Я верю...

- Джун! - старик попятился назад, кривясь от острой боли в боку, и подхватывая тяжелеющее тело. - Ты не должен был отдавать Ее, - женщина сжала рваную рану на боку подрагивающей ладонью и оперлась спиной о поддерживающего Изаму. Старик сделал несколько шагов назад, не в силах удержать женщину, и повалился наземь, лишь через несколько секунд, запоздало понимая, что они стояли на невысоком пригорке. Пропахав спиной небольшой склон и оставляя за собой розоватую дорожку, Изаму, морщась попытался сесть, попутно помогая Джун приподняться и принять удобное положение. Во рту ощущался неприятный металлический привкус, который предупреждал лишь об одном... Изаму отвернулся в сторону и изошелся в хлюпающем клокочущем кашле, оставляя на влажной ладони кровавые сгустки. Старик слабо выдохнул и, утерев рот рукавом, тяжело опустился рядом с Джун. - Не думала, что закат своей жизни я проведу вот так... Хотя я давно уже должна была подготовить себя к такому концу, живя в одной деревне с тобой, - женщина слабо повела уголок губ вверх и тут же скривилась от боли, опуская голову на снег. Будучи на ярмарке в момент, когда все началось, Джун, как и все остальные, не сразу заметила полыхание пламени, обхватившего один из домов близ центра. Когда жители, спохватившсь, принялись тушить огонь, уже перекинувшийся на соседний дом, в другой стороне полыхнул еще один, а за ним еще и еще. В этот момент Джун уже направлялась к окраине деревни и молила всех богов, чтобы Изаму сейчас был дома. Женское чутье сразу же подсказало о происходящем, а в груди что-то невольно сжалось. На этот раз алхимики нападали менее помпезно, чем в прошлый... Оно и не удивительно, ведь с ними больше не было Огненного, что мог устроить феерическое шоу одним щелчком пальцев. Рывком залетая в хижину отшельника, Джун невольно ругнулась, залетая в самую дальнюю комнату и поднимая доски полов под кроватью. Книги там не было, как и Изаму в доме. Когда она в спешке возвращалась обратно, селение уже было полностью объято огнем. В голове Джун билась только одна мысль - хоть бы Изаму не наломал дров. Но как назло, нагнать старика ей удалось только в момент ключевого исхода, когда та самая Книга из подрагивающих рук переходила в чужие жесткие ладони. В тот момент оставаясь невольным свидетелем перелома событий, от ее взгляда не укрылся коварный блеск в знакомых вражеских глазах и руки, готовые к преобразованию. Оставалось только добежать, добежать и перенять часть удара летящего стержня на себя, разрывая бок. Каменный клинок прошелся вскользь, лишь слегка ослабив удар, который все же успел дойти до Изаму, пробивая туловище под ребрами. Джун прикрыла глаза, отгоняя острую боль и борясь с подступающим головокружением. Изаму рядом тяжело выдохнул и женщина перевела на него внимательный взгляд. Сумев принять на себя лишь часть удара, Джун подставила бок, полностью распоров его. Рана была открытой и куртка уже отсырела от безостановочно идущей горячей крови. Изаму же повезло меньше - стержень пробил грудь в районе левого легкого насквозь и, судя по слабо идущей крови, остатки разломившейся стрелы застряли в сквозной ране. Старик вновь закашлялся, сплевывая на снег бурые сгустки. Изаму, утерев губы тыльной стороной ладони, перевел взгляд голубых глаз на Джун, ловя на себе ее обеспокоенный. - Не думай, что так вышло, потому что я хотела защитить тебя, - тут же выплюнула женщина, отворачиваясь. - И не надеялся, - недовольно хмыкнул старик, отвернувшись в ответ, - Карга старая, - последние слова утонули в снова начавшемся приступе кашля. *** - Старик! Джун! Черт! - невольно выкрикнул Эд, выдавая свое присутствие и тут же нападая на подвернувшегося на пути алхимика. Враги сейчас мало волновали, только мешались под ногами, закрывая дорогу к старику. Кэруо, заполучив то, зачем пришел, сейчас спешил удалиться, не