил гневный взгляд на едва заметную под слоями одеяла Диану. О том, что она там спала, можно было определить разве что по раскиданным на подушке светлым и тёмным прядям. В который раз Дин подумал, что девчонка слишком миниатюрная для их работы, хотя и с лихвой компенсирует этот недостаток ловкостью и почти нереальной скоростью. Дин вспомнил, как она моментально оказалась позади уродливой Понтианак, которая едва не оторвала ему всё, что можно было оторвать. Он вспомнил довольное лицо охотницы и её немного жестокий ликующий взгляд, когда обмякшее тело рухнуло им под ноги. Дин усмехнулся. Диана — великолепная охотница. Возможно, даже слишком хорошая, что не может не пугать… А ещё в том доме он не мог не заметить неподдельный, хоть и старательно скрываемый страх в её глазах. Страх за его жизнь и за жизнь старины Курта. Снова это противоречивое чувство… Вроде всё это говорит о том, что она постепенно становится ручной и впускает ребят в свою жизнь. Учится таким забытым для неё чувствам, как сострадание, страх, ответственность за других… Но в то же время — чем меньше эмоций испытываешь на охоте, тем выше шанс остаться в живых. Винчестер слишком хорошо понимал это…       Ещё стоя под холодным душем, Сэм услышал громкие возбуждённые голоса, доносившиеся из комнаты, а выйдя из ванной, лишь с досадой убедился, что ребята снова ссорятся. Он постепенно привык к их скандалам, особенно утренним, и уже перестал обращать на них должное внимание. Проще дать им обоим перебеситься, чем попасть под горячую руку. Вот и сейчас младший Винчестер ходил по комнате, размеренно собирая свои вещи в сумку и ловко уклоняясь от перекрёстного огня. Дин, видимо, порядочно рассердил Диану, потому что помимо отборных ругательств, она ещё и кидалась в него всем, что попадало в поле её зрения и до чего дотягивались её руки. Обидчик лишь хихикал и злорадствовал, пасуя ей обратно теми же предметами. Мимо Сэма уже пролетели подушка, скомканные шорты и парочка маек, среди которых он разглядел и свою, но когда возле лица просвистел запущенный девушкой ботинок, врезавшийся в оконную раму и с грохотом рухнувший на стол, Сэм замер. Окинув ребят негодующим взглядом, он сгрёб брыкающуюся охотницу в охапку, затащил её в ванную и запер дверь на замок, который по счастливой случайности обнаружился на двери. Ей-богу, как в детском саду! Повезло ещё, что тяжёлый ботинок, принадлежащий Дину, не разбил стекло, иначе им пришлось бы расплачиваться за это, а кошельки с каждым днём катастрофически истощались.       Днём ранее у въезда в городок Хойзингтон штата Канзас у старушки «Импалы» начал барахлить мотор, и так как необходимых для починки инструментов в багажнике не оказалось (для них там просто не было места!), пришлось отогнать машину в мастерскую. Конечно, Дин торговался до последнего, но так или иначе ему пришлось порядком раскошелиться, отдав почти половину своего выигрыша в покер. Ближе к ночи ребята продолжили, наконец, свой путь. Злые и с опустевшими карманами. Правда они и сами не знали, куда именно направляются — работы поблизости не было, а с загадочным Д. Э. из дневника отца они так и не разобрались. В общем, последние пару дней они провели в полнейшем бездействии, оттого, наверное, все и были немного на взводе.       Следующим вечером они покинули Хойзингтон и остановились в безымянном баре на окраине, чтобы подкрепиться и немного расслабиться. Заведение было почти пустым, если не считать двух старых пьяниц, спорящих о чём-то между собой, сонного бармена и шныряющей туда-сюда официантки с натянутой на хорошенькое личико дежурной улыбкой.       — Сэм? — позвала Диана, убедившись, что Дин, направившийся к бару, отдалился от столика на приличное расстояние.       Сэм отвёл взгляд от своих ладоней, сложенных на коленях и вопросительно взглянул на неё.       — Как ты? — спросила она, повернув к нему своё серьёзное лицо, на которое падал тусклый желтоватый свет от лампы над их столиком, и оно казалось ещё более загорелым, чем при дневном освещении.       Сэм пожалел, что Диана выбрала место рядом с ним, а не на противоположной стороне, потому что вновь ощутил, что чем меньше между ними расстояние, тем ярче она чувствует его эмоции, и соврать совершенно не получается.       — Держусь, — его ответ был более чем правдивым.       Диана протянула под столом ладонь к его руке и легонько сжала напряжённые пальцы Сэма. Младший Винчестер выдавил измученную полуулыбку, но не смог не заметить, как от её руки по телу разлилось приятное волнующее тепло, которого ему сейчас слишком не хватало.       — Ты ведь понимаешь, что я всё прекрасно вижу? — охотница сощурила глаза, ещё крепче сжимая его ладонь и добиваясь тем самым того, чтобы Сэм ответил на прикосновение. — Я знаю, что о чувствах не кричат — от них задыхаются по ночам. И я вижу, Сэм, ты задыхаешься…       У Сэма перехватило дыхание, и его пальцы невольно дрогнули, что не могло остаться незамеченным для неё — она ловила каждое его незначительное движение. Он потёр лицо свободной рукой, отвернувшись к стене, увешанной фотографиями неизвестных ему людей, и задал тревожащий его вопрос:       — Как ты думаешь, что происходит с теми, кого убивает Желтоглазый? Что если… — Сэм тяжело выдохнул. — Что если их души попадают в Ад? Ты когда-нибудь думала об этом?       — Да, думала, — ровно ответила Диана, а потом на время замолчала, пытаясь отыскать необходимые и понятные Сэму слова.       А он тем временем продолжил:       — Каждую ночь я вижу сны, где Джесс сгорает… Раз за разом… И я не могу это остановить. Это натолкнуло меня на мысль, что может это происходит с ней на самом деле. Я прав?       Диана облизала губы и потянулась к пачке сигарет:       — Ты знаешь, что такое Ад, Сэм?       Младший Винчестер нахмурился и посмотрел на неё. Сердцебиение участилось, и он ощутил, что ладони покрыл липкий пот.       — Вечные муки, огонь, одиночество… Не знаю, но не зря ведь его называют Адом, так?       Диана загадочно цокнула и закурила. Он посмотрел на тлеющий кончик сигареты, невольно вспоминая, как превращается в пепел тело Джессики в его объятьях, и снова отвёл взгляд.       — Слышал мнение, что Ад для каждого свой? — она выпустила его руку, и в том месте, где она его касалась, стало необычайно холодно.       — Как в фильме «Куда приводят мечты»? — невесело хмыкнул Сэм, передёрнув плечами и пытаясь занять чем-нибудь руки, принялся доставать из сумки совершенно ненужный сейчас ноутбук.       Хэтли поставила локти на стол и подпёрла щёку кулаком:       — Можно и так сказать. В Аду нет невозможного, и в целом это место представляется именно таким, каким мы бессознательно видим его. В нём нет входа и выхода. Это бесконечный лабиринт для души, если так понятней, — она заметила, как Сэм замер, вслушиваясь в её слова, и нервно облизала свои внезапно пересохшие губы. — Ты никогда не сможешь увидеть его, пока не окажешься там, ясно? И никогда не поймёшь, каково душам, сгорающим там… А ещё есть души, для которых Ад приготовил особенные, скажем так, места. Как для очень важных персон. Это своего рода клетки, наполненные самыми страшными кошмарами. Тем, чего человек больше всего боялся при жизни.       — Откуда ты это знаешь? — удивлённо вскинул брови Сэм, уставившись на её спокойное лицо, но заметил, что её губы легонько подрагивают, когда она подносит к ним фильтр.       — Бытует такое мнение, — пожала плечами Диана. — Но я говорю всё это не для того, чтобы напугать тебя. Я лишь пытаюсь достучаться до тебя и объяснить, что, фигурально выражаясь, ты сейчас находишься именно там.       Сэм прикрыл глаза и покачал головой.       — Ди…       — Молчи! — предупредительно вскинула руку охотница. — В своих снах ты видишь только то, что хочешь видеть. Твоё подсознание прокручивает всевозможные кошмарные события, связанные с утратой. На самом деле всё совсем не так… И если ты не поймёшь этого, — она затушила сигарету и подалась чуть вперёд к Сэму. — Я боюсь, что ты сойдёшь с ума, Сэм. Спустя какое-то время сновидения доконают тебя, ты потеряешь связь с реальностью, начнёшь путать сон и явь. Ты погубишь себя изнутри…       Младший Винчестер заметил, как Дин, до этого болтавший с официанткой, уже развернулся и направился в их сторону.       — Хочешь сказать, что тебе такое не снится? — прошептал он с некоторым холодком в тоне.       Диана свела брови и с горечью ухмыльнулась:       — Мне ничего не снится, Сэм. И уже очень давно. Я научилась жить без снов, иначе давно бы покончила с собой. Слишком часто после трагедии мне виделся мой умирающий брат, которого я так и не смогла спасти. Я не готова была наблюдать за его муками каждую ночь. Хочешь жить — научись бороться с этим.       — О чём сплетничаете, девочки? — хохотнул Дин, избавив младшего брата от надобности отвечать, и под недовольными взглядами приземлился на деревянный табурет напротив.       Сэм с жадностью прильнул к краям кружки с пивом, принесённой братом, и, мотнув головой, ответил:       — Решаем, как нам быть дальше. Понятия не имею, на кой-чёрт отец отметил эти буквы. Да и с работой полный аут. Похоже на затишье перед бурей, — он трижды постучал по столешнице, чем заставил брата фыркнуть.       — Но мы не в тупике, — Диана последовала примеру младшего Винчестера и, попробовав тёмное пиво, с удивлением отметила, что оно в этом баре отменное. — В конце концов, всегда есть чем заняться.       — И что нам делать сейчас? Расслабляться? — закатил глаза охотник, вытягивая шею, чтобы разглядеть, торопится ли официантка принести их остальной заказ. — Что ты предлагаешь? Может, устроим пижамную вечеринку? Выпьем мартини, устроим бой подушками и заплетём Сэму косички! — парень заискивающе подмигнул Диане и покосился на шевелюру брата.       — Предлагаю искать дальше, как работу, так и человека, которому принадлежат инициалы, — не оценила его юмора Хэтли, подкуривая очередную сигарету и сверля его взглядом. — Если будет нужно, то перевернём с ног на голову каждый штат, но отыщем Кольт, а заодно и вашего блудного отца.       Дин перевёл наполненный подозрениями взгляд с неё на брата. Он уже отметил, что ребята слишком явно ожили при его появлении, пытаясь тем самым скрыть то, что до этого здесь происходило. И если они говорили о сновидениях Сэма, то расспрашивать об этом вовсе не хотелось. Он был бы только искренне рад.       