Я верю...

Солнце, словно огромный, искристый тяжелый, медный шар, грузно и тягуче переваливалось по небосводу, оставляя за собой белые, слепящие полосы. Время потихоньку близилось к обеду. Дневная жара все ближе и ближе подступала к земле, теперь словно начиная действовать из тыла: горячий и влажный воздух будто исходил теперь от самой земли, нежели спускался душным облаком с неба. Мало, кто действительно понимает насколько сильно в эти моменты желание вздремнуть или просто понежиться в тени раскидистого дерева, слушая мелодичное пение птиц. И дело не в лености и неподъемности человека к работе, а в погоде, бесповоротно склоняющей тебя на путь "неистинный" и буквально передающей тебя в руки всемогущей матушки праздности. Эд лениво потянулся и, почесывая голое пузо, положил голову на ладони. Мальчик, вырвавшись из омута дремоты, открыл глаза и, тут же прищурившись, стал лениво смотреть на вяло плывущие облака, пытаясь выжать из себя хоть капельку фантазии и попытаться представить их в виде каких-нибудь животных, ну или просто кораблей. Тело, словно тяжелый, налитый свинцом инструмент, никак не желало подниматься и всей своей сущностью боролось за продолжение затянувшегося "перекура". Эд зевнул. - Нет уж! - внезапно крикнул блондин, собрав всю свою волю в кулак, сжал руку и заострил взгляд прямо на платиновом солнечном шаре, - утру нос старикашке, покажу ему, что он не один здесь, кто владеет супер алхимией, или как она там будет! - мальчик резко сел и огляделся по сторонам. "...разве не интересней познать структуру воды настолько глубоко, что сможешь использовать Новую алхимию без алхимического круга?" - в голове всплыли слова старика. - Разве не интересней?! - морщась, передразнивал слова Изаму блондин, копируя сухой и спокойный тон старика, - используй алхимию без круга... просто почувствуй воду вокруг себя до мельчайших ее частиц! Глупости, старик! - нахмурившись, бросил Эд и, почесав нос, посмотрел на поляну. - А вот и наш круг... - тихо произнес Эд, медленно подведя раскрытую ладонь к кончикам сухой травы. Он осторожно притронулся подушечкой пальца к острому концу иссохшей зелени. Стебель мгновенно рассыпался на множество мельчайших крупиц и, словно песчинки, сухие крупицы некогда живого и сочного растения разлетелись по воздуху, подхватываемые легкими порывами ветра. - Прах. Вот к чему может привести использование этой алхимии... к праху, - посерьезнев, произнес Эд, проводя рукой по сухим верхушкам некогда живой зелени. Блондин провожал взглядом осыпающиеся частицы, мгновенно поднимаемые и уносимые ветром. ...Но почему же все-таки были прекращены ваши исследования, а алхимию прозвали Запретной? - Запретная алхимия, - тихо протянул Эд, словно пробуя слово на вкус, - теперь ясно. Ну... В любом случае, за дело! - ухмыльнувшись, решительно бросил блондин, ударив по ладони кулаком, - приступим! - мальчик, предвкушая нечто захватывающее, потер ладони и положил их на контур круга, нарисованного стариком, - к черту медитацию с водой в воздухе, алхимия - наука! - крикнул Эд и, держа руки на контуре круга, сосредоточился на преобразовании, стараясь как можно меньше думать о его цели и, конечно же, о последующем результате. - Новая Алхимия!!! - громко крикнул Эд, сухие стебельки травы поспешно рассыпались между пальцев. Блондин напрягся, заострив зрение и слух, каждой клеточкой прислушиваясь к новым, неожиданным ощущениям. Все нутро его чувствовало дребезжание неукротимой энергии, безостановочной горячей волной разливающейся по рукам от самых кончиков пальцев, словно поднимающейся с потом крови по венам бурлящей волной все выше и выше. Энергия дошла до грудной клетки, все естество Эда напряглось, встрепенулось, заволновалось, золотые глаза мальчика расширились в ожидании встретиться с золотом свечения круга и... - Ничего... - тихо произнес блондин, - ничего не произошло! - разочарованно крикнул мальчик, - эта алхимия не работает! - крик души Эда возмущенным воплем пронесся по поляне. Вдалеке послышалось недовольное щебетание птиц и массовые хлопки крыльями, свидетельствующие