Я верю...

- Богом забытое место... - медленно протянул Кэруо, любопытно озираясь по сторонам и потирая рукава старой изжившей себя ветровки, дабы хоть как-то защитить себя от пробирающего насквозь ледяного ветра. Ал и Уинри вылезли из машины вслед за мужчиной. В лицо девушки тут же ударил резкий и сильный поток холодного воздуха, заставивший ее опереться о дверцу автомобиля. Чуть не упав от неожиданно порывистого ветра, девушка тяжело выдохнула и прищурилась, стараясь получше рассмотреть округу и преодолеть мутный заслон из мельтешащих перед глазами снежинок. Альфонс обошел темно-синюю машину и встал близ девушки, попутно протянув ей оранжевый вязаный шарф, заблаговременно высунутый из походного рюкзака. - Какой черт вас сюда понес? - внезапно в достаточно грубой форме крикнул Кэруо, стараясь говорить как можно громче, чтобы порывы ветра, рандомно дующие со всех сторон, не уносили его слова. - Мы хотели... - Ал замялся, не зная, что ответить мужчине и можно ли ему рассказывать о таинственных тоннелях и опасных поисках пропавшего брата. Наивный младший брат отличался от Эда и мог спокойно поведать Кэруо всю свою историю, полностью излив ему душу, однако осторожность никому еще не помешала, поэтому Ал решил просто промолчать. Кэруо перевел взгляд на Уинри, затем снова на Ала, поняв, что ловить ему здесь нечего и его любопытство так и останется неудовлетворенным. Ал облегченно выдохнул облачко пара, мысленно поблагодарив мужчину, позволившего ему избежать придумывания различных небылиц. Блондин улыбнулся, сразу вспомнив Эдварда, который тут же бы наплел любопытному мужчине тонну историй об их решении направиться в столь далекое место, так и не коснувшись правды. Альфонс не хотел, да и попросту не умел врать. Кэруо, вздохнув, сложил руки в замок и закинул их за голову: - Гиблое место, - тихо произнес мужчина и, сплюнув, открыл скрипучую дверцу своей старой машины, запуская в салон вихрь снежинок. Все верно. Кэруо был прав - гиблое место... Округа всем своим опустевшим существом наводила неимоверную тоску и печаль. Сама природа, словно уже давно покинула здешние места, укутав местность белоснежным саваном. Посеревшие снежные холмы, черный горизонт, слабо проглядываемый сквозь плотную пелену надоедливых снежных "мух"; и без того мрачное небо, обрамленное низко нависающими серыми тучами, сливалось с безжизненной землей, создавая однообразную, сводящую с ума картину. И все бы ничего, если бы не голые искореженные черные ветки мертвых, давно замерзших деревьев. Округа всем своим обедневшим и озлобленным существом словно прогоняла чужих прочь от себя. Сама Запретная граница, обозначающая территорию Снежных Утесов, была некогда тщательно охраняемым военными местом. О чем могли говорить поржавевший и потерявший свой былой ярко-красный цвет шлагбаум; изрезанный временем и нежелательными посетителями былых времен сетчатый забор, по верху перетянутый колючей проволокой и, конечно же, перекошенная, забитая гнилыми досками будка смотрителя, расположенная близ шлагбаума. Ал закрыл глаза, вспомнив, как совсем, казалось, недавно этот самый тяжеленный и ржавый шлагбаум с диким треском и недовольными воплями подымали Эд и Хьюз, которых полковник выпнул из машины, чтобы те освободили проезд. *** - Полковник, почему бы вам самим не вылезти из машины и не поднять его? - возмущенно крикнул Эд, тужась около шлагбаума. - Выполняй, это приказ начальства, - ехидно засмеявшись, бросил Рой, лениво открывая окно служебного автомобиля. Риза громко вздохнула, переведя осуждающий взгляд на явно развеселившегося начальника. Хавок, сидевший за рулем, последовал примеру полковника и открыл окно, задымив очередной сигаретой. Хьюз, стоявший возле Стального, почесал затылок, озадачено посмотрев на заржавевшие узлы шлагбаума. - Черт! - нетерпеливо крикнул Эд, уже подзамерзший на холодных ветрах Границы. Парень, попутно сбивая прилипающий к подошве снег, подбежал к основанию механизма. - Сейчас ты у меня получишь! - решительно бросил Эд и, демонстративно сплюнув на ладони, сложил их. Полковник тут же посильнее просунулся в окно и почесал подбородок, предвкушая интересное действо. - Братик, тебе помочь? - открывая дверь автомобиля, поспешил спросить Альфонс. - Сам справлюсь, Ал, - напряженно произнес Элрик-старший и разомкнул ладони, коснувшись холодного железа. Рой скорчил ехидную гримасу. Основание шлагбаума окутало алое сияние алхимической реакции Эда, послышался пронзительный скрежет железа и затем звонкий лязг. Хавок, заметив продвижение в деле, выбросил бычок в окно и завел тарахтящий мотор машины. Свет реакции рассеялся, фигура шлагбаума накренилась и начала медленно