Я верю...

Эд бежал, тяжело дыша, сквозь густую рощу, резво преодолевая нескончаемые препятствия в лице бесконечно цепляющихся к ногам корней деревьев и сухих веток, то и дело норовящих полоснуть по коже острым концом или, что еще хуже, попасть в глаз. Блондин еще не привык передвигаться с новым протезом, поставленным стариком, тем более, учитывая то, что он плохо сгибался в колене и практически не сгибался в районе стопы. Но сейчас не время медлить. Вдалеке, подталкиваемый взрывными порывами воздуха, по серому небу растекался плотный дым. Он идет с деревни. Эд уже почти пересек рощу, поэтому начал все чаще и чаще щурить глаза и потирать нос, чувствуя резкий и едкий запах дыма. Уже в который раз раздраженно остановившись, Эд небрежно вырвал деревянный протез, как назло снова застрявший в путах корней, мелких веток и сетях из старой пожухлой травы на земле. Парень нервно выдохнул, внутри порывистыми волнами все сильнее и сильнее накатывало волнение и страх неизвестности. Чем ближе он подходил к деревне, тем страшнее казалась гнетущая тишина, плавно раскатывающаяся по воздуху со стороны селения. Постепенно вдали стал различаться глухой звук потрескивающего дерева, поглощаемого жгучими языками пламени. Эд быстрым движением руки провел рукавом рубашки по взмокшему лбу, в воздухе чувствовался душащий жар, и чем ближе блондин подходил к селению, тем более тяжелым и недвижимым становился воздух. Эд вспомнил рассказ старика о прошлом деревни. В голове засела мысль о том, что события повторяются. Блондин с гневом сжал кулаки. Как же он был зол на Изаму! Его последние слова не давали Эду покоя. Flashback — Юми… твоя жена, мне жаль, — Эд замялся, старик опустил глаза, чуть дернув плечами, — А где твой сын? Что с ним? Почему его нет в деревне? Ты же должен был его защитить, ты же пришел сразу после того, как Рю… — Эд замолчал, резко оборвав бесконечный поток вопросов, жужжащим роем кипящий у него в голове. Изаму тяжело вздохнул и, прикрыв рот ладонью, замолчал, словно погрузившись в глубокое раздумье. Парень пытливо сверлил его взглядом, внутри все всколыхнулось. Эд старался не думать о том, что Изаму позволил тем алхимикам убить своего сына, хотя все обстоятельства указывали именно на это. Блондин сжал руки в кулаки и гневно сдвинул брови: — Почему? — тихо, но твердо спросил он. — Как это случилось? — голос принял безучастный тон. Эд опустил взгляд. Неужели… Но как Изаму мог позволить этому случиться?! Его жена отдала жизнь за своего сына, а Изаму не смог спасти его. В голове Эда не укладывалось… Парень нахмурился и стиснул зубы. — Эд… — старик, словно не знал с чего начать. Он пару раз моргнул, будто пребывая в некотором замешательстве, затем несколько раз открыл и закрыл рот, словно порываясь что-то сказать, но затем резко оставляя эти попытки. Изаму старался более тщательно подобрать слова, но на ум ничего не приходило, и старик бессильно опустил голову: — Эд… я знаю, ты не поймешь, я не могу рассказать тебе все… тогда все было иначе и я не мог… Блондин резко оборвал невнятное бормотание Изаму. Парню нужно было знать правду: — Как он погиб, старик? — тихо проговорил Эд, стараясь придать своему голосу холодность и отчужденность, но как назло тот хрипло дрогнул. Изаму поднял на мальчишку внимательный и изучающий взгляд пронзительных голубых глаз: — Я преобразовал Аки… End of Flashback Сейчас Эд безостановочно несся к деревне, охваченной пламенем. Голова пульсировала от бесконечного множества вопросов, которые никак не находили себе ответов. Гнев в груди парня стал потихоньку испаряться, оставляя после себя мутный и неприятный осадок. Что хотел сказать тогда Изаму? Преобразовал?! Зачем? Почему?! Сейчас Эд был зол больше на себя, чем на старика. Он ведь хотел рассказать, мог… Не стоило выбегать, надо было выслушать. Ну и наломал же дров… Flashback Весь разговор со стариком блондин еще долго прокручивал и перематывал в своей голове, лежа на холмах. То решаясь вернуться обратно к