о скорейшей смене места отдыха крылатыми. - Как это?!.. - недоуменно пялясь на алхимический круг, вопросительно прошептал Эд, - этого не может быть. Я... что-то я сделал не так, - успокаивая самого себя, прошептал мальчик, - еще раз, - решительно произнес он, снова опуская вспотевшие ладони на контур злосчастного круга. Блондин сосредоточенно прикрыл глаза и глубоко вздохнул, готовый пожинать плоды своей работы. Но, кажется, Новая алхимия тоже была не так проста, и результат оказался неутешительным, в точности повторяя исход своего предшественника. В юноше начала закипать волна нетерпения, блондин нахмурился, всем своим видом давая понять кругу, старику, да и самой Новой алхимии, что так просто он не отступится и, если эта алхимия не поддастся ему сейчас, то позже ей придется пенять на себя. Парень заерзал на траве, между бровей появилась недовольная складка, Эд нетерпеливо выдохнул, стиснув зубы, нервно положил руки на круг: - Давай же! - резко бросил парень, зажмурив глаза. Постепенно воздух вокруг круга и рук мальчика начали наполнять золотые искорки, рассыпающиеся в воздухе и отталкиваемые все новыми и новыми частицами света. Их становилось все больше и больше, песчинки заполняли все просторы вокруг круга, образуя единую картину в виде величественного золотого свечения. Контур круга засиял, яркими полосами выделяясь из остального света. Сквозь зажмуренные веки мальчика стали пробиваться слепящие лучи, Эд воодушевленно открыл глаза, нутро стала переполнять невероятная радость, чувство новой, покорившейся ему силы стало пробираться в каждую клеточку тела. Блондин засиял от радости, на лице появилась открытая, гордая, если не самодовольная улыбка. Внезапно сияние резко усилилось, заставив парня сощуриться, по рукам прошло небывалое напряжение, в теле появилась дрожь. Каждая клеточка Эда заволновалась, нутро сжалось, в тело прорвалось какое-то новое ощущение, неизвестное юноше доселе. В голове засело непреодолимое желание поскорее оторвать руки от круга и прекратить эту тренировку. - Ну уж нет... - яростно прохрипел парень, посильнее стиснув зубы, держать руки стало все трудней, - я так просто не отступлю! Ни за что! - решительно крикнул Эд. Вены на руках вздулись, дрожь стала все более различимой, напряжение все быстрее и быстрее расползалось по телу. Лоб мальчика взмок, холодные капли пота медленно скатывались со лба по лицу, по вискам, спускаясь к шее, проходя по горячей, пульсирующей сонной артерии, плавно огибая выступивший кадык, и ниже по максимально напряженным мышцам плеч и груди. Эд мотнул головой. Надо достичь своей цели! Внезапно правую руку перекосило в районе локтя, Эд скривился, издав тихий стон сквозь стиснутые зубы. Напряженные бугорки мышц словно свела судорога, не дающая руке расслабиться, острой болью отзывалась каждая клеточка, подергивало каждое волокно мышц, ломило кости, а по венам словно разливался горячий свинец, смешанный с кровью. Эд ошарашенно посмотрел на руку, от нестерпимой боли зрачок расширился, почти поглотив золотую радужку. Кожа на пальцах руки медленно иссыхала, приобретая старческий желтоватый оттенок, золотые песчинки сияния, словно щупальца, охватывали руку, кожа руки медленно дрябла, на кисти стали более отчетливо виднеться вздувшиеся суставы и вены, кожа начала сильно обтягивать фланги пальцев, выставляя их наружу. Глаза Эда расширились от ужаса и боли. Мальчик резко оторвал руку от контура круга, сияние начало медленно угасать. Дыхание парня сбилось, в глазах появились темные пятна; в ушах отчетливо раздавалось, словно удары в гонг, частое биение сердца; голову будто сжали раскаленными прутьями железа, тело покрыл ледяной пот. Эд упал на бок, схватившись за ноющую руку, мальчик зажмурил глаза и свернулся в комок от боли. Тишина, царившая в этом месте ему только мешала, теперь в ушах отчетливо слышались сильные, разрывающие перепонку, удары сердца и бесконечный журчащий ток крови в организме. Тем не менее боль начала потихоньку отступать, Эд стал постепенно расслабляться и, развернувшись, лег на спину. Мальчик испуганно