проворачиваться в сторону, потянув за собой Эда. Элрик-старший не на шутку растерялся, по-видимому, впервые столкнувшись с проблемой мокрых ладоней, прилипших к железу, охлажденному на морозе. - Братик, сейчас заденет будку! – опомнившись, крикнул Альфонс, заметив опасную близость ветхой будки охранника к ошеломленному Эдварду и его злосчастному шлагбауму. - Мои руки... Они прилипли! - растерянно крикнул блондин, изо всех сил пытавшийся удержать падающую махину. Хьюз, доселе стоявший в раздумьях о других способах поднять "упрямый" шлагбаум, теперь растерялся не меньше самого Эдварда и поспешил схватить механизм за край. - Тяжеловата для меня, - беспомощно бросил бригадный генерал за секунду до того, как поцеловать огромный сугроб своим носом. Прощальный грохот разрушенной будки, сдавленный стон бедняги Маеса, и гневные проклятия, посланные Эдвардом из-под руин постройки, которую он несколько секунд назад пробил дуэтом своей головы и железного шлагбаума. Хавок "выпал в каплю", заглушив мотор автомобиля. Риза томно выдохнула и, закрыв глаза, потерла переносицу. Полковник же, удовлетворившись "изящным" шоу, вернулся в свое исходное положение - обратно на сидение, теперь наблюдая за непутевыми спутниками через лобовое стекло. - Братик, - медленно протянул Элрик-младший, в который раз удивляясь бестолковости Эда в некоторых ситуациях. - Ал! - в ответ послышался приглушенный вопль Элрика-старшего, лишенного возможности оторвать руки от шлагбаума и подняться на ноги. - Полковник... - промокший и потрепанный Маес высунул голову из сугроба. Злорадство с лица "начальника" как рукой сняло. Рой понял, кому придется все это разгребать. Риза в свою очередь ехидно посмотрела на полковника через зеркало заднего видения и улыбнулась. Рой потер виски и недовольно вылез из машины, его примеру последовал Ал. - Горячо, - спустя несколько минут недовольный Эдвард сидел с куском железа на ладонях, заботливо отделенным Алом от остальной махины путем алхимической реакции. Рядом, абсолютно в такой же ситуации сидел Хьюз с видом виноватого ребенка, натворившего шалость и теперь просто сидящего в ожидании неминуемого наказания. - Горячо же!!! - в который раз капризно выкрикнул Эдвард, наконец отделив одну руку от злосчастной железяки. Полковник, теперь имеющий достаточно угрюмый вид, молча, взглянул на причитающего коротышку, дующего на свою раскрасневшуюся ладонь и попутно жалующегося Альфонсу. Мустанг снисходительно выдохнул и, сделав еще один щелчок пальцами, максимально нагрел кусок шлагбаума. Гневные вопли Эдварда разнеслись по пустынной округе. - Теперь моя очередь, - бросил неожиданно повеселевший бригадный генерал, приподняв кусок металла на ладонях. - Если братик от большого ума решил сплюнуть на свои ладони и приклеился к железу, то, что у Вас? - озадачено спросил Ал, захлопав ресницами. - Повышенная потливость ладоней, - улыбнувшись, произнес Маес. - А перчатки не судьба надевать? - бросил неожиданное обвинение недовольный своим положением Эд. - Кто бы говорил, коротышка, - угрюмо пробурчал полковник, тоже не пылающий счастьем от сидения на холодном снегу и размораживания двух идиотов. - Кто тут коротышка-от-земли-не-видно?!.. *** Альфонс рассмеялся. Уинри перевела недоуменный взгляд на своего спутника, как же долго она не слышала этот искренний смех и не видела этих сияющих счастьем глаз. Ал потер уголок глаза от выступившей от смеха на глаза слезинки. Конечно же, после такого погрома на Запретной границе - некогда важном и охраняемом месте, полковник заставил Эда все починить с помощью алхимии, чем он и занимался после того, как Хавок проехал через остатки шлагбаума. Теперь же о некогда охраняемой зоне может свидетельствовать лишь будка смотрителя и забор. Несколько лет назад фюрер отдал приказ об отмене охраны данной территории, так как счел это ненужным. А охраняемой эта зона была только затем, чтобы отпугивать бездумных путешественников и искателей приключений на одно место. Позже климат данной местности стал куда более суровым, и фюрер, поразмыслив, решил, что только идиот сунется в это место, и отменил охрану. Сейчас же Запретную границу от нежелательных посетителей защищает сама природа, и лишь дурак решится шагнуть дальше забора и колючей проволоки. И в этот раз этими дураками оказались Ал и Уинри. Мальчик печально посмотрел за границу и перевел взгляд на севшего в машину Кэруо. - Альфонс, - внезапно окликнул блондина мужчина, открыв окно автомобиля, - лишних вопросов задавать не буду, но скажу одно, если ты передумал, запрыгивай обратно, я довезу вас до дома. Поберегите себя, ни одно дело не стоит такого риска, - спокойно произнес