старику, то вспыхивая, подобно пороховому заряду, подпаливаемому роящимися мутными мыслями в голове. Эд зажмурил глаза, приняв решение под влиянием секунды и, рывком двинувшись обратно в сторону озера, осекся… Позади него полыхало пламя, жгучими языками порываясь к небу и жадно заглатывая размашистые кроны деревьев. В горле пересохло, дыхание участилось, а сердце безвольно пропустив несколько лишних ударов, рухнуло где-то в районе желудка. В голове тут же, подобно щелчку пальцев, началась необратимая раскрутка последних событий и сопоставление происходящего с рассказом Изаму. Так не бывает! Полыхающие искры пламени голодными языками сливались с горячим золотом пылающих глаз блондина. Эд сорвался с места. Что там, в деревне?! Что происходит? .. End of flashback Хруст щебня под нерешительно ступающими ногами вперемешку с монотонным потрескиванием, заливающим воздух. Глаза Эда расширились, увеличивая площадь для красный отблесков пламени в плавленом золоте его глаз. Сердце пропустило несколько ударов, а затем забилось где-то в висках, отстукивая в такт с сначала медленными, неуверенными шагами, а затем с панически ускорившимися, изредка срывающимися на бег. Он никогда не бывал в деревне, зато часто наблюдал за ее кипящей жизнью сверху, с холмов, и сердце с ужасом сжималось, когда взгляд вновь натыкался на горящие и обвалившиеся балки разрушенных и брошенных жителями домов. Непонимание и страх перед неопределенностью сковали сознание, хотя на глубине того уже уверенно засела решительная мысль — надо найти горожан и помочь им, уберечь от того, что им угрожает. И Эд даже знает от чего. Злость, постепенно приходящая на смену страху и неведению, горячим клеем разливалась по нутру, заполняя собой грудь до того, что становилось тяжело дышать. Или это было от едкого дыма и быстрого шага? Эд остановился и прищурился, прикрывая лицо рукавом кофты и исходясь в беззвучном кашле. Надо выходить из этого черного облака — в деревне все равно уже не осталось людей. Но где они? Где жители могли найти укрытие? В прошлый раз им удалось спастись в близлежащих рощах, а в этот раз как? Холмы — не может быть, он сам пришел с той стороны, он бы заметил беженцев, роща — тоже не вариант, она в стороне холмов… Остаются только ледники. Точно! Те самые, остроконечные с выступами холодного вечного серебра, искрящегося в лучах света, те самые — огромные со стертыми почерневшими каменными валунами и частыми глубокими выбоинами — пещерами. Люди могли двинуться только туда и им придется очень несладко: неподготовленные жители, потерявшие хватку после стольких лет спокойной и безмятежной жизни, не смогут противостоять там алхимикам, что все эти годы только и жили тем, что питали себя надеждами о той самой Книге, выслеживая Кочующую деревню, ища ее. Эд нервно мотнул головой и снова задохнулся от черного густого облака. В ушах звенело от бесконечного треска древесины, поглощаемой огнем, голова раскалывалась, а нервы каждый раз остро реагировали на звук обвала где-то позади или сбоку, заставляя встрепенуться. Эд махнул рукой перед собой, в бессмысленной попытке отгоняя невесомых черных мошек пепелища от своего лица, и поспешно двинулся в сторону ледников, как его резко остановил звук то ли плача, чем-то похожего на затихающий скулеж, то ли всхлипывания вперемешку с приглушенным воем. Но то, что кто-то из живых еще есть в деревне, сомнений не оставалось. Парень резко махнул головой, замирая и затаивая дыхание — прислушиваясь. Треск огня, словно поглощал все иные звуки, изолируя другой мир от своего собственного — пылающего, густо-черного с красными голодными языками. Неужели показалось? Только блондин хотел было двинуться в обратную сторону, как звук еле различимого протяжного и хлюпающего всхлипа повторился, и на этот раз сомнений не оставалось — звук исходит из полуразвалившейся хибарки, у которой Эду посчастливилось остановиться. Более того, на этот раз, он сумел отличить в этом отчаянном звуке детский, уже