посмотрел на мирное голубое небо, морщась и все еще переводя дыхание от сильной боли. Плавно движущиеся облака, далекое, еле различимое щебетание птиц, умиротворение природы, легкий ветер, нежно касающийся взмокших светлых прядей блондина, теплые ласкающие лучи солнца, такие же золотые, как и... Мальчик резко моргнул. Блондин медленно повернул голову на правый бок. Глазам предстали пульсирующие вены руки, по-прежнему напряженные мышцы, побледневшая кожа... Взгляд спустился ниже локтя, где белая кожа начала постепенно переходить в сухую, старческую, желтоватую, потерявшую эластичность... Эд медленно пошевелил указательным пальцем, постаравшись дотянуться до согнутого стебелька травинки. С растения плавно скатилась накопившаяся влага, упав на подушечку пальца блондина. Капля медленно скатывалась по морщинистой коже, огибая фаланги пальцев, пока глухо не ударилась о влажную землю. Мальчик поморщился, все еще не отойдя от шока, расслабил палец. Легкое движение сразу же отдалось острой болью, мышцы снова сковало. Вид на поляну начали окутывать темные пятна, словно неожиданно капнувшие чернила, медленно впитывающиеся в белую страницу, мир вокруг начал тускнеть. Эд, поморщившись, закрыл глаза... *** Голубой свет, исходящий от идеально ровного алхимического круга осветил темную маленькую комнатку, похожую на лабораторию или же небольшой кабинет. Тишину в помещении нарушали лишь резкие скрипучие звуки алхимической реакции, походившей на сверкания множества молний. В воздухе царило некое предвкушение, на душе было какое-то теплое радостное волнение, сравнимое с тем, когда еще чистая душа маленького ребенка трепещет в ожидании небывалого чуда. Но внезапно все изменилось. Воздух в комнате резко потяжелел, от контура алхимического круга стала подниматься мутная волна, голубоватые искристые молнии стали темнеть, приобретая красноватый оттенок. От круга стала исходить черная дымка, медленно рассеявшаяся в воздухе. Вид стал меняться, голова ребенка, сидевшего в комнате начала двигаться, будто озираться в поисках помощи и ответов на свои вопросы. Рядом был еще кто-то... - Братик, что-то не так... - взволнованно произносит еще совсем детский голос поблизости. Эд почувствовал, как и сам ребенок, от лица которого он смотрит на мир, заволновался, но продолжал уперто держать руки на контуре круга. Волнение как рукой сняло, после неожиданно раскрывшегося по всему алхимическому кругу огромного глаза, мальчик испугался, непонимающе смотря на гигантское око, от которого теперь стали исходить черные, длинные нити с кистями на концах. Они отчетливо напоминали нечеловеческие извивающиеся, словно змеи, руки. Страх сковал детскую душу, тело начало неметь, но испуг резко отступил после того, как рядом раздался истошный мальчишеский крик. - Ал! - резко произнес мальчик, но вскоре и сам истошно завопил, левую ногу сковали те самые длинные руки, принося нестерпимую боль. Ребенок упал на пол, не в силах больше выносить острую нечеловеческую муку. Эд закрыл глаза от боли, его сознание снова начало насильно уносить, затягивая все глубже и глубже, пронося сквозь множество мелькающих, как киноленты картинок. Последнее, что слышал, видел и чувствовал блондин - это были громкий, кричащий, взывающий о помощи детский голос, неумолимо повторяющий: "Братик! Братик! Братик!..", слабая детская рука, изо всех сил стремящаяся хоть кончиком пальцев дотянутся до исчезающей руки другого очень дорого мальчику человека и нестерпимая боль, разливающаяся по телу и разрывающая сердце на клочья. Мир снова померк. Белая комната, еле заметные очертания безликого человека, гигантское око, огромные, величественные, внушающие страх в сердце врата и снова бесконечные мелькания картинок. Эд закрыл глаза, уже привыкнув к ужасной, сдавливающей голову боли. Он хотел увидеть больше, узнать больше, ему надо знать все! Эд, не желая возвращаться в реальность и цепляясь за каждое мгновение, протянул руку, словно стараясь ухватиться за отрывки памяти, разрывающиеся от одного его прикосновения и рассеивающиеся между его пальцев. На этот раз он