мужчина. - Спасибо, господин Кэруо, - Ал улыбнулся, - но это дело стоит любого риска, - посерьезнев, твердо проговорил парень. Уинри резко обернулась, взглянув на Альфонса. Он так изменился... - Ну как знаете, - как и обещал, без лишних слов произнес мужчина и завел мотор, - бывайте... и удачи вам. Синенький автомобиль медленно сдал назад и, развернувшись, уехал вдаль по ухабистому заснеженному пути. Вместе с этим автомобилем у ребят пропала последняя возможность отступить. Теперь можно идти только вперед. *** Эд лежал на мягкой молодой траве. Вокруг царила успокаивающая тишина, изредка прерываемая щебетанием птиц и глухим шумом листвы деревьев, окружающих холмы густой рощей. Слабый ветер иногда легким дуновением касался мягких верхушек трав, заставляя их щекотать пальцы блондина, ветер дотрагивался до его светлых волос, кожи, приятно раздувал все еще влажную от пота одежду, даруя телу прохладу и свежесть. Мальчик лежал с закрытыми глазами, не желая вставать. В теле еще остались отголоски невыносимой боли, теперь отзывающейся только слабым эхом в правой руке и левой ноге. Эд набрал полную грудь воздуха и резко выдохнул, открыв глаза. Какое же красивое небо! Блондин несколько раз пораженно хлопнул ресницами, не желая отводить завороженного взгляда от недосягаемых просторов величественной небесной синевы. Какое же спокойствие дарила природа, такая невозмутимая и царственная... Это спокойствие было ему сейчас так необходимо. В голове отрывками продолжали мелькать ужасающие картинки минувших лет, от которых с болью сжималось сердце и сдавливало грудь, в мыслях творился хаос от непонимания ситуации, произошедшей в далеком прошлом; душевная боль отзывалась холодной дрожью в теле, напоминая ту дрожь еще совсем маленького мальчика, посмотревшего в ту ночь в глаза самому страху. Смута, поселившаяся в мыслях еще давно, возросла гигантской волной после увиденных воспоминаний. - Альфонс... - прошептал Эд, пытаясь заглянуть в глубины памяти еще раз, узнать об этом мальчике еще что-нибудь, - брат... - с горечью в голосе, бережно проговорил блондин, - Альфонс, мама, что же я сделал с вами тогда? - со злостью непонимания крикнул юноша, зажмурив глаза. "Это не то, не то, чего я хотел! Это моя вина, моя вина!.. Мама, Альфонс! Снова истошный детский крик со звоном проносится в голове. - Неужели, тот маленький мальчик... это действительно был я? - не веря увиденному, спросил Эд, - кем же я был? "Оказывается, убить большого босса так просто" Глаза Эда округлились: - Что же я такое? - отрешенно произнес парень, - моя мать, брат... сколько же крови на моих руках? - тихо спросил у самого себя парень, сжав руки в кулаки. Эд резко перевел взгляд на свою правую руку: - Что же?.. - непонимающе произнес мальчик. Рука была цела, боль прошла, а в ладони лежала скомканная бумажка, которую блондин не заметил сразу. - Что это? - Эд, приподнявшись, сел и начал медленно разворачивать скомканную бумажку. "Ты идиот" - Чего?! - непонимающе крикнул блондин, ошеломленно глазея на надпись на листе. Мальчик, не веря своим глазам, перевернул бумагу, просветил ее на солнце, отыскивая тайный смысл сего послания. Не найдя больше абсолютно ничего Эд, повернул бумажку в исходное положение. "Ты идиот" - Сам идиот, - обиженно пробурчал блондин, надувшись, - да, что это вообще значит? - громогласно произнес мальчик, снова перечитав великое послание - "Ты идиот". - Это кто еще идиот?! - окончательно вскипятившись, закричал блондин, смяв лист бумаги и напрочь забыв о своих былых проблемах и тяжелых мыслях, теперь сосредоточившись на словах, а точнее, на записке вредного старика. После нескольких сотен прочтений, сворачиваний и разворачиваний бедной бумажки Эд остановился на том, что никакого скрытого смысла здесь нет и идиот все-таки старик. Все еще вскипяченный, Эд обиженно скомкал листок и засунул его в карман своих штанов. - Я еще покажу тебе, кто здесь дурак, - словно бросая вызов невидимому противнику, Эд начал озираться по сторонам. "- Тренируйся, Эд, почувствуй воду вокруг себя и преврати тот валун в грязь" Блондин, своевременно вспомнив наставление старикашки, перевел взгляд на камень у подножия холма, куда указывал старик. - Раз плюнуть! - самоуверенно бросил парень, ничуть не смутившись гигантских размеров "камушка". Эд быстренько подобрался к остаткам своего кресла, "очень кстати" разбитого стариком, и сложил руки в алхимической реакции. Секунда и кресло снова как новенькое. - Поскорее бы старик сделал мне протез, - пробубнил блондин, взбираясь на сидение, - я уже могу ходить, мне только нужен автопротез... Эд быстро крутанул колеса сильными руками, начав скатываться с возвышенности: - Слишком