стремясь более заниматься грязными делами; женщина, чувствуя, что накал страстей спал, засеменила за низкой фигурой мужчины. Старик, сорвавшись, чтобы проведать свою "жертву", был окликнут Кэруо. Видимо, он был важен им. Блад же застыл каменным изваянием, удивляясь насколько быстро всему пришла развязка, но долго думать ему не пришлось, так как через несколько секунд в него с силой толкнулся Эд, сбивая с ног и пригрозив копьем. Блад тихо хмыкнул, собираясь завязать драку, как тот самый старик-алхимик, зло гаркнул на него, отзывая. Брюнет хитро зыркнул на Эда. Их взгляды пересеклись, словно кивая друг другу и мимолетом говоря: "Мы еще встретимся". Алхимик сорвался с места, рванув за "своими", Эд же не стал препятствовать, стремясь как можно скорее помочь раненному Изаму и Джун и сердцем чувствуя, что их с Бладом дороги еще пересекутся. Проскользив на пятках по заснеженному боку холма вдоль розоватой дорожки, впитанной снегом, Эд бросился к старику, ударяясь коленями оземь. - Старик! Изаму! - парень осторожно дотронулся до его плеча, как мужчина резко распахнул мутные глаза, впиваясь в Эда одурманенным взглядом. - Эд... - морщинистая рука цепляется за околевший ворот рубашки парня и притягивает того ближе, - ты жив, - облегченно выдыхает старик, хватаясь за стрельнувшую рану. В голове блондина царит суматоха вперемешку с испугом и мешающей суетой. Что делать? Как помочь? - Джун... - прохрипел Изаму сквозь подступающий кашель, - у нее кровотечение. Эд кинул быстрый взгляд на женщину рядом: лицо бледное, обескровленное, покрытое болезненной испариной; брови сведены к переносице, а подрагивающая рука слабо зажимает кровоточащую рваную рану. Парень автоматически провел руками по рубашке в поисках несуществующих карманов, ища что-то чем можно было бы пережать рану. До сознания поздно дошла глупость сего поступка, и Эд тут же сосредоточенно пробормотал: - Нужно оказать первую помощь. Я... соединю ткани алхимией, это крайняя мера, но так можно будет дойти до деревни, - Эд осекся, - я найду врача среди выживших жителей, и он поможет. А пока... Только он собирался свести онемевшие от холода ладони в хлопке, как запястье жестко перехватила рука старика. - Ты не сможешь правильно соединить ткани! - Эд никогда не видел Изаму настолько серьезным, - Эд... - и что это промелькнуло в его голосе? Отчаяние? Рука старика дрогнула и он тут же отпустил руку парня, оставляя на ней багровый мазок. - Послушай сюда. Послушай и пообещай мне сейчас... - хриплую реплику вновь прервал хлюпающий кашель, сопровождающийся темными сгустками крови. Старик был бледным, седые пряди прилипли к взмокшему лбу, губы и подбородок покрывали полоски багровеющей крови. Он надрывно дышал, с трудом пропуская воздух в пробитое легкое, горло саднило, и оттуда иногда вырывались булькающие свистящие звуки от сглатываемой крови, толчками подступающей к горлу. Эд сдвинул брови, выступила глубокая жесткая складка; золото в глазах потемнело, сейчас больше напоминая медь, а все нутро сейчас кричало лишь об одном - он ни за что не согласится на слова старика. - Я все равно уже не выкарабкаюсь отсюда, - губы Изаму дрогнули в подобии на улыбку, - Ты должен преобразовать меня. Сейчас же! Поспеши! - Нет! - Эд резко отпрянул, махнув головой, - Это не выход! Нет! - раздался хлопок, и блондин вытянул руки, собираясь вновь коснуться раны Джун, забывшейся в хрупкой полудреме. - Эд! - старик из последних сил резко приподнялся, рывком перехватывая руки парня, глаза сверкнули гневом и досадой на непослушание "ученика". - Я не стану! Не буду! Черт... - парень бессильно опустил руки, переводя взгляд на прилипшую к груди старика кофту с расходящимися темными разводами, - я не ты, чтобы преобразовывать близких мне людей! - в голову ударил горячий гнев и злоба на старика, в чью старую черепушку приходили сумасшедшие, глупые