узнает больше! Память позволит ему, она пустит его за грань! Ему удалось. Память пустила его. Эд снова почувствовал себя в теле маленького мальчика. Постепенно все вокруг стало более явственным, а ощущения - реалистичными, боль в ноге становилась все более нечеловеческой, теперь начав отзываться во всем теле. Ребенок открыл глаза... - Все, все должно было пойти не так!!! Чеерт! - хриплый детский истошный крик взорвал комнату, - он забрал ее, кто-нибудь помогите... - из уст ребенка вырывались короткие, неразборчивые фразы, позже все мольбы о помощи слились в одно единственно заветное слово: - Мама... - слабо прошептал мальчик, - мамочка... Мальчик приподнялся с пола, опершись на руки и с надеждой смотря в темный угол комнаты. "Мама. Мама, мамочка!" - настырно стучало в мыслях, но внезапный ужас, ударивший в голову, резко оборвал все мольбы. Тело стало покрываться холодным потом, стало страшно как никогда в жизни, Эд почувствовал, как больно отозвалось его сердце на воспоминания, а тело совсем еще маленького мальчика онемело, скованное непреодолимым ужасом и животным страхом. В глубине комнаты послышалось слабое, хриплое, тяжелое дыхание, дыхание живого... живого существа, но не человека. Сердце Эда словно прокололи тысячи иголок, он больше не хотел смотреть, душа больно заныла, стараясь вырваться из тела этого маленького ребенка, который не мог оторвать испуганный и измученный взгляд от постепенно проявляющегося в темноте еле живого тела. Мальчик издал стон ужаса, рука существа, которое он совсем недавно был готов назвать "мамой", начала медленно подниматься, тянуться к нему, после чего бессильно ударилась об пол. По деревянному полу от тела разливалась мутная жидкость, напоминающая кровь. Ребенок дрожал, было холодно и очень, очень страшно. - О нет, нет! Нет! Это не то... не то, чего я хотел, - почти бессильно шепчет ребенок, - Ал! - тут же метнувшись к лучику надежды, слабо произнес мальчик, - Альфонс, Альфонс! - он истошно зовет кого-то, голос срывается на истерический крик, - Альфонс!!! Это моя вина... - обессилено произносит ребенок, преодолевая плач, - Альфонс. Это моя вина... - мальчик продолжает повторять пустые слова, перед глазами лежит помятая детская одежда без тела внутри. Эд закрыл глаза: - Я больше не хочу! Не хочу смотреть это!!! - блондин истошно закричал, не в силах больше выносить острую боль, не физическую. Нет. Страшную душевную боль, разъедающую сердце, все нутро словно сдавило, слезы укутали темную комнату своей пеленой. Эда снова начало уносить в далекий водоворот неразличимых пленок былого. Сердце больно кололо от увиденного, а вдалеке все еще звучал невыносимый отчаявшийся детский голос. - Все должно было пойти не так! Это моя вина... - в беспамятстве повторяли они. *** Старик взглянул на вялый, тягуче плывущий по небосводу, искристый солнечный шар. За тем прикрыв его полураскрытой ладонью, словно касаясь теплых лучей, пропустил их сквозь пальцы. Изаму нарочито не уходил далеко от места тренировок своего подопечного, нутром чуя, что добром не обойдется. - Эх... чего-нибудь, да напортачит, - стерев капельки пота от тяжелой работы, произнес старик, подойдя к тонкому стволу старой яблони. Изаму оперся о нее рукой, проведя шершавыми пальцами по грубой коре дерева, ощупав все неровности ствола. Старик находился недалеко от холмов, где в данный момент предположительно тренировался Эд. Это место было также недалеко от его дома у озера. После постройки этого самого небольшого дома у озера Изаму решил сделать свою столярную, где он собственно сейчас и находился. Все это место было напрочь скрыто между деревьев и располагалось на небольшой полянке, где по какой-то неведомой причине не росли ни кусты, ни деревья, за исключением одинокой яблони, росшей чуть ли не посередине полянки. Изаму не стал ее срубать, отложив это дело "на потом", на данный момент посчитав, что она ему в общем-то и не мешает, но спустя некоторое время деревце полюбилось ему настолько, что ни за что старик с ним и не расстанется. Сама местность, где находилась мастерская Изаму, была