быстро, подожди, стой! Давай помедленней! - поняв, что превысил неписаное ограничение скорости, парень запаниковал, пытаясь затормозить. Эд положил ладони на раскрутившиеся колеса и тут же с воплем оторвал их: - Горячо! Горячо! Где у этой штуки тормоза?! Неет! - Эд зажмурил глаза, стараясь не смотреть на ствол впередистоящего дерева как на неминуемый барьер, с которым его светлая макушка встретится через несколько секунд. Громкий грохот, глухой треск дерева и испуганный девчачий вскрик. - Что?! - Эд тут же поднял непонимающий взгляд, потирая настрадавшуюся головушку и думая, не почудилось ли ему. Затем приподнявшись, парень отполз и оперся о ствол того самого дерева, с которым только что встретилось его кресло. Эд ошарашено уставился перед собой: - Ты кто? – сразу же бесцеремонно бросил он. - Я... Перед блондином сидела не на шутку перепуганная девочка лет девяти. - Я Нами, - пролепетала девчушка, кажется, только поняв, что от испуга она упала на землю. - Что ты здесь делаешь? - тут же спросил Эд и, оглянувшись, взглянул на дерево. Девчушка, смутившись, совсем по-детски спрятала выбившуюся из хвоста прядь за ухо и несмело произнесла: - Прости, я любила приходить в это место раньше... я не следила за тобой! – оправдавшись, девочка подогнула колени и подняла взгляд на немного растерянного парня. Эд с момента потери памяти ни разу не виделся с другими людьми, кроме как со стариком и Джун, иногда навещающую их. Несомненно, он видел и других людей, но только в своих воспоминаниях, да и вряд ли они еще живы... Оборванную речь, мутные образы, размытые лица, словно из старого кинофильма, нельзя было сравнить с живым человеком и настоящим общением, о котором так долго мог мечтать блондин. Перед парнем сидела девятилетняя девочка хрупкого телосложения. Она была одета в весьма бедное, но чистое и опрятное легкое белое платьице, подол которого Нами сейчас теребила маленькими аккуратными пальчиками. Ее круглое лицо обрамляли непослушные рыжие волосы, которые были собраны в тугой хвостик прочной красной лентой, но не смотря на это, кудрявые локоны все равно выбивались из хвоста. Девчушка старательно поправляла каждый новый выбившийся непослушный волосок и аккуратно, пальчиком, просовывала его обратно под ленту, но толку было мало, и сейчас создавалось впечатление, что волосы просто распушены, а сама лента держится лишь не некоторых тщательно собранных локонах. Это было действительно поразительно, пышные и густые волосы не были просто волнистыми и не завивались у концов, они были именно кудрявыми и до невозможности непослушными. Щечки девочки были усыпаны множеством веснушек, так же как и озорной, немного вздернутый вверх носик. Как это свойственно рыжеволосым от природы людям у девчушки были светлые длинные ресницы и довольно выразительные глаза, горящие задорным и искристым детским огоньком. В общем, Нами создавала впечатление маленькой заводной девочки, теперь с любопытством глазеющей на Эда, который в смятении почесывал затылок и неловко улыбался. И вправду, это его первый опыт нового знакомства, старика и Джун он решил не приписывать. - Раньше… - девочка слегка нахмурилась и опустила глаза, - я очень часто здесь бывала, практически каждый день, - бурно закивав головой произнесла Нами, словно показывая таким образом достоверность своих слов, - здесь очень красиво, особенно на холмах, - она улыбнулась. - Ээ… - блондин улыбнулся в ответ, но тут же опомнившись, резко протянул руку, - я Эд. Нами ничего не ответила, лишь посильнее сжала подол своего платья, касающегося травы. Девочка немного поникла: - Я наблюдала за тем, как ты тренируешься. Ты очень стараешься… - подметила Нами, снова поправив непослушный локон. Эд, с досадой опустил руку и перевел на девочку задумчивый взгляд, остановив свое внимание на ее руках, точнее на пальцах, которыми она очень крепко сжимала, какой-то предмет, лежащий на траве и спрятанный под нижним краем платья. Нами, тут же заметив живой интерес Эда, немного нахмурившись, нерешительно отвела взгляд: - Ты живешь с дедушкой Изаму? – тут же приободрившись и воспрянув духом, спросила она. - С дедушкой?! – Эд мгновенно вскипячено загоготал, отвергая любую мысль о том, что этого старикашку можно называть дедушкой. Нами звонко рассмеялась, и резво поднявшись на ноги, спряталась за ближайшим деревом, попутно прижав к груди тот самый предмет, который она так старательно прятала: - Идем, Эд, - весело позвала парня девчушка, - я покажу тебе кое-что. Блондин, тут же оживившись, начал заинтригованно ерзать на траве и шумно задавать интересующие его вопросы, но затем поняв, что просто так Нами не расколется, парень просто покорно