Сэм устало вздохнул и, крепко сжав пальцами переносицу, проморгался:       — Мне бы твою уверенность. Мы ничего не знаем, кроме того, что револьвер, возможно, существует…       — Он существует, — уверенно оборвала его Хэтли. — Я не для того проделала весь этот путь, чтобы в итоге увидеть, как вы расклеились, — она свирепо зыркнула на подошедшую официантку, которая расставила на столе заказанные блюда и «незаметно» протянула старшему Винчестеру смятую салфетку, не иначе как с цифрами её номера телефона.       Не выдержав столь острого взгляда, девчонка выронила из рук поднос, который с оглушающим звоном грохнулся на пол. Её симпатичное личико залилось краской. Она быстро нагнулась, чтобы поднять утварь, но, распрямляясь, стукнулась затылком об их столик, тем самым разливая пиво из стоявших на нём кружек. В итоге, извинившись несколько раз дрожащим от смущения голосом, официантка поторопилась ретироваться куда подальше. Ей стало так обидно за свою неуклюжесть, что она была готова расплакаться в любой момент.       — Никак не могу понять, Дин, ну что в тебе такого хорошего, а? — Диана сощурилась, провожая взглядом девочку в форме.       — Аппетит! — быстро нашёлся тот, пододвинув поближе тарелку с дымящейся свининой. Отрезав себе нехилый кусок, он с блаженным видом отправил его в рот.       Дин покосился на охотницу, когда она принялась за поглощение заказанного мясного салата, и едва заметно приподнял уголки губ. Возможно, не всё с ней было чисто, но за всё время, что он её знал, девчонка ни разу не дала задний ход. Она не ныла о жёсткой постели, о безвкусной еде, о том, что порой приходилось спать по два-три часа в сутки. Диана обладала кучей отвратительных качеств! Была взбалмошной, заносчивой, грубой, иногда даже жестокой. Но всё это перечёркивалось её смелостью, живым умом, стойкостью и умением с достоинством перенести даже самую хреновую неудачу на пути. В чём-то девушка всегда напоминала Дину самого себя, но порой он видел, что они невообразимо разные. Теперь же он задумался, что должно произойти, чтобы подкосить уверенность напарницы, ведь сам он всё больше и больше разубеждался в успехе их совместного дела.       Сэм опустил подбородок на сложенные на столешницу кулаки и прикрыл глаза. Он чувствовал, что в очередной раз совершенно не выспался, хотя и продрых без малого часов девять. Прокручивать в голове слова, сказанные Дианой, было очень сложно. И с каждым мгновением становилось только тяжелее. Да, он прекрасно понимал, что она намного лучше него знает, как избавится от невыносимой боли и кошмаров, что только она понимает его. Но готов ли он отпустить Джесс? Достоин ли того, чтобы не мучиться и продолжить жить без неё?       Внезапно все звуки вокруг стихли, словно Сэм нырнул в воду на самую глубину. Он попытался открыть глаза, но веки будто бы налились свинцом. Он хотел позвать ребят, но и губы не слушались. Создалось впечатление, что душа покинула тело. Разум затуманился, и в кромешной темноте он увидел свет, а позже — силуэт здания… Того самого дома из сна.       Как бы сильно Сэм не хотел подходить к нему, неведомая сила толкала его вперёд, заставляла делать шаг за шагом. Он уже видел в окнах неясные фигуры… Однако этот дом всё-таки отличался от того, что Винчестер-младший видел во сне. Он не был настолько развалившимся. Но и достаточно ухоженным тоже не был… Он был очень знаком ему…       Невероятной силы женский визг заставил Сэма вздрогнуть и поднять взгляд на окна второго этажа. Всё вокруг задрожало, и раздался взрыв. Но Сэма не отбросило в сторону, он всё ещё стоял на своём месте и видел, как жадное обжигающее пламя вырвалось из окон и дверей и охватило дом снаружи. Он ничем не мог помочь, судорожно и тщетно пытаясь сдвинуться со своего места. Крик боли и отчаяния застыл в ушах… Сэм разглядел горящий силуэт в окне, старающийся вырваться, но огонь уже охватил его целиком и теперь неистово пожирал, не оставляя ни единого шанса на спасение.       Винчестер выхватил лёгкое и быстрое движение справа от него и резко развернулся всем корпусом… В высоких и давно нестриженых розовых кустах стояла девушка. Она была высокорослой и хорошо сложенной, но больше всего привлекали внимание её волосы. Они были длинными и огненно-рыжими, совсем как пламя, поглощающее этот дом вместе с жильцами. Незнакомка улыбалась, наблюдая за тем, что происходит. В её глазах, отражаясь, плясал огонь. И он же отбрасывал причудливые тени на симпатичное бледное лицо. Девушка упивалась тем, что видела…       Сэм хотел что-то крикнуть ей, но она уже сама повернула к нему лицо… Он вряд ли когда-то сможет забыть его — искажённое ненавистью и отчаянием, красивое, но одновременно ужасающее… Девушка смотрела в сторону Сэма, но, конечно, не видела его. И он подумал, что если бы увидела, то он бы вряд ли остался жив.       Сэм почувствовал, как его ноги отрываются от земли… Он бросил беглый взгляд на горящее здание, и тут его осенило… Он знал этот дом, он видел его раньше. И не только во сне… Он видел его на старых детских фотографиях…       Сэм с неким недовольством ощутил, как холодные капли брызжут на его лицо. Он поморщился и раскрыл глаза. Сначала картинка была до невозможности смазанной, и он даже испугался, что лишился зрения, но, проморгавшись, разглядел испуганно смотрящих на него Дина и Диану.       — Старик, ты в норме? — взволнованно спросил брат.       Сэм закивал головой и огляделся. Он сидел на холодном и сыром полу в баре в луже, вылитой на него, воды. На него таращился весь персонал заведения, даже пьяные мужчины почти отрезвели и глядели на него во все глаза. Дин протянул ему руку, помогая подняться.       — Мы вроде как в одной лодке, Сэм, помнишь? — язвительно произнесла Диана, окинув его насмешливым взглядом и протянув стакан воды. — Ничего не хочешь нам рассказать?       Сэм сделал несколько жадных освежающих глотков и, оглядев ребят, решительно заявил:       — Нам нужно ехать.       — Что… Куда?! — округлил глаза Дин.       — В Лоуренс.       — Ло… — старший Винчестер запнулся, с подозрением оглядевшись по сторонам, и вновь изумлённо посмотрел на взволнованного брата. — У тебя что, сотрясение мозга?       Сэм смерил его угрюмым взглядом, скорее напоминающим отчаянный, так как на большее он пока не был способен после встряски и удара затылком об пол. Но постепенно Сэм приходил в себя. И страх, наполнивший его во время видения, медленно, но верно отходил на второй план, уступая место решительности и необходимости действовать. Он понемногу начинал понимать, что к чему — пазл, наконец, складывался в картинку… В устрашающую, но более или менее ясную.       — Поверь, я в норме. И знаю, что говорю! — младший Винчестер залпом допил воду и тряхнул головой, словно в стакане было спиртное.       — Лоуренс? — переспросила Диана, не скрывая скептицизма. — Да нам чертовски свезло, что мы в Канзасе! — она забрала из мелко подрагивающих рук Сэма пустой стакан и села напротив него, подчёркнуто строго выпрямившись и поставив локти на стол. — Только вот, извини, но ты не хочешь для начала объяснить, за каким хреном нам туда ехать?       — Я не уверен, — начал парень и прокашлялся. Он всё ещё сомневался в том, что его «сны» имеют что-то общее с реальностью, но так было уже второй раз — совпадения просто не могло быть. Это вдохновляло и пугало одновременно. Это доставляло ему мучения, но помогало распознать то, что раньше было скрыто от понимания. — Похоже, там случится что-то ужасное… Или уже случилось.       — Серьёзно? И с кем? — Диана внимательно следила за его бегающим взглядом, чувствуя его неуверенность, тревогу и… недоверие. Последнее было странным, учитывая высказанное им ранее мнение о том, что им нужно держаться вместе и учится доверять. Но она прекрасна понимала, что многое Сэм говорить лишь потому, что должен. Должен поддержать кого-то, подбодрить, заставить верить. Нет, вряд ли он был плохим парнем, скорее просто не таким простым, каким хотел бы казаться.       — С людьми, которые живут в нашем старом доме, — рассеяно произнёс Сэм, пытаясь одновременно думать о своих предположениях и достойно отвечать на вопросы.       Дин стоял как вкопанный и переводил непонимающий и сердитый взгляд с брата на охотницу, будто наблюдая за допросом подсудимого, который проводит хорошо знающий своё дело служитель закона. «Преступник» кривил душой, а «прокурор» видел его насквозь, и оба не замечали ничего и никого вокруг. Они снова были на одной волне, и от этого охотник растерял все слова — его рот беззвучно открывался и закрывался, придавая ему совершенно глупый и растерянный вид.       — Но ты не уверен? — подначивала Хэтли. — И именно поэтому мы должны сорваться и потащить туда свои задницы?       Сэм глубоко вздохнул и, понизив голос до мрачного шёпота, с горечью признался:       — Я знаю, что там произойдёт несчастье. Если мы не поторопимся, могут погибнуть люди.       Диана привычным движением откинула волосы за спину и, пододвинув к себе кружку, медленно со смаком отхлебнула пенный напиток:       — Хорошо, допустим. Что натолкнуло тебя на такие безумные выводы?       Старший Винчестер, возмущение в котором нарастало с каждым произнесённым ребятами словом, нервозно хлопнул ладонями по столу, привлекая к себе внимание.       — Что вы оба городите?! Какой, мать его, Лоуренс? Какая уверенность? Ты рухнул в обморок, Сэмми! Мало ли что там тебе почудилось? Я в бессознательном состоянии иногда трахаю Шарлиз Терон, но не мчусь каждый раз в Голливуд в надежде, что она мне даст!       Диана с отвращением приподняла верхнюю губу, и её лицо исказилось от услужливо предоставленной живым воображением пошлой картинки. Сэм потёр взмокший лоб, но ответил сдержанно и серьёзно, не задумываясь над сравнением, высказанным братом:       — Я видел наш старый дом. Видел в нём людей, слышал их крики, когда здание загорелось, а они не сумели выбраться из него, запертые в ловушке… Я заметил рыжую девчонку, наблюдавшую за происходящим. Думаю, она имеет прямое отношение к поджогу. Нам необходимо выяснить, что на самом деле там происходит, — он посмотрел по очереди на своих спутников, с мольбой в глазах добавив: — Просто поверьте мне.       Дин не придал большого значения щенячьему взгляду брата и продолжил выжидающе смотреть на него.       — Я не в первый раз вижу вещие сны, — не выдержал тот. — Не так, конечно. В обмороки я ещё не падал, но у меня было видение перед смертью Джесс… Я знал, как она погибнет…       — Оуу, — после недолгой паузы протянул охотник, вытягивая губы. — И когда ты собирался рассказать об этом? Когда тебе снизошло бы видение о моей смерти?.. Ты что, чёрт побери, экстрасенс какой?! — яростно прошептал он.       — Я не экстрасенс! — нахмурился младший Винчестер. — Возможно, обладаю какой-то особой чувствительностью или что-то вроде этого. Развитой интуицией, если вам так угодно!       — Мы никуда не едем, — недолго думая, решил Дин, мотнув головой. — Ты взвинчен, расстроен, вымотан из-за кошмаров, но всё это не повод потакать твоим припадкам.       Диана прикурила сигарету и, уставившись куда-то за спину Сэма, медленно выпустила дым под потолок. Она не знала, так ли хорошо развита интуиция у младшего Винчестера, но отлично знала развитость своей. И она безудержно подталкивала хозяйку довериться ему и немедленно отправиться в путь.       — Остынь, Дин, — наконец, требовательно пробормотала охотница, даже не взглянув на негодующего парня. — Что если Сэм прав? Представь себе, что во всём этом замешан Азазель? Вроде именно он у нас большой любитель пожарищ…       Дин резко оторвался от созерцания макушки брата и вперился взглядом в Хэтли, сидящую с отсутствующим видом.       — Ты что, с ним заодно?! Веришь в этот придуманный бред без каких-либо оснований? — он ткнул пальцем в брата.       — Именно поэтому я и не хотел тебе говорить! — взорвался Сэм, вскакивая со стула и вновь привлекая к себе косые взгляды посетителей. — Я знал, как ты отреагируешь! Знал, что не поверишь мне!       Воздух в небольшом баре, казалось, задребезжал. Винчестеры яростно глядели друг на друга и дышали как науськанные быки на арене. Любое неосторожное слово или движение могло послужить для них красной тряпкой и неминуемой потасовкой.       Диана старательно потыкала окурком в пепельнице и перевела взгляд на распалившихся парней.       — Что нам стоит съездить и проверить? — она увидела, как обречённо опустились плечи Дина, стоявшего к ней спиной, и ощутила едва заметный укол совести. Она знала, что он рассчитывал на её поддержку и здравомыслие.       Он обернулся и процедил сквозь зубы:       — Нет, мы никуда не поедем.       — О`кей, — равнодушно согласилась Диана. — Ты оставайся, а мы смотаемся и разведаем обстановку, — она отсалютовала кружкой пива Сэму, который явно не ожидал такого рьяного содействия с её стороны. — Да, Сэмми?       Растерянному Сэму оставалось только кивнуть, но его старший брат не собирался сдаваться без боя.       — Стоп! Ладно! — с усилием кивнул он, стараясь успокоиться, хотя его губы были настолько напряжены, что побледнели, и, казалось, он с силой выдавливал из себя слова. — Давайте на секунду выключим мозги, пошлём к чёрту здравый смысл и представим, что Сэм реально провидец, а Желтоглазый ублюдок сейчас в Канзасе. Если вы не забыли, голубки, мы безоружны против него. Что собираетесь делать, когда приедете в Лоуренс, а?       — Спасём семью, которой грозит смертельная опасность, — в одночасье ответил Сэм с таким видом, будто последний вопрос прозвучал из уст сумасшедшего.

***

      Сильный осенний ветер кружил над влажным асфальтом жёлтые и красные сухие листья, и они вихрем проносились перед лобовым стеклом, напоминая собой каких-то необычайно больших насекомых. Вода в редких лужицах к ночи покрылась тонкой корочкой наледи и поблескивала в свете фар. Низкие тучи, затянувшие небо, закрыли собой полную яркую луну, которая ещё прошлой ночью господствовала на небе в компании низких звёзд. Такие серые и тяжёлые грозовые облака полностью олицетворяли нынешнее настроение Дина, ведущего машину. Он разглядывал через покрытое каплями лобовое стекло невысокие домики, теснящиеся рядом друг с другом, деревья, стремительно сбрасывающие с себя листву, и то и дело расстроено вздыхал и качал головой.       В «Шевроле» негромко играла Metallica — Mama Said*, и охотник стучал пальцами по рулю в такт музыке, стараясь не погрязнуть полностью в невесёлых мыслях, чтобы ещё сильнее не пошатнуть и так пострадавшее в свете последних событий душевное равновесие. Он и сам не мог понять, отчего так сильно разозлился не только на младшего брата, но и на Диану. Ему казалось до невозможности глупым, что она так сразу встала на сторону Сэма и согласилась на сомнительную поездку в этот городишко, напоминавший ему о самых страшных событиях детства. Поддержка поддержкой, но где её привычный рационализм? Лучше уж было привести в исполнение предложенную им пижамную вечеринку или просто хорошенько выспаться и продолжить поиски отца, чем вернуться сюда, не зная даже, выйдет ли из этого хоть что-то путное. Дин до сих пор не мог до конца осознать и принять, что у брата есть какие-то суперспособности. Он считал, что Сэму всё только привиделось, и привёл в пользу этого веские аргументы, но ребята и слушать его не желали… По крайней мере, он хотел верить, что брат просто устал…       Сэм полулёжа спал на заднем сидении, тихонько похрапывая и изредка причмокивая губами, совсем как маленький ребёнок. Оставалось надеяться, что никаких пугающих снов на этот раз он не увидит и сможет выспаться по-человечески. Диана с сомнительным энтузиазмом разглядывала мрачный