идеи. Эд резко выдохнул, затем набрав полную грудь холодного воздуха, осекся, словно вмиг отрезвляясь. Старик замолчал, постаравшись тихо выдохнуть, что не могло получиться из-за скопившейся в горле крови; он бессильно опустил плечи, смотря на Эда внимательно, изучающе, словно он давно его не видел, и как-то с усталостью и мольбой где-то на глубине широкого зрачка. - Прости. Я... - парень резко отвел взгляд, упирая его в землю и как назло натыкаясь на алеющее на снегу пятно, возле пробитого бока Джун. - Она расскажет тебе все, Эд. Расскажет о нашей жизни после того дня, расскажет о жителях и об... Аки, - старик стиснул зубы поморщившись и шумно выдыхая носом, сдерживая новую волну подступившей тупой и жгущей боли, - Только, пожалуйста, помоги. Парень отвернулся, нахмурившись, бессильно сжимая жесткий снег в холодной ладони. Колит. Колит и щиплет. В глазах... Эд поспешно сморгнул, сдвинув брови еще сильнее: - Старый дурак! - невольно слетает с дрогнувших губ, - твоя рана не такая уж и серьезная... - последние слова затихают в шумном выдохе злости и бессилия. - Давай, Эд, - старик подбадривающе улыбается, глупо приподнимая уголки губ. - Это нечестно! Ты... ты снова нашел самый легкий выход для себя! - Эд невольно придвинулся, старик же протянул руку, по старой привычке потрепав парня по золотым прядям. - Преобразуешь мое тело сейчас, и оно будет у Врат. Истина ничего не сможет сделать, ведь тело без души никуда не отправишь. Так ты сможешь использовать живые клетки для преобразований в этом мире... Это и есть ужас Запретной алхимии, - старик слабо улыбнулся, посмотрев как-то с сожалением и пустотой, - Ты не тренировался, но у тебя получится. Давай, малыш... - Я не малыш! - по привычке горько бросил Эд, жмуря глаза и складывая ладони уже не в хлопке, а лишь в мимолетном прикосновении, стараясь ощутить свою кожу, ткани, мышцы, сосуды... Кровь. Молекулы воды, крохотные, мчащиеся с огромной скоростью. Они везде, повсюду: в воздухе, между ладоней, в теле. По рукам, словно разлилось горячее тягучее масло, согревая онемевшие ладони, а ощущение, что начинается преобразование, и кружащие в воздухе молекулы скапливаются у сомкнутых рук, ощущалось все явственней. Пора! Отчетливая мысль остро ударилась в голове, и парень поспешно приложил руки к телу вновь закашлявшегося старика, развеивая невесомую воду вокруг и переходя на новый этап преобразования - расщепление тканей живого тела и сбор уже его молекул. Старик скривился, Эд же невольно сощурил глаза, становясь неотъемлемым целым растекающегося вокруг его рук золотого струящегося света. Глаза парня расширились и невольный ужас охватил вмиг отрезвевшее сознание. По взмокшей спине прошелся холодок, и Эд хотел было оторвать руки, как старик отрывисто кивнул и снова улыбнулся: - Ты не малыш... Ты молодец, Эд, - золотой песок охватил лицо старика, полностью укутывая сгорбленную фигуру в свои невесомые объятия. Хриплый голос стал доноситься словно издалека: - Спасибо тебе. За все. Вернись домой... - Эд стиснул зубы, неслышно шмыгнув носом и собирая остатки воли, чтобы не отрывать горячих ладоней от проседающей ткани мокрой кофты Изаму. - И... я защищал Аки, - глухо прозвучало уже где-то вдалеке, словно это помутневшее сознание самого Эда дорисовывало ему недостающих картин. - Я знаю. Знаю, - одними губами пробормотал Эд, отрывая руки и бессильно опуская голову, не желая наблюдать за тем, как рассеивается золотой песок вокруг, оставляя вместо себя опустевшее пространство с единственным бледно-красным пятном на снегу, лишь говорящем, что здесь несколько секунд назад был человек, близкий и дорогой... - Я знаю, - глухо прошептал парень уже в пустоту, закрывая лицо вновь похолодевшими чуть подрагивающими ладонями. *** Джун резко распахнула глаза, словно от вспыхнувшего в боку удара тока. "Рана стреляет" - мимолетом