уселся на кресло. - Я уверена, дедушка Изаму тебе ничего не показывал, - Нами рассмеялась, и быстренько схватившись за ручки кресла, слегка подтолкнула Эда, а затем просто бесцеремонно взобралась на спинку коляски. - Ты чего делаешь? – тут же буйно размахавшись руками и стараясь удержать равновесие, запричитал блондин. - Я покажу, куда ехать, - весело, крикнула юная особа, начав повелительно указывать пальцем направление, даже не намереваясь слазить со своего «удобного» места, - вперед! – сымитировав приказной тон, Нами расхохоталась и тут же осторожно взялась за сильные плечи Эда, чтобы не упасть. Блондин рассмеялся. Тем временем они уже проехали не меньше ста метров вглубь рощи от «тренировочного» холма блондина. - Ты точно знаешь, куда мы едем? – запыхавшись, нетерпеливо спросил Эд. - Думаю, что да... - пролепетала Нами, слегка опешив от недовольного тона парня. - Что значит «думаю»?! – мгновенно вспыхнув, крикнул мальчишка. - Ну, я неуверенна, что знаю дорогу... - опустив взгляд, виновато произнесла девчушка, - нам, кажется в другую сторону надо было... - Чего?! – Эд, не ожидавший подобного поворота, просто «выпал в каплю». Подобная реакция развеселила Нами: - Шучу, мы уже приехали, - задорно крикнула она, соскочив со спинки и вприпрыжку направившись к ближайшей нависающей от старости ветке березы. Эд мгновенно вытянулся, предвкушая что-то необычайно интересное, он нетерпеливо заерзал на кресле и испытывающее выпучил глаза. Нами в свою очередь хитро улыбнулась, и начала медленно отводить ветку в сторону, намеренно испытывая терпение блондина, затем искристо улыбнувшись, резко сдвинула ветвь в сторону. Резкий яркий свет, непривычный после полумрака рощи, ослепил Эда. Мальчик, быстро потер глаза и заморгал, стараясь как можно скорее привыкнуть к ослепительно белому солнечному свету. Глаза привыкали медленно, виднелись только темные очертания горизонта, образ сочной зелени травы, виднелась яркая синева неба и величественные кроны старинных елей, разрезающих облака. Эд с любопытством всматривался в пейзаж, затем закрыв глаза, парень глубоко вдохнул и, поняв, что он окончательно привык к свету, распахнул их и... - Впечатлен? – минутную паузу тишины прорезал звонкий голос неугомонной Нами. Эд лишь, на удивление спокойно, перевел взгляд на свою маленькую спутницу и выжидающе посмотрел ей в глаза. - Здесь очень красиво, - восхищенно выдохнула девчушка, словно вложив всю свою душу в эти слова. Бровь блондина задергалась, он плавно повернул голову и снова посмотрел на вид холма, открывающегося из-под ветки дерева. - Мы столько проехали, чтобы снова посмотреть на мой «тренировочный» холм?! – не выдержав, разгневанно бросил Эд. На глазах девчушки, разочаровавшейся в реакции парня, выступили слезы: - Ты не заметил, - тонким голоском расстроено пролепетала Нами. Эд тут же угомонился и, испугавшись состоянию девочки, начал в панике успокаивать ее, говоря, что холм не так уж и плох, с какой стороны на него ни посмотри. - Ты снова ничего не понял, - всхлипнув, девочка потерла глаза сжатым пухленьким кулачком, - ты не заметил, что этот холм ниже! Бровь снова нервно задергалась, Эд глубоко вздохнул и терпеливо закрыл глаза. Наверное, впервые в жизни он сдерживает свои эмоции. - А если этот холм ниже, значит, это другой холм! – с восклицанием произнесла Нами, закончив свою мысль и всем своим видом показав насколько Эд глуп. Это был уже второй раз за день, когда парня тыкали носом в его слабые умственные способности. Комично, но в то же время многозначительно подняв бровь, Нами резво схватилась за ручки кресла и покатила Эда на возвышенность. - Стой! Подожди! Что ты делаешь? – не ожидавший такого поворота, Эд тут же ошарашено заерзал. - Я так и знала, что ты здесь не был, дедушка Изаму не очень-то любит прогулки в подобные места, но я тебе покажу! - воодушевленно сказала девочка, почти докатив блондина до вершины холма. Эд смиренно вздохнул и, успокоившись, постарался сесть в кресле поудобней, опасаясь новых возможных неожиданностей. Как он мог заметить, подобные вещи были вполне свойственны характеру его новой знакомой. Эд радостно улыбнулся во все тридцать два зуба, в пол уха слушая маленькую тараторку под ухом. Нежная голубизна неба становилась все ближе, вдали слышались мелодичные перекликания птиц, рядом смеялся звонкий голосок Нами, Эд закрыл глаза, подумав, что стал слишком сентиментальным, и улыбнулся. - Готово! – гордо произнесла девочка, - ну давай же, посмотри, скорей открывай глаза, - нетерпеливо запричитала Нами, сжав плечо блондина. Эд, нахмурился и, потерев глаза, поднял веки. - Невероятно… - тихо произнес парень, выпрямившись и заворожено