Смейся, мне больно, или Дневник Падшего Ангела

"Нас разделяли миллионы километров, Казалось, о тебе забыла на века, Но где бы то ни было, обреченно твоя Плохая Девочка" Я подошла к кровати и стала медленно стягивать с себя одежду, стараясь растянуть этот момент. Жаль, что нельзя было остановить время. Я сняла с себя узкое платье и туфли, оставаясь в чулках и нижнем белье. Мильковский подошел ко мне сзади, развернул к себе и поцеловал. Равнодушно, без особых эмоций, для галочки. Он был поддатый, не слабо поддатый. На языке чувствовался вкус знакомого алкоголя. А мои полумертвые бабочки в животе сделали пару сальто. Женя посадил меня перед собой на колени, и я стала не спеша расстегивать его джинсы. Спустив те почти до конца, я поняла, что переоценила себя. Это будет трудней, чем я думала. Я взяла его член в руку и облизала его, смотря Мильковскому прямо в глаза, как положено, как учили. Я старалась не проявлять никаких эмоций и тупо делать свою работу, как обычно. Я стала ртом насаживаться на его член, мои движения были автоматическими, по выработанной схеме. Только я чувствовала, как в комнате стало жарко. Я то заглатывала его хуй почти полностью, то ласкала головку, помогая себе рукой и иногда пошло постанывая. Мильковский сжал мои искусственные волосы в кулаке и все сильней и глубже трахал меня в рот, пока я ускоряла темп. Пару раз, чувствуя, что Женя скоро кончит, я останавливалась и начинала все заново. И почти каждый раз это вызывало рык и довольный стон. Да, Мильковский, моя техника за этот месяц заметно изменилась. Минут через двадцать я дала Жене кончить мне в рот. Мильковский громко застонал и выкрикнул что-то несвязное, излившись в меня. Я послушно проглотила сперму, и Жека отпустил меня, давая наконец подняться с колен. -Ты стоишь тех денег, которых просишь, - заметил тот, натягивая джинсы на тощие ноги, - теперь иди в душ. Не хочу прикасаться к тебе после того, как тебя несколько часов лапали мужики, стоящие рядом со сценой, - и он добавил, вытирая красные следы у своего рта, - и сотри эту блядскую помаду, она меня бесит, - не сказав ни слова, я направилась знакомой дорогой в ванную. Все осталось как прежде: все там же стояла моя зубная щетка, мое полотенце висело на сушилке, тюбик от моего шампуня пылился в дальнем углу. Я умылась и быстро приняла душ. Как и было сказано, я стерла с губ остатки потекшей красной помады. Хотя без нее я чувствовала себя некомфортно, но желание клиента - закон. Выйдя из ванной, я сбросила с себя полотенце и зашла в спальню. Мильковский сидел на постели и смотрела в стену, и, только когда я зашла, очнулся и внимательно осмотрел меня. Встав с постели, он подошел ко мне и шепнул: -А ты совсем не изменилась, - после этой фразы его голос стал холодней, - залезай на кровать и вставай на четвереньки. Не смея перечить, я покорно встала на четвереньки и выгнула спину. Я слышала, как цокнула бляшка на ремне, и Женя вынул его из штанов. -Тебе не стыдно, шлюха?! - вдруг послышался нетрезвый голос, и почувствовала удар грубой кожи на моей пятой точке. От неожиданности я вскрикнула, - что, больно?! Это еще не больно, тварь, - последовал второй удар ремнем, намного сильнее предыдущего. Я изо всех сил держалась, чтобы не упасть, впиваясь ногтями в простыни, - и под сколькими мужиками ты побывала, шалава? - еще один удар. Уже не крик, а только сдавленный стон слетел с моих губ. Стыд и унижение били намного больней этой грубой порки, - проститутка, - удар, - потаскуха, - еще удар, - малолетняя шмаль, - еще пару ударов по красным опухшим следам, уже оставленным раннее этим же ремнем. Тут удары стихли, и я тихо вздохнула, давая высохнуть стоящим в глазах слезам. Раны обычно намного дольше заживают, если бил дорогой тебе человек. Человек, который был твоей жизнью, а стал лишь ее эпизодом. Я не успела опомниться, как меня перевернули на спину. Теперь Мильковский нависал надо мной, его лицо было на расстоянии пары сантиметров от моего. -Ты не представляешь, как я тебя ненавижу, - прошептал тот мне в губы, нервно дыша. Почему же, вполне представляла пару секунд назад, когда Женя порол меня, не жалея моего хрупкого тела. Он никогда не жалел. В следующее мгновение тот стянул с меня парик и отбросил на пол, расплетя мои длинные волосы. Как он догадался?! Неужели это выглядит настолько фальшиво?! Я не успела задуматься об этом, как Женя прильнул к моим губам, отчего ненадолго отказало сердце. Это был совершенно другой поцелуй, такой же страстный, чувственный и горячий, как когда-то давно. В прошлой жизни. Мильковский начал кусать и посасывать кожу на шее, одновременно руками поглаживая мою грудь. Боясь потерять "товарный вид" своего тела после его засосов, я запротестовала: -Остановись, мы так не договаривались! Мы обговаривали только секс, что ты творишь?! - я почувствовала его ухмылку на своей ключице: -Я заставлю тебя вспомнить. Пойми, тебе никуда не деться от меня, Деля, - я еще скорей пыталась освободиться от поцелуев и прикосновений Мильковского. Я была на грани истерики. Я боялась, до жути боялась вспомнить, пробудить те глубоко запрятанные чувства, что я заглушала все это время. Нет, они остались в прошлой жизни, меня разорвет на части, если я вспомню! Его руки вцепились в мои волосы, которые он с силой оттягивал назад, чтобы мучить мою шею забытыми поцелуями. И я была не в силах больше держаться. Я сдалась в плен давно заглушенным чувствам и эмоциям, которые захлестнули меня с головой. Мильковский резко вошел в меня, отчего я вцепилась длинными ногтями в его спину, оставляя длинные бурые полосы. Он двигался все быстрее и быстрее, я стонала все громче, давая волю чувствам, которые копились во мне все это время. Он нарастающего напряжения меня буквально рвало и раздирало на куски, с каждой секундой сдерживать себя становилось все сложней. Во мне будто что-то взорвалось, и я вспомнила это внезапное нахлынувшее ощущение эйфории, в котором утонули остатки моего разума и здравого смысла. Электрические заряды с невероятной скоростью распространялись по телу, разбирая его по частям и собирая заново. Ядерная война ничто по сравнению с одним этим бесконечным мгновением. Я чувствовала, как потяжелело тело, лежавшее сейчас на мне, я чувствовала его запекшуюся кровь на своих руках. Я чувствовала запах похоти и разврата, витающий в спальне. Я чувствовала вкус Жениных губ и стальной привкус крови своей губы, которую Мильковский по неосторожности прикусил. Я чувствовала на коже сбивчивое, обжигающее дыхание Мильковского. Я чувствовала, как в такт учащенно бились два сердца.