пронеслось у нее в голове, а рука сразу же легла на отсыревший от крови бок. Джун нахмурилась, осторожно проводя рукой по затвердевшей ткани пуховика, больше не подпитываемого свежими потоками горячей крови. Жесткие края изорванной ткани больно кольнули пальцы, уже скользнувшие по затянувшейся коже. Глаза Джун расширились, а страх и невольное осознание произошедшего, словно сковали тело, не позволяя ей убедится в своих догадках. Сердце пропустило удар, а голова слабо дернулась в сторону, лишь мельком замечая... Его нет рядом. Этого хватило, чтобы горячий прилив сил остро ударил в конечности, а голова перестала более фильтровать спутавшийся поток мыслей. - Зачем ты сделал это?! - Эд, доселе сидевший, опустив голову на грудь и, закрыв глаза, уйдя глубоко в себя, медленно поднял веки, так и не посмотрев женщине в глаза. Темное-темное золото. Зрачок, словно желал поглотить помутневшую радужку, сделав глаза абсолютно темными, пустыми. - Зачем ты послушал его?.. - слова, не сдерживаясь, слетали с губ, ударяя по самому больному. Джун опустилась рядом, тут же хватая не сопротивляющегося парня за ворот рубашки, - Как ты... - фразы тонули в глухих выдохах сбившегося дыхания, а холодные руки сотрясали отвернувшегося блондина. - Ты преобразовал? Преобразовал, да?! - вопросы, совершенно не требующие ответа, уже давно известного, заполняли тугую пустоту, лишь сильнее ударяя по больному. Эд лишь хмурил брови и молчал, сводя скулы. Джун резко отпрянула, больно закусив губу и прикрывая взмокшие глаза. - Старый дурак. Чертов безмозглый старик, - зло срывается с губ, плавно переходя на тихий обессиленный шепот, - он не должен был так поступать... Не должен был просить тебя сделать это! - Джун болезненно стиснула зубы, сжав руки в кулаки. Джун невольно перевела взгляд на застывшего без движения парня: - Прости, Эд. Тебе пришлось... Извини,- Джун осеклась, невольно замолкая и внимательно разглядывая, будто бы не слышавшего ее парня, - И спасибо... - беззвучно резанувшее пространство слово тяжело соскальзывает с сухих губ, и темное золото впивается мгновенно впивается в глаза женщины. Эд хмурится, тяжело вздыхает и отворачивается так же быстро, как и повернулся. - Старик... - Эд жмурит глаза, а слова тяжелым комом застревают в пересохшем горле, и парень быстро замолкает, оставляя все попытки сказать что-либо. Холодная рука мягко и осторожно накрывает опущенное плечо, чуть сжимая его. Эд вздрагивает. Теплая еле заметная улыбка Джун на поджатых губах и слабый кивок вместо слов. Эд закрывает повлажневшие глаза и проводит такой же холодной онемевшей рукой по лицу. - Я хочу знать про Аки, - Джун невольно вздрагивает, - старик не успел рассказать. *** Аки был одним из тех людей, который должен быть везде и всегда, присутствовать на всех ярмарках, мероприятиях, сборах, принять участие в каждой драке, поговорить с каждым жителем. Ему надо было быть везде. Он с детства был такой. Еще с самого малого возраста он не пропускал на улице ни одного упавшего из гнезда птенца или других поранившихся зверушек. Он таскал их домой и заставлял Юми выхаживать бедных животных, а когда подрос занимался этим сам. И это был бы не Аки, если бы в тот день, он вырываясь из рук отца, не рвался навстречу Рю. И тогда Изаму совершил поступок, о котором жалел до конца жизни: он отвлек Аки, умоляя его помочь выжившим жителям деревни, найти и отвести их в безопасное место и защитить, а Изаму, он придет попозже, он найдет их, потом... И Аки, скрипя зубами, ушел. А Изаму... Боже, он должен был пойти с ним! Отогнать Рю и защищать сына. Но нет. Он был слишком ослеплен своей яростью и ненавистью. И он остался. Остался для того, чтобы отомстить. Изаму, остался для того, чтобы схлестнуться в яростном потоке дурманящих эмоций; сражался, бил и метал, чтобы увидеть адскую боль агонии на лице Огненного