посмотрев на открывшийся вид. Вниз по покатому склону холма располагалась небольшая лужайка с одним молодым деревцем, усеянная маленькими нежными полевыми цветами, однако, на удивление, здесь виднелась и рука человека. Под деревом, у его ствола, находилась покрашенная в желтый цвет деревянная скамейка, в нескольких местах на лужайке были расставлены небольшие клумбы, засеянные пышными, благородными цветами, величественно смотрящимися на фоне маленьких и измятых полевых. На полянке с радостными воплями носились дети разных возрастов, игравшие в не совсем понятную для Эда игру. Хотя, кажется, Нами все очень даже устраивало, и она тут же заулыбавшись, начала радостно подскакивать на месте, словно уже участвуя в неведомой игре. Но эта лужайка была лишь небольшим и незначительным мостом к раскинувшейся вдаль уютной, а самое главное живой, наполненной людьми и шумом деревне. Эд заворожено вглядывался в остроконечные, разноцветные, покатые и плоские крыши домов, рассматривал здания, старые и новые, маленькие и побольше, такие разные, такие живые. Все здесь казалось невероятным: много шума, много зданий, много людей. Вот группа подростков столпилась у тележки пухлого булочника; какая-то женщина, Эду даже показалось, что это была Джун, уронила бидон молока, вот пара крепкого телосложения мужчин околачивалась около небольшого магазинчика с выпивкой... А подальше располагался центр деревушки, где шумная толпа глазела на какой-то турнир, по-видимому, проходящий в честь какого-то, опять таки неведомого Эду праздника; маленькие ребятишки резвыми паровозиками носились меж людских ног, только и успевая увиливать от своих разгневанных отцов, старающихся выловить своих озорных чад. В центре поселения, кажется, собралась большая часть населения деревушки, здесь были все: от сапожников и грязных мастеров, выбегающих из своих лавок в неснятых чумазых фартуках, вплоть до милых и принарядившихся семейных пар, стоящих в очередь у цветастых ларьков за сладостями или деревянными игрушками. Каждый здесь веселился как мог, каждый занимался своим делом, всюду то и дело слышался задорный смех, детский плач, гоготание толпы, свист мужиков, щебетание болтушек-торговок, местами проскальзывала даже неприличная ругань или нецензурная лексика, но это было неважно... Ведь это люди, они здесь – в одном месте, их много, они близко, и они живые. Эд не мог оторвать взгляд, он то и дело жадно всматривался в толпу, в лица людей, разных и таких непохожих, блондин старался уследить за каждым, сначала следя за одним человеком, потом мгновенно перебрасываясь на другого. Жизнь просто кипела, как в поселении, так и в душе блондина. Эд приподнялся и вытянулся, заерзав на сидении своей пятой точкой. Нами взглянула на блондина и радостно улыбнулась: - Я так рада, что тебе понравилось, - тихо произнесла девочка, сев на траву, парень перевел горящий взгляд на свою маленькую спутницу. - У нас сегодня ярмарка, - девочка улыбнулась, встретившись с вопросительным взглядом парня, - такая местная ярмарка, когда все торговцы выходят на площадь и стараются завлечь покупателей... чего только в этот день не увидишь, - Нами рассмеялась, - у хмурых дядечек сразу же раскрываются скрытые таланты! Эд рассмеялся, наблюдая за тем, как полный торговец карамельками пытается доказать мужчине и его маленькой дочурке, что он может встать в стойку на руках. - Ты живешь с дедушкой Изаму, а я живу с отцом, - как всегда неожиданно перевела тему Нами, прижав к груди небольшую рамку. Наконец Эд смог понять, что девочка держит в руках. Нами, поймав любопытный взгляд блондина, вздохнула и с милой детской улыбкой протянула парню фотографию. На старом, пожелтевшем у краев, черно-белом снимке были изображена молодая семейная пара. Улыбающийся молодой человек в нарядной одежде: в выглаженных темных штанах, заправленной в них белоснежной рубашке и жилетке поверх, - немного смущенно закинул руку за голову. Во всем его облике чувствовалась радость, и виднелся праздник. Одной рукой мужчина, словно в неловкости почесывал темные, аккуратно зачесанные назад волосы, другой же нежно и бережно придерживал за талию девушку. А вот от кого, от кого, так от этой милой особы так и веяло радостью. Девушка, словно стараясь сдержать смех, счастливо улыбалась, попутно, совсем по-детски изображая смешную гримасу. Одной рукой она бережно и осторожно придерживала маленький сверток с умиротворенно спящим ребенком, однако это не помешало другой руке задорной девушки ставить «рожки» своему кавалеру. Сама она была одета в праздничное кружевное платье, доходившее ей до колен и подвязанное у талии широкой темной лентой, цвет было не различить. Кудрявые