заботливо ограждена стариком собственноручно сделанным забором, представляющим собой невысокий частокол без заточки, калитка находилась по направлению к дому старика. Сам же заборчик был сделан не в целях безопасности, а скорее всего чисто из целей практического его применения - старику было удобно опирать о забор доски, ждущие своей очереди на прием в мастерскую плотника. В территорию, огражденную забором, входило всего лишь две небольшие постройки, одна из которых представляла собой столярную в виде сарая, где у старика располагался верстак и хранились инструменты для работы. Вторая же постройка была дровницей старика, представляющая собой всего лишь обычный навес из досок, держащийся на вбитых в землю кольях. Сам Изаму с утра и по сей час занимался именно рубкой дров, после чего он бережно складывал их в свою дровницу и умиротворенно любовался выполненной работой. Сам старик не отличался особой сентиментальностью, как и большинство других мужчин, многое повидавших в своей жизни, однако просто так отказаться от своего любимого занятия и вырезать различные причудливые вещицы из дерева с помощью алхимии он не собирался. Впрочем, помнится, когда он сам был еще достаточно молод, но уже имел некоторые знания об алхимии, Изаму все равно работал с деревом вручную, не позволяя бездушной науке разрушить его страсть к любимому занятию. Сейчас же старик медленно, опираясь рукой о ствол немолодой яблоньки, присел под ее раскидистой листвой и, утерев пот руковом влажной рубашки, прикрыл глаза. "...Скоро к нам придет Джун с детьми, а еще Иши с Томэй и маленькой Нами..." Старик хмыкнул, вспомнив нежный и жизнерадостный голос своей жены: - Раньше все было по-другому. Правда, Юми? - Изаму улыбнулся, устремив глаза к небу, - никогда нельзя спешить... жизнь учит нас этому. Старик прикрыл глаза и, глубоко вздохнув, расслабился, словно в ожидании чего-то. Внезапно с "тренировочных" холмов Эда послышался душераздирающий хриплый крик. Старик мгновенно раскрыл глаза, нахмурившись: - И ты не спеши, Эд, - серьезно произнес старик, ожидавший подобного нетерпения от сумасбродного мальчишки, не желавшего работать с водой пошагово. Изаму быстро поднялся с земли, проверив в кармане небольшой кусочек бумаги и карандаш, поспешно направился к холмам. Старик хмурился, беспокоясь за Эда и боясь, чего бы он не натворил непоправимого. Изаму торопливо взбирался на холм, стараясь заглянуть на его вершину в поисках непослушного блондина. - Так и думал, что не станешь работать с валуном у подножия... - завидев Эда, осуждающе пробубнил старик, заранее ожидая, что его "ученик" сунется к алхимическому кругу. Эд лежал на самой вершине холма возле злополучного круга. Блондин лежал на спине, было заметно тяжелое дыхание юноши по часто вздымающейся груди, темная майка парня была влажной от пота. Голова блондина была повернута набок, несколько золотистых прядок упали на лицо Эда и теперь изредка слабо шевелились, раздуваемые легким теплым ветерком, касались закрытых век блондина и бледной холодной кожи. Старик перевел задумчивый взгляд на руку своего подопечного и, тяжело вздохнув, потер лоб: - Идиот... - устало прошептал Изаму, присев на корточки, - одним упорством и нетерпением эту алхимию не возьмешь, - назидательно сказал старик, - не познав силу алхимии на себе, никогда не узнаешь, на что она способна по-настоящему. Будет тебе уроком... - спокойно произнес старик и, закрыв глаза, соединил ладони и после появления золотого света, прикоснулся к руке блондина. Затем закончив реакцию, Изаму чиркнул несколько слов на заранее приготовленном листке бумаги и вложил его в руку мальчика, сжав холодные пальцы. - Учись, Эд... - Изаму осторожно спускался с холма. Старик улыбнулся, почесав затылок и по былой привычке пропустив копну волос между пальцев. В глазах старика появились смешинки, ему определенно начинает нравиться этот сумасбродный мальчишка. "Он справится со всем, несмотря ни на что..." - всплыла мысль у Изаму в голове. Старик направился в мастерскую, решив закончить одно дело, посчитав, что время уже пришло...