ночной пейзаж за окном, как будто рассчитывала, что в любой момент из кустов на них выпрыгнет чудище. А, возможно, ей действительно было любопытно увидеть то место, где началась жизнь её спутников и где она, эта самая жизнь, навсегда перестала быть нормальной. Сегодня на ней красовались узкие синие джинсы, ярко-алая толстовка с улыбающимся Микки Маусом на груди и высокие чёрные кроссовки на липучках. Волосы она собрала в две тугие косички, которые лежали на её плечах и покачивались в разные стороны в унисон с движением машины, придавая ей какой-то совершенно по-детски наивный вид. Не будь Дин в таком расположении духа, то обязательно высказал бы какую-нибудь колкость по этому поводу. Охотница периодически поглядывала на хмурого водителя, старательно не замечающего её с тех пор, как они покинули тот придорожный бар. Несколько раз она пробовала с ним заговорить, но безрезультатно. С таким же успехом она могла бы пообщаться с приборной панелью «Импалы».       — Может быть, ты уже обратишь на меня внимание? — в который раз попыталась завязать диалог Диана, запредельно уставшая от удручающе затянувшегося молчания.       Охотник состроил ехидную гримасу в ответ:       — Прости, но тогда мне будет сложнее тебя игнорировать.       Она закатила глаза, но настырно продолжила:       — Хватит уже дуться, а! Ведёшь себя как девчонка, ей-богу!       Винчестер свёл брови и демонстративно прибавил громкость на магнитоле, заглушая её голос и совершенно не заботясь о спокойствии спящего брата.       — Извини, не слышу, что ты там говоришь! — он указал на свои уши и вновь повернулся к дороге.       Охотница хищно усмехнулась и, полностью выключив музыку, развернулась к водителю всем телом, подтянув согнутую правую ногу к подбородку и приобняв колено одной рукой.       — Я вижу, что ты злишься. Я также понимаю, почему ты злишься. Но, Дин, попробуй хоть раз в жизни не быть упёртым ослом и тоже постараться понять. Сэм не хотел говорить тебе о своих снах, потому что не хотел взваливать на тебя свои проблемы. Он знал наперёд, что ты начнёшь дёргаться и переживать. И не был уверен в том, что это вообще имеет хоть какой-то смысл. Да и, в конце концов, он вполне взрослый парень и имеет право на свои секреты! — она сузила глаза, горящие сейчас почти нереальной синевой. — Или, может, ты у нас ангелок, который всегда всё выкладывает младшему брату?       Дин встретился с её насмешливым взглядом и поджал губы. Он понял, о чём говорит Диана. В чём-то она, конечно, была права и, пожалуй, он хранил в своём шкафу не один скелет, но… Он старший брат и имеет на это полное право, потому что знает, что так будет лучше для всех. Сэм — нет! Хотя бы, потому, что Дин не сможет защитить его, если не будет знать всей правды. А он должен. Особенно сейчас, когда отец неизвестно где.       — Знаешь, что самое паршивое? — наконец, подал голос охотник, хотя искренне не хотел заводить подобный разговор, заранее предвидя, что к общему знаменателю они всё равно не придут. — Мы проводим вместе двадцать четыре часа в сутки, спим в одной комнате, не боясь за свою жизнь, охотимся вместе, но продолжаем нагло врать друг другу в лицо. Скрываем правду о себе и делаем вид, что всё просто замечательно, что так и нужно. А ведь рано или поздно всё дерьмо всплывёт на поверхность. Когда это произойдёт, боюсь, что всё разрушится к чёртовой матери.       — У каждого человека есть свои тайны, — не согласилась Диана, хотя, что греха таить — на самом деле она была более чем солидарна с ним. Но ей было страшно даже представить, что будет, расскажи она Винчестерам о своём прошлом.       — Не такие, — отрезал водитель и передёрнул плечами, словно скидывал с себя какое-то неприятное ощущение. — Он мой брат, и его самочувствие касается меня напрямую. Я ведь не спрашиваю о его сексуальной жизни, — он фыркнул, — которой, кстати говоря, и нет… Но о том, что он видит будущее или думает, что видит его, Сэм должен был рассказать. Это ни фига не мелочь какая-нибудь. Он съедет с катушек, а мне что, слюни за ним всю жизнь подтирать?       — Ты не сможешь защищать его вечно, — подметила Диана, продолжая разглядывать тёмный профиль охотника. — И он уже не ребёнок, Дин, как бы сильно тебе этого ни хотелось. Сэм решил для себя, что сам разберётся с тем, что творится в его голове. И стоит заметить, что до сих пор он неплохо справлялся с этим.       — Неплохо, — передразнил Винчестер, и тон его стал довольно грозным. — Я буду защищать его столько, сколько будет нужно. Пока я жив — точно. А если понадобится, то и после смерти. Это мой долг. Моя работа.       Охотница ощутила неприятное замирание в груди. Как будто она сама не знает, что такое долг! Уж это она уяснила, пожалуй, раньше, чем научилась говорить. И именно это чувство преследовало её всю жизнь, заставляя поступать наперекор своим личным желаниям. Хэтли перевела взгляд на медленно проплывающие за мутным стеклом силуэты зданий.       — Твой главный долг — быть ему братом. Быть для него опорой, поддержкой и подставлять своё плечо, когда Сэм будет падать. Например, сейчас как раз тот самый случай. Ему не критика твоя нужна, а сочувствие и участие. А параноидальных супергероев-мстителей и без тебя хватает, — она многозначительно вздёрнула брови, бросая на водителя косой взгляд и напоминая ему слово, которое он когда-то подобрал для её характеристики. — Сэм в состоянии сам справиться со многими проблемами и волен решать, как ему поступать и чем делиться. Он научился жить самостоятельно, когда оставил вас с отцом, выбрав свой путь. Стал взрослым мужчиной без чьей-либо помощи. Только вот ты слепой, раз не заметил этого, и идиот, если до сих пор не оценил.       Дин открыл было рот, но мгновенно захлопнул его. Он переваривал её слова, прокручивая их раз за разом в голове. Никогда ещё он не рассматривал уход брата из семьи с такой стороны. Для него это всегда было одним из неприятных моментов в жизни, и он мало задумывался о причинах Сэма.       — Не доверяешь мне, имея, кстати, на это полное право, так научись доверять хотя бы своему брату. По-моему, он давно это заслужил, — Диана приоткрыла окно и закурила, пытаясь привести в порядок сумбурный поток мыслей.       — Тебе не понять, — тихо сказал Дин спустя пару минут.       — Куда уж мне, — язвительно протянула она, даже не взглянув на него. — Ведь мой брат так и не успел вырасти.       — Нет, нет, я не об этом, — поспешно замотал головой охотник, уловив в её голосе обвинительные нотки, но на самом деле он никак не хотел затронуть девушку за живое и тем более обидеть её.       — Об этом, — спокойно отмахнулась она, но пальцы, державшие сигарету, нервно дрогнули. — Только вот, сколько бы я не старалась защитить Джейка, я с треском провалилась. Это дало мне понять, что есть вещи, независящие только от нашего желания. Не возлагай слишком больших надежд на самого себя и на свои возможности, потому что в итоге они могут не оправдаться… — Диана тяжело вздохнула, но почти сразу подобралась, чтобы продолжить. — У наших семей много общего, но есть главное различие — мы всегда были честны друг с другом. Я верила Джейку и отцу, принимая их секреты, а они верили мне. Джон же никогда не доверял Сэму, считал его мальчишкой, который в любой момент может оступиться. Он только и делал, что поучал его и командовал им, не позволяя сказать лишнего слова… Ваш отец воспитывал вас воинами, а мой воспитал меня человеком, вольным самому решать, как поступать со своей жизнью. Я всегда сама выбирала, не следуя ничьим указам… Пойми, Дин, сейчас по факту выходит, что ты такой же как Джон. Ты просто занял его место. Думаешь, это нужно Сэму?       Винчестер помнил вечер, когда Сэм заявил, что собирается учиться, словно это было вчера. Непроизвольно он вспомнил горящие ненавистью глаза брата, когда взбесившийся отец выставил его из номера и приказал больше не возвращаться, не обращая внимания на протесты старшего сына. Сможет ли он простить себе, если брат когда-нибудь и на него так посмотрит?       Диана выбросила недокуренную сигарету в приоткрытую щёлочку и, повернув лицо к водителю, на какое-то время замерла. Она разрывалась между двух огней, одинаково понимая обоих братьев. По неизвестной причине она всегда невероятно чутко ощущала эмоции, которые они испытывали. Каждый раз она бессознательно пропускала их через себя, словно тем самым вновь пыталась научиться подобным чувствам. И училась. И жалела… Если бы кто-то пару месяцев назад сказал охотнице, что она настолько насыщенно будет чувствовать, то она лишь рассмеялась бы в лицо этому недоумку. Сейчас же всё изменилось. Мужчина в бежевом плаще рассудил её поступки как корыстные, но он даже не догадывается, насколько всё сложнее и глубже, чем просто желание не быть одинокой… Это пугало с того самого момента, когда она не смогла пустить в ход свой кинжал на проклятом пустыре.       Диана, поддавшись какому-то необъяснимому порыву и неконтролируемому чувству, быстро протянула ладонь к Дину, крепко державшему руль, и легонько коснулась его руки. Ощутив, как трепещущая волна, напоминавшая электрический разряд, охватила её тело, она мягко сжала его пальцы. Диана с первой встречи подолгу смотрела на его крепкие мускулистые руки и всегда в тайне мечтала прикоснуться к ним. Почувствовать, так ли груба его кожа, какой кажется на первый взгляд, и как быстро под ней течёт его горячая кровь…       Дин вздрогнул от столь необычного жеста. Он вовсе не был готов к проявлению подобных чувств, потому что уже привык, что охотница без особой надобности никогда к нему не прикасается. Не считая пьянки в отеле у озера. Дин посмотрел на её загорелую и такую особенно крошечную в сравнении с его руку и ответил на прикосновение, сжав её ладонь между большим и указательным пальцами. Он не понимал её, совсем не знал. В его голове не укладывалось, как человек может так разительно меняться от обстоятельств. Недавно в баре охотница была груба и не стеснялась бранного словца, теперь же она углубилась во всё происходящее и кажется такой чуткой, такой аккуратной и ранимой. Наверное, знай он её намного дольше, ответить на вопрос «кто она такая», всё рано не смог бы.       