и непослушные волосы были распущены и спускались девушке на плечи, как мог догадаться Эд, они были рыжие. Густая копна волос была заколота разными по размеру и цвету детскими заколками, но пряди все равно выбивались. Эта пара была просто счастлива от какого-то события и искренне радовалась на фото, сам Эд не смог сдержать улыбку, смотря на дружную и сплоченную семью. Нами радостно посмотрела на блондина и улыбнулась в ответ: - Это мои родители, - пояснила девчушка, – папа и мама, - тихо добавила она. Эд только сейчас подметил, насколько же Нами похожа на свою мать, не только внешне, но и, видимо характером тоже. - Подожди, - блондин непонимающе нахмурился, - ты же сказала, что живешь с отцом, а твоя мать... - Я, - с трудом произнесла девочка, опустив голову, - я часто прихожу на тот холм, потому что мне там нравится, - немного помолчав, сказала Нами, - этот холм самый высокий в округе, и только там царит тишина и спокойствие. Я просто прихожу туда и слушаю ветер, птиц и... небо. - Твоя мама... - немного неловко начал Эд, уже поняв, что, кажется, зря начал этот разговор. - Именно на том холме, - перебив парня, добавила Нами, – небо так хорошо видно, оно кажется таким близким, как будто совсем-совсем рядом, - девчушка улыбнулась и легла на спину, устремив по-детски наивные глаза в небеса. - Здесь оно не такое... - тихо, с горечью в голосе проговорила она, - А! Посмотри, давай приглядись! – внезапно звонко воскликнула девчушка, подскочив на ноги и встав возле Эда. Блондин, наверное, никогда не привыкнет к резкой смене настроения и бурному характеру этой оторвы. Нами начала старательно указывать пальцем в сторону горизонта. Эд начал покорно присматриваться, заметив, что в действительности деревня не такая уж и большая, как могло показаться на первый взгляд. Сразу же за поселением была роща, но не такая, как возле озера, а более мрачная и темная, больше похожая на густой бор, кажущийся бесконечным. Но там, где кончался лес, снова начинались холмы, более высокие, теперь украшенные глубокими трещинами и разбросанными всюду безобразными валунами. Холмы становились все выше и выше, они преображались, становясь все более ужасающими и менее дружелюбными. Эд прищурился, взглянув туда, куда указывала Нами, а именно за те самые уродливые холмы... или уже горы. А за ними виднелась слаборазличимая белая полоса, уходящая вдаль. Эд присмотрелся и тут же отпрянул. Это были снежные горы! Такие же, как эти холмы, только более уродливые и неказистые, покрытые глубокими непроходимыми снегами и вечной мерзлотой. Высокие утесы служили для этого места горизонтом. - Ты видишь их? – спросила девочка, внимательно смотря в глаза Эда, - это большие горы... страшные. Мы раньше жили за ними... Нет, не в снегах, а чуть дальше, - Нами слабо улыбнулась, словно вдавшись в приятные воспоминания, - наша деревня называется Кочующая деревня, и хоть теперь жители остепенились и решили остаться в Скрытых подножиях, они все равно предпочитают называть себя Кочующей деревней. Где мы только не были. Отец говорит, что они побывали во многих странах и городах, - с гордостью произнесла Нами, рассмеявшись, - я не знаю, почему мы так часто меняли место жительства, может всем жителям нравилось путешествовать одной большой семьей, - наивно произнесла девочка, высказывая свою теорию. Эд хмыкнул. Было хорошо, если б так... Но блондин тут же связал перемещения деревни с их опасными исследованиями и опытами в Новой алхимии. Может, таким образом жители заметали следы... или они постоянно убегали от кого-то? - Вы называете это место «Скрытые подножия»? – решив отбросить лишние мысли, спросил Эд. - Да, они действительно Скрытые, - весьма убедительно произнесла девочка, - сюда невозможно найти дорогу... Когда мы поселились здесь, я была еще слишком маленькой, а отец не рассказывает, как они пришли сюда, но каждый раз когда я говорю об этом, он просит меня не спрашивать, - с сожалением произнесла девчушка, - и я больше не спрашиваю... Знаешь, я много чего не помню из своего детства, но... есть кое-что, что я запомнила, - Нами нахмурилась и опустила голову, - это то, что местные называют «Большой трагедией», то что унесло жизни многих, то после чего большинство жителей отделились от нас и переселились в большие города... это, то где погибли многие и моя мама тоже. В голове Эда как всегда неожиданно и незвано пронесся голос до боли знакомого ему паренька... голос его самого: - Помнишь убийства, происходящие в городе месяц назад? - Да... - этот голос был незнаком Эду. - Они возобновились. - Почему полковник решил, что это те же самые убийства? - Они совершаются с помощью одних и тех же