алхимика. Разумом, словно овладела немыслимая ярость, желающая лишь одного - поквитаться. Убить. Отомстить. И Изаму добился своего, уничтожив противника - злейшего и всем сердцем ненавидимого врага. Вымученный и абсолютно опустошенный он двигался в сторону, где могли укрыться жители; он плелся туда, куда мог повести их Аки, чтобы укрыть от врагов. Своих он нашел только под вечер, когда сумерки темной, густой гуашью уже укрывали небосклон, а где-то вдали из-за туманных вечерних туч просвечивал тонкий обод молодого месяца. Они ушли далеко, очень далеко от их прежнего места. Аки увел их под самые скалы в попытке найти наиболее безопасное место для ночлега. И ему это удалось. Изаму ни за что бы не удалось найти те самые проходы, в которых разместились вымученные и изувеченные жители, если бы не одинокая, темнеющая на фоне серого снега маленькая фигура Джун, что стояла у самой кромки ледяных скал с единственной маленькой слабой свечей в руках, в надежде, что Изаму заметит ее. Она так хорошо знала его. Тоннели как нельзя кстати подходили для нового временного укрытия. Сокрытые в снегах и скалах, спрятанные от чужих, невидящих глаз, они могли утаить в себе всех жителей деревни. Не позволить тем алхимикам, все еще рыскавшим по снежным просторам, обнаружить деревню вновь. Как нельзя кстати начавшаяся метель укрыла следы последнего человека, пришедшего "домой". Буря усилилась, на горы легла тяжелая пелена ночи, принося вместе с собой еще и тяжесть нового неотвратимого удара судьбы. *** - Аки был страшно перепуган и измотан, когда нашел нас в рощах, но он держался молодцом. Он велел нам всем бежать, и мы двинулись в сторону гор - туда, куда мы прежде не совались, считая те места слишком опасными. Но ситуация тогда не оставляла нам выбора, и вскоре мы оказались у подножия этих громадин. Тогда все выходило так, что мы сами себя загнали в тупик, так как двигаться обратно ни у кого сил уже не было, да и начиналась буря, а двигаться вперед никто не решался. Подступать к ледяным горам, не зная их, - гиблое дело. Но у нас не было иного выхода, и Аки решился двинуться первым, как через несколько минут у почти у самого подножия его словно утянуло под землю. У гор был небольшой обрыв, не заметный из-за снега и прослойки льда. Да, и ноги Аки... Ты знаешь, Эд, он был ранен, - Джун на некоторое время замолчала, так ни разу и не взглянув Эду в глаза. Но спустя недолгое молчание, словно переведя дыхание и вырвавшись из своих мыслей, тихо продолжила: - Так мы и нашли туннели. И спустя столько лет в этом же туннеле Изаму нашел тебя, - Джун улыбнулась, поразившись столь странной шутке судьбы, но в мгновенье ее улыбка стерлась с лица, оставив лишь болезненный серый отпечаток, - Но ему повезло меньше, чем тебе, Эд... Падение Аки оказалось смертельным. Она резко замолчала, прикрыв рот холодной ладонью. Ее безмерно уставший взгляд вновь остановился на бледном буром пятне на снегу. И, возможно, в эту секунду их с Эдом опущенные взгляды соприкоснулись где-то в этой точке... Эд резко отвернулся, устало закрыв глаза. Просто. Без единой эмоции. Осталась лишь усталость и опустошенность. Джун подняла на него взгляд, и продолжила осторожно, приглушенно: - Когда пришел Изаму, ничего уже нельзя было исправить, разве что его глазам открылась полная картина случившегося. В тоннелях было много раненных. Очень много тяжело раненных. Изаму пришлось преобразовать Аки при помощи этой алхимии, чтобы помочь другим. Помочь всем... Это спасло жизни многим жителям нашей деревни, ты даже представить себе не можешь, Эд. Но... Изаму винил в смерти Аки только себя. Он считал, что он убил его... Эд тихо поднялся на ноги. Молча, невесомо, практически не ощутимо. Что-то смутное, тяжелое и запутанное повисло где-то в груди, а в голове - лишь пустота и усталость. Ноги сами двинулись. Прочь. Прочь от этого места.