уставший и заплаканный голосок. Там был ребенок! Он сорвался с места, резким порывом влетая в хижину через незакрытый дверью проем — та уже была выбита и частично поглощена пламенем. В лицо тут же ударил противный обжигающий кожу липкий жар, а языки огня, уже разыгравшиеся на стенах и начинавшие лизать потолок, словно невзначай касались кожи. Эд тут же закашлялся от волны дыма, искавшего выход из огненной коробки в выбитых дверях, глаза начинало печь и выедать от едкого газа в помещении. Эд прищурился и снова закрыл нижнюю часть лица рукавом, что, кстати, плохо спасало. — Есть кто живой? Эй! — если ему не показалось, и здесь был ребенок, то надо поторопиться, ведь у самого Эда уже начинала кружиться голова, а сколько еще протянет малыш, который провел здесь гораздо больше времени. Напряженно затрещавший потолок вторил мыслям парня о критической нехватке времени, — Отзовись! Я помогу! Скорее! Последние слова Эда стали спусковым крючком для испуганного подсознания ребенка, и домик тут же залился приглушенным плачем, сливающимся со звуком горящего дерева и скрипом половиц под ногами парня. Из-за дыма и огня он не сразу заметил вторую комнату, вход в которую еще преграждала пока малозатронутая пламенем дверь, но звук без сомнений был оттуда. Эд тут же бросился к ней, рывком ударяясь о ту плечом, но она и не была заперта или забаррикадирована, поэтому поддалась бы уже после малейшего толчка рукой. Парень поступил опрометчиво, о чем догадался уже через секунду — его по инерции бросило в центр другой комнаты, больно ударяя об пол. Ладони тут же начало саднить. Эд мотнул головой, будоража свое сознание, заставляя то встрепенуться и не тормозить. В этой комнате дыма было меньше, из-за двери, не впускающей его из главного помещения, зато часть балок, подпирающих потолок, уже успела обвалиться. Парень окинул комнату поспешным взглядом, тут же натыкаясь на два тела — мужчина и ребенок. — Нами! — Эд тут же бросился к знакомой малышке, испуганно прижимающейся к отцу. Они оба сидели у одной из стен, еще не объятых пламенем; ноги мужчины были прижаты одной из обвалившихся тяжелых балок, наверняка, именно поэтому они все еще были здесь. Мужчине не хватило сил убрать с себя неподъемный груз, а малышка, вероятнее всего, была слишком упряма и непослушна, чтобы уйти без отца. Так они оба оказались запертыми в огненной клетке, и дабы хоть как-то обезопасить себя от смертельного черного дыма, они прикрыли дверь. Мужчина тяжело дышал, опираясь взмокшей спиной о нагревающуюся и начинающую недобро потрескивать деревянную стену, одной рукой он прикрывал рот девчушки, зажимая чистую ткань у ее лица, другой и вовсе закрывал ее беззащитное тельце от возможного удара обваливающейся древесины. — Прошу тебя, уведи ее, забери! Скорее! — поблескивающие глаза, словно вынырнувшего из какого-то болезненного бреда, мужчины ощутимо впились в глаза Эда, — Пожалуйста, спаси ее! — хриплый подрагивающий голос человека, который готов был отдать все, готовый на миллиарды лет ада за свою дочь. Мужчина, испытавший за эти минуты непосильный страх и бессильное отчаяние, беспомощность и слабость, невозможность спасти единственное родное существо, которое ни за что не согласилось выходить без него. Из последних сил он резко вытолкнул залившуюся новыми слезами уже слабеющую девочку в руки Эда, моля глазами о ее спасении. Парень лишь коротко кивнул, обещая, что не подведет, посмотрев коротко и твердо. Расплавленное золото глаз мгновенно потемнело и налилось твердым, уверенным блеском. Мужчина слабо улыбнулся, бессильно отвернувшись к стене. Эд вырвался из комнаты. Оцепенение и заторможенность мозга, не поспевающего за мгновенно меняющимися событиями и опасными локациями, спали, стоило блондину только вылететь в главную комнату. Она была полностью объята огнем, голова невольно вжалась в шею, ощущая неприятное чувство приближения скрипящего потолка к голове. Эд покрепче прижал Нами к груди и согнулся, полностью закрывая ее от