алхимических преобразований. - Вроде тех, что были у Шрама? - Да, только в нашем случае реакция направлена строго на определенный орган. Преступники выбирают любой жизненно важный орган, превращая его в кашу с помощью алхимии. Да, армия выяснила, что преступников несколько. Три – четыре... Теперь воспоминания приходили к Эду по-другому, менее болезненно, но парень по-прежнему мало что понимал из своих прошлых разговоров, Эд не различал отрывки времени, в которые происходили те или иные события его жизни, он все еще не помнил собеседников, с которыми он разговаривал раньше. Парень глубоко вздохнул и потер переносицу, не поняв к чему вообще всплыло это воспоминание, и какое отношение имеют убийства из его «прошлой» жизни к Большой трагедии, о которой говорит Нами. - Ты помнишь ее? Эту Большую трагедию? – тут же задал вопрос Эд, решив, что это должно прояснить его слова о странных убийствах, - Что ты помнишь о том дне? - Я помню, что в тот день в нашу деревню пришли... - Нами! Нами, ты опять уходила далеко, я же просил не убегать сегодня, - внезапно раздавшийся грубоватый мужской голос прервал рассказ девочки. Нами резко обернулась на "зов". Со стороны деревни, вверх по холму, поднимался мужчина крепкого телосложения с суровым видом. Эд невольно сглотнул. В лохматых каштановых волосах мужчины виднелась проседь, лоб и переносицу изрезали морщины, взгляд был тверд и мрачен, несмотря на то, что у глаз был мягкий сероватый цвет. - Прости, пап... - нежно пролепетала девчушка, подбежав к отцу и прижавшись к его большой ладони. Только сейчас Эд заметил, что Нами очень низкого роста и своему отцу она была всего лишь по пояс. Строгое выражение лица мужчины сменилось снисходительной заботливой улыбкой, отец потрепал рыжую макушку дочери шершавой ладонью труженика. Опять-таки до Эда слишком долго доходило, что мужчина, стоящий перед ним – это отец Нами, а значит тот же человек, что и на черно-белой фотографии в рамке, которую Нами сейчас прижимала к груди. Блондин нахмурился... не так уж и много времени прошло, чтобы человек мог так измениться, лицо на снимке и мужчина перед ним, они очень разные. Да, одинаковые черты лица, похожая улыбка, но в глазах больше нет былой искристой радости и счастья. Только призраки былых веселых огоньков мелькали в его взгляде. Эд задумался, даже старикашка не выглядит так плохо, хотя он на много десятков лет старше этого мужчины. В глазах старика нет такой непробудной тоски и горя, хотя Эд все равно считал его довольно мрачным и ворчливым типом. Блондин решил, что надо срочно поговорить с Изаму и узнать, что же все-таки происходило с их деревней, что такое эта «Большая трагедия», как они нашли путь из тех снежных и далеких гор сюда, кто пришел к ним... о чем говорила Нами, и куда направились беженцы из деревни, и что же заставило покинуть этих людей свое поселение. Так много вопросов надо задать, но мысли Эда оборвал все тот же строгий голос мужчины. - Кто это? – лицо человека приобрело настороженный вид. - Это Эд, - Нами улыбнулась. Отец девочки одарил блондина недоверчивым взглядом и посильнее прижал дочурку к себе, собираясь возвращаться обратно в деревню. - Не бойся, папа, он живет с дедушкой Изаму, - утешительно произнесла Нами, покорно направившись за отцом вниз по склону. - С Изаму... - голос мужчины тут же стал более мягким, - со стариком Изаму, - человек произносил это имя с таким несоизмеримым уважением, словно был у деревенского отшельника в неоплатном долгу, - все равно поменьше общайся с незнакомцами, это может быть опасно, - несмотря на то, что слова Нами о дедушке Изаму благоприятно повлияли на мужчину, тот напоследок постарался одарить Эда достаточно недружелюбным взглядом, полным недоверия и подозрений. Блондин так и не понял в чем. Теперь же отец и дочь спускались с холма обратно в деревню. Мужчина еще некоторое время продолжал читать дочери нравоучения. Нами напоследок обернулась и виновато посмотрела Эду в глаза. Блондин приободряюще улыбнулся и понимающе кивнул головой. Нами, снова по привычке спрятав пряди, улыбнулась и помахала пухленькой ручкой на прощанье своему новому другу и продолжила путь домой. Эд усмехнулся, глядя на Нами и ее отца, это ли называется отцовской заботой и опекой. Он не знал... Несмотря на то, что живописный вид на уютную деревушку и веселящиеся жители, сумели приподнять блондину настроение, у него еще остался нехороший осадок и много вопросов от рассказа Нами. Блондин устремил решительный взгляд на ужасающие и смертоносные скалы вдали. - Я во всем разберусь, - твердо произнес парень, - и я найду свою семью, я должен найти своего отца и мать, своего брата... они должны быть живы!