Следующий взрыв чувств захлестнул их обоих с головой. Они испытали его одинаково остро и сильно, будто ощущения были физическими, а не эмоциональными. Это было похоже на падающие с безумной скоростью кости домино, стремительно приближающиеся к чему-то, на чём должна была оборваться цепная реакция. Этим чем-то оказался душевный барьер, построенный путём долгой, кропотливой и болезненной работы. Последняя кость хорошенько пошатнула его, хоть и не опрокинула совсем. Но и этот факт ошеломлял и пугал. Это то, к чему ни один из них не был готов и воспринимал как опасность, как покушение на что-то сугубо личное. Но, как и в прошлый раз, никто не собирался останавливаться, словно ходить по лезвию ножа обоим доставляло удовольствие. Мучительная тонкая игра… Сейчас они почувствовали себя слишком живыми, слишком нужными, до безумия схожими. И беззащитными…       — Попробуй поверить Сэму, — шепнула Диана, немного стушевавшись, но лишь крепче сжимая напряжённые пальцы Дина. — Постарайся поверить в него… Ведь я верю…       Он громко сглотнул тугой ком, образовавшийся в пересохшем горле.       — Я давал себе слово, что никогда больше не вернусь в этот город.       — И нарушил его ради своего брата, — по-доброму улыбнулась Диана. — По-моему, это не самое страшное.       Губы Винчестера тронула едва заметная улыбка, не говорившая ни о чём конкретном, зато сполна рассказали его улыбнувшиеся глаза. Так бывало в те редкие моменты, когда он был по-настоящему счастлив или весел. Когда маски падали, сокрушённые простыми человеческими эмоциями. Его лицо тут же разглаживалось, и он становился обычным пареньком, а не несчастным человеком, чей долг грузом давит к земле, чья душа искалечена от того, что ему пришлось пережить и что пришлось увидеть. От того, что не возможно не скрывать это. Диана уже выучила эту его особенную улыбку и порой ждала по несколько дней, чтобы вновь увидеть его зелёные искрящиеся глаза.       — Тебе нужно переодеться, — насмешливо сказал Дин, пробежав взглядом по физиономии Микки Мауса на груди спутницы.       — Что? Это ещё почему? — всполошилась та и убрала ладонь с его руки, машинально разглаживая толстовку и поправляя свои бело-чёрные длинные косички.       — Ты слишком домашняя, что ли… А ещё заметная! Для охотника это равносильно смерти.       Охотница тихонько рассмеялась, склонив голову набок.       — Дин, на тебе армейские ботинки, старая потёртая кожанка не по размеру и рваные от старости джинсы. Для полного счастья не хватает только торчащих из-за пазухи пистолетов или солнцезащитных очков! Это ты выделяешься и привлекаешь слишком много внимания, а я-то как раз почти незаметна среди основной массы и легко могу слиться с толпой.       Дин лишь фыркнул в ответ, он не стал спорить. Его внешний вид его устраивал. Он выглядел и круто, и мужественно, но одежда не стесняла движений. Его лицо вновь стало серьёзным, на этот раз, впрочем, сохранив мягкость.       — Я думаю, что пришло время поверить в Сэмми, — тихо признался он.       — Честно? — недоверчиво выгнула бровь Диана.       — Да я вообще таким честным с женщинами не был… никогда! — хихикнул Винчестер.       Диана скользнула по его профилю лукавым взглядом и, отвернувшись, довольно улыбнулась. Немного подумав, она вновь включила тихую музыку, заполняя уже не такую тяжёлую тишину приятным мотивом. На этот раз группа Metallica исполняла композицию Nothing Else Matters**, что было весьма символично в свете только что случившегося разговора о доверии.       — А ещё, наверное, пора начать доверять и тебе, — улыбнулся Дин.       — Но? — протянула Диана, ощутив незаконченность его фразы и какое-то зреющее напряжение.       — Но я чувствую, что ты что-то скрываешь. Слишком много скелетов в твоём небольшом шкафу.       Рука охотницы предательски дрогнула, когда он, сам того не подозревая, задел и без того натянутые струны, неприятно колеблющиеся внутри неё.       — Доверие — это и есть смирение с тем, что у человека могут быть свои тайны, но ты всё равно принимаешь его таким, какой он есть, — наставительно отозвалась она, стараясь унять дрожь в пальцах. — Я знаю, что ты тоже много чего скрываешь. Знаю, что большинство твоих секретов весьма ужасны… Но ведь почему-то я верю тебе, Дин…       Он встрепенулся и подчёркнуто внимательно принялся вглядываться в дорогу перед собой. Слишком большого труда стоило Диане это откровение, но ещё тяжелее было услышать его Дину. Сердце сделало кульбит, и он ощутил его биение на уровне своего горла. Да, это выше всякой похвалы — заслужить доверие этой девушки. Но сможет ли он его оправдать? Это очередная ответственность и почти непосильная ноша в его-то жизни.       Охотница и сама не поняла, как слова слетели с её губ. За свои годы она многое повидала и пережила, уяснив, что любой близкий человек — это уязвимое место для охотника. Именно из-за подобных «слабостей» всегда случаются фатальные ошибки, которые влекут за собой множество непоправимых последствий. Они определяют не только твою судьбу, но и судьбы тех, кого ты любишь. Чувства в их работе не уместны. Но Диане так горячо хотелось ещё раз почувствовать, как часто забилось сердце Дина. Хотелось увидеть в его скованных движениях и напряжённом взгляде, что ему это небезразлично. Почувствовать, что он, как и она, понимает, насколько они сблизились, несмотря на опасность и на то, что оба не желали этого… Она просто хотела, чтобы он знал…