опасности падающих балок и языков пламени. Одной рукой он закрывал ей нижнюю часть лица подолом своей рубашки, другой то прятал свой рот, то тер щиплющие глаза — в них словно песка насыпали. Нами, уже переставшая плакать, сейчас перепугано всхлипывала и то и дело вздрагивала всем телом, изредка исходясь в кашле. — Сейчас, немного осталось, — подбадривающе бросил Эд, даже зачем-то приподняв уголок губ, чтоб соответствовал уверенному и убедительному голосу. Впереди он уже видел выход. Голодное пламя запоздало полоснуло по щеке, но парня это уже мало заботило — он вырвался наружу, больно ударяясь коленями о землю, место соединения ноги с протезом заныло. — Нами, — взволнованно прошептал Эд, опуская малышку на землю и внимательно всматриваясь в ее побелевшее лицо. От взгляда детских глаз, которые он ранее видел задорными и искрящимися, сейчас невольно сжалось сердце, за ребрами болезненно заломило. — Пожалуйста, братик… — еле слышно пролепетала девчушка, вновь заливаясь глухим кашлем — дыма на улице стало ощутимо больше. Детские, уже сухие глаза молящим взглядом уперлись в лицо Эда, и смотрели она далеко не в его глаза. Они, словно сверлили куда-то глубоко в душу, напоминая о чем-то давнем, давно забытым, запорошенном временем, утерянном. Напоминали нечто смутно знакомое, но далекое, ворошили где-то глубоко старую рану, заставляя ее, нет, не кровоточить, — просто ныть, болезненно и протяжно. — Пожалуйста, — вновь тихо пролепетала она, цепляясь маленькими кулачками за ворот его рубашки. И Эд кивнул. Вновь коротко и… неуверенно. Он знал, о чем она просила, и он сорвался с места, вновь погружаясь в объятую пламенем хижину. Пробираться сквозь горящее помещение в этот раз оказалось труднее, Эд ощущал неприятную близость пламени, опасные прикосновения огня к коже и к деревянному протезу, уже слегка почерневшему с внешней стороны: — Черт! — раздраженно выплюнул Эд, прорываясь сквозь дымную завесу и, наконец, врываясь в нужную комнату. Надо было действовать быстро. Он резко опустился на пол, тут же хватаясь за балку и чуть приподнимая ее над ногами мужчины. Беспокойство и давящее ощущение критической нехватки времени заставляли суетиться, а мысли то и дело невольно возвращались к маленькой Нами, оставленной одной на улице, последи полыхающей деревни, объятой огнем и опасностью. Те же мысли он прочел и в глазах ее отца, тут же упершегося руками в теплое дерево. Парень резво перекинул руку Иши, так ведь его называл старик, через свое плечо, и, поддерживая того за поясницу, двинулся к спасительному выходу. Ничто не подстегивало так, как предупредительно обвалившаяся впереди балка, служащая опорой потолку, Эд тут же притопил, чуть подталкивая ослабшего мужчину и принимая часть его веса на себя. — Нами… — слабо произнес тот, тяжело разлепляя глаза, слипшиеся от пота и сажи. — С ней все хорошо, она на улиц… — не успел Эд закончить фразу, как спина приняла глухой удар еще одной упавшей перекладины. Он успел лишь сдавленно выдохнуть и тут же опуститься на колени, изгибаясь и не позволяя той придавить себя. По щеке больно полоснуло пламя, оставляя покалывающий, горящий мазок. Руки саднило и щипало, к спине неприятно прилипала рубашка, промокая в поте и крови, видимо, от раны. — Быстрее наружу! — хрипло выпалил Эд, откашливаясь и подталкивая Иши, ногам которого вновь досталось, к двери, — Скорее! — уже громче бросил блондин, в гневном выдохе вырывая пострадавший протез из пут огня. Свежий, относительно воздуха из дома Нами и ее отца, воздух улицы обжег горло, вливаясь в горящие легкие. Тело ломило от проходящегося дрожью напряжения, а виски покалывали, исходясь от быстрой пульсации. Эда ударило коленями оземь, рядом грузно повалился Иши, тут же прижимая Нами к себе. Улицу вновь оживили сдавленные детские рыдания, но уже не от страха и безысходности. Эд нервно растер щиплющий лоб рукавом кофты, стирая собирающиеся капли пота и размазывая сажу. Парень, пошатнувшись, поднялся на ноги: — Надо уходить отсюда и поскорее. Скоро здесь будет так же опасно, как и в вашем доме. Иши лишь сдержанно кивнул, тут же поднимаясь на израненные ноги и прижимая испуганную девочку к груди. Выброс адреналина творит чудеса с людьми в экстремальных ситуациях. — Все двинулись к ледникам — там проще спрятаться, но туда направились и те алхимики, — коротко бросил мужчина, перекрикивая треск горящего дерева. — Идите в рощу, укройтесь там, — Эд остановился, убедительно глядя мужчине в глаза, на что тот лишь упрямо мотнул головой: — В той стороне живет Изаму, и они скоро будут там… *** Крупные снежинки — отголоски начинавшегося снегопада — неприятно ударяли в разгоряченное лицо, обдавая его холодной колючей влагой. Эд сотню раз пожалел, что опрометчиво не взял с собой куртку. Ноги тонули в рыхлом снегу, заставляя тело то и дело крениться и вновь напрягаться, дабы вытащить не слушающуюся ногу с протезом из снежной ловушки. Эд вновь напряженно выдохнул, сводя светлые брови к переносице. Они разошлись с Иши и Нами на полпути в ледниках, когда заметили фигуры нескольких беженцев близ одного из крупных черных выступов. Мужчина с ребенком, не имея более сил двигаться, присоединились к этой группе выживших, рассчитывая передохнуть, а после двигаться к более безопасному укрытию. Жители деревни еще не потеряли сноровки прятаться и укрываться. На предложение остаться с ними Эд лишь коротко отмахнулся и, обрывая все вопросы, торопливо двинулся выше к ледникам, ведь именно туда направились алхимики — враги. Но только зачем? .. Они загоняют спасшихся жителей? Что они забыли там? Почему не ищут Изаму? А его все не оставляло чувство какой-то недосказанности, недоделанности, какой-то пустоты и он, невесть зачем, искал встречи с кровными врагами этой деревушки. Сам не понимая того, что он будет делать, столкнувшись лицом к лицу со смертельной опасностью, Эд упрямо двигался вперед, самонадеянно уповая на свои алхимические способности. Ведь раньше он был неплохим алхимиком. Верно? Страха перед врагами или сражением тоже не было. Может его подсознание все-таки помнило что-то из прошлой жизни и теперь отзывалось лишь глухим хладнокровием, давно приспособившись ко всякого рода передрягам. Или он зря мнит себя и свою прежнюю жизнь полной приключений и опасностей… Бессмысленно мучить вязкий омут памяти сейчас не хотелось — все равно не отзовется: он уже пробовал, а вот внезапные просветы и всплывающие без звонка и предупреждения воспоминания могут вновь появиться очень даже некстати — во время его столкновения с опасностью, например. Тогда ему точно несдобровать. Конечно, если он сумеет найти хоть кого-то в разыгравшейся непогоде, а не замерзнуть тут насмерть. Эд поспешно растер немеющие пальцы и протяжно выдохнул горячее облачко пара. Пальцы это не спасло, но хоть создало бесполезную вуаль временного тепла. Парень поежился от мороза и поддался желанию обхватить себя руками. Такие слабости никогда ни к чему хорошему не приводили, ведь отнимать руки от потеплевшей ненадолго кожи уже не хотелось, хотелось лишь прилечь на короткое время и чуть-чуть вздремнуть… Капельку. Эд мотнул головой, отрезвляя рассыпающееся сознание, и вновь, протолкнув вперед ногу с протезом, ступил на его отсыревшую древесину. После каждого резкого движения спина ныла, все еще помня столкновение с тяжелой перекладиной. Эд стиснул зубы, но в следующую секунду мелькнувшие в отдалении темные силуэты людей заставили отложить телесные переживания в долгий ящик, ведь впереди были самые настоящие гонения выживших. В следующий миг парень уже летел к тому месту, где люди — мирные жители, падая и спотыкаясь, рвались куда-то ввысь, в панике спасаясь от вот-вот настигнущей их опасности. Эд сам не понял, как внезапно налившиеся силой ноги, принесли его к тем людям, а через секунду он уже лежал на снегу, сплевывая розоватые сгустки из снега и собственной крови, сильные руки заламывали его собственные, прижимая к лопаткам, а грузное тело навалилось сверху, упершись острым коленом в поясницу. Эд сам не понял, как его завертела круговерть мгновенно сменяющихся событий, а закручивающийся круговорот пространства через секунду вновь сменился — и вот он уже отбивается от странно оскалившегося парня, зарываясь руками в снег и пробуксовывая, в попытке отодвинуться от того подальше. Он ругал себя за то, что сам не заметил, как подпустил к себе врага, открыв спину, ведь сам он был занят тем, чтобы нагнать бегущих впереди людей и расспросить их о врагах. Ответ пришел к нему в руки сам в виде болезненного удара в позвоночник, затем в подбородок, а после колючий снег на лице, шее и под майкой. И отвратительное, серое, смутно знакомое лицо напавшего парня. Эд, отбившись свободной ногой от хватки парня на «щиколотке» протеза, рывком поднялся на ноги, не думая, сводя руки в гулком хлопке и выводя из мерзлой земли и льда копье уже под звонкий и полоснувший по ушам смех врага. Золотое свечение погасло и блондин, рывком выставив перед собой «древко» копья, защитил грудь от налетевшего с диким шипением парня: — Не верю своим глазам! Как это возможно? — темноволосый шумно выдохнул в лицо Эду и оскалился, клацанув зубами. Блондин невольно отвернул голову, стараясь отвернуться от горячего дыхания, почем зря, ведь в следующую секунду удар, заряженный небывалой силой, вновь заставил его ощутить снег под тканью рубашки. Рана на спине залилась болью, а в глазах вспыхнули цветные мошки, Эд интуитивно рванул в сторону и не прогадал, чудом спасая свою голову от удара клинка врага. — Столько времени прошло, малыш… — внезапно остановившись, протянул парень, внимательно разглядывая Эда сверху вниз. Подобное ведение боя сильно выматывало — темноволосый то нападал неожиданно и со всей силы, не жалея, рассыпая на него ловкие атаки, то медлил, словно отводя время для перекура, но Эд не мог расслабиться, ожидая следующей атаки. А между мощными рывками и ударами он, вскользь, заводил свою шарманку: — Не верится, что тебе удалось спастись… Ты должен был сдохнуть! — темноволосого, снова словно переклинило, и тот, вспыхивая беспочвенной ненавистью, кинулся на Эда, скрежеща зубами от злости и впиваясь в напряженное лицо блондина залившиеся внезапной яростью глазами. Блондин снова, чудом собрав воедино частицы рассыпающегося от боли и измотанности сознания, увернулся от тупого удара длинного ножа в снег, затем выставил руку вперед, перехватывая скольжение рукояти в воздухе, и в следующую секунду он сам уже выставлял копье, мазнув острием по серой тонкой коже врага. Тот резко отпрянул и болезненно зашипел, откидывая нож в снег и хватаясь за пораненную щеку, дымка ненависти в черных глазах испарилась так же внезапно, как и появилась. На смену ей пришли отстраненность и детская злая обида. Эд нахмурился и вновь мотнул головой, будоража сознание. Это было очень глупо со стороны врага откидывать свое оружие. О чем он только думает? Но Эду было все равно: рванув вперед, он коротким ударом одарил многострадальное лицо темноволосого тупым концом копья, заставив того попятиться, затем сильно толкнувшись вперед, блондин услышал глухой удар и всплеск снежной пыли от ударившегося о землю тела. Пережимая руки врага своими ногами, не позволяя тому даже шевельнуться, он устроил древко своего оружия у парня на груди, теперь уже заглядывая в его вмиг преобразившееся лицо. В сознание набатом настойчиво билась одна единственная мысль — выпытать у парня о своем прошлом, но мимолетный всплеск здравого смысла заставил помедлить. Эд не должен выдать себя, брюнет расскажет все сам. И блондин не прогадал, ведь через несколько секунд враг забился с новой силой, пытаясь вырваться из стальной хватки Эда, а затем, оставив свои тщетные попытки, замер и зло уставился в лицо парня: — Ты должен был сдохнуть под грудой льда и снега, коротыш, — злое шипение из скривившегося, словно от омерзения рта, — Ты не мог выжить! — яростный крик и Эд снова надавливает копьем на грудь врага, выжимая из того сдавленное мычание. — Впрочем, — брюнет неприятно покривил уголок подрагивающих губ в ехидной усмешке, — тебе некуда будет возвращаться, малыш. Не к кому! Твои друзья — безмозглые вояки, милая подружка и брат… О, глупый младший брат… Они все сдохли! Мы убили их! МЫ! — парень залился злым смехом и вновь рванулся вперед, но сейчас Эд не позволит ему даже пальцем шевельнуть. Сердце забилось чаще, а в лицо плеснула горячая кровь, гнев и непонимание ударили в голову. — Какая ирония, что именно благодаря твоему тупоголовому родственнику мы нашли дорогу сюда. И теперь настала ваша очередь попрощаться с этим миром! — парень выставил лицо вперед и ухмыльнулся. Эд, не выдержав, отнял копье и замахнулся рукой для удара, как в бок глухо и больно стукнулось нечто массивное. Сознание не поспевало осмысливать происходящее, в глазах предательски поплыло, а организм, видимо, автоматически не сразу пропускал всю волну хлынувшей боли, ощущавшейся пока словно через мутную вуаль. Лицо пропахало жесткий затвердевший снег, а занывший бок принял на себя всю тяжесть удара; задравшаяся околевшая рубашка не спасала от колючей холодной земли, по которой Эда весьма хорошо пронесло ребрами. Замерзшая кожа вспыхнула огнем, а спина вновь напомнила о себе, заливаясь тупой болью; немеющие конечности больно отзывались на каждое, даже самое мимолетное движение парня. — Поднимайся, Блад! — приказной тон, обращавшийся уже далеко не к Эду, к которому за секунду потеряли интерес, заставил пошатывающегося темноволосого за считанные секунды опомниться и встать на ноги. Эд встряхнул головой, приказыв рассыпающемуся пространству вокруг вновь собраться в единую картину: от него и до ног Блада тянулся глубокий ров, а где-то на середине этого пути замер огромный снежный выступ, по всей видимости, сделанный при помощи алхимии. Именно он несколько секунд назад вписался Эду в бок, заставив пролететь по земле немалое расстояние. Прибыл еще один враг — невысокого роста алхимик, крепкий, взбитый и приземистый. Черты лица было не разглядеть, но Эду сразу показалось, что он — куда опасней глупого и вспыльчивого темноволосого — Блада. — Уходим, спускаемся вниз. Наш план удался на славу, и скоро начнется настоящее представление — сюда идет он… *** Эд сорвался с места сразу же, как только алхимики двинусь в нужном направлении. Забыв о боли, парень рванул следом за ними, стараясь ничем не выдавать себя, хотя, наверное, даже если они и знали, о преследователе, то он заботил их в последнюю очередь. Ведь к ним идет он. Эд снова и снова прокручивал последние слова «крепыша» в своей голове. Их план удался на славу? Так на этот раз их план вновь был таким — не искать Изаму среди жителей деревушки, а просто подпалить ее, дав алхимику о себе знать. А затем, когда тот встрепенется, и мутные силуэты опасности очертятся перед ним старой проблемой, они начнут загонять мирных жителей и веселиться, пока Изаму сам не будет вынужден прийти к ним и плясать под диктуемые условия. Эд сжал зубы — выступили желваки. Ведь все снова складывается, как в прошлый раз. Только, почему врагам не удалось заполучить книгу восемь лет назад, ведь их план не имеет изъянов. Что случилось с сыном Изаму? Преобразование? И сегодня вновь Изаму идет к ним, наверняка, прихватив с собой Книгу. Как все сложится сейчас? .. Эд ускорился. Количество мельтешащих перед глазами снежных мошек увеличивалось с каждой секундой — снегопад усиливался. Блондин махнул рукой перед глазами и тут же утер глаза рукавом, убирая прилипшие к ресницам снежинки. На рукаве остался мокрый смазанный след из сажи и потемневшей крови. Резкий порыв ветра и застрявший в сугробе протез, и Эд снова валится на землю, набивая свою оледеневшую одежду комьями колючего жесткого снега. — Черт! — парень невольно ругнулся и провел рукой по отсыревшему потемневшему дереву, заменяющему его ногу. Эд нервно дернул плечами и сощурил глаза, пытаясь составить в голове размытый план дальнейших действий. Но как назло на ум ничего не приходило, а в голове, подобно этим самым мельтешащим перед глазами снежинкам, кружили мысли о словах Блада. Его друзья, брат… Подружка? Эд определенно встречался с этим парнем раньше и, возможно, темноволосый и был последним человеком, с которым встретился Эд перед тем, как попасть сюда. Его брат мертв? Друзья — вояки. В его прошлой жизни он водился с военными? .. Они тоже погибли? Блондин зло мотнул головой и рывком поднялся на ноги, отгоняя от себя все мешающие мысли. Этот ублюдок врет! Его близкие не могли умереть! Точно не от рук Блада и этих алхимиков! Все не так, и он, Эд, обязательно выберется отсюда и найдет свою семью. Обязательно. Гневная пелена застилала глаза, а решительность настойчиво стучала где-то в висках, заставляя ускориться; сердце ударялось о грудную клетку, предчувствуя опасность. И вот до Эда уже отрывками стали долетать короткие выкрики и обрывки фраз. — Отпустите! Не троньте их! — голос старика. Эд, наконец, нагнал алхимиков, выскочив на уступ. Внизу разворачивалась недобрая картина: Блад и другой алхимик, пришедший за ним, стояли в стороне и наблюдали за тем, как женщина с гулким смехом, выворачивает руки какой-то девушке, рядом стоял старик в темном плаще и нехорошо улыбался. Вот они, четверо алхимиков, столько лет гонявшихся за деревней. Но ведь раньше их было пятеро? .. Старик ведь рассказывал так. Эд нахмурился, различив поодаль Изаму, который, чуть вскинув руки, медленно двигался вперед. В его руках была Она. Та самая Книга. — Отпустите ее! — старик остановился, внимательно глядя на женщину, что лишь игриво провела пальцем по шее бедной девушки, которой посчастливилось попасться врагам в руки. Эд наклонился и начал медленно спускаться со склона, сейчас лучше не медлить и быть как можно ближе к старику и алхимикам. — Давай ее сюда, — спокойным воркующим тоном произнес тот, кого женщина однажды окликнула, как Кэруо. Он вышел вперед, навстречу старику, двигаясь медленно и нерасторопно, словно ему уже нечего было терять. Изаму не тронулся с места, не сводя напряженного взгляда голубых зло поблескивающих глаз с низкой крепкой фигуры. — Только если вы отпустите всех жителей… — глухо проговорил Изаму, стискивая зубы и вытягивая руку с книгой вперед. У него не осталось выбора: их деревня не может больше прятаться и убегать, а жители больше не выдержат очередного набега. И то, что Книга по сей день оставалась цела — только его вина… Враги никогда не оставят их в покое, пока Она не будет у них в руках. Изаму свел брови, на лице отразились жесткие складки, и холодный взгляд впился в растянувшегося в улыбке Кэруо. Он медлил, вытягивая руку в ответ. Медлил и смотрел внимательно, изучающе, словно зверь перед рывком к потенциальной добыче. Он снова сверкнул глазами и хмыкнул в ответ на немигающий взгляд старика. Ленивый взмах его широкой ладони, и смех женщины позади затихает, а ослабшая девушка, больше не заключенная в стальной хватке врага, опадает на снег; Изаму выдыхает и прикрывает глаза. Вражеские пальцы скользят по темному переплету. Щелчок в голове Эда, и он уже мчится на алхимиков, попутно создавая оружие изо льда и камней. Нет! Нет, нет… Золотое свечение сбоку и спереди. Одно - его, другое — вражеское. И именно за ним Эд и не поспевает. Сердце вновь норовит выскочить из груди, а сознание пытается отследить мгновенно сменяющиеся вокруг силуэты. Кэруо, заполучив Книгу, отскакивает в сторону, освобождая место для вырастающего под силой алхимии острого длинного стержня, летящего прямо на Изаму. Эд не успеет совершить преобразование! Где-то рядом раздается скрипучий старческий смех, Изаму отступает на несколько шагов назад, не успевая среагировать… А дальше глухая тишина в ушах и словно замедленная перемотка пространства и кажущиеся наигранными действия без звука. Стержень проходит сквозь тело, что оторопело пятится назад и заваливается, темный снег орошает несколько горячих капель. Нет! Глаза